Телестерион [Сборник сюит]

Ф и ч и н о. Звучание очень звучное и чудесное. А музыка, что это?

Л е о н а р д о. Импровизация.

Ф и ч и н о. Это же песня! Не хватает только слов.

                Л е о н а р д о   (поет, словно не сразу припоминая слова) Амур! Не ведаешь, что ты творишь,        Пуская золотые стрелы Направо и налево, и без цели. Любовь! Красавиц юных зов мне внятен.        Увы! Желанием томим,        Бегу, не поспешаю к ним,        Как юноша, что горд и знатен,        Своей свободой дорожа,        Прости меня, о, госпожа!

Ф и ч и н о. И слова — импровизация?

Л о р е н ц о. Похоже, что так!

                Л е о н а р д о        Любовь — ведь та же страсть к познанью,        Стремленье к высшей красоте,        Сродни она не жизни, а мечте,        И я не радуюсь свиданью.        Ведь доказательства любви,        С волненьем яростным в крови,            Нелепы до уродства,            Разнузданы до скотства.            А ты, Амур, дитя,            Шалишь всего шутя.        Лишь беспорочное зачатье,        Как божий дар, нам в счастье.

Все смеются, и Леонардо тоже.

Л е о н а р д о. Ваша светлость, поскольку вы повелели мне явиться ко двору герцога Миланского, с лютней, я подумал, что учился я не только музыке, но и ваянью, и живописи, и наукам, и вот я написал письмо его светлости, чтобы предстать не только в звании придворного музыканта. Можно ли мне показать его вам?

Л о р е н ц о (поднявшись, берет в руки письмо и просматривая его внимательно). Хорошо. Что ты изобретатель изумительный, в том мы убедились. Что касается всевозможных военных машин, у нас и армии нет, чтобы думать о них. Но существенно заключение. (Читает.) "В мирное время, надеюсь, удовлетворить вашу светлость в зодчестве, в сооружении частных и общественных зданий, в устройстве каналов и водопроводов. Также в искусстве ваяния из мрамора, меди, глины и в живописи могу исполнить какие угодно заказы не хуже всякого другого, кто бы ни был". Вот это дело! Вероятно, из-за смуты и войны мы упустили возможность дать тебе проявить свои таланты здесь, но ты будешь достойным посланцем Флоренции. С Богом!

Ф и ч и н о. Разве мы еще не послушаем игру и импровизации Леонардо? Тем более что он уезжает, как Сандро уехал в Рим.

Музицирование продолжается.

4

Сады Медичи. Вдоль всех четырех стен ограды открытые лоджии с античными мраморными бюстами, а также множество изваяний спящих купидонов. Посредине сада небольшой павильон с террасой, где за столами обычно работают ученики. Прямая дорожка, ведущая к павильону от ворот, обсажена кипарисами. От всех четырех углов сада, обсаженных деревьями, к павильону тянутся тропинки вдоль широких лужаек. В одном ряду с павильоном пруд с фонтаном и мраморной статуей на пьедестале: мальчик, вытаскивающий из ноги занозу.

Входят Лоренцо и Контессина; они прогуливаются то об руку, то отдаляясь друг от друга.

