Пекло

Шум, который не дал полковнику договорить, являл собой громкое многоголосое шипение, а вслед за ним земля содрогнулась от топота. Даже не видя толпы, Кальтер догадался, что навстречу «Доджу» рванула как минимум сотня человек. Или зомби, раз уж наемники единодушно сочли их таковыми.

– Бледный, жми на газ и не тормози! – скомандовал Ирод, которому сам враг помог определиться с решением. – Оружие к бою! Гробик, швырни им парочку «плюшек»! Не желают разойтись по-хорошему, значит, сойдемся по-плохому!

Поступить иначе Грязнов не мог. Кальтер видел верхушки растущих вдоль улицы деревьев и понимал, что она слишком узка для быстрого разворота громоздкого пикапа. Если враги налетят скопом, они облепят машину, и не факт, что наемники от них отобьются. Им было практичнее пойти в контратаку, благо их атаковала не техника, а обычная «пехота»… Ну, или не совсем обычная, учитывая нынешнее состояние этих людей.

Дважды выстрелил «Milkor». Но, судя по тому, как близко прогремели взрывы, на этом его работа была завершена. Так и вышло. Гробик опустил на дно кузова гранатомет и подхватил штурмовой дробовик, что тоже лежал у него под рукой. Дальше все зависело только от пуль и от выдержки водителя, которому предстояло врезаться в толпу и проехать по человеческим телам. Хотя, принимая во внимание репутацию этой компании, вряд ли Бледный испытывал сейчас угрызения совести. При необходимости полковник Грязнов и его люди не дрогнув проложат дорогу даже в толпе обычных людей. А на зараженных неведомой болезнью им было и подавно начхать.

Как, впрочем, и Кальтеру. Он свыкся с мыслью о том, что скоро ему придется умереть. Поэтому для него не было принципиальной разницы, получит он пулю в лоб или будет брошен на растерзание нелюдям. И все же валяться связанным и беспомощным, когда вокруг тебя кипит сражение, было для него крайне непривычно. От стрельбы и взрывов в его крови вновь закипел адреналин, который вмиг убил апатию и пробудил в нем жгучее желание действовать.

Что ни говори, а боевые инстинкты Кальтера были живучи, словно у настоящего хищника. Но ведь никто не освободит его от пут и не даст ему оружие, даже поклянись он, что не направит ствол на Ирода и его бойцов. Ирод ни в грош не ставит чьи-либо клятвы, а тем более клятвы бывших собратьев по Ведомству. Тоже в своем роде защитный инстинкт, помогающий предателю и дезертиру Грязнову выживать в ополчившемся против него мире.

По бамперу и защитной решетке пикапа загрохотали удары – машина и бегущая ей навстречу толпа столкнулись. Послышались хруст и чмоканье раздавленных колесами тел. Удары посыпались и на обшивку – это противники, увернувшиеся от гранат, тарана и колес, атаковали «Додж» с флангов и с тыла.

Их было довольно много. Кальтер заметил, как за борта кузова ухватилось не меньше дюжины пар рук. Голов и лиц нападавших он пока не видел. Но из-за шипения, которое они издавали, казалось, будто машина наехала не на людей, а на огромный клубок змей.

«SRM» в руках Гробика выплюнул три заряда картечи, и пальцы, что цеплялись за правый борт, вмиг соскользнули с него и исчезли. С левого они исчезли не так быстро. Чтобы отбить атаку, Ироду пришлось сделать из своего автомата уже не три, а больше выстрелов. За это время Гробик успел расправиться с оставшимися тремя зомби, что попытались запрыгнуть в кузов сзади. Их самих Куприянов тоже не видел, но, если бы наемник промешкал еще чуть-чуть, они точно свалились бы пленнику прямо на голову.

Из салона также доносились выстрелы – враги явно пытались заскочить и туда. «Додж» ревел, прорываясь через агрессивных нелюдей, что налетали на него с частотой, с какой боксер дубасит тренировочную грушу. Ирод и Гробик не прекращали отстреливаться от противника, желающего прокатиться в кузове. Видимо, толпа оказалась больше, чем казалось наемникам сначала. Из их разговора Кальтер понял, что они воюют с людьми, которые превратились в зомби после контакта с Отшельником (или, как называл его Ирод – плазмодемоном). Но почему они здесь собрались, да еще в таком количестве? И куда вообще едет Ирод? Плюнувший после гибели Веры на все, включая собственную жизнь, Кальтер не особенно интересовался этим, но такой вопрос волей-неволей созрел у него в голове.

Не имея возможности высунуться из кузова, Куприянов все же сумел заметить кое-что любопытное. Это была вражеская кровь. Ее брызги попадали на борта, когда наемники убивали нелюдей, подскочивших вплотную к машине. Сначала пленник не замечал в этой крови что-либо странное. Но ее капли и потеки вдруг начали дымиться. А затем она вовсе самовоспламенилась и принялась гореть подобно напалму.

