Русская пленница французского кота

— Да-да! Папенька под начальством Багратиона ещё при Суворове служил. Так и говорит: «Багратион — герой. Но князь Михайла Илларионович Кутузов ещё лучше! Отвага та же, а похитрее будет».

— Вот и бежим к ним Отечество спасать! Или ты боишься Буонапарте и оставляешь подвиги дамам?

— Кто? Я боюсь?! Сама бы ты не испугалась!.. Бежим не медля! Верхом — нас же папенька не зря и верхом учил, и вместо кучера лошадьми править!.. А в какую сторону?..

— Ой нет! Ты меня, братец, своими вопросами уморишь раньше, чем французы пулей прострелят!..

Лиза знала, в какую сторону бежать: по просёлочной дороге, за ямщиками, едущими в Москву. Но надо было ещё подготовиться к походу: запастись провиантом.

Три дня кухарка Матрёна жаловалась барыне на то, что из кладовой пропадают пироги, коврижки и орехи. А пироги, коврижки и орехи оказывались в детской, в узелке под кроватью Лизы. Когда узелок стал достаточно большим, Лиза сказала: «Всё! Сегодня ночью».

Как только стемнело и все в доме улеглись спать, дети зажгли свечу и написали по-французски успокоительное письмо маменьке Елене Евгеньевне, где, между прочим, были и такие слова:

«Милая маменька! Мы перед Вами очень виноваты, и нам Вас очень жалко, но Буонапарте уже к самой Москве подошёл, и надо же кому-то французов бить, как Жанна д’Арк — англичан! А когда мы вернёмся с кровопролитной победой и Государь Император нас наградит, можете нас даже высечь за непослушание…»

Покончив с письмом, Лиза переоделась в одежду брата — благо, у него был большой гардероб. Потом она перед зеркалом подстригла ножницами свои роскошные светлые локоны, подстригла до плеч. Потом заплакала — так стало ей жалко волос!

Но тут же опомнилась, твёрдо произнесла: «Жанна д’Арк!» — и вытерла слёзы.

— Лиза, какой ужас! Ты как мальчик стала! — вырвалось у стоявшего рядом Александра.

— Прекрасно! Чем ужаснее, тем лучше! Чтобы французов пугать и в гусары взяли… Ты что, думаешь, барышню в гусары примут?

Примерно через полчаса из дверей конюшни вышла старая, спокойная, серая в яблоках лошадь Эмилия под седлом.

На лошади сидели брат и сестра Копьёвы: спереди — Лиза, сзади, обхватив её руками, — Александр. Узелок с провиантом был приторочен к седлу.

Лошадь тихо прошла мимо спящего на сене конюха Фалалея, пересекла двор, проскользнула в заранее приоткрытые ворота на улицу и скрылась в темноте. Дворянские дети Елизавета и Александр Копьёвы убежали на войну.

Обо всём этом дети рассказали мышам после того, как Тимка и Тинка представились и поведали историю своего путешествия.

Читатель спросит: а поверили ли брат и сестра Копьёвы тому, что мыши прибыли в Шевардино из будущего? Вы знаете, довольно легко поверили.

— Если мыши умеют говорить по-человечьи, да ещё на разных языках, то почему бы им не уметь путешествовать из одного времени в другое? Не правда ли, Саша?

— Конечно, Лиза!

— А главное — оказывается, я простых мышей боюсь, а говорящих мышей совсем не боюсь!

Глава четвёртая, в которой появляется повар мсье Ришар, а Тимка и Тинка съедают сыр самого Императора Наполеона

— Какие вы всё-таки отважные дети! — восхитилась Тинка.

— Это разве отвага? — пожала плечами Лиза. — Вот если мы в битве подвиг совершим, тогда будет отвага… А пока мы вообще заблудились и не к Кутузову попали, а к французам.

— А я бы вот никогда на войну убежать не осмелилась!

«Я бы тоже, если бы не Лиза», — сказал Александр про себя, а вслух произнёс:

— Эмилию у нас украли.

— Какую Эмилию? — не понял Тимка, отгрызая кусок от шнурка лорнета.

— Лошадь нашу. Здесь неподалёку, когда мы ночевали в поле в стогу сена. Проснулись утром — а её нет. Сама бы она от нас не ушла — мы с ней очень дружили… Искали, звали — бесполезно!

— Обидно! — вздохнула Лиза. — Ведь почти до Кутузова добрались! Со своей лошадью легче было бы в кавалерию записаться, в гусары… И вообще, Эмилию жалко!

— Да-а! — сочувственно кивнули мыши.

— Ну ничего. Ночи дождёмся в этом сарае и отправимся в деревню Горки. Там штаб Кутузова… А вон там, в шатре на холме, между прочим, — Лиза указала поверх забора, видного в приоткрытую дверь сарая, — штаб Буонапарте.

— А рядом с шатром, возле палатки — полевая кухня, — добавил Александр. — А мы сидим тут голодные — хоть солому ешь!