               Л о р е н ц о Как осень чувствуется здесь! Так странно, Как будто жизнь ушла и не вернется; На кладбище осеннею порой Бывает так, хотя б светило солнце.             К о н т е с с и н а Нам грустно, папа; но и грусть мне здесь Уж кажется воспоминаньем счастья.               Л о р е н ц о Сады разбиты были, как подарок Для матери твоей — на случай, если Меня не станет, ей иметь здесь тихий, Прекрасный уголок вне стен дворца, В котором задавали б тон другие, Из новых поколений, кто б ни правил.            К о н т е с с и н а О, папа, ныне я уже невеста, Я взрослая, могу ль тебя спросить?               Л о р е н ц о С тобой я откровенен был всегда, Как с другом.           К о н т е с с и н а                          Вместо матери моей? Она была ли счастлива с тобой?               Л о р е н ц о Судьбу свою ты вопрошаешь, вижу. Союз был заключен не по любви, Сказать ты хочешь, по расчету свыше; Но склонность к браку мы имели в сердце, Неволить нас не надо было; долг, Высокий долг отмеченных судьбою Сближает, и любовь нас не бежит, — Я счастлив был, надеюсь, и Клариче, Да вами мать уж счастлива была. Недаром Бог призвал ее до срока.           К о н т е с с и н а Услышав весть о покушеньи, мама Схватила нас бежать, куда не зная, И принялась молиться горячо, В беспамятстве, чтоб спас Господь тебя, И с вестью о твоем спасеньи встала, Еще до вести, облетевшей город.              Л о р е н ц о Впервые слышу.           К о н т е с с и н а                                Как! Никто не знал? Мне кажется, я помню: так и было. С тех пор у мамы, умной и веселой, Характер изменился, все болела, И в церковь зачастила. Бог не спас.             Л о р е н ц о Да, это, как несчастье, обращенье. Или смирение перед судьбой, С тем жизни отдаляясь, в ночь уходишь. Так Пико вдруг заплакал в цвете лет.            К о н т е с с и н а Тебя расстроил я. Прости, о папа, Отсрочке в год со свадьбой рада я, Как детству, что продлится ненароком, Теперь уже с сознанием мгновений, Прошедших, как во сне. И осень эта Лишь обостряет чувство красоты И личности своей пред Божьим миром.               Л о р е н ц о Прекрасно, Контессина! Ты умна И будешь счастлива, ну, в меру счастья, Какая нам отпущена судьбой.            К о н т е с с и н а Да здесь мы не одни. В воскресный день Он трудится.                Л о р е н ц о                         Здесь Микеланджело? Ну, это кстати.            М и к е л а н д ж е л о             (выходя из-за террасы)                            Контессина.                Л о р е н ц о                                                    Мрамор Позволишь ты мне рассмотреть?            М и к е л а н д ж е л о                                                             О, да! Как вас увидел, притащил поближе. Установил для обозренья. Кресло.

У рельефа с изображением битвы кентавров Лоренцо усаживается и дает знак не мешать ему.

            К о н т е с с и н а О, Микеланджело! Не мне судить, Что сотворил ты, только я не битву Кентавров вижу там, а состязанье Прекрасных юношей.         М и к е л а н д ж е л о                                         Пожалуй, так.              К о н т е с с и н а                (отходя в сторону) Как странно ты поглядываешь? Словно Не узнаешь меня.          М и к е л а н д ж е л о                                 Нет, ты все та же, Какой впервые я увидел здесь. С Лоренцо Медичи Великолепным Вступала девушка, одета чудно, Бледна до удивленья, благородна Без важности и спеси юных дам. Я глаз не смел поднять, а ты смотрела На новичка доверчиво, со смехом…             К о н т е с с и н а Желая поддержать его, конечно, Как маленькой хозяйке подобает. Детьми мы встретились и повзрослели Под крышей дома моего отца. Ты юноша, а я уже невеста.           М и к е л а н д ж е л о Уж свадьба слажена?             К о н т е с с и н а                                        Назначен срок. Имела право я лишь на отсрочку, — Поскольку молода еще, — на год!

Входит Пьеро Медичи, красивый молодой человек.

                 П ь е р о           (насупившись) Сестра!               Л о р е н ц о               Что, Пьеро?                  П ь е р о                                      Ничего.               Л о р е н ц о                                                      Ах, Пьеро! Быть лаконичным не всегда уместно.                  П ь е р о Сказать мне нечего. Позвал сестру.               Л о р е н ц о А разве ты не видишь, что она Беседой занята и с увлеченьем?                  П ь е р о Не следует ей это делать с ним.               Л о р е н ц о Напрасно. Микеланджело — твой козырь, А ты его дичишься, полный спеси. Учись быть настоящим, как Медичи, Открытым, мягким, не в тираны метишь, Как нас бичует фра Савонарола.                  П ь е р о             (вспыхивая) Савонарола! Он святее папы. Его устами сам Господь глаголет. Он сводит всех с ума. В тюрьму б его.               Л о р е н ц о Последую я твоему совету, И в самом деле прослыву тираном, И правый вдруг окажется неправым, Неправый — правым, истина потонет, И в мире воцарится снова мрак.