Кальтер, чьи ожоги и без того болели, заерзал, пытаясь отползти от борта. Но машину мотало из стороны в сторону, и у него это плохо получалось. Натиск врагов вроде бы ослабел, но не прекратился. Теперь они, судя по редким ответным выстрелам наемников, атаковали машину либо поодиночке, либо мелкими группами. «Додж» прорвался через толпу, но нелюди у него на пути не заканчивались. Походило на то, что они сбежались сюда со всех мест, где побывал Отшельник. Не иначе, здесь у них намечалась большая корпоративная тусовка. У Грязного Ирода тоже имелся в этом районе какой-то интерес. Такой, что полковник не искал обходные пути, а прорывался к своей цели с боем.

Отбиваться от наскоков зомби стало проще, вот только радоваться этому пришлось недолго. Внезапно в ноздри Кальтеру ударила вонь горелой резины, а в уши – крик Бледного:

– Вот твари! Да ведь они подожгли нам колеса!

Вообще, к этой минуте на пикапе горели не только покрышки, но и прочие испачканные в крови нелюдей части: борта кузова, «кенгурятник», крылья, дверцы… Но на металлических поверхностях огонь был не так страшен, и кое-где наемники сумели его сбить. Огнетушитель против такого «напалма» оказался бессилен. Зато когда тряпка размазывала его по железу тонким слоем, огнеопасная кровь быстро выгорала. Правда, при этом воспламенялась сама тряпка, но в багаже у Ирода хватало гражданских шмоток, чтобы не испытывать нужды в средствах пожаротушения.

А вот с покрышками уже нельзя было ничего поделать. Они раздавили много жертв и были вымазаны в крови настолько, что потушить их наемники не сумели бы даже в спокойной обстановке, не то, что во время боя. Сейчас полковника волновало другое. Пока автомобиль двигался – а он мог лишиться колес в любую минуту, – его требовалось увести в безопасное место, потому что без него воевать с нелюдями будет чертовски трудно, если вообще возможно. Ирод и Бледный перекрикивались, обсуждая между делом, дотянет пикап до железнодорожного моста или нет. Оба были уверены, что не дотянет. Поэтому они сошлись на мнении, что надо двигаться к водоочистной станции, которая находилась гораздо ближе. А от нее можно будет потом вдоль берега Чучуйки добраться до моста. Или, если к тому времени весь Скважинск превратится в гигантскую мусоросжигательную печь – просто прыгнуть в реку и уплыть по течению прочь из города.

Кальтер понял, что жить ему осталось ровно столько, сколько еще продержатся колеса. Грязный Ирод не потащит с собой обузу в лице связанного пленника, а развязывать его не станут. Как наверняка не станут и тратить на него пулю. Зачем, если его можно умертвить с куда большей пользой – сделать из него приманку для зомби. И пока огненные мертвецы будут рвать Куприянова на части, полковник уведет отряд в безопасное убежище. А найти таковое на водоочистной станции легко, ведь горючие нелюди наверняка боятся воды.

Чтобы пикап не перевернулся, когда колеса лопнут, Бледный сбросил скорость. А вскоре после этого раздался удар, лязг, и Кальтер покатился по дну кузова к переднему борту. Это означало, что они въехали на станцию, вышибив бампером ворота. Уже минуту наемники не стреляли, следовало понимать, что они оторвались от зомби. Но явно ненамного. Ирод и Гробик продолжали держать оружие наготове. И выскочили из кузова еще до того, как машина полностью остановилась, а, значит, им была дорога каждая секунда.

Колеса начали лопаться одно за другим в тот момент, когда наемники открыли задний борт и, вытащив пленника из кузова, поставили его на землю. Разрезав, разумеется, перед этим веревку с петлей, потому что иначе он не устоял бы на ногах.

Кальтер бегло осмотрелся. Наемники загнали горящий пикап во двор перед конторой, а сама станция располагалась недалеко от берега Чучуйки. Нужный Ироду железнодорожный мост возвышался над рекой в полукилометре ниже по течению. Повсюду, куда только Куприянов мог кинуть взор, бушевали пожары. Но сквозь затянувшую небо пелену дыма уже виднелись проблески рассвета. Ночь понемногу отступала, но вряд ли к этому часу в Скважинске оставался хоть один человек, который обрадовался бы наступлению нового дня.

Ирония судьбы: в сумерках бывший агент Ведомства Кальтер жил, в сумерках воевал и в них же погибнет. Единственным проблеском в его сумеречной жизни была Верданди. Но и этот солнечный лучик теперь погас для него безвозвратно…

На дороге, ведущей к станции, маячили тени. Их было много, и они казались еще более зловещими на фоне полыхающего вдали огненного зарева. Вряд ли кто-то из присутствующих здесь сомневался, что видит отставших от наемников зомби, и что они тоже скоро нагрянут сюда. Это случится минуты через три. Отряд Грязнова как раз успеет скрыться в конторе, в каком-нибудь из цехов или среди очистных сооружений.