Тимка уже отгрыз изрядный кусок от шнурка и с помощью сестры крепко, но не туго привязал его к своей левой передней лапке. Получилось нечто наподобие толстого мышиного браслета. Ведь шнурок лорнета был тоненьким только для человека, а для мышонка сошёл бы за толстенную верёвку.

Теперь предмет, с помощью которого можно было вернуться во времени обратно, был всегда рядом, и если что — оставалось только Тинке дотронуться до «браслета», а Тимке в этот момент — щёлкнуть хвостом…

— Точно в шатре штаб Наполеона?! — встрепенулся Тимка.

— Точно. Тут, в сарае, все разговоры французов на улице слышно. А мы с Александром по-французски всё равно что по-русски — спасибо нашим гувернантке и гувернёру… Так бы вот взяла — и подожгла этот шатёр!.. И кухню заодно бы взорвала!..

— Тихо! — вдруг громко прошипел Александр и схватил сестру за руку.

На улице раздались шаги, и возле приоткрытой двери сарая появился худой нескладный человек в поварском колпаке на кудрявой голове и в белом переднике поверх французского сине-белого мундира. В руке перед собой он держал большое серебряное блюдо, на котором лежало нечто, покрытое белоснежной салфеткой.

Человек заглянул в сарай и сказал по-французски:

— Кто здесь?

Дети и мыши уже успели зарыться поглубже в сено.

— Здесь кто-то разговаривал… — нескладный человек зашёл в сарай. — Или нет?.. Мерещится всякое. На этой войне я стал совсем нервный! Того и гляди, приготовишь императору что-нибудь недостойное моего искусства!

А Тимка тем временем уже быстро лез вверх по выщербленному дверному косяку. Сестра бросилась за ним.

— Куда ты? — прошептала она, хватая его за ботинок.

— Сыр!!! На блюде! — прошептал в ответ мышонок. — Против сыра я безоружен!

— Я тоже! — призналась Тинка. — А как пахнет! Я уже с ума сошла!

Дальше всё произошло очень быстро. Человек в поварском колпаке, отведя руку с блюдом в сторону, к дверному косяку, начал неловко ворошить ногой сено. В это время Тимка и Тинка незаметно для него спрыгнули на блюдо и мгновенно забрались под белоснежную салфетку.

— Тьфу ты!.. Так и знал, что померещилось! — незнакомец вышел из сарая. — М-да, мсье Ришар! Не отвлекайтесь! Вы же повар императора Франции и несёте сыр эпуа¢сс на ужин самому Наполеону! За этим сыром вам пришлось бегать в отставший обоз, так берегите его!.. Император ужинает в поле, а не во дворце — какая неприхотливость великого человека!..

Но сыр эпуасс мсье Ришар императору не донёс.

Мыши были уверены, что никогда не пробовали такого вкусного сыра. Ещё бы — ведь это был любимый сыр императора Франции (эпуасс — один из самых пахучих сыров)! Забыв об опасности и, вообще, обо всём на свете, мыши ели-ели-ели в полной темноте до тех пор, пока есть стало уже нечего.

Тут в глаза им ударил яркий свет, а потом они увидели прямо перед собой круглое пухлое лицо императора Наполеона — грозного покорителя Европы.

Глава пятая, в которой повар мсье Ришар падает в обморок, а Тинка попадает в плен к коту Симону

— Это что такое?! — сказал грозный покоритель Европы, когда повар поставил перед ним на стол блюдо и снял салфетку.

— Это… М-мыши, В-Ваше В-Величество… — очень слабым голосом произнёс мсье Ришар и схватился за сердце.

Сидевшие вместе с императором в шатре за столом французские маршалы и генералы привстали от любопытства.

На блюде среди крошек сыра развалились две сытые мыши: одна — в платьице и туфельках, другая — в рубашечке и ботиночках.

— Это же Наполеон! — пискнула Тинка.

— Бонапарт! — пискнул Тимка.

И брат с сестрой бросились с блюда в разные стороны.

— Держи их! — отчаянно завопил мсье Ришар. — Они сожрали любимый сыр императора Франции! Эпуасс!.. Это русская диверсия, Ваше Величество!..

Тут бедняга повар начал хватать ртом воздух и упал в обморок.

Мыши прошмыгнули между тарелками, графинами и бокалами и спрыгнули на землю.

Тимка нырнул в какую-то ямку, а его сестра пробежала наискосок через весь шатёр и выскочила за полог, на улицу…

И тут же попала в лапы большого толстого полосатого кота с жёлтыми глазами.

Это был кот императорского повара. Звали его Симон, и они с хозяином настолько были привязаны друг к другу, что не могли расстаться дольше чем на несколько часов. Поэтому мсье Ришар взял кота с собой в русский поход и возил его с места на место в очень уютной корзине с маленьким матрасом и маленькой подушкой на дне.

Если наши герои Тимка и Тинка были необыкновенными мышами, то кот Симон был необыкновенным котом. Он тоже умел разговаривать по-человечески, а ещё приходился прапрапрапраправнуком самому знаменитому Коту в сапогах.