Входят Пико и Полициано.

П и к о. Это уже не душеспасительные проповеди и молитвы. О, прости меня, Лоренцо!

Л о р е н ц о. Да, это уже очень серьезно. А о чем ты?

П и к о. Не я ли первый услышал Савонаролу и предложил тебе пригласить его во Флоренцию, в монастырь Сан Марко, коего украшением он будет, мне мнилось. И не мы ли сделали его настоятелем монастыря и предоставили кафедру в Соборе, откуда его услышала вся Италия? Да вне Флоренции монах, выступивший против кардиналов и папы, сгинул бы, едва успев открыть рот.

Л о р е н ц о. Да, Пико, чудесными рассуждениями Фомы Аквинского о красоте и свете Савонарола очаровал тебя и нас тоже. С папами Флоренция в вражде, и он запел ту же песню, чтоб его услышали. Но монах есть монах, не развращенный, как весь клир, а хоть самый чистый. "Битва кентавров" — непристойность и кощунство, как вся красота Греции.

П о л и ц и а н о. Рельеф Микеланджело?

М и к е л а н д ж е л о. В монастыре, оказывается, прослышали о моем рельефе. Здесь был мой брат-монах. Они хотят, чтобы я подарил его Господу Богу. Но как я могу это сделать? Оказывается, уничтожив его, вместе с другими непристойными произведениями искусства, собранными уже в монастыре. Будет костер во имя очищения Флоренции.

П и к о. Я сжег свои стихи. Это дело личное. Это была игра, рыцарство в стихах и в жизни. Но будь я великий поэт, как Данте или Петрарка, разве сжег бы свои стихи? Великое всех времен и народов должно свято беречь. Мы не позволим Савонароле запалить Флоренцию. Лоренцо, ты должен принять меры.

М и к е л а н д ж е л о. Простите, ваша светлость, я не все сказал о том, что узнал, со слов брата. Впрочем, с последней проповеди фра Савонаролы это все ясно и так. Речь идет уже не об искусстве. Савонароле было видение. Все Медичи, весь дворец, все бесстыдные, безбожные произведения искусства, какие только есть в этом дворце, — будет уничтожено.

Л о р е н ц о. Что ж, пусть явит свое лицо, как Пацци, и тогда Флоренция, живая, поклоняющаяся красоте во всех ее проявлениях, отвернется от монаха, который вообразил себя мессией.

П ь е р о. Убить его мало.

              Л о р е н ц о Убить его? Как папа будет рад. Но вместе обвинит он нас в злодействе, Как было с заговорщиками, коих Злодейство оправдав, на город кару Наслал. Не лучше Пацци Савонарола, Он сеет смуту в душах флорентийцев, Борясь за обновленье церкви с папой, Меж тем зовет нас в первые века. Он искренен иль нет, он обречен, Меж двух огней воздевши руки к небу. (Движением руки приглашает приступить к обсуждению "Битвы кентавров" Микеланджело.)

5

Сады Медичи, разубранные для карнавала, который уже идет в городе и на площади у Собора, куда ворота открыты.

Входят три женщины в масках в сопровождении двух мужчин в масках.

                 1-я  м а с к а Нам можно ли зайти в Сады Медичи?                  2-я  м а с к а Ворота ведь открыты, значит, можно.                  3-я  м а с к а Для всех желающих. Лоренцо щедр И любит веселиться сам со всеми.                  4-я  м а с к а Но слышал я, он болен и серьезно.                  5-я  м а с к а Да, правда. Все ж затеял карнавал В Садах напротив церкви он недаром.                  4-я  м а с к а Да, это вызов фра Савонароле.

Два молодых человека, одетых изысканно, в красных масках, в сопровождении свиты.

            1-я  к р а с н а я  м а с к а Да лучше заколоть его кинжалом.             2-я  к р а с н а я  м а с к а Кого?             1-я  к р а с н а я  м а с к а            А, понял я намек в вопросе. Ну, он и так, как объявил пророк, Уж при смерти.             2-я  к р а с н а я  м а с к а                             Как это человечно!

С площади прокатывается многоголосое "У-у!"