А что же Кальтер? Хватит ли ему этого времени, чтобы попытаться хоть как-то спастись?

Стоп! И почему вдруг он подумал сейчас о спасении? Разве не он только что готовился к смерти и желал, чтобы она поскорее настала?

Странная метаморфоза… Хотя, если задуматься, не такая уж странная. Опять эти проклятые инстинкты, будь они неладны! Всегда норовят прийти на помощь своему обладателю. Даже тогда, когда он сознательно и добровольно хочет отказаться от их помощи.

– Я бы мог, конечно, тебя пристрелить, но, прости – не стану этого делать, – с наигранным сожалением обратился Ирод к Куприянову, разбирая со своими людьми оружие и вещи, которые они могли унести с собой. – Живой ты для нас гораздо полезнее. Наслаждайся жизнью столько, сколько получится. Передавай привет милейшим зомби и помни мою доброту! А теперь прощай! Встретимся в аду, но, надеюсь, не сегодня!

Кальтер презрительно хмыкнул – да, нечто похожее он и ожидал, – но не удостоил полковника ответом. Впрочем, наемникам не было уже до пленника никакого дела. Похватав самое необходимое, они припустили бегом в сторону резервуаров и искусственных водоемов. Там было удобнее всего спрятаться или вести оборону. А в случае неминуемого поражения – быстро отступить и найти новые выгодные позиции.

А Куприянов так и остался стоять рядом с горящим «Доджем», глядя на приближающихся нелюдей. Сколько их сюда спешит? Как минимум полторы сотни, хотя, кажется, еще больше. И что, он действительно намерен торчать связанным посреди двора, словно приготовленный на заклание жертвенный баран? Он – человек, про которого до сих пор на Ближнем Востоке ходят легенды словно о живом воплощении самого Ангела Смерти! И который за четверть века сам принес в жертву столько врагов государства и просто случайных свидетелей, что, восстань все они из могил, их армия будет гораздо многочисленнее бегущей сюда оравы зомби…

Кальтер даже не заметил, в какой момент он отринул пораженческие мысли и приступил к действиям. Все случилось настолько быстро, что мысль о самоубийстве еще не выветрилась у Куприянова из головы, а его ведомое инстинктами тело уже прыгало со связанными ногами к «Доджу». И боль от ожогов ничуть ему не мешала. Напротив, сейчас она лишь придавала ему прыти.

Перво-наперво нужно освободить ноги. Руки – потом, поскольку сначала необходимо во что бы то ни стало удрать со двора. Куда угодно, лишь бы только не стоять на месте. Искать нож, чтобы перерезать веревку на лодыжках, было бы бессмысленным занятием. Даже валяйся он в машине на виду, как воспользоваться им без помощи руки? Значит, придется выкручиваться иным способом.

Каким именно, Кальтер понял, когда взглянул на нос пикапа. Он был изрядно помят во время недавней погони за агентами КВК и при прорыве через толпу зомби. Повреждения коснулись также передних крыльев, которые были порваны в нескольких местах. Упав на спину рядом с правым колесом и морщась от жара, исходящего от горящей покрышки, Куприянов отогнул ногами нижнюю часть крыла по одному из разрывов. И, расширив его таким образом, приступил к делу.

Тереть веревку о рваные края обшивки приходилось в жуткой спешке, все время поглядывая на ворота. Нелюди, бегущие в авангарде толпы, должны были вот-вот ворваться на станцию. Пожалуй, было бы неправильно сравнивать их с хрестоматийными зомби из голливудских фильмов и сериалов. Скважинские зомби не являлись разлагающимися ходячими трупами. Внешне они выглядели как самые обычные люди, разве что сильно обожженные, и вели себя словно буйно помешанные, охваченные массовым психозом. Вот только их глаза… Они действительно светились огнем, и на фоне зарева пожаров казались не глазами, а сквозными дырами в головах. Чего было вполне достаточно, чтобы окрестить этих людей нелюдями. Или теми же зомби, как, не мудрствуя лукаво, обозвали их наемники.

Нелюди неумолимо приближались и, не исключено, уже видели валявшегося рядом с машиной Кальтера. Впрочем, ему не понадобилось перерезать каждый виток ножных пут. Едва лопнула пара из них, как веревка тут же ослабла. Куприянову оставалось лишь энергично пошевелить ногами и сбросить ее с лодыжек. А затем, резко качнувшись вперед, подняться без помощи рук и рвануть наутек, поскольку шипящая стая как раз вбежала в ворота и, не сбавляя скорости, устремилась к «Доджу».

Если к этой минуте наемники заняли позиции, они должны были видеть, как обстоят дела у оставленной ими во дворе живой приманки. И наверняка пристрелили бы его при попытке к бегству… Хотя зачем? Они могут поступить и по-другому. Ирод знает: даже если Кальтер освободится, он побежит не к очистным сооружениям, где прячутся его враги и где его сразу прихлопнут, а в другом направлении. А следом за Кальтером побегут и нелюди. Так что, связанный или свободный, он в любом случае оставался приманкой и приносил наемникам пользу.

