Российский флот Тихого океана, 1898-1905 История создания и гибели

Мировой уровень развития кораблей этого класса воплотился в «Программе для проектирования эскадренного миноносца», составленной в МТК весной 1898 г. Программу отличало сильное вооружение (два 75мм и пять 47мм орудий, три торпедных аппарата) при 27-узловой скорости хода. Водоизмещение миноносцев не должно было превышать 350 т. В результате рассмотрения конкурсных проектов ГУКиС в 1898–1899 гг. заказало несколько разных типов кораблей иностранным заводам. Четыре эскадренных миноносца типа «Кит» построил завод «Шихау» в Эльбинге, пять других изготовили две французские фирмы по типу конструктора Нормана. Ещё один, получивший наименование «Сом», был заказан фирме «Лэрд» в Англии. В августе 1899 г. десять эскадренных миноносцев были заказаны Невскому заводу в Санкт-Петербурге. Проект, отвечавший требованиям Программы МТК, Невский завод приобрел у английской фирмы «Ярроу». В1901 г. два истребителя по чертежам этой фирмы были заказаны для Черноморского флота частному «Обществу судостроительных заводов» в Николаеве, а четыре — Николаевскому адмиралтейству.

Все построенные по программе 26 эскадренных миноносцев не были лишены различных достоинств, хотя механизмы производства Невского и Ижорского заводов вызывали немало нареканий из-за качества выделки. Главным же недостатком всех этих истребителей, как и их современников в иностранных флотах, являлись недостаточные мореходность и прочность корпусов, которые не позволяли им длительно держаться с эскадрой в море в любую погоду.

Неблагоприятные последствия имело допущенное всеми фирмами ослабление артиллерии, возможность которого предусматривалась программой МТК — на кораблях установили всего по одному 75мм орудию. Поэтому эскадренные миноносцы русского флота, превосходя по артиллерийскому вооружению французские и германские, оказались несколько слабее английских и японских, построенных по проектам английских фирм. Так, японские истребители вооружались одной 7бмм и пятью 57мм пушками против одной 75мм и пяти 47мм пушек на русских. Первые серийные эскадренные миноносцы пополнили российский флот уже в 1900 г., но окончательную сдачу всех кораблей не успели завершить до начала 1904 г.

К этому времени в английском флоте появились первые представители нового поколения более крупных (свыше 500 т) и мореходных эскадренных миноносцев. Здесь Морское министерство проявило отнюдь не похвальные скупость и осторожность — для постройки эскадренных миноносцев в счёт программы 1903 г. вместо разработки перспективных проектов удовлетворились усовершенствованием прежних чертежей «Ярроу». В августе 1903 г. контракт на три эскадренных миноносца этого типа заключили с «Обществом судостроительных заводов» в Николаеве. В январе 1904 г. заказ на три почти таких же корабля типа «Грозный» получил Невский завод, выполнивший его в рекордный срок — десять месяцев. В декабре 1903 г. фирме Крейтона заказали три миноносца типа «Твёрдый» по улучшенному проекту «Сокола».

Отсутствие в Морском ведомстве новых идей и проектов отрицательно сказались во время войны, когда с большим опозданием ГУКиС поручило различным заводам постройку 31 эскадренного миноносца по совершенно устаревшим проектам «Ярроу», «Шихау» и «Норман» и даже улучшенного «Сокола». Здесь следует отметить, что ещё в 1898 г. адмиралы П.П. Тыртов, В.П. Верховский, И.М. Диков отказались от возможности внедрения во флоте турбинных эскадренных миноносцев. Проект такого корабля водоизмещением 320 т с 35-узловой скоростью, составленной известным английским изобретателем турбин Ч. Парсонсом, был прислан в Санкт-Петербург морским агентом в Англии капитаном 1 — го ранга И.К. Григоровичем по распоряжению генерал-адмирала. Обещая построить турбинный истребитель для российского флота в Англии, Ч. Парсонс требовал денежной компенсации за последующее изготовление турбин в России. Риск уплаты 700 тыс. рублей за корабль, технические подробности которого хранились англичанами в секрете, в конечном итоге определил отрицательное решение Морского министерства. 59 Перспектива освоения турбин российской промышленностью отодвинулась более чем на десять лет.

Во время войны на фоне медлительности руководителей Морского ведомства похвальную расторопность проявил «Особый комитет по усилению военного флота на добровольные пожертвования» во главе с великим князем Александром Михайловичем. Утверждение Николаем II этого Комитета (6 февраля 1904 г.) было связано со всенародным общественным движением сбора средств для восполнения потерь в кораблях, понесённых в начале войны. Инициатором пожертвований стал известный ученый С.С. Абамелек-Лазарев, в числе жертвователей были лица императорской фамилии, эмир Бухарский (1 млн. рублей), граф А.Д. Шереметев (200 тыс. рублей), «кочевые трухменцы Ставропольской губернии» (330 тыс. рублей), граф С.В. Орлов-Давыдов (400 тыс. рублей), художник И.Е. Репин (10 тыс. рублей), Казанское земство (300 тыс. рублей), финляндский сенат (1 млн. марок) и другие общественные организации, а также частные лица, многие из которых жертвовали на флот последние рубли. К 1 февраля 1905 г. Комитет собрал крупную сумму около 13,3 млн. рублей. 60

В 1904–1905 гг. на эти средства были заказаны 18 минных крейсеров (с 1907 г. — эскадренные миноносцы) водоизмещением около 600 т каждый и с сильным артиллерийским вооружением. Первые такие минные крейсера типа «Украина» вышли на испытания уже в мае 1905 г. Они не успели принять участие в войне, на зато впоследствии составили основу минного флота на Балтике. Подобные эскадренные миноносцы — четыре единицы типа «Лейтенант Шестаков» — были заказаны Морским министерством для Черноморского флота только в июне 1905 г.