Симон очень гордился этим родством. Так гордился, что то и дело клялся своим героическим прапрапрапрапрадедушкой и сам часто надевал маленькие красные сапоги с серебряными шпорами и ходил на задних лапах.

Со времён славных подвигов Кота в сапогах род его оскудел. Ленивые и нехитроумные потомки бесстрашного и находчивого слуги маркиза де Карабаса уже много лет жили в домах не у королей и аристократов, а у поваров, мясников и рыбников — в общем, там, где всегда есть что поесть, без всяких волшебных фантазий. Но бравый дух Кота в сапогах иногда просыпался в некоторых из них и заставлял искать возвышенных приключений. Одним из таких «некоторых» и был Симон.

Симон недаром жил не при заурядной кухне, а при кухне великого полководца Наполеона Бонапарта. Помимо постоянных осмотров котлов, кастрюль, кухонных шкафов и проб всех готовящихся блюд, этому коту хотелось военных побед, трофеев и пленных. Ему хотелось сразиться с русскими котами.

Но русские коты все прятались при появлении французских войск.

До них дошёл слух, что французы едят лягушек. А если человек ест лягушек, то, может быть, он ест и котов — кто его знает?

Русских котов пока ни одного не попалось. А вот русская мышь — попалась.

— Клянусь Котом в сапогах, теперь у меня есть личный русский пленный!.. То есть пленная! — гордо произнёс кот Симон. — И похоже, что вполне достойная пленная, тоже, как и я, из благородного рода: у меня — сапоги, а у этой мыши — платье и туфельки.

Он зажал пойманную мышку в лапу и понёс на кухню.

Тинка поняла всё, что сказал кот — уж кто-кто, а коты и мыши всегда прекрасно понимают друг друга.

— Вы меня съедите? — дрожа, спросила пленная.

— Пока не знаю, мадемуазель, потому что я пока сыт. Вот когда проголодаюсь, узнаю.

— Неужели вы, благородный кот, воюете с дамами? — всхлипнула Тинка.

— Вы не дама, вы — мышь. К тому же ещё и русский диверсант.

— А вы — французский оккупант! — не удержалась мышка.

— Мне больше нравится слово «завоеватель»… Позвольте узнать имя той, кого я имел честь взять в плен?

— Тинка.

— Тинка… Очень приятно! Но звучит грубовато. А полностью?

— Клементина.

— Вот это другое дело!.. Клементина!.. Весьма поэтично! Мое же имя Симон, прапрапрапраправнук Кота в сапогах.

Кот вошёл в кухонную палатку и привычно, с наслаждением, вдохнул запах жареного мяса с чесноком. Потом он выдвинул из угла палатки свою корзину, а из корзины вынул маленькую клетку вроде решётчатой мышеловки. В эту клетку французский оккупант и посадил всё ещё дрожащую пленницу, а заодно положил туда кусочек колбасы.

Потом Симон надел красные сапоги с серебряными шпорами, лежавшие в той же корзинке под матрасом, встал на задние лапы, гордо выпятил грудь и начал важно прохаживаться вокруг заточённой мыши.

— Русская пленница французского кота! — на разные лады повторял он. — Русская пленница французского кота!..

Глава шестая, в которой кот Симон преследует Тимку, а капитан Фадинар ест свинину с чесноком

Тем временем притихший Тимка сидел в ямке, в которую он шмыгнул, соскочив с августейшего стола.

— Унесите этого чудака повара и подайте мне карту, — раздался сверху голос Наполеона. — Другому бы я такого промаха не простил, но Ришару прощаю: в кулинарном деле он творит чудеса.

Раздались тяжёлые шаги — бедного мсье Ришара, видимо, унесли.

— Господа, — продолжал император. — Завтра в пять часов утра я начинаю сражение. Даву, Ней, Мюрат и Жюно ударят по позициям Багратиона на левом фланге русских. Вот здесь…

«На карте показывает, — подумал Тимка. — Всё ясно. Багратионовы флеши атаковать будут — мы про это с Тинкой читали. Битва при Бородино начинается!.. А мне сестру надо искать… Похоже, что я в кротовую нору угодил — надо через подземелье и пробираться. А в какую сторону?..»

И мышонок наобум зашагал в темноте вглубь норы.

Очень быстро он наткнулся на земляную стену и пошёл вдоль неё. Через некоторое время наш герой почувствовал лапкой пустоту в стене, повернул в эту пустоту и провалился в какую-то яму. Тимка потёр ушибленное плечо, двинулся дальше и провалился ещё раз.

«Э-э, дорогие друзья, да здесь прямо настоящий лабиринт!» — сказал мышонок.

Тут же он увидел совсем неподалёку вверху пятно света и почувствовал запах жареного мяса с чесноком.

Тимка полез по крутому склону вверх к свету, который становился всё ярче и ярче.

Через несколько секунд он высунул голову из ямки в кухонной палатке мсье Ришара, сразу увидел свою сестру в клетке и бросился к ней.