Божественная комедия

Песнь вторая

_{Сомнения Данте — Ответ Вергилия}

₁

День уходил, и неба воздух темный Земные твари уводил ко сну От их трудов; лишь я один, бездомный,

₄

Приготовлялся выдержать войну И с тягостным путем, и с состраданьем, Которую неложно вспомяну.

₇

О Музы, к вам я обращусь с воззваньем! О благородный разум, гений свой Запечатлей моим повествованьем!

₁₀

Я начал так: «Поэт, вожатый мой, Достаточно ли мощный я свершитель, Чтобы меня на подвиг звать такой?

₁₃

Ты говоришь, что Сильвиев родитель,[29] Еще плотских не отрешась оков, Сходил живым в бессмертную обитель.

₁₆

Но если поборатель всех грехов К нему был благ, то, рассудив о славе Его судеб, и кто он, и каков,

₁₉

Его почесть достойным всякий вправе: Он, избран в небе света и добра, Стал предком Риму и его державе,

₂₂

А тот и та, когда пришла пора, Святой престол воздвигли в мире этом Преемнику верховного Петра.

₂₅

Он[30] на своем пути, тобой воспетом, Был вдохновлен свершить победный труд, И папский посох ныне правит светом.

₂₈

Там, вслед за ним. Избранный был Сосуд,[31] Дабы другие укрепились в вере, Которою к спасению идут.

₃₁

А я? На чьем я оснуюсь примере? Я не апостол Павел, не Эней, Я не достоин ни в малейшей мере.

₃₄

И если я сойду в страну теней, Боюсь, безумен буду я, не боле. Ты мудр; ты видишь это все ясней».

₃₇

И словно тот, кто, чужд недавней воле И, передумав в тайной глубине, Бросает то, что замышлял дотоле,

₄₀

Таков был я на темной крутизне, И мысль, меня прельстившую сначала, Я, поразмыслив, истребил во мне.

₄₃

«Когда правдиво речь твоя звучала, Ты дал смутиться духу своему, — Возвышенная тень мне отвечала. —

₄₆

Нельзя, чтоб страх повелевал уму; Иначе мы отходим от свершений, Как зверь, когда мерещится ему.

₄₉

Чтоб разрешить тебя от опасений, Скажу тебе, как я узнал о том, Что ты моих достоин сожалений.

₅₂

Из сонма тех, кто меж добром и злом,[32] Я женщиной был призван столь прекрасной, Что обязался ей служить во всем.

₅₅

Был взор ее звезде подобен ясной; Ее рассказ струился не спеша, Как ангельские речи, сладкогласный:

₅₈

О, мантуанца чистая душа, Чья слава целый мир объемлет кругом И не исчезнет, вечно в нем дыша,

₆₁

Мой друг, который счастью не был другом, В пустыне горной верный путь обресть Отчаялся и оттеснен испугом.

₆₄

Такую в небе слышала я весть; Боюсь, не поздно ль я помочь готова, И бедствия он мог не перенесть.

₆₇

Иди к нему и, красотою слова И всем, чем только можно, пособя, Спаси его, и я утешусь снова.

₇₀

Я Беатриче[33], та, кто шлет тебя; Меня сюда из милого мне края[34] Свела любовь; я говорю любя.

₇₃

Тебя не раз, хваля и величая, Пред господом мой голос назовет. Я начал так, умолкшей отвечая:

₇₆

«Единственная ты, кем смертный род Возвышенней, чем всякое творенье, Вмещаемое в малый небосвод,[35]

₇₉

Тебе служить — такое утешенье, Что я, свершив, заслуги не приму; Мне нужно лишь узнать твое веленье.

₈₂

Но как без страха сходишь ты во тьму Земного недра, алча вновь подняться К высокому простору твоему?»

₈₅

«Когда ты хочешь в точности дознаться, Тебе скажу я, — был ее ответ, — Зачем сюда не страшно мне спускаться.

₈₈

Бояться должно лишь того, в чем вред Для ближнего таится сокровенный; Иного, что страшило бы, и нет.

₉₁

Меня такою создал царь вселенной, Что вашей мукой я не смущена И в это пламя нисхожу нетленной.

₉₄

Есть в небе благодатная жена;[36] Скорбя о том, кто страждет так сурово, Судью[37] склонила к милости она.

₉₇

Потом к Лючии[38] обратила слово И молвила: — Твой верный — в путах зла, Пошли ему пособника благого. —

₁₀₀

Лючия, враг жестоких, подошла Ко мне, сидевшей с древнею Рахилью, Сказать: — Господня чистая хвала,

₁₀₃

О Беатриче, помоги усилью Того, который из любви к тебе Возвысился над повседневной былью.

₁₀₆

Или не внемлешь ты его мольбе? Не видишь, как поток, грознее моря, Уносит изнемогшего в борьбе? —

₁₀₉

Никто поспешней не бежал от горя И не стремился к радости быстрей, Чем я, такому слову сердцем вторя,

₁₁₂

Сошла сюда с блаженных ступеней, Твоей вверяясь речи достохвальной, Дарящей честь тебе и внявшим ей».

₁₁₅

Так молвила, и взор ее печальный, Вверх обратясь, сквозь слезы мне светил И торопил меня к дороге дальней.

₁₁₈

Покорный ей, к тебе я поспешил; От зверя спас тебя, когда к вершине Короткий путь тебе он преградил.

₁₂₁

Так что ж? Зачем, зачем ты медлишь ныне? Зачем постыдной робостью смущен? Зачем не светел смелою гордыней, —

₁₂₄

Когда у трех благословенных жен Ты в небесах обрел слова защиты И дивный путь тебе предвозвещен?»

₁₂₇

Как дольный цвет, сомкнутый и побитый Ночным морозом, — чуть блеснет заря, Возносится на стебле, весь раскрытый,

₁₃₀

Так я воспрянул, мужеством горя; Решимостью был в сердце страх раздавлен. И я ответил, смело говоря:

₁₃₃

«О, милостива та, кем я избавлен! И ты сколь благ, не пожелавший ждать, Ее правдивой повестью наставлен!