Одновременно с эскадренными миноносцами в 1899–1903 гг. были построены малые быстроходные миноносцы прибрежного действия — типа «Уссури» и 10 типа «Циклон» (водоизмещением 152 т). Их боевое значение было ограниченным, а корпуса — слишком слабыми для морских переходов в свежую погоду.

В октябре 1900 г. Морское министерство, учитывая прогресс подводного плавания во французском флоте и удачные испытания подводных лодок Голланда в США, предприняло практические шаги по созданию «полуподводных миноносцев». В специальную комиссию при МТК включили корабельного инженера И.Г. Бубнова, инженера-механика И.С. Горюнова и специалиста-минера лейтенанта М.Н. Беклемишева. Председатель МТК вице-адмирал И.М. Диков в декабре 1900 г., отметив «потребность в изучении и проектировании таких судов [подводных лодок. — В.Г.] для введения их в нашем флоте», 61 организовал сбор предложений среди русских корабельных инженеров. Однако готовых проектов или достаточно проработанных идей не оказалось, так же как и не удалось получить подробной информации об иностранных подводных лодках. В результате комиссии МТК пришлось проектировать «полуподводный миноносец» самостоятельно.

В 1901–1903 гг. по проекту И.Г. Бубнова, И.С. Горюнова и М.Н. Беклемишева на Балтийском заводе построили первую отечественную подводную лодку, которая в июне 1904 г. получили название «Дельфин». Несмотря на слишком большое время перехода из надводного в подводное положение (12 минут) и ряд конструктивных недостатков, «Дельфин» оказался на уровне мировых достижений подводного кораблестроения, а по некоторым элементам (глубина погружения, мощность бензо-мотора и электродвигателя) превосходил современные подводные лодки Голланда. 62

В 1901–1902 гг. Балтийским заводом в Кронштадте под руководством корабельного инженера Н.Н. Кутейникова была построена небольшая (водоизмещение 20 т) разборная подводная лодка с электродвигателем «Пётр Кошка». Проект её был предложен лейтенантом Е.В. Колбасьевым. Лодка вооружалась двумя минными аппаратами для мин Уайтхеда и имела дальность плавания всего 15 миль. На шесть-семь часов 5-узлового полного хода хватало ёмкости аккумуляторов у лодки, приобретенной по инициативе великого князя Александра Михайловича у французского инженера Т. Губэ. Этот маленький подводный кораблик водоизмещением всего 10 т в конце 1903 г. был доставлен в Порт-Артур, на его вооружение состояли два решетчатых минных аппарата. 63 Такое же вооружение имела и старая лодка — одна из 50 единиц, построенных по проекту С.К. Джевецкого, привезённая в Порт-Артур еще в 1901 г. по запросу контр-адмирала В.К. Витгефта.

В 1903 г. И.Г. Бубнов и М.Н. Беклемишев на основе опыта создания «Дельфин» спроектировали новую лодку с увеличенным запасом плавучести и усиленным вооружением. 2 января 1904 г. по этому проекту Балтийскому заводу заказали одну лодку, позднее названную «Касатка». Во время русско-японской войны завод получил заказ ещё на пять однотипных подводных лодок, из которых одна строилась на добровольные пожертвования. Одновременно шесть лодок начали строить на Невском заводе по проекту Голланда, у которого в готовом виде приобрели «Фультон» («Сом»). У американского предпринимателя Лэка Морское ведомство купило лодку «Протектор» («Осётр»), по его типу фирма обязалась построить ещё пять кораблей со сборкой в Либаве. Наконец, три лодки (типа «Карп») заказали в Германии компании «Крупп», подарившее по этому случаю России маленькую опытную лодку «Форель».

Уже в 1905 г. ГМШ поставил вопрос о строительстве подводных лодок-крейсеров для «продолжительной крейсерской службы в море или у удалённых неприятельских берегов». 64 Такое задание было положено в основу проектирования лодок типа «Кайман» и «Акула» водоизмещением 400 и 300 т. Но, как это уже случилось в прошлом, пик деятельности Морского ведомства, в данном случае, в области подводного кораблестроения пришёлся на военное время. К началу же войны подводные силы российского флота оказались в зачаточном состоянии и не смогли принять в ней должного участия. Правда, японский флот вообще не имел подводных лодок, первые японские лодки были заказаны в США фирме «Голланд» во время войны и вступили в строй после заключения мира.

Особого внимания заслуживает опыт создания крупных вспомогательных судов специальной постройки. Так, в 1900 г. были заказаны учебное судно «Океан» для подготовки котельных и машинных команд и транспорт «Камчатка» (7200 т) для перевозки войск и угля. В 1904 г. «Камчатку» оборудовали плавучей мастерской для 2-й эскадры флота Тихого океана, в качестве которой она принесла большую пользу на переходе.

В 1897–1900 гг. по инициативе вице-адмирала С.О. Макарова и при поддержке известного учёного Д.Н. Менделеева и С.Ю. Витте был создан первый в истории полярный ледокол «Ермак» водоизмещением 10000 т. Ледокол принадлежал Министерству финансов, но оказал большие услуги военному флоту. С помощью «Ермака» стала возможной зимняя проводка кораблей в Финском заливе: лёд толщиной до 70 см ледокол уверенно преодолевал на 5-узловой скорости. Зимой 1899/1900 гг. «Ермак» обеспечил работы по спасению броненосца береговой обороны «Генерал-адмирал Апраксин», севшего на камни у острова Гогланд.

Во время русско-японской войны были приобретены несколько быстроходных грузопассажирских судов, мобилизованы и зафрахтованы различные транспорты. Часть из них переоборудовало вспомогательные крейсера, в том числе — носители аэростатов («Русь»), другие — в госпитальные суда, плавучие мастерские, вооруженные транспорты.

Наиболее важные достижения этого периода в технике кораблестроения выразились в переходе к закалке вертикальной брони по способу Круппа и к броневым палубам из хромоникелевой стали. Чисто деревянный палубный настил окончательно уступил место стальному с деревянным покрытием. На кораблях внедрялись металлическая — негорючая-мебель, а иногда и металлические шлюпки («Варяг»).

В энергетических установках водотрубные котлы окончательно вытеснили прежние цилиндрические — огнетрубные. Это позволило сократить готовность кораблей к даче хода с шести до одного-двух часов. На крупных броненосных кораблях российского флота утвердились котлы с прямыми, почти горизонтальными трубками большого диаметра системы Бельвиля, не лучшие по паропроизводительности, но наиболее надёжные и простые в эксплуатации. На быстроходных крейсерах применялись также более экономичные котлы системы Торникрофта-Шульца, Нормана и Ярроу («Жемчуг»), с наклонными изогнутыми или прямыми трубками. Во флоте были продолжены и опыты с введением нефтяного отопления котлов. Нефтяное отопление с механическим распылением топлива в 1898 г. было установлено Балтийским заводом на эскадренном броненосце «Ростислав», имевшем огнетрубные котлы. На испытаниях в октябре этого года устройство показало удовлетворительные результаты. Нефтяное отопление установили также на двух минных крейсерах, нескольких малых миноносцах Черноморского флота и спроектировали для балтийских миноносцев типа «Сокол» с водотрубными котлами. Однако вскоре опыт эксплуатации «Ростислава» выявил несовершенство принятой системы, вызывавшей разрушение котлов из-за неравномерности нагревания. Поэтому в 1901 г. от перехода на нефтяное отопление временно отказались, хотя важность его для российского флота сознавалась большинством моряков и судостроителей.

Мощность паровых машин достигла 8150 л.с. на «Бородино» и 9750 л.с. на «Богатыре» в одном агрегате. Быстроходные паровые машины для эскадренных миноносцев при сравнительно небольшом весе развивали до 3000 л.с. Можно сказать, что паровые поршневые механизмы достигли высшего уровня и дальнейший рост их мощности ограничивался допустимой для установки на кораблях массой. Характерно, что в 1898–1905 гг. на кораблях, построенных в России, устанавливались главные машины и котлы исключительно отечественного производства, хотя большинство из них было воспроизведено по иностранным образцам.

В ноябре 1900 г. было принято решение об увеличении в полтора раза мощности электростанций на броненосцах. «Император Александр III» стал первым кораблём, на котором все четыре боевые динамо-машины (мощностью по 150 кВт) помещались в машинных отделениях под надёжной защитой. На броненосцах, начиная с «Пересвета», и крейсерах в дополнение к паровым устанавливались электрические приводы управления рулем. В водоотливных системах отказались от магистральной трубы большого диаметра, для откачивания воды из больших и групп малых отсеков стали устанавливать индивидуальные электрические центробежные насосы (так называемые турбины).

Адмиралтейские якоря уступили место бесштоковым якорям с поворотными лапами систем Мартина и Холла.

В артиллерийском вооружении завершился переход к башням с электрическим приводом, который обеспечивал высокие скорость заряжения, удобство перехода на ручное управление, надёжность и безопасность действия орудий. Установки 10" орудий на броненосцах типа «Пересвет» обеспечивали скорострельность до одного выстрела в полторы минуты и дальность стрельбы 92 кб при угле возвышения 35°. Броненосец «Победа» получил более тяжёлые и надёжные 10" пушки с начальной скоростью полёта снаряда 793 м/сек, при угле возвышения 20° они стреляли на 83 кб. Для 12" орудийных установок броненосцев типа «Бородино» контрактная скорость заряжания составила 50 секунд, дальность стрельбы — 74 кб при угле возвышения 15°. Главный калибр артиллерии броненосцев российского флота несколько превосходил по дальности стрельбы 12" орудия английских и японских кораблей этого класса. Из других флотов только германский уделят дальнобойности большее внимание. 240мм пушки германских броненосцев могли поражать цели на дистанциях до 92,5 кб, хотя, естественно, уступали 12" моделям по мощности снаряда.

При проектировании 6" башен броненосцев типа «Бородино» для них был установлен темп стрельбы шесть залпов в минуту, но на практике этот указатель оказался почти в два раза ниже. Недостаточным следует признать уровень стандартизации артиллерийских установок: башни среднего калибра изготавливались шести различных систем, что исключало взаимозаменяемость деталей. Общим недостатком русских башен с электрическим приводом было излишне сложное устройство, которое вызывало трудности в эксплуатации. Чрезмерной сложностью «грешили» и новые облегчённые установки 75мм и 47мм орудий системы А.П. Меллера. Первые требовали постоянной подкачки воздуха в накатники, а вторые страдали утечкой ртути из компрессоров. 65

Наиболее слабым звеном артиллерийского вооружения стало качество боеприпасов. На рубеже ХГХ-XX вв. во многих флотах были приняты снаряды с большим количеством взрывчатого вещества. Так, масса взрывчатого вещества английских 12" фугасных снарядов составляла 9,5 % от массы снаряда, бронебойных — 5 %. Для 6" орудий в английском флоте ввели снаряды, снаряжавшиеся лиддитом — взрывчатым веществом сильного бризантного действия; масса лиддита достигла 13,25 % от общей массы снаряда. 66 Снаряды японского флота содержали от 4,8 до 8,5 % шимозы — разновидности мелинита, по бризантному действию лиддиту.

Российский флот остался на уровне 1894 г., сохраняя «дешёвые» снаряды с относительно толстыми стенками и одинаковыми для фугасных и бронебойных снарядов взрывателями замедленного действия — «двойными ударными пироксилиновыми трубками». На практике это означало, что флот не имел фугасных снарядов, а располагал двумя видами бронебойных с ничтожным относительным весом заряда.

Бризантное действие влажного пироксилина, применяемого для снаряжения, значительно уступало лиддиту и шимозе. Ещё ниже был эффект разрыва бездымного пороха, которым снаряжались 12" фугасные снаряды. Самый мощный снаряд русской артиллерии-10" фугасный-содержал около 6,8 кг влажного пироксилина против почти 33 кг шимозы у соответствующего 12" снаряда японского флота.

Такое положение не обеспокоило председателей МТК И.М. Дикова и Ф.В. Дубасова и главного инспектора артиллерии А.С. Кроткова, которые, ошибочно полагая достаточным эффект разрыва имеющихся снарядов, с 1900 г. ни разу не поставили вопроса об усилении поражающего действия боеприпасов, или хотя бы о их всестороннем испытании. Начальник ГУКиС В.П. Верховской и его преемнике 1902 г. — генерал-лейтенант по Адмиралтейству Л.А. Любимов — основное внимание уделяли экономии средств на заготовление снарядов и на производство опытов. Недалеко от них ушли и высшие руководители флота, которые в известной степени успокоились на достигнутом. Так, в марте 1902 г. помощник главного инспектора морской артиллерии генерал-майор А.Ф. Бринк подал записку о необходимости вооружения новых броненосцев и крейсеров «более скорострельными и действительными орудиями» с увеличением длины ствола до 50 калибров, начальной скорости до 914 м/сек, а также относительной массы снарядов. Адмирал П.П. Тыртов, не отрицая важности обсуждения этого вопроса, в своей резолюции отметил: «Не имею денежных средств на производство опытов новой артиллерии… современные орудия введены всего 10 лет назад. Нельзя так часто менять главные элементы артиллерии». 67

Между тем, эффективность боеприпасов, достаточная для середины 90-х гг. XIX в., совершенно не соответствовала условиям начала XX в. Особенно плачевно выглядело вооружение эскадренных миноносцев — 50-граммового заряда стальных 75мм снарядов едва хватало, чтобы развалить снаряд на две части или вырвать данную трубку. Несмотря на решение МТК (ноябрь 1901 г.) об изъятии из боекомплекта обыкновенных (чугунных) снарядов, которые не выдерживали давления газов при выстреле и преждевременно разрывались, ГУКиС так и не выполнили его до начала войны. Зато вместо бесполезной картечи внедрялись сегментные снаряды — род шрапнели — дорогостоящие и весьма хитроумного устройства. Стрельба этими снарядами была достаточно сложной при ничтожной вероятности поражения вражеского миноносца из-за невозможности в боевой обстановке верно определить дистанцию подрыва.

Бронебойные снаряды до войны так и не были снабжены наконечниками С.О. Макарова. 6" снаряды с наконечниками были поставлены только для кораблей 2-й эскадры Тихого океана к лету 1904 г. Тогда же чугунные снаряды в боекомплекте заменили стальными фугасными, но прежнего чертежа. На одно 12" орудие было отпущено по 36 фугасных, 18 бронебойных и 6 сегментных снарядов. Примерно такая же пропорция установилась и для орудий меньших калибров.

В 1898–1900 гг. с отказом от системы залповой стрельбы для броненосцев и крейсеров были приняты новые синхронные (электрические) приборы управления артиллерийским огнем, изготовление которых наладил завод Гейслера в Петербурге. Посылающие приборы в боевой рубке включали боевой, сигнальный, снарядный и дальномерный указатели с соответствующими циферблатами, которыми задавались направление, команды, род снарядов и дистанция. У орудий помещались боевой и дальномерный циферблат, первые указывали направление и команды, а вторые — род снарядов и дистанции. Снарядные указатели установили также в погребах боеприпасов. ПУАО Гейслера обеспечивали центральное управление стрельбой всех орудий из боевой рубки.

Характеристики снаряжения снарядов русской морской артиллерии
Калибр снаряда	Масса ВВ в % от массы снаряда
	бронебойного	фугасного
12" (304,8 мм)	1,0	1,8
10" (254,0 мм)	1,4	3,0
8" (203,2 мм)	1,7	2.7
6" (152,4 мм)	1.5	2,4
75 мм	1,1	-
(Таблица составлена поданным: Русско-японская война 1904–1905 гг. Действия флота. Документы. Отд. IV. Книга 3, вып 5. — Пг., 1914. с 357–362: Н.Л. Кладо. Современная морская артиллерия. — СПб., 1903. с. 31; РГАВМФ, ф. 659, оп. 1, д. 525, лл. 445, 445 (об)

Дальномерные циферблаты приборов управления артиллерийским огнём были разбиты для дистанций от 5 до 43 кб («Пересвет») или до 46 кб («Ретвизан»), а таблицы стрельбы рассчитаны до 53–60 кб. Только после начала войны приборы и таблицы привели в соответствие с предельной дальностью стрельбы орудий. Искусственное ограничение дистанций отчасти было связано с возможностями дальномеров-микрометров системы Люжоля-Мякишева, точных в пределах 30–40 кб. В 1899–1901 гг. МТКнеспеша испытывал отдельные экземпляры горизонтально-базисных дальномеров компании «Барр энд Струд» (база 1,2 м), применение которых не требовало знания высоты рангоута корабля противника. Несмотря на то, что погрешность измерения дистанций этим дальномером была допустимой также до 30–40 кб, он был значительно совершеннее прежнего угломера. В декабре 1901 г. МТК принял дальномер «Барра энд Струд» на вооружение, но ГУКиС до начала воины не нашёл средств для снабжения ими кораблей флота. Из семи эскадренных броненосцев эскадры Тихого океана по одному-два новых дальномера получили только пять кораблей: «Петропавловск», «Пересвет». «Победа», «Ретвизан» и «Цесаревич». Несколько таких дальномеров было на крейсерах, пришедших на Дальний Восток в 1903 г. Только в 1904 г. горизонтально-базисные дальномеры были закуплены для всех крупных кораблей флота.

Еще хуже обстояло дело с оптическими прицелами, впервые примененными американцами в бою у Сант-Яго в 1898 г. Пожалев денег на закупку прицелов за границей, Морское министерство в 1900–1901 гг. испытывало изготовленные отечественной компанией «Н.К. Гейслер» прицелы системы лейтенанта А.К. Мякишева. Заказанную на основании испытаний опытную (!) партию из 35 прицелов в 1903 г. успели установить на броненосце «Ослябя». Корабли эскадры Тихого океана вступили в войну с прежними механическими (тангенсовыми) прицелами, не позволявшими различать цель на дистанции свыше 20–30 кб. Испытанные в 1902 г. наиболее совершенные оптические прицелы системы лейтенанта Я.Н. Перепёлкина, поспешно приняли на вооружение только в 1904 г., заказав Обуховскому заводу 400 штук для 2-й эскадры Тихого океана и уцелевших кораблей на Дальнем Востоке. Почти одновременно, в октябре 1904 г., утвердили снабжение броненосцев и крейсеров призменными биноклями Цейса, крайне необходимыми артиллерийским офицерам для корректировки стрельбы. 68

В 1898–1902 гг. были предприняты меры по унификации минного (торпедного) вооружения. Так, для всех эскадренных броненосцев и больших крейсеров установили однотипный состав вооружения из четырёх надводных (носовой, кормовой, два бортовых) и двух подводных минных аппаратов. Сетевое противоминное заграждение было положено для броненосцев водоизмещением более 4000 т и крейсеров 1 — го ранга. Для подводных минных аппаратов некоторых броненосцев применялись 18-дюймовые (457мм) мины Уайтхеда с массой заряда 85,9 кг. Однако все надводные аппараты больших кораблей и миноносцев оставались калибром 15 дюймов (381 мм) и стреляли минами образца 1898 г. Максимальная дальность хода этой мины составляла 12 кб при скорости 20 уз (на 3 кб — 29 уз), масса пироксилинового заряда — 65,4 кг. Новые английские мины Уайтхеда калибром 457 мм, состоявшие на вооружении японских броненосцев и истребителей, при 24-узловой скорости достигали дальности 16,7 кб и несли 90,8 кг боевой заряд. Подобные мины были приняты в российском флоте только в 1904–1905 гг.

Русские броненосцы и крейсера сохраняли также постоянный запас мин заграждения (от Юдо 50), которые зачастую были небезопасны для своего корабля. Шаровые гальваноударные корабельные мины «образца 1898 г.» снаряжались 56 кг пироксилина и могли ставиться на глубинах до 120 м. Для уничтожения мин заграждения применялись контрмины с массой заряда от 160 до 200 кг. Наиболее эффективным средством борьбы с минами противника стал контактный трал образца 1898 г., сконструированный лейтенантом К.Ф. Шульцем. Трал Шульца состоял из пяти смычек проволочного троса длиной по 18,3 м, свинцовых грузов и поплавков, которые удерживали тралящую часть на заданном углублении. Трал буксировался двумя катерами или небольшими кораблями. С некоторыми изменениями он применяется и в наши дни для траления контактных мин.

В 1900 г. с вооружения были сняты архаичные шестовые мины, но на броненосцах сохранялись паровые минные катера (фактически — миноноски), водоизмещение которых достигло 20,5 т (длина 17,1 м). Они вооружались укороченными — катерными — минами Уайтхеда, развивавшими скорость 28 уз на дистанциях до 2 кб.

В 1898–1899 гг. на Балтике и Чёрном море продолжались испытания изобретения А.С. Попова — беспроволочного радиотелеграфа. В частности на кораблях Черноморского флота была испытана аппаратура, изготовленная по чертежам А.С. Попова французским инженером Е. Дюкрете. Дальность радиосвязи с использованием антенны, поднятой на воздушном змее, достигла 16 миль. Зимой 1899/1900 тт. по инициативе вице-адмирала И.М. Дикова и главного инспектора минного дела контр-адмирала К.С. Остелецкого радиостанции системы «Попов/Дюкрете» применили для связи острова Гогланд с материком. Протяженность этой радиолинии составила 26,5 миль. Установкой аппаратуры занимались А.С. Попов, его помощник П.Н. Рыбкин и минеры капитан 2-го ранга Г.И. Залевский и лейтенант А. А. Реммерт. Радиолиния обеспечила связь аварийных работ на броненосце «Генерал-адмирал Апраксин».

Достигнутый успех позволил считать опыты законченными, и в марте 1900 г. радиотелеграф по докладу МТК был принят на вооружение. 69 Первые серийные радиостанции изготовила фирма Е. Дюкрете в Париже, а позднее их начала выпускать Кронштадтская радиомастерская, которая в 1901–1903 г. изготовила 28 комплектов стоимостью около 3 тыс. рублей каждый. Уже в 1900 г. радиостанции «Попов/Дюкрете» установили на готовившихся к уходу на Дальний Восток броненосцах «Полтава», «Севастополь» и на крейсере 1 — го ранга «Громобой». К 1904 г. на броненосцах, крейсерах и минных транспортах насчитывалось всего 58 радиостанций различной мощности, обеспечивавших устойчивую связь на расстояниях до 15-100 миль.

Установкой радиостанций руководили А.С. Попов, П.Н. Рыбкин, лейтенанты А. А. Реммерти К.Ф. Шульц, а на Дальнем Востоке-лейтенант Р.И. Берлинг. Заведующим Кронштадтской радиомастерской был назначен инженер Е.Л. Коринфский. На кораблях оборудовались отдельные радиорубки, антенную сеть размещали на штатном рангоуте. Однако отечественное производство радиостанций из-за экономии средств на развитие радиомастерской до русско-японской войны так и не было поставлено на промышленную основу. Кустарный способ изготовления аппаратуры препятствовал улучшению её качества и серийному производству. В 1904 г. для снабжения радиостанциями кораблей 2-й Тихоокеанской эскадры Морское ведомство в срочном порядке закупало недостаточно испытанную аппаратуру системы Слаби-Арко германской фирмы «Телефункен». А. А. Реммерт позднее отмечал: «Казённый способ выделки аппаратов профессора Попова поглотил их прогрессирование и в самый критический момент Россия оказалась вынужденной перейти на иностранные аппараты». 70

Гарантированная дальность действия радиостанций Слаби-Арко, установленных на броненосцах и крейсерах составляла 100 миль, но на практике оказалась несколько меньше. Впервые беспроволочным радиотелеграфом были вооружены также эскадренные миноносцы и транспорты. Сплошное вооружение эскадры средствами радиосвязи открывало новые возможности в управлении силами. Правда, правильную эксплуатацию радиостанций Слаби-Арко затрудняла их новизна для русских специалистов. К тому же, по дальности и удобству действия они уступали новым радиостанциям системы Маркони, которые имелись в российском флоте в единичных экземплярах (вспомогательный крейсер «Урал»), но состояли на вооружении английского и японского флотов.

В августе 1903 г. во флоте наметился прогресс в практическом применении воздухоплавания для дальнего наблюдения. Лейтенант М.Н. Большее совершил два полёта на воздушном шаре Морского ведомства. В следующем году на эскадренном броненосце «Синоп» оборудовали шахту сферического аэростата, который совершал пилотируемые полеты и применялся в море для корректировки артиллерийских стрельб. В ноябре 1904 г. в состав флота вступил первый специализированный носитель аэростатов — вспомогательный крейсер «Русь» (переоборудованный из старого германского парохода «Лан»). При водоизмещении 9600 т и скорости 17 уз «Русь» был вооружён четырьмя змейковыми, четырьмя сигнальными аэростатами, воздушным шаром и имел 117 штатных воздухоплавателей, в том числе 4 офицеров. 71

В начале 1905 г. опыты наблюдения со змейкового аэростата в боевом походе к японским берегам проводились на крейсере 1 — го ранга «Россия» — флагманском корабле Владивостокского отряда крейсеров. Применение воздушных шаров и аэростатов значительно увеличивало возможности обнаружения противника, но ограничивалось недостаточной надёжностью самих летательных аппаратов, опасных даже при незначительном усилении ветра.

Рост водоизмещения кораблей, развитие техники и оружия вызывали неизбежное удорожание морских вооружений. Полная стоимость постройки и вооружения эскадренного броненосца «Пересвет» составила 11,43 млн. рублей, «Ретвизан» — 12,55 млн. рублей, «Цесаревич» — 14 млн. рублей. Серийный эскадренный броненосец последнего типа постройки Балтийского завода обходился казне в 13,84 млн. рублей, из которых более 3 млн. приходилось на главные механизмы и столько же на вооружение и боеприпасы. Полная стоимость броненосного крейсера «Баян» превысила 7 млн. рублей, крейсера «Паллада» — 6,3 млн. рублей, «Новик» — 3,39 млн. рублей, минного транспорта «Амур» — 2,06 млн. рублей. Эсминцы типа «Сокол» стоили от 387 до 417 тыс. рублей, а 350-тонные типа «Буйный» — от 564 до 612 тыс. рублей каждый.

Относительная стоимость постройки кораблей на российских верфях была в целом несколько ниже, чем на германских или французских, но выше, чем на английских заводах. Характерной чертой кораблестроения того времени оставалась строительная перегрузка. Например, на броненосцах типа «Бородино» она достигала 635 т и была вызвана как различными добавлениями к проекту, так и неизбежными просчётами. Перегрузка в той или иной степени была свойственна и кораблям иностранных флотов, её отсутствие скорее являлось исключением, чем правилом.

Слабым местом техники российского флота следует признать низкий уровень капитального ремонта и модернизации кораблей. В погоне за пополнением новыми боевыми единицами Морское ведомство хронически откладывало замену котлов, ремонт главных машин и, главное, обновление артиллерийского вооружения броненосцев и крейсеров. Между тем, опыт английского, французского и японского флотов показал, что именно модернизация позволяла поддерживать боеспособность кораблей старой постройки на достаточно высоком уровне. Только в конце апреля 1903 г. вице-адмирал Ф.К. Авелан утвердил перевооружение крейсера 1 — го ранга «Память Азова», эскадренных миноносцев «Император Александр II» и «Наварин» современными 8" и 6" орудиями с сохранением на последних кораблях старой башенной артиллерии. В июне 1903 г. МТК возбудил ходатайство о замене орудий главного калибра на «Петре Великом» (на этот раз на 10" пушки) и на черноморских броненосцах типа «Екатерина II». 72 Однако ни один из указанных кораблей так и не был перевооружён до конца войны.

Многие корабли участвовали в боях с частично расстрелянными орудиями, стрелявшими дымным порохом. Отдельные полумеры по перевооружению, так же как и запоздалые попытки усилить артиллерию крейсеров не могли улучшить картину в целом. Только на «Громобое» и «России» в кампании 1905 г. количество 6" орудий увеличили с 16 до 20 за счёт снятия слабых 75мм пушек. Но этим крейсерам уже не пришлось вести боевые действия.

В 1901–1902 гг. с одобрения адмирала П.Л. Тыртова было предпринято улучшение обитаемости кораблей, которая в части удобств для нижних чинов оставляла желать много лучшего. Рекомендации особого совещания адмиралов и командиров по этому вопросу включали замену чемоданных шкафов на старые рундуки с оборудованием сидячих и лежачих мест на дневное время не менее, чем на 50 % команды, изменение конструкции подвесных столов и ружейных пирамид, установку стеклянных рам в орудийные порта и другие.

С сентября 1900 г. на всех кораблях, включая миноносцы, предусматривалось паровое отопление, на больших броненосцах («Победа») — механические прачечные. В сентябре 1901 г. управляющий министерством разрешил установку «приборов для пользования рентгеновскими лучами». Первые рентгеновские аппараты по инициативе судовых врачей и командиров получили броненосцы «Победа», «Цесаревич», «Бородино», крейсер «Аврора».

На новых эскадренных броненосцах и крейсерах условия обитаемости экипажей обеспечивали длительное нахождение в море, хотя в военное время увеличение численности экипажей вызвало тесноту и неудобство нижних чинов. В то же время обитаемость миноносцев, даже эскадренных, совершенно не отвечала требованиям дальних морских и океанских переходов.

Глава IV Высшее руководство и флагманы российского флота в Русско-Японской войне

Верховный вождь и Главнокомандующий Армией и Флотом Император Николай II (1868–1918) — вступил на престол в 1894 г. Отец его, император Александр III, скончался, не успев присвоить сыну генеральского чина. Николай II сохранил чин полковника, желая числиться флигель-адъютантом своего августейшего родителя. Соответственно, он остался и капитаном 1-го ранга флота, и, являясь на корабли, носил соответствующий мундир, что, естественно, не влияло на его действительное «служебное положение» («Хозяин Земли Русской»). Он лично назначал высших руководителей флота, начальников его эскадр и командиров кораблей, производил в адмиральские чины, а также утверждал представления о производствах и отчасти перемещениях офицеров. Знал лично в лицо и по фамилиям многих офицеров, особенно флотских.

Считал сильный флот необходимым для России и не жалел на него средств. Однако вопросы направленности строительства Флота, его сосредоточения и боеготовности в первое десятилетие своего правления Николай II «отдал на откуп» не всегда компетентным помощникам, главным среди которых был его дядя — генерал-адмирал.

На важнейших особых совещаниях, решавших судьбу флота и империи, зачастую отмалчивался, скрывая свою державную волю. Не любил самостоятельных людей с мнениями, отличными от его собственного, но далеко не всегда это обнаруживал. Попадал под моральное влияние германского императора Вильгельма II, своей матери и старших родственников (дяди императора). Не сумел согласовать политику и стратегию России накануне войны. Последний отнюдь не желал, справедливо считая её «бедствием для России», но не верил в возможность военного наступления «маленькой Японии» против его огромной державы. Несёт личную моральную ответственность за допущение внезапного нападения японцев на наш флот в Порт-Артуре и в Чемульпо.

Любил парадную сторону военной службы, в том числе и военно-морской, не вникая при этом в суть дела. Тратил большие средства на личные морские походы и на содержание больших быстроходных яхт для своей семьи. Позволял подобное и своим родственникам, в том числе и за счёт казны. Не мстил за неудачи и был милостив к верноподданным, особенно благородного происхождения.

Главный начальник флота и Морского ведомства, генерал-адмирал, великий князь Алексей Александрович (1850–1908) — был предназначен для военно-морской карьеры ещё своим дедом — императором Николаем I, стал мичманом в 7-летнем возрасте (чин ему присвоил отец — император Александр II), получил домашнее воспитание и военно-морское образование под руководством адмирала К.Н. Посьета. С 10-летнего возраста участвовал в морских походах, в возрасте 23 лет стал во главе Гвардейского экипажа, а в неполных 25 лет — командиром фрегата «Светлана». Таким образом, Алексей Александрович «сделал» быструю карьеру, недоступную совершенно любому другому офицеру-дворянину. В июле 1881 г. своим братом, императором Александром III, был назначен главным начальником флота и Морского ведомства, в мае 1883 г. «возведен в звание» генерал-адмирала, а 1 января 1888 г. (в 38 лет!) получил чин адмирала (в 1904 г. в списках адмиралов, а чин этот присваивался крайне редко, самым молодым был Е.И. Алексеев, имевший 61 год от роду, самым старым — 74-летний долгожитель Н.М. Чихачёв).

Великий князь Алексей Александрович в молодости пережил крушение фрегата «Александр Невский», а за руководство действиями моряков против турок на Дунае в 1877 г. был награждён боевым орденом Св. Георгия 4-й степени, подобно всем другим членам большой семьи Александра II.

Отличался красивой представительной внешностью. Будучи холостяком, подолгу жил в Париже, а в семье Романовых имел репутацию гурмана, большого любителя охоты и красивых женщин.

Делами флота занимался «по мере необходимости», зачастую попадая под влияние своих более энергичных и знающих помощников. Однако последние были надёжно защищены от критики широкой спиной генерал-адмирала, дяди самого императора, и пользовались этим. Бывал вспыльчив, но быстро «остывал» и не был мстителен. Не стеснялся использовать в качестве личной яхты единственный в 1898–1904 гг. на Балтике новый крейсер «Светлана».

Постоянно благоволил к Гвардейскому экипажу, считая себя «отцом-командиром» — в 1904 г. Гвардейским экипажем комплектовался новейший броненосец — «Император Александр III». Крейсер «Светлана» комплектовался 5-м флотским Е.И. Высочества генерал-адмирала Алексея Александровича экипажем.

Несёт личную моральную ответственность за низкую боеготовность и невыгодное распределение сил флота к началу войны с японцами. Во время войны проявил несостоятельность, а иногда и безалаберность, в решении вопросов по кругу обязанностей. Роль его в 1904–1905 гг., в основном, свелась к простому утверждению поспешных и недостаточно обоснованных решений. В частности, в январе-феврале 1904 г. Алексей Александрович под влиянием мнений А.А. Вирениуса, Ф.К. Авела-на и З.П. Рожественского отказался от немедленного движения на Дальний Восток подкреплений, а летом 1904 г. — под давлением министра иностранных дел — от крейсерской войны против Японии.

После Цусимской катастрофы Николай II был вынужден «уволить» Алексея Александровича от «управления флотом и Морским ведомством». В высочайшем рескрипте от 4 июня 1905 г. это снятие с должности было завуалировано личной просьбой, «искренней благодарностью», сохранением чинов и званий. Фальшивый тон рескрипта был вскоре пародирован в ходившем по Петербургу остром сатирическим рескрипте («самиздат») на имя балерины Е.Л. Баллета, которая «в продолжении 14 лет несла на себе всю тяжесть генерал-адмиральского тела возлюбленного дяди Нашего». В этой пародии содержался и намек на то, что туалеты и бриллианты своей подруги генерал-адмирал не стеснялся оплачивать из «отпускавшихся на флот средств». Но официальная и просто открытая печать по вполне понятным причинам, воздерживалась от любой критики «дяди Нашего», который скоропостижно скончался в Париже в 1908 г.

Управляющий Морским министерством, адмирал Павел Петрович Тыртов (1836–1903) — опытный моряк, который начал карьеру ещё во время Крымской войны 1853–1856 гг., блестяще окончил Морской кадетский корпус и командовал многими кораблями, а в 1891–1893 гг. эскадрой Тихого океана. Умер почти за год до начала войны с Японией, но своей деятельностью на посту управляющего министерством заложил те принципы строительства и дислокации Флота, которые роковым образом сказались в ходе боевых действий.

Управляющий Морским министерством, адмирал Федор Карлович Авелан (1839–1915) — также опытный моряк, в 1878–1890 гг. командовал пятью кораблями 1-2-го рангов, в 1893–1894 гг. начальник эскадры Средиземного моря, сыгравшей большую роль в русско-французском сближении. В 1896–1903 гг. — начальник Главного морского штаба. Имел солидную представительную внешность, пользовался уважением генерал-адмирала и императора, поддерживал С.О. Макарова, с которым его связывали дружеские отношения. На высших должностях, однако, не проявил должных компетентности и самостоятельности, действуя в рамках ранее утверждённых, иногда коллегиальных решений. Испытывал влияние более и волевых энергичных флагманов (С.О. Макаров, В.П. Верховской, З.П. Рожественский). Во время войны фактически оказался в тени и обнаружил неспособность положительно влиять на действия флота. После Цусимы уволен от должности.

Наместник императора на Дальнем Востоке и главнокомандующий всеми вооруженными силами, действующими против Японии, адмирал Евгений Иванович Алексеев (1843–1916) — в обществе считался внебрачным сыном наследника престола Александра Николаевича — впоследствии императора Александра II, следовательно, братом генерал-адмирала и дядей Николая II. Воспитанник Морского кадетского корпуса, получил несколько чинов «за отличие», командовал крейсерами «Африка» (с 1878 г.) «Адмирал Корнилов», участник нескольких дальних, в том числе кругосветного, плаваний, был военно-морским агентом во Франции. В 1895–1897 гг. — начальник эскадры Тихого океана. С 1899 г. в должности главного начальника и командующего войсками Квантунской области и Морскими силами Тихого океана (с 1903 г. — наместника, а с 1904 г. — и главнокомандующего) фактически являлся «первым лицом» во всех событиях на Дальнем Востоке. Лично руководил действиями Армии и Флота в войне с Китаем 1900–1901 гг. Его заслуги в этой войне, в частности, были отмечены золотой саблей с надписью «Таку, Тянь-Цзынь, Пекин 1900 г.».

Отличался здравым смыслом и волевым характером, стоял на страже интересов императора и России, престиж которой ставил очень высоко. С должным подозрением и недоверием относился к германской морской политике и внимательно следил за военными приготовлениями Японии.

Образ жизни и манеры поведения Е.И. Алексеева на Дальнем Востоке напоминали европейский двор средней руки. С подчинёнными, правда не со всеми, держался высокомерно, мог вспылить и накричать (многие командиры его боялись), а иногда и припомнить «проступки» против его особы. Старался иногда избавиться от «слишком самостоятельных» (Я.А. Гильтебрант), и нёс моральную ответственность за назначение накануне войны начальником эскадры бесцветного О.В. Старка, во всём послушного его воле. В то же время, был против учреждения наместничества, и ещё до войны просил о назначении полномочных командующих армии и флотом на Дальнем Востоке. Реально оценивал угрозу внезапного нападения японцев и был сторонником упреждающего удара, но при этом оказался ограниченным в средствах и полномочиях, а потом и дезориентированным Петербургом (Николаем II, генерал-адмиралом, министром иностранных дел). Во время войны проявил стремление вмешиваться в распоряжения ближайших подчинённых и на этой почве несколько конфликтовал с любившими самостоятельность генералом от инфантерии А.Н. Куропаткиным и вице-адмиралом С.О. Макаровым. Однако он же и поддерживал все