Абвер - «щит и меч» III Рейха

Сфера задач управления: оценка прессы (отсюда — выделение офицера связи в Германское информационное бюро), радиопрограмм и литературы, издающейся за рубежом, с военной точки зрения; во время войны — особое внимание к вражеским военным сводкам и их комментариям; составление ежедневного доклада о международном положении для командования вермахта.

Центральный аппарат абвера: начальник — подполковник (впоследствии — генерал-майор) Ганс Остер, с 1943 г. — полковник Якобсон. Сфера задач аппарата «Зет»: организационная и административная деятельность. Эта инстанция, не имевшая никаких собственных внешних органов и агентов, имела в своем составе следующие группы и подразделения:

ZO: личные дела офицерского состава управления.

ZF: финансы.

ZR: правовые вопросы, в том числе касающиеся агентов (международно-правовыми вопросами занималось управление «Аусланд»).

ZArch: ведение архива, а также внутреннее наблюдение и контроль за личным составом управления и ОКВ и ОКХ.

ZK: центральная картотека. Здесь под грифом «Совершенно секретно» содержалось около 400 000 имен лиц и названий организаций. Их учет начался еще до Первой мировой войны. Сюда вносились все, кто хотя бы один раз сталкивался с абвером. Начальником картотеки был Аугуст Хюбнер, который возглавлял также и

ZKV: центральная картотека агентов и доверенных лиц. Недоступная даже для большинства офицеров, она содержала под грифом высшей секретности личные дела всех агентов (с псевдонимами и настоящими именами), по данным внешних органов абвера, которые их вели, и была единственной в своем роде. На местах сохранялись только «рабочие анкеты» агентов с кличками.

ZReg: центральная регистратура и материально-техническая служба.

Абвер-I: отдел «Тайная служба донесений», т. е. орган, занимавшийся активной военной разведкой за рубежом. Начальник — подполковник генштаба (впоследствии — генерал-лейтенант) Ганс Пикенброк, ближайшее доверенное лицо адмирала Канариса и его официальный заместитель и представитель по всем вопросам, касающимся разведки. С середины 1943 г. — полковник генштаба Георг Хансен.

Сфера задач: добывание сведений военного, военно-промышленного и военно-технического характера в нейтральных и вражеских странах; развертывание системы связи и наблюдения за рубежом отчасти исключительно на случай войны; обеспечение путей прохождения и передачи донесений; разработка и создание технических средств ведения разведки; строительство агентурной сети и обучение агентов обращению с «почтовыми ящиками», поведению на пунктах встречи, порядку ведения радиосвязи и обеспечения курьерской связи за рубежом.

Абвер-I имел в своем составе следующие подразделения:

IZ: центральное бюро во главе с шефом.

IH West: внешняя разведка на Западе.

IH Ost: внешняя разведка на Востоке.

IM: разведка средствами и в интересах ВМФ.

IL: разведка средствами и в интересах ВВС.

IT: разведка в области военной техники.

ITLw: разведка в области авиационной техники.

IWi: разведка в сфере экономики (показатели развития).

IKO: связь с военными организациями абвера.

IG: лаборатория по разработке симпатических чернил, средств микрофотографии, изготовлению фальшивых документов.

I: агентурная радиосеть и служба радиопереговоров.

Абверу-I в профессиональном отношении подчинялись: в местных (внешних) отделениях — группы-I с их подгруппами IH, IL, частично IM, ITLw, Ii и IG; во фронтовых частях — командные инстанции команд абвера-I, позднее — фронтовые разведкоманды абвера-I; в нейтральных странах — референты военных организаций (ВО) с подчиненными им офицерами и агентами; во время войны в дружественных и союзных странах — офицеры связи в вопросах, подведомственных абверу-I.

Абвер-II: отдел «Диверсии и разложение войск противника». Начальник — майор генштаба Хельмут Гроскурт, с 1939 г. — подполковник генштаба (впоследствии — генерал-майор) Эрвин Лахузен, с конца 1943 г. — полковник генштаба Вессель фон Фрейтаг-Лорингхофен.

Сфера задач: проведение диверсий в военное время (в мирное — только подготовка к этому) в странах противника как силами своих агентов, так и представителями угнетенных меньшинств, согласных на это по идеалистическим мотивам; защита от диверсий и саботажа в рейхе и в дружественных странах; подготовка добровольцев для участия в операциях особого назначения и подготовка самих операций; поддержка оппозиционных движений в странах противника (в ходе войны это была задача министерства иностранных дел, министерства пропаганды и управления пропаганды ОКБ).

Абвер-II имел в своем составе следующие подразделения:

IIA; группу «Запад»; группу «Восток»; группу «Юго-Восток» и группу «Заморские территории»; группу «Техника» (лаборатория), которой подчинялись подразделения и референты во внешних пунктах и военных организациях абвера-II; во фронтовых районах: командные инстанции и фронтовые разведкоманды абвера-II; единственную войсковую часть управления «Абвер/Аусланд», под наименованием 800 я учебно-строительная рота особого назначения в Бранденбурге на Хавеле (с 1940 г. — 800 й батальон; с 15.04.1940-800 й учебный полк «Бранденбург», с 1942 г. — дивизия «Бранденбург») — особое формирование, имевшее специалистов по проведению диверсий, подпольной работы.