Так и вышло. Оглянувшись, Куприянов заметил, что нелюди не разбегаются по территории, а сосредоточили свое внимание на нем. Даже будучи обгорелыми, они бегали довольно прытко. Чего нельзя сказать о сильно обожженном и побывавшем в аварии Кальтере, руки которого все еще оставались связанными. Это также сказывалось на его скорости, а тугая веревка на шее стесняла дыхание.

Куприянову следовало искать спасения там, где ему не пришлось бы играть в догонялки, и где он мог бы избавиться от оставшихся пут. Поэтому он бросился к конторе, но, еще не добежав до входной двери, обнаружил, что она открывается наружу. Благо дверная ручка оказалась достаточно большой. Ее удалось подцепить носком ботинка, а затем дернуть ногой на себя. Если бы она была заперта, беглецу пришлось бы вскочить на лавочку у входа, а потом вышибать плечом закрытое окно, надеясь не порезаться осколками стекла. Но дверь была открытой – видимо, на станции работала ночная смена, старший которой находился в конторе.

Где все эти люди сейчас, Кальтера не интересовало. Проскользнув боком в приоткрытую дверь до того, как пружина закрыла ее обратно, он толкнул плечом вторую дверь – она открывалась уже вовнутрь – и очутился в вестибюле. После чего кинулся к стоящему у стены дивану и принялся ногами толкать его ко входу.

Подперев им внутреннюю дверь, он, конечно, не ощутил себя в безопасности. Когда с той стороны на дверь навалятся нелюди, они сдвинут диван в сторону и ворвутся в контору следом за Кальтером. Агент надеялся лишь на то, что зомби устроят в тесном тамбуре давку, и мебельная преграда задержит их там на минуту-другую. Ну а сам он за это время спрячется в каком-нибудь офисе и найдет, чем перерезать веревку.

Подходящий кабинет обнаружился на втором этаже, в самом конце коридора. Беглец рванул наверх, поскольку тешил себя надеждой, что у зомби не хватит ума подняться по лестнице, и они в итоге собьются со следа. Довольно робкая надежда, однако чем черт не шутит… Выбив пинком дверь, Кальтер проник в офис и также без помощи рук подтолкнул изнутри под дверную ручку стул. После чего взялся распахивать ногами дверцы столов и тумбочек. Шумное занятие. Но перед конторой и в вестибюльном тамбуре царил такой грохот, за которым нелюди вряд ли расслышат, что творится этажом выше.

Вскоре поиски увенчались успехом. Главный инженер, в офисе которого бесчинствовал Куприянов, как все кабинетные работники, был не прочь перекусить прямо на службе. Чайник, сахарница, стаканы, ложки, кое-какие продукты и, главное – кухонный нож! – находились в одной из тумбочек. Вытряхнув нож оттуда, Кальтер подобрал его с пола зубами, после чего зажал рукоять ножа ящиком стола. Клинок он при этом развернул вверх, лезвием к себе, а сам ящик подпер животом. В таком положении Кальтер мог тереться о режущую кромку ножа грудью, вокруг которой была намотана веревка, притягивающая правую руку и культю левой к телу.

Едва агент приступил к делу, как внизу раздался треск, звон стекла, а за ними – топот множества ног и знакомое многоголосое шипение. Как, впрочем, и предполагалось, нелюди пробились через непрочный заслон и волной хлынули в здание. Кальтер постарался не отвлекаться, хотя это было трудно, потому что вскоре вражеские шаги уже гремели по лестнице. Чтобы выяснить, случайно зомби подались на второй этаж или их вело за жертвой чутье, оставалось лишь дождаться, как преследователи себя поведут. И если они начнут с ходу ломиться в дверь этого кабинета, значит, версия с чутьем окажется правильной.

Да, действительно – именно оно их и вело. Но чутье это было не слишком острым, поскольку враги стали штурмовать сразу всех офисы на этаже. И когда на дверь кабинета главного инженера обрушились первые удары, Куприянов все еще терся грудью о лезвие ножа, перепиливая крепкий фал. К сожалению, нож давно не точили. По остроте он не отличался от куска железа, о который Кальтер перетер ножные путы. Но искать что-то другое уже не было времени. Все, что беглец мог, это посильнее прижаться к лезвию и попытаться ускорить свои движения. Хотя последнее было вряд ли осуществимо, ведь он и так работал на пределе сил.

Нелюди сокрушили дверь и ворвались в кабинет через полминуты. Но к выбитому окну, что разлетелось на осколки при их появлении, они не имели отношения. За это следовало винить Кальтера – это он швырнул в стекло легкое кресло. Именно швырнул, а не пнул, ведь отныне его руки снова были свободны, разве что от левой без протеза было мало проку.

Разбив окно, Куприянов уперся грудью в тяжелый письменный стол и потолкал его к двери – навстречу возникшим на пороге нелюдям. Этот нехитрый маневр смог, однако, задержать их, поскольку они устроили по традиции давку на входе. А пока они, яростно шипя, толкались друг с другом и пихали преграду, Кальтер быстро обвязал ножку стола веревочной петлей. Он сплел ее из самого длинного обрывка фала, оставшегося от пут. А другой конец веревки намотал на здоровую руку, проделав это уже на бегу, устремляясь к выбитому окну.

В молодости Кальтер мог бы прыгнуть со второго этажа безо всякой страховки. Но за всю жизнь на его счету скопилось слишком много высотных прыжков, что неизбежно сказалось на коленных суставах. За последние три года он, конечно, их подлечил, но рисковать ими сейчас все равно не хотел. Если приземление выдастся неудачным, нелюди настигнут охромевшую жертву еще до того, как беглец уковыляет отсюда.

Со страховкой все прошло намного безопаснее. Правда, обрезок фала был коротковат, и прыгун, используя в качестве противовеса стол, не смог таким образом плавно достичь земли. Но когда спуск прекратился, до нее оставалось не более двух метров – высота, с которой Кальтер мог соскочить, не опасаясь за свои суставы.

Очутившись внизу, он выхватил из-за пояса взятый им из кабинета нож – единственное доступное ему оружие – и бросился прочь от конторы. Не забывая, естественно, поглядывать назад и по сторонам. И сразу сделал любопытное и отчасти приятное открытие.

Да, зомби и впрямь руководствовались чутьем, а иначе почему большинство из них рвануло не в контору, а к очистным сооружениям? Видимо, наемники оставили за собой в воздухе тот же незримый след, по какому зомби отыскали Куприянова. Он поймал себя на том, что при этой мысли у него на лице появилась злорадная улыбка. Грязный Ирод собирался натравить всех нелюдей на него, а сам под шумок скрыться, но не вышло. Вот пускай теперь он побегает и попрыгает. А пока наемники заняты отражением одной атаки, Кальтер тем временем приведет к ним с тыла другую прорву врагов.

В конторе позади него засверкали всполохи пламени. Немало тонких огненных ручейков также тянулось через двор к конторе и дальше, на производственную территорию. Многие нелюди истекали кровью, а учитывая, как грубо и неорганизованно они штурмуют здания, им не избежать новых огнеопасных ранений. Любой объект, куда они ворвутся, обречен сгореть в огне пожара. И в этом плане порожденные плазмодемоном «бесенята» являлись достойными продолжателями дела своего папаши.

Куда отступать после того, как толпа зомби переключит внимание на наемников? Конечно, к Чучуйке. Как предполагал Ирод, нелюди не полезут в воду. И в реке выдохшийся после погони Кальтер, если что, отделается от тех зомби, которые от него не отвяжутся.

Теперь он мог тягаться с ними в беге на равных, даже несмотря на свои ушибы и ожоги. Но Кальтер был привычен к боли, и нынешнее испытание не шло ни в какое сравнение с тем, когда ему пришлось добровольно ампутировать самому себе руку. Наверняка уже скоро необработанные раны дадут о себе знать и подкосят Куприянова. Но пока боль и адреналин лишь подстегивали его, будто плетка, что в данный момент было только кстати.

Обманутые шустрой жертвой зомби высыпали из конторы, где уже занимался пожар, и продолжили погоню. До ушей агента донеслись первые выстрелы, звучащие для него сейчас будто музыка. Наемники снова поснимали с автоматов глушители – понадеялись, что стрельба привлечет сюда военных, и те оттянут на себя часть или, если повезет, всех нелюдей. Но пока автоматные очереди, пистолетные хлопки и буханье дробовика свидетельствовали о том, что ребята Ирода заняты спасением своих жизней. А, стало быть, до Кальтера им нет никакого дела.

Стрелки рассредоточились на соединенных друг с другом мостах, возведенных над рядами искусственных водоемов-отстойников. Неширокие мосты располагались над водой, так что оборонять их было удобно. Подняться на них можно было лишь по крутым лесенкам. Это давало наемникам дополнительное преимущество, учитывая, что нелюди так любили устраивать давки в узких местах. Давки, которые усилились по мере того, как на лестницах и вокруг них начали скапливаться трупы.

И зомби пробегать мешала гора кровавых тел… Кровавых и к тому же горючих. Вот только костры, что разгорелись у подножия лестниц, не представляли для нелюдей угрозу. Они явно утратили чувство боли и перли напролом, не реагируя на то, когда рядом с ними пули отрывали собратьям конечности или головы.

Заняв круговую оборону, Грязнов и компания пока успешно отбивались от наседающего противника. Однако тот не позволял им расслабиться ни на секунду. И если натиск усилится, это вынудит наемников оставить позиции. Что и намеревался устроить Кальтер, приведший нелюдям подкрепление.

Чтобы их свора забыла об одинокой жертве и обратила взоры на ее конкурентов, требовалось всего ничего – показать Ироду новую угрозу, убедить его, что она движется к ним и заставить открыть по ней огонь. Что Кальтер и сделал, когда вывел толпу зомби к бассейнам-отстойникам. Пригнувшись, он пробежал за окружающим резервуары парапетом в тот сектор, откуда на наемников пока никто не нападал. После чего, перемахнув через ограждение, скатился по наклонной стенке бассейна в воду и поплыл к торчащей посередине него опорной стойке. Одной из тех, что удерживали возведенные над водоемами мосты.

Едва Куприянов очутился в воде, как на парапет налетела шипящая волна зомби. Которых такая преграда не остановила, и они стали преодолевать ее, кто как мог. Однако к воде они уже не спустились. Гробик пребывал начеку и взялся обстреливать из гранатомета новые вражеские силы, едва те дружно пошли на штурм парапета, а затем и обороны наемников.

Сейчас наемники находились практически над Кальтером, и он не мог угодить под их пули и гранатные осколки. Впрочем, вот-вот все грозило измениться. Гробик сдерживал напор второй оравы, пока в барабане гранатомета не иссякли заряды. А иссякли они скоро, поскольку барабан вмещал их всего шесть. Но стоило прекратиться взрывам, как прореженная толпа зомби тут же вновь сплотилась и ринулась к мосту.

С момента, когда Кальтер открыл в этом сражении «второй фронт», наемникам приходилось несладко. Новые противники перекрыли им часть путей отхода, и пока у Ирода был шанс сменить позицию, ему следовало этим воспользоваться. Не прекращая отстреливаться, группа перестроилась в новый порядок и стала быстро отходить в направлении, откуда ее никто не атаковал.

Кальтер мог угадать ход мысли полковника Грязнова, план которого стал развиваться по неудачному сценарию, и теперь наемники срочно нуждались в передышке. Да и расход боеприпасов при интенсивной, безостановочной атаке был такой, что еще немного, и у Ирода попросту иссякнут патроны. Найти в этом кроваво-огненном хаосе спокойный уголок он мог лишь в одном месте. Там же, где и Куприянов, – в воде.

Спрыгни наемники в этот же бассейн, то-то они удивились бы, встретив в нем старого недоброго знакомого. Но Ирод предпочел отстойник помельче. Такой, где его отряд мог стоять ногами на дне, а не пытался удержаться на плаву со всем своим арсеналом.

Этим укрытием стал для них почти пустой крайний водоем, глубина в котором едва достигала пояса. К тому же вокруг него еще не бесновались зомби, и наемникам не составило проблемы туда попасть. Разумеется, нелюди устремились за ними как намагниченные, но было поздно – они уже находились в воде.

Когда вокруг бассейна Кальтера все затихло, а на мосту над ним остались лишь горящие трупы, он выбрался на берег. И, вернувшись за парапет, продолжил скрытно наблюдать за врагами.

Грязнов со товарищи стояли спиной к спине посреди мелкого отстойника, но пока не стреляли, а лишь держали на прицеле шипящих и неистовствующих зомби. Они окружили бассейн, но в воду не лезли и вообще не приближались к ней ближе, чем на три шага. Гробик, пользуясь спокойной минутой, перезаряжал гранатомет, а женщина – автоматные магазины. Патроны она вынимала из ранца стоящего к ней спиной Бледного. Сам Ирод, не опуская автомат, доставал из футляра пакали и перекладывал их в широкий боковой карман «разгрузки». Видимо, для пущего удобства.

Что было у полковника на уме? Оставь он за пределами опасной зоны пакаль-маяк, наемники давно эвакуировались бы отсюда самым быстрым и безопасным способом… если бы, конечно, тот маяк не очутился в очаге пожара. Однако, похоже, Ирод не предусмотрел такой вариант отхода, а иначе он не рисковал бы людьми и не тратил боеприпасы. Кальтер подозревал: Грязнову хочется проверить, что получится при взаимодействии двух зеркальных артефактов. Но Ирод наверняка был в курсе, что эксперименты с пакалями высшей масти всегда непредсказуемы и опасны. Многие квестеры во время подобных опытов просто исчезали бесследно. Также бывало, что с пакалями вообще ничего не происходило. Хотя в данную минуту полковник боялся явно не холостого выстрела, а фатальной ошибки. Поэтому и колебался.

Отряд готовился к прорыву, поскольку все, включая Кальтера, понимали, что зомби сами не разойдутся. Можно было даже не проверять, как скоро у них иссякнет терпение – у наемников оно так или иначе иссякнет раньше. Разве что на сцене появятся другие действующие лица, которые изменят расстановку сил, и тогда…

Новые лица – или, вернее, лицо – не заставило себя ждать. Вот только надежды Грязнова оно не оправдало. Вскоре после того, как он и его бойцы укрылись в отстойнике, в небе над станцией вспыхнула стремительно снижающаяся комета. И снижалась она не куда-нибудь, а прямиком на очистные сооружения.

Вне всяких сомнений, это был плазмодемон. Что случается при его приземлении, Кальтер и Ирод видели совсем недавно. И пускай здесь, среди воды, бетона и железных конструкций, гореть было нечему, это ни на йоту не умаляло опасность. Подобно напалмовой бомбе, Отшельник мог учинить мощнейший пожар даже на пустом месте.

Стоящие по пояс в воде наемники не могли быстро сбежать от надвигающейся угрозы. Но они могли нырнуть с головой и тем самым спастись от огненной вспышки. Кальтеру, наоборот, возвращаться в бассейн не имело смысла – проще было задать стрекача, надеясь выйти из радиуса демонического поражения. Так он и поступил, едва смекнул, что дело запахло жареным. Как в переносном, так и в прямом смысле – если Отшельник рассвирепеет, он обратит в прах не только наемников, но и зомби…

За спиной убегающего Кальтера полыхнула яркая вспышка. Прямо как тогда, когда они с Верданди уносили ноги из горящего кратера. Только на сей раз Кальтер бежал один и понятия не имел, как ему завершить начатую работу. А завершить ее следовало во что бы то ни стало, ведь ради чего еще судьба пощадила его, оставив в живых?..

Глава 9

Едва в небе над нами появился плазмодемон, стало очевидно, что все гораздо хуже, чем мы думали. Даже целая орда зомби с горючей кровью была не так страшна, как один этот летающий пироманьяк. От них мы еще могли отбиться. Но против их повелителя мы были бессильны, как мухи – против струи газовой горелки.

За пару минут до этого я достал пакали из футляра, решив, что раз пошла такая пьянка, будет нелишне попробовать вырваться из окружения с помощью нашего карманного телепорта. Расстояние между крайним отстойником, в котором мы прятались, и бетонным ограждением станции уже позволяло перебросить пакаль-маяк за границу ее территории. Так что, если мы телепортируемся отсюда на ту сторону ограды, она задержит нелюдей. А когда они через нее переберутся, мы уже будем в реке, где зомби нас подавно не достанут..

Идея была хороша, правда, обдумать ее я толком не успел. Вспыхнувшая на небосклоне комета заставила меня забыть о передышке, которую мы себе дали, и поспешить с эвакуацией.

Дальше всех из нас гранаты швырял Гробик. А поскольку пакаль весил значительно легче, то и улетел он у Гробика намного дальше. Мы видели, как артефакт упал уже за ограждением, и это вселило в нас уверенность, что наше спасение близко.

Схватив красный и белый артефакты, я велел всем держаться за меня и друг за друга, глянул на снижающегося плазмодемона, резко выдохнул и стукнул пакалем о пакаль…

Ничего!

Развернув красный пакаль на пол-оборота – обычно причина таких сбоев крылась именно в этом, – я попробовал еще…

Снова осечка!

– Ныряем! – скомандовал я. На продолжение экспериментов не было времени. До столкновения огненного летуна с землей оставались считаные секунды, и, когда это произойдет, нам лучше находиться под водой.

Не привыкшая к перестрелкам, оглохшая и слегка ошалевшая после битвы с зомби Шира замешкалась, но Бледный приглядывал за ней. Ухватив девицу за шиворот, он утащил Крамер за собой под воду, а через миг плазмодемон рухнул на один из тех мостов, где мы недавно держали оборону. После чего небо над станцией заполыхало так, что даже во взбаламученной нами воде стало светло, как днем.

Будь у нас жабры, мы отсиживались бы тут, пока плазмодемон не утратит к нашей компании интереса. Но, увы, вскоре всем нам пришлось выныривать на поверхность. Что мы и сделали, едва ощутили нехватку кислорода, через минуту после того, как над водой погасло пламя.

Глупо было уповать на то, что монстр натешился и убрался отсюда. И верно, чуда не произошло. Мы застали его на том же месте, куда он приземлился – на мосту. Однако первое, что я заметил, когда протер глаза, был не плазмодемон, а десятки горящих нелюдей, столпившихся вокруг нашего бассейна. Они угодили под удар своего повелителя, который не особо-то жаловал собственную «пехоту». А она тем временем демонстрировала впечатляющую самоотверженность – сгорала заживо, но не отступала ни на шаг с удерживаемых рубежей. Хотя причиной тому была банальная нечувствительность зомби к боли, так что никаким героизмом тут, разумеется, и не пахло.

Плазмодемон тоже походил сейчас на своих горящих «детишек», разве что полыхал гораздо жарче и не обугливался. Одному дьяволу ведомо, какие планы зрели в его голове, но уж точно не миролюбивые. Как, впрочем, и в моей, правда, моя голова была отнюдь не такой горячей.

Аль-Наджиб уверял нас, что плазмотварей можно уничтожить водой, погасив их, словно гигантские спички. Это энергетическое чудовище стояло на железном мосту, но под ним плескался наполненный до краев глубокий бассейн. В котором при желании можно было утопить даже автобус. И если окунуть туда нашего врага, такого количества воды будет явно достаточно, чтобы он с громким пшиком отправился к праотцам… Или куда там улетают после смерти души тех, кому при жизни довелось погореть в адском пламени?

– Гробик, вали мост! – приказал я.

«Милка» Гробика была полностью перезаряжена и готова растерзать еще пару-тройку десятков зомби. Или снести не особо прочные опоры здешних надводных коммуникаций.

Что станет с гранатами, если их выпустить прямо в демона, мы проверять не стали. Да и зачем – вертолеты уже обстреливали его ракетами, и все безрезультатно. Вместо этого Гробик выпустил весь гранатометный барабан в мостовую опору аккурат под врагом. А мы в это время сосредоточили на нем автоматный огонь, стараясь помешать ему подняться в воздух.

Тактика выглядела сомнительной, ведь наша огневая мощь была и близко несопоставима с вертолетной. Тем не менее этот суматошный, плохо рассчитанный удар оказался на удивление эффективным. Или плазмодемон не умел быстро взлетать, или это мы сорвали ему старт, но, когда обстрелянный гранатами мост рухнул, вместе с ним в бассейн упал и наш поджигатель.

Вопль, который он при этом издал, был отвратителен и душераздирающ. Но мы слушали его недолго. Едва плазмодемон окунулся в воду, как его крик потонул в шипении и реве, какие мог издать лишь гигантский извергающийся гейзер.

Так и было – именно гейзер ударил из соседнего отстойника, куда приводнился наш враг. В мгновение ока оттуда вырвалось столько пара, что не успели мы опомниться, как его столп взметнулся ввысь на добрую сотню метров. Вширь он тоже рос очень быстро. Паровые клубы и волна жара накатили на нас, вынудив отвернуться и закрыть лица. А температура между тем стремительно повышалась, словно в парной, раскаленную каменку в которой щедро окатили водой.

– Уходим на берег! – проорал я, едва перекричав рев бушующего гейзера. – Быстро!

Бежали почти вслепую – пар уже окутал нас густой непроглядной пеленой. Но это еще ерунда. Более страшной напастью стал нестерпимый жар, который волнами накатывал на нас сзади. А также – обжигающий дождь, льющийся сверху. Возможно, любители похлестать себя веничком в парилке чувствовали бы себя в таком аду, как дома, но только не мы. Я и остальные орали в голос и через каждые три шага окунались в прохладную воду, потому что иначе спастись от жара было нельзя. Вдобавок бежать приходилось по пояс в воде, что сильно сдерживало нашу скорость. Казалось, будто мы пересекаем вброд широкую реку, хотя на самом деле до края отстойника было всего-навсего не более тридцати метров.

Если бы плазмодемон упал в наш бассейн, все было бы намного хуже. Почему он не мог просто вылететь из смертельной для него воды? Видимо, вся энергия, необходимая ему для взлета, тратилась сейчас на поддержание в демоническом теле жизни – то есть достаточной для этого температуры. Мог ли он двигаться в таком состоянии? Похоже, что нет. Судя по тому, что извержение гейзера не утихало, тварь намеревалась выпарить свою ловушку. И пока что у нее это неплохо получалось.

У края отстойника жар упал до почти терпимого, и дождь шел не такой горячий. Но как только мы выбрались из воды на стенку бассейна, прямо по курсу в паровом тумане замаячила новая угроза.

– Плечом к плечу! – скомандовал я. Справа от меня тут же пристроился Гробик, слева – Крупье, и мы снова приготовились к отражению атак нелюдей.

Их кровь продолжала пылать даже при сильной влажности, но сейчас это было для нас только кстати. Туман едва позволял нам видеть мушки собственных автоматов. Зато горящие силуэты в нем были различимы за десять шагов, что позволяло нам успевать прицеливаться и жать на спусковые крючки. Зомби в белой мгле вели себя не так, как прежде. Теперь они бежали к нам не толпой, а поодиночке или по двое-трое – видимо, по мере того, как до них доходила информация о том, что мы вышли из воды. Каким образом доходила, неизвестно, но паровая завеса явно ослабила их чутье, так же как наше.

Задерживаться на берегу не стоило. Пока сюда не сбежались все нелюди, нам следовало прорываться из окружения. Но не успел я отдать очередной приказ, как до меня донесся обеспокоенный голос Бледного:

– Эй, а где Шира?! Она здесь?

Перекличка, проведенная нами без отрыва от стрельбы, подтвердила: Ширы с нами действительно нет. На окрики она тоже не отзывалась. Решивший вернуться в отстойник, чтобы попытаться ее найти, Бледный тут же с бранью выскочил из воды, поскольку жар и не думал снижаться. Он стал распространяться медленнее, однако продолжал преследовать нас, как бы намекая, что нам надо поторапливаться.