Абвер-III: отдел «Контрразведка» — организация для борьбы с вражескими агентами и собственными предателями. Начальник — подполковник генштаба (впоследствии — генерал-лейтенант) Баммлер, с 1938 г. — подполковник генштаба (впоследствии генерал-лейтенант) Франц Эккард фон Бентивеньи, с конца 1943 г. — полковник генштаба Хейнрих (после гибели Хейнриха снова Бентивеньи).

Сфера задач: защита вермахта от шпионов и обеспечение безопасности хранения государственной и военной тайны; борьба с шпионажем и предательством, охрана органов власти, важных промышленных объектов и т. п. Эти задачи у абвера-II оспаривали гестапо и РСХА (VI отдел). В остальном деятельность абвера-III определяла его структура.

В состав абвера-III входили следующие подразделения:

IIIA: адъютантура.

IIIW: контрразведка в вооруженных силах; в середине войны этот отдел стал руководящим центром для трех групп — в сухопутных войсках, ВМФ и ВВС — с задачами борьбы со шпионажем и контрразведки. На фронтах эту задачу решали офицеры абвера в разведотделах штабов крупных соединений.

IIIH: контрразведка в сухопутных войсках.

IIIM: контрразведка в ВМФ.

IIIL: контрразведка в ВВС.

IIIWi: контрразведка в военной промышленности; решается офицерами абвера-III, работающими в составе военно-промышленных инспекций, уполномоченными в военной промышленности (чиновники высших рангов), имеющими допуск от абвера-III. В этой области также было немало столкновений с РСХА.

IIIN: связь с органами службы информации и связи — пресса, кино, почта; в военное время — цензура и наблюдение за СМИ и почтовыми отправлениями; руководство пунктами цензуры почты и телеграмм из-за рубежа в стране и на оккупированных территориях; организация и контроль голубиной почты.

IIIG: контроль за неразглашением военной тайны и обеспечение секретности в работе имперских и государственных органов; связь с РСХА, полицией и исполнительными органами; обеспечение связи бюро пропусков ОКВ с управлением полиции Берлина; выдача и проверка обычных служебных удостоверений, пропусков и иностранных паспортов; выдача виз, разрешений на вывоз и ввоз валюты для сотрудников абвера и ОКВ, а также для агентов. Начальник — подполковник резерва Мартини.

IIIK: контрразведка средствами радио. Начальник — капитан II ранга Шмолински. С началом войны эта группа вошла в состав штаба оперативного руководства вермахта как отдел связи верховного командования.

IIIC: проведение экспертиз по судебным делам о государственной измене на предмет наличия состава преступления с военной точки зрения. Установление факта передачи противнику сведений, подпадающих под статью 88 Уголовного кодекса, т. е. содержащих государственную или военную тайну.

IIID: проведение мероприятий по введению противника в заблуждение; подготовка материалов для «игры» с агентурой противника и для «радиоигры» для агентов группы IIIФ. Начальник — полковник резерва доктор Шефер.

IIIU: внутренняя (ведомственная) оценка результатов деятельности контрразведки и частично деятельности РСХА и полиции. Деятельность группы не распространялась на результаты деятельности отделов абвер-I и абвер-II. Группа была создана уже во время войны.

IIIK: контрразведка в лагерях для военнопленных. Группа создана во время войны.

IIIF: контрразведка против тайных служб противника. Начальник — капитан I ранга Протце, с 1938 г. — полковник Роледер. Эта служба действовала независимо от всех остальных групп абвера-III и имела своих агентов и собственные методы работы.

Сфера и характер деятельности:

Действия против опознанных или предполагаемых тайных военных служб противника и их руководящих органов прежде всего на их собственной территории и в районах их преимущественного влияния, а также на территории нейтральных государств. Здесь наша тайная служба действовала непосредственно против вражеских разведок. Если «Тайная служба донесений и разведки» (абвер-I) имела задачей разведку важных военных объектов и должна была проявлять крайнюю осторожность, чтобы не столкнуться с тайной службой противника, то абвер-III обязан был преднамеренно внедряться в нее, выявлять ее организацию, методы, планы, сеть агентов, каналы связи и ликвидировать или нейтрализовать, а при возможности перевербовывать ее агентов, а также обезвреживать связанных с ней своих предателей. Абвер-III F докладывал о результатах своих акций отделам «Иностранные армии Запад» и «Иностранные армии Восток» генерального штаба сухопутных войск, но он оставался независимым к общей оценке обстановки. Наиболее трудной и опасной задачей агентурной деятельности службы абвера-III F была, безусловно, борьба со шпионажем. Ее выполняли контрразведчики, которым полагалось сознательно завербовываться в тайную службу противника, предлагая ей свои услуги. При этом возникала угроза того, что такие агенты могли работать «на обе стороны». Разумеется, они должны были что-то доставлять и нанявшему их вражескому руководству. Для этого им давались тщательно отобранные и утвержденные группой III F истинные или кажущиеся истинными «игровые материалы», как это имело место при ведении «радиоигр», например в ходе знаменитой операции «Северный полюс». По требованию руководства вермахта и генерального штаба сухопутных войск абвер-III D осуществлял действия по введению противника в заблуждение, применяя для этого «отвлекающие внимание радиоигры».

Как было указано, группы и службы абвера-III подчинялись отделам штабов видов вооруженных сил. До начала 1942 г. абверу подчинялась также и тайная полевая полиция, находившаяся в районе ответственности того или иного военного командования. В дальнейшем ее сотрудники были переданы в полицию безопасности.

Организация внешней разведки управления «Абвер/Аусланд»:

Головные подразделения абвера при корпусных штабах (военных округах) в стране и основные направления

I АК Кенигсберг — главное направление работы — Восток

II — » - Штеттин —» —» —» —» —» -

VIII — » - Бреслау —» —» —» —» —» -

III — » - Берлин — главное направление — Восток и дипкорпус

IV — » - Дрезден — главное направление — Польша, Чехословакия

XIII — » - Нюрнберг — главное направление — Балканы, Польша, Чехословакия

X — » - Гамбург — главное направление — Англия, Франция, заморские территории

VI — » - Мюнстер — главное направление — Запад

XI — » - Ганновер —» —» —» -

IX — » - Кассель —» —» —» -

V — » - Штутгарт —» —» —» -

XVIII — » - Зальцбург —» —» — Балканы, Средиземноморье

XVII — » - Вена —» —» —» — Балканы, Средиземноморье

Отделения абвера в Вильгельмсхафене, Бремене, Киле действовали против Англии и заморских территорий в интересах ВМФ.

Все начальники отделов и отделений подчинялись непосредственно начальнику управления «Абвер/Аусланд», а группы и отделения II и III — соответствующим начальникам отделов. В военно-организационном отношении они входили в состав корпусных штабов (командований), а во время войны — в управление корпусного округа. В период войны на оккупированных территориях при высшем командовании создавались внешние пункты (группы) абвера во главе с единым руководящим отделением. В военном отношении они подчинялись начальникам разведок крупных соединений, а в профессиональном — управлению «Абвер/Аусланд». Они имели ту же структуру, что и отделы, работавшие внутри страны.

Если взглянуть на строительство и организационные формы военной разведки в период ее наивысшего развития, то следует признать, что Канарис затратил на это огромный труд. Он с самого начала был жестко ограничен временем, постоянно находился под прессом задач, поставленных Гитлером для прикрытия ускоренного строительства вермахта от взглядов заграницы, для борьбы со шпионажем и укрепления собственной организации. Это требовало ее усиления и активизации. Поначалу в ходе ремилитаризации страны возникли новые корпусные командования и штабы в Касселе, Гамбурге, Ганновере, Висбадене и Нюрнберге. Начальник абвера использовал это обстоятельство, чтобы планомерно и в то же время как можно быстрее расширить и укрепить тайную военную службу. К старым восьми отделениям абвера были добавлены новые пять. В последующие два года втрое возросла численность личного состава как в центральном аппарате, так и в 13 отделениях. Их руководителями в каждом военном округе были молодые офицеры генерального штаба. Начальниками групп были большей частью старые штаб-офицеры, которых долго задерживали на своих должностях, чтобы обеспечить преемственность развития и ведения военной разведывательной деятельности.

Быстрое развертывание местных опорных пунктов абвера ставило перед их руководством повышенные требования. К тому же они в значительной мере зависели от поддержки своих прежних офицеров I и II отделов. Ведь то были специалисты-разведчики высокой пробы, а новые начальники местных отделений и опорных пунктов являлись, как правило, генштабистами с общей военно-штабной подготовкой и о разведке мало что знали. Им приходилось быстро втягиваться в это новое для них дело, чтобы уже через два-три года опять сменить место службы. Ко всему прочему, они возглавляли еще и курсы политической подготовки, что в этот период строительства вызывало у них частые трения с партийными инстанциями.

Иллюстрацией к тому, каких успехов удалось добиться при развертывании этих 13 отделений-станций в организационном и профессиональном плане, видно хотя бы из того, как это делалось отделением абвера в Восточной Пруссии (Кёнигсберг) и какие результаты были достигнуты к осени 1937 г.

Начальник отделения абвера в Восточной Пруссии — майор Хенке (1934 — 1937). Управление и финчасть.

Подгруппа I (тайная служба донесений): Польша, Литва с районом Мемеля, Латвия, Эстония и Россия. Начальник — капитан Горачек; у него в подчинении 5 офицеров из сухопутных войск, ВВС и ВМФ, которые работают в качестве референтов и овладевают языком страны, которой каждый из них занимается; в подгруппе есть также специальный переводчик.

Подгруппа II (работа с национальными меньшинствами и организация диверсий). Начальник — ротмистр доктор Гёттинг-Зеебург.

Подгруппа III (контрразведка и контрдиверсионная борьба). Обучение уполномоченных абвера в органах власти и на предприятиях и взаимодействие с ними. Начальник — капитан Фишер; ему подчинены 5 офицеров из сухопутных войск и ВВС.

Стационарная радиостанция и станция подслушивания Кёнигсберг (радионаблюдение за восточными районами, дешифрирование, взаимодействие с подгруппами I и III). Начальник — майор фон Рихтгофен.

Вспомогательные подразделения, подчиненные начальнику отделения абвера в Восточной Пруссии и взаимодействующие с подгруппой I: Данциг, Эльбинг, Лётцен и Инстербург. Вспомогательная подгруппа в Данциге работала во взаимодействии с подгруппой III. В отделении в Восточной Пруссии было до 20 офицеров. Поскольку во времена рейхсвера штаты были сильно ограничены, перед абвером стояла сложная задача подбора наиболее высококвалифицированных сотрудников. В этом отношении Канарису неизменно сопутствовал успех, а иногда просто случай посылал ему такие кадры.

Во главе абвера-I долгие годы стоял полковник генштаба (впоследствии — генерал-лейтенант) Пикенброк, известный среди своих как Пики. Это был жизнерадостный «большой сеньор», всегда открытый и прямой, как и всякий прирейнский житель, большой любитель анекдотов, а благодаря своему приличному состоянию не зависящий от настроений своих начальников. Он обладал огромным запасом всевозможных знаний, а его интересы были обширны и многогранны. Когда он давал какое-то заключение, оно всегда было глубоко продуманным и точно нацеленным на выполнение задачи. С Канарисом у Пики были самые тесные дружеские отношения.

Вторым по значению отделом абвера — абвером-III — до 12 сентября 1939 г. руководил майор генштаба (впоследствии — генерал-лейтенант) Баммлер, первоклассный организатор и всеми уважаемый товарищ, убежденный в том, что национал-социализм хорошая вещь. Он всегда стремился не только поддерживать нормальные деловые отношения в атмосфере полного доверия с гестапо и СД, но и добиваться дружественных связей. Правда, это вовсе не входило в намерения начальника абвера, который, безусловно, должен был бояться, что Гейдрих тем самым получит возможность глубже всматриваться в дела абвера. И весьма вероятно, что именно Канарис незаметным образом добивался того, чтобы Баммлера с началом войны назначить начальником штаба военного командования в Данциге — Западной Пруссии. В дальнейшем судьба привела этого необычного человека в Россию, на Восточный фронт, где он командовал 12 й пехотной дивизией, а 27 июня 1944 г. попал под Могилевом в советский плен. Там он писал доносы на тоже попавшего в плен бывшего коменданта «крепости» Могилев генерал-майора фон Эрдманнсдорфа. Доносы возымели действие, и после недолгого разбирательства Эрдманнсдорф был казнен. Позже Баммлер прошел специальную «обработку» в «Антифа»[78], возвратился в Восточную зону, получил звание главного инспектора полиции, стал начальником полицейского училища в Глёвене, потом закончил в 1950 г. еще одни курсы в СССР и был назначен начальником военно-технического офицерского училища и одновременно начальником гарнизона Эрфурта. С 1959 г. работал в Министерстве госбезопасности ГДР. Чем объяснить трансформацию Баммлера из поклонника нацизма в приспешника коммунизма? Наверное, тем, что человеку, который изначально был сторонником авторитарной системы, не так уж трудно было заменить нацистскую идеологию коммунистической.

Место Баммлера занял также вышедший из 100-тысячного рейхсвера полковник генштаба (впоследствии — генерал-лейтенант) фон Бентивеньи. Офицер до мозга костей, он в совершенстве владел своей профессией, но не всегда был приятен для своих подчиненных, поскольку проявлял подчеркнутую сдержанность в отношениях. К тому же он считал недопустимым сопротивление режиму, свойственное его начальнику. Поскольку именно на нем, как ни на ком другом из руководителей абвера, лежала задача постоянно держать контакт с полицией и СД, ему было трудно соглашаться с теми методами маскировки своих действий, которые Канарис использовал для защиты от гестапо.

Начальником отдела абвер-II был до начала 1939 г. майор генштаба (впоследствии — подполковник) Гроскурт. Это был человек с сильным характером, исключительно добросовестно выполнявший трудные задачи, которые ставил Канарис. Он как никто другой соответствовал занимаемой должности, так как не терпел никаких сомнительных авантюр при организации и проведении диверсий. Гроскурт строил свое ведомство целенаправленно, придавая ему соответствующие импульсы. Как явствует из оставленного им дневника, который хранится в архиве Института современной истории в Мюнхене[79], он был одним из самых деятельных активистов, работавших ради свержения нацистского режима. Он тяжело переживал конфликт совести со своими служебными обязанностями. Уезжая на фронт, он рекомендовал Канарису в качестве своего преемника подполковника генштаба Лахузена, который служил еще в старой австро-венгерской армии и участвовал в Первой мировой войне. Он был первым переведен в новую австрийскую федеральную армию и до 1935 г. занимал в отделе разведки генштаба должность референта по Чехословакии. Это был обаятельный пожилой офицер, очень умелый и необычайно находчивый, сумевший завязать хорошие отношения с немецкими офицерами связи отделения абвера в Мюнхене и ее начальником полковником графом Маронья-Редвицем. В рамках обмена развединформацией между абвером и австрийской разведслужбой им приходилось совместно обсуждать многие служебные вопросы. После аншлюса Австрии Лахузен был переведен в германский абвер и в начале 1939 г. стал преемником Гроскурта на посту начальника абвера-II. Из-за большого роста его в управлении звали не иначе как Верзила. Хотя Канарис испытывал предубеждение против слишком высоких людей, между ними вскоре установились хорошие, доверительные отношения. Возможно, это объяснялось тем, что Лахузен говорил негромко и очень глубоко продумывал свои фразы, а также тем, что вообще был человеком, в котором деловитость сочеталась с благоразумием и который точно знал существо дела и понимал, как нужно браться за решение той или иной проблемы.

Отдел, а позднее управление «Абвер/Аусланд» с 1937 г. возглавлял контр-адмирал (впоследствии — вице-адмирал) Бюркнер. Канарис хорошо знал его по совместной службе еще в Вильгельмсхафене как многоопытного морского офицера и потому переманил его к себе, так как для решения задач этого отдела нужен был человек с широким кругозором и повидавший свет. К тому же Бюркнер был оптимистом, кем сам Канарис никогда не был. Однако эти противоположные взгляды на человеческое бытие отнюдь не омрачали их взаимоотношения как людей. Но в деловом плане им не всегда удавалось находить взаимопонимание, что, по-видимому, следовало объяснять тем, что начальнику «Абвер/Аусланд» приходилось поддерживать тесные отношения с министерством иностранных дел, а позже — со штабом оперативного руководства вермахта. Первое представлял, как правило, посланник Риттер, которого Канарис сильно недолюбливал, а ОКВ представлял генерал Йодль, совершенно нетерпимый в глазах Канариса солдафон, всегда действовавший ему на нервы своим «обожанием диктатора».

Среди ближайших сотрудников шефа абвера следует упомянуть прежде всего начальника Центрального аппарата абвера (абвер-Z) полковника (впоследствии — генерал-майора) Остера. Без сомнения, он заслуживает отдельной главы в истории абвера. А слыл он весьма сомнительной личностью, о которой как ни о каком другом персонаже из этого «сумеречного» ведомства велись самые противоречивые разговоры и споры. Обвиненный в государственной измене и потому казненный вместе с Канарисом 9 апреля 1945 г. во Флоссенбурге, Остер неизменно фигурирует во всех описаниях и рассказах как доказательный пример ненадежности абвера (см. главу 11). Хотя Остер не имел никакого отношения к задачам собственно разведки, он был всегда хорошо осведомлен о большой политике и закулисных акциях Третьего рейха благодаря своим личным, в том числе и негласным, связям. Говорят, что у него была налажена своя частная информационная служба, что в конечном счете было тоже в интересах абвера.

В годы строительства абвера и превращения его в современную тайную службу повседневные его задачи состояли главным образом в выявлении военной мощи европейских стран и их реакции на гитлеровскую политику перевооружения и экспансии. В формировании и реализации этой политики ни абвер, ни его руководство никакого участия, естественно, не принимали. Скорее эта политика их ошеломляла, как и весь генералитет. Что же касается основного направления разведывательной деятельности, то им было однозначно восточное.

Информация о делах в Польше поступала начиная с 1923 г. постоянно и была достаточно точной. После 1930–1931 гг. в этой стране вряд ли существовал какой-либо военный объект, который не был бы тщательно разведан. Это в особенности касалось польских ВВС. Было доподлинно известно все о строительстве, подготовке личного состава, техническом оснащении всех типов самолетов. В то же время абвер умело использовал внутриполитические трения между поляками, с одной стороны, и этническими немцами, украинцами, белорусами и прочими противниками варшавского режима — с другой. В Польшу засылались сотни агентов абвера. Управляемые местными отделениями абвера в Кёнигсберге, Штеттине, Берлине и Бреслау, они проникали в Польше повсюду — в администрацию, во все военные округа и их штабы, в военное министерство и даже во 2 е управление генштаба — управление тайной службы связи и разведки[80]. Не менее успешно действовала и германская военная служба подслушивания, подключаясь с помощью своих радиопеленгаторов и подслушивающих устройств к польской сети связи сухопутных войск и к радиопереговорам польских ВВС. Поэтому в любой день и час абверу было известно все о польских маневрах и планах польских штабов[81].

В конце декабря 1936 г. по распоряжению Геринга начались активные, «наступательные» действия военной разведки против Чехословакии. Дело в том, что немецкая авиация (люфтваффе) чувствовала для себя значительную угрозу из-за того, что это соседнее государство могло представить собой весьма удобный исходный район для нападения. Тогда было много разговоров о чешском «авианосце». На совместном совещании абвера с дешифровальным отделом военного министерства было принято решение о реорганизации и укреплении германской службы радиопрослушивания под общим девизом подготовки «внезапной войны против ЧСР». Во взаимодействии с австрийской и венгерской тайными службами было осуществлено секретное подключение ко всем кабельным линиям, идущим в Чехословакию и оттуда, вблизи трех граничащих с ней стран. Их прослушивание стало постоянным. Абверу удалось также привлечь к себе в качестве связников многих чешских кадровых и отставных офицеров, служивших в прошлом в императорской австро-венгерской армии. С их помощью стало возможным детально выявить состояние чешской военной промышленности и убедиться в том, что она качественнее всех других в Европе и что танки заводов «Шкода» были бесспорно лучше немецких. Запас мощи, боеспособность чехословацкой армии, как и ее материальные ресурсы, позволили бы пражскому руководству при условии одновременного вступления в войну французов и англичан на Западе не считать шансы на успех безнадежными.

В период с 1934 до 1936–1937 гг. какая-либо тайная деятельность против Бельгии и Голландии категорически запрещалась. Местным отделениям абвера единственно разрешалось вербовать там агентов-связников на случай усиления напряженности и всеобщей мобилизации. Что касается Франции, то основными объектами разведки были ее военно-морские силы, и велась она вдоль побережья Ла-Манша и Атлантики, а также со стороны Испании с юга. Уже вскоре после вступления в должность Канарис распорядился перевести отделение абвера из Вильгельмсхафена в Гамбург. Он объяснял это тем, что «нельзя вести тайный сбор информации из укрепленной солдатской столовки», какой была эта военно-морская база. Для этого нужен был крупный город и порт, располагающие гораздо большими возможностями. Из Гамбурга при достаточно благоприятных условиях можно было, например, организовать систематическое наблюдение за французским флотом через Голландию и Бельгию (по так называемому французскому «северному пути»). Конкретными целями этой деятельности являлись военно-морские базы и торговые порты, их емкость (пропускная способность), наличие укреплений, типы военных кораблей в портах — их серийность, а также отдельные характеристики, такие, как мощность брони, артиллерийское вооружение, скорость хода, торпедное вооружение, средства противолодочной обороны, противовоздушной обороны и т. д. Разумеется, разведывались также авиационные базы ВМС и наземные аэродромы на побережье, пункты заправки топливом французских кораблей и в особенности нефтеперегонные заводы, склады горючего и трубопроводы в качестве целей для германских ВВС.

В гамбургском отделении абвера была организована углубленная подготовка будущих агентов. В большинстве своем это были граждане других государств, среди которых было лишь немного французов. Все они получали в дальнейшем какие-то конкретные задания. Помимо чистой разведки, речь шла также и об организации путей доставки донесений, гарантирующих в случае кризиса или войны максимальную надежность. Как в нейтральных странах, так и в потенциально враждебных создавались пункты связи и опорные пункты, устраивались так называемые «глухари» (почтовые ящики), которые должны были оборудоваться и маскироваться так, чтобы нельзя было быстро выявить пользующегося ими агента, скрывающегося под условным адресом и псевдонимом.

Главным же объектом разведки на западном направлении была, конечно, «линия Мажино» — цепь фортификаций, считавшихся почти неприступными. Некоторые сведения о размерах и устройстве линии были выданы германскому абверу французским офицером-интендантом Фроже, который отвечал за снабжение крепостных гарнизонов. Он был разоблачен и арестован, а судебный процесс над ним, состоявшийся в Париже, вызвал продолжительные толки в прессе не только во Франции. Столь же ценные разведматериалы были получены и во время занятия Праги 15 марта 1939 г., потому что чешские укрепления были построены по образцу «линии Мажино» при поддержке Франции. Специальная чешская комиссия в свое время обследовала некоторые крепостные укрепления, в том числе в районах От-Буа, Гран-Пуарье, Симсерхоф и др., и изготовила их чертежи и описания. Это сотрудничество обусловливалось тесными военно-политическими связями между Францией и Чехословакией. И, несмотря на эти успехи абвера, германское верховное командование все еще переоценивало истинную военную мощь Франции и, что еще хуже, не приняло в расчет психологическую расслабленность французов, вызванную сознанием «надежности обороны», которую якобы обеспечивала «линия Мажино».

Получить же безупречные аэрофотоснимки всей оборонительной системы «линии Мажино» со всеми ее фортами, заграждениями, сетями связи и транспорта абвер сумел только в феврале 1939 г. Это были самые свежие данные, намного превосходившие все данные воздушной разведки, собранные при капитане I ранга Патциге. При этом было установлено, что на территории Бельгии «линия Мажино» продолжалась до самого Ла-Манша, но это были лишь очень слабые полевые укрепления. Этот факт сыграл важную роль при планировании наступления немецких войск на западе в 1940 г. Сговорчивость и неторопливость политики западных держав во время кризисов осенью 1938 г. и в марте 1939 г. в немалой степени определялись тем, что начиная с 1936 г. британской и французской разведкам искусно подсовывались ложные планы германских ВВС. Когда в октябре 1938 г. начальник главного штаба французских ВВС генерал Вюйемен посетил Берлин, Геринг продемонстрировал своему гостю целую эскадру самых современных самолетов, хотя на самом деле это были всего лишь несколько одних и тех же машин, искусно подлетавших друг за другом к смотровой площадке. К тому же часть из них являлась опытными образцами. Следует думать, что одна из причин молниеносной капитуляции французской армии в мае 1940 г. заключалась в чрезмерной восприимчивости французской тайной службы к вводящим в заблуждение данным германской контрразведки[82]. Дело в том, что во Втором бюро французского генштаба предпочтение отдавалось не высококвалифицированным агентам, а огромному сборищу мелких и даже мельчайших плохо обученных лазутчиков, которые не успевали следить за быстро идущим перевооружением Германии и позволяли себе довольствоваться поверхностными или вовсе ложными и непроверенными данными. Правда, французы привлекали к даче сведений эмигрантов из Германии, но те предпочитали делать упор на том, что от них хотели услышать. Потеряв родину, они в надежде на благосклонное отношение к себе выпячивали внутригерманские разногласия, приводили выдуманные факты разложения в вермахте и дополняли все это разными сплетнями сверх всякой меры. Вот и получилось, что к началу войны французская Service de Renseignement (разведывательная служба), придававшая слишком большой вес разной политической информации, недооценила действительное соотношение сил и военные возможности Германии и не развернула борьбу с ее разведкой. В отличие от этого британская Интеллидженс Сервис имела в своем распоряжении превосходно подготовленные кадры профессионалов-связников и агентов.

В этой невидимой борьбе тайных служб абвер с самого начала полностью осознал огромное значение радиосвязи, которая в техническом плане далеко ушла вперед со времен Первой мировой войны. Для систематического слежения за радиопереговорами в военных флотах других стран, имевших для нас преимущественное значение, были развернуты станции дальнего радиоперехвата. Они получили официальное обозначение B-Dienststellen (станции радионаблюдения). Такая радиостанция в Киле, например, вела радионаблюдение вначале за передвижением кораблей ВМС соседних стран — Дании и Швеции, а потом и за постоянными линиями британского адмиралтейства в Восточной Азии, Индии и Австралии. Она добилась в этом значительных успехов. Так, среди всего прочего были расшифрованы тайный код британского ВМФ и код самого адмиралтейства. Обычно работу и направление поиска отдельных радиостанций абвера определяло их географическое положение в стране. Например, станции в Кёльне, Мюнстере и Висбадене были ориентированы на запад, но были и исключения. Так, сверхмощная радиостанция наблюдения в Гамбурге пользовалась правом «свободной охоты» по всему миру. Она позволяла следить за радиопереговорами в Соединенных Штатах Америки, в Южной Америке, на Ближнем и Среднем Востоке. Еще одна первоклассно оснащенная радиостанция была создана в 1938 г. в Вене после присоединения Австрии. Отсюда теперь можно было охватить радиоразведкой всю территорию Балкан.

Необходимый для этих радиостанций персонал подбирался из числа радиолюбителей. В результате был создан штат таких первоклассных специалистов в этой области техники, каких можно было только пожелать. На радиостанции в Вольдорфе близ Гамбурга обслуживалось одновременно до 20 передатчиков. В то же время здесь работали 24 приемных устройства. Передающие и принимающие установки были удалены друг от друга примерно на 2,5 км. На случай выхода из строя основных линий электроснабжения имелся подземный дизельный силовой агрегат. Вольдорфская радиостанция не обслуживала связь ни с какими инстанциями вермахта; она работала исключительно в интересах связи с агентами, прошедшими специальную подготовку в гамбургском отделении абвера и отправленными на задания по всему миру. Подготовка таких агентов осуществлялась в одном из пригородов Гамбурга. «Почерк» каждого агента, т. е. стиль, в котором он работает ключом радиоаппарата, записывался на пленку. Тогда тот, кто впоследствии принимал на условленной частоте первые позывные какого-то агента, должен был тщательно сопоставить запись с идущими сигналами, чтобы удостовериться, что работает именно данный агент, а не радист противника[83]. Немецким изобретателям удалось к тому же создать такие приемопередатчики, которые помещались в небольшом чемодане вместе с источниками питания. В годы войны эти аппараты позволяли при сравнительно небольшой мощности порядка 20–60 ватт обеспечивать устойчивую радиосвязь на невероятно больших расстояниях.

26 ноября 1936 г. между Германией, Японией и Италией был заключен так называемый Антикоминтерновский пакт, направленный на подрыв военных мероприятий Советского Союза. Это позволило наладить тесное взаимодействие абвера с японской военной разведкой «Кемпейтай», а Канарису — завязать дружеские отношения с японским военным атташе, впоследствии послом в Берлине генералом Осимой. Обе тайные службы стали обмениваться сведениями и опытом, причем абвер был, разумеется, в основном «дающей» стороной.

Советский Союз, однако, стал преимущественным объектом деятельности абвера только с началом польской кампании. До этого Россия рассматривалась прежде всего как политический фактор, и все, что было с ней связано, подлежало компетенции СД как политической разведки. Лишь после разгрома Польши и установления общей с СССР границы германская военная разведка начала получать необходимые разведывательные данные, преодолевая при этом строгий контроль и слежку со стороны Советов, а также немалые языковые трудности. Создать надежную и эффективную дальнюю разведку можно не иначе как на протяжении многих лет систематической и кропотливой работы. Но абверу пришлось приобретать такой опыт в довольно сжатые сроки мирного времени. Поначалу оказалось невозможным создать достаточно много действенных опорных пунктов, тем не менее ряд таких баз удалось развернуть в Турции, Афганистане, Финляндии и Японии.

Вести разведку против Британской империи абверу в первое время вообще запрещалось. Это было личное распоряжение Гитлера. В 1936 г. оно было смягчено, и разведку разрешили, но без использования тайных агентов. Канарис воспринял это решение как половинчатое, выступил с критикой и добился того, что осенью 1937 г. всесторонняя разведка Англии была санкционирована. Однако найти для наблюдения за столь обширной территорией подходящих сотрудников оказалось непросто, особенно в плане приобретения агентов непосредственно на Британских островах. Контроль и слежка за всеми въезжающими в страну иностранцами были поставлены там куда лучше и основательнее, чем в странах на материке. К тому же внешнеполитический курс Гитлера все настойчивее заставлял британскую тайную службу интенсивно развертывать свою агентурную сеть и укреплять контрразведку.

Контрразведку против Великобритании абвер осуществлял главным образом через Гамбург. Это отделение в сравнительно короткий срок сумело обнаружить следы и улики, говорившие, что на службе у британской Сикрет Сервис состоят немцы, которые по политическим или религиозным, равно как и мировоззренческим причинам являются противниками нацистского режима. Как указывает в своей книге подполковник в отставке Райле, большая часть агентов, действовавших на германской земле в интересах Англии, получали инструкции и наводки из Голландии. Английская Интеллидженс Сервис выдвинула с этой целью свой передовой опорный пункт в Гаагу, где он действовал под официальной вывеской «Паспортное контрольное бюро». В августе 1939 г. в Гамбурге был арестован один бывший немецкий офицер инженерной службы, работавший на Англию. На допросе он заявил, что занимался шпионажем в пользу английской разведки в течение 20 лет[84].

Когда Канарис принял руководство военной разведкой, его аппарат не имел в заморских странах ни обученных агентов, ни связников. Особенно это относилось к Соединенным Штатам, которые в случае новой войны в Европе снова, как и в Первую мировую, могли решить исход в пользу противников Германии. Поэтому уже на ранней стадии Канарис дал указания с целью развертывания в США достаточно эффективной агентурной сети. Следовало выяснить, принимают ли США меры по укреплению вооруженных сил, планируют ли увеличить производство вооружений, что могло бы указывать на подготовку к войне; далее — заключены ли между США и другими странами тайные договора против Германии и, наконец, какие новые виды оружия и техники приняты на вооружение и по каким новым типам военной техники ведутся разработки. Решение всех этих задач предполагало колоссальную и кропотливую аналитическую работу. Требовались такие люди, которые разыскивали бы в США соответствующих специалистов, и опытные вербовщики, знавшие способы заполучения агентов, а также хорошо обученные курьеры и радисты. И во главу угла ставилось не количество агентов, а качество их подготовки.

Уже в 1936–1937 гг. абвер начал получать первые донесения, которые, хотя и были поверхностными, дававшими лишь общее представление о вооруженных силах США, все же оказывались вполне удовлетворительными. Это был успех, так как была закрыта существовавшая здесь до тех пор абсолютная брешь в плане разведки.

Установление и поддержание добрых отношений с шефами дружественных генеральных штабов и, конечно, с начальниками разведок дружественных и нейтральных стран, как и с влиятельными лицами в их правительствах, Канарис считал одной из важнейших своих задач. И в этом ему помогало знание нескольких иностранных языков. Он много ездил по странам и в скором времени завязал благодаря своему дипломатическому дару доверительные отношения с целым рядом политиков и военных. Среди них можно назвать начальников итальянской военной разведки (СИМ) генералов Роатту и Аме, шефа румынской тайной службы Морузоу, венгерского регента адмирала Хорти, финского барона Маннергейма, великого муфтия Иерусалима, индийского политика Субхаса Чандра Боса, генерала Франко, с которым он поддерживал связь со времен Первой мировой войны.

Общие интересы в деле сбора разведывательных данных о Чехословакии привели к тесному сотрудничеству абвера как с разведывательной службой австрийского генерального штаба, так и со 2 м управлением венгерского военного министерства. Между Канарисом и тогдашним шефом венгерской тайной службы полковником (впоследствии — генерал-полковником) Хеней сложились отношения безграничного доверия, вскоре распространившиеся и на близких ему по духу офицеров министерства обороны Венгрии. Обоюдные усилия сводились поначалу к обмену сведениями о намерениях и военных мероприятиях, имевших место в Чехословакии, а также к совместной борьбе с чешским шпионажем, а в дальнейшем расширились до совместного выявления объектов в Советском Союзе. Интересы Германии в этом сотрудничестве непосредственно представлял начальник отделения абвера в Мюнхене подполковник генштаба (впоследствии — полковник) граф Маронья-Редвитц, которого высоко ценил Канарис и люто ненавидели местные органы СД и гестапо за его прямолинейность и порядочность. Позднее основные интересы абвера и венгерской разведки сосредоточились на Восточной Европе и Балканах. Начиная с марта 1938 г. и на протяжении всей войны связь между ними осуществлялась сначала новым отделением абвера в Вене, а затем офицером связи абвера непосредственно в Будапеште.

На территории союзных и дружественных стран абвер действовал не самостоятельно, по крайней мере — неофициально. Здесь у него имелись при той или иной тайной службе свои офицеры связи (ОС). Эти ОС действовали в интересах всех трех отделов абвера и, конечно, не имели права работать против союзников до тех пор, пока в 1943 г. не начала усиливаться тяга венгров к выходу из союза.

Непосредственно перед заключением «Стального пакта»[85] между Германией и Италией Гитлер своим приказом категорически запретил любую разведывательную деятельность против Италии и на ее территории. Но итальянцы, со своей стороны, не отвечали тем же и даже вели в Германии сбор информации военного характера. Естественно, что приказ фюрера отрицательно сказывался на работе абвера. Не улучшали положения и доклады военных атташе в Риме. На основе их обоснованных выводов отдел «Иностранные армии — Запад» генштаба подготовил зимой 1938/39 г. памятную записку, в которой подробно и точно указывались сильные и слабые стороны итальянской армии. Однако Гитлер приказал изъять эти разработки из дел и уничтожить, поскольку счел ошибкой давать германскому командованию столь неприглядную картину состояния вооруженных сил союзника. Доклады абвера, основанные на точных сведениях, также были объявлены «сказками Канариса»[86].

Тесное сотрудничество абвера с итальянской военной разведкой (СИМ) началось примерно с весны 1937 г. Канарис часто посещал Рим «поиграть в картишки» с шефом СИМ генералом Роаттой. Свидетельством добрых отношений между ними явилось создание немецкой радиостанции наблюдения на Сицилии, откуда можно было следить за радиопереговорами всего английского Средиземноморского флота. Канарис действовал тут на свой страх и риск, и можно предположить, что он не докладывал об этом ни военному министру, ни верховному командованию вермахта. Здесь проявилось старое правило, по которому разведка должна всегда опережать любые намерения. Генерала Роатту сменил не столь расположенный к немцам полковник Карбони, с которым Канарис общего языка не нашел. Но вскоре его заменили генералом Аме, и с тех пор сотрудничество германской и итальянской разведок вернулось в русло абсолютного доверия вплоть до кризиса летом 1943 г., когда Италия выбрала собственный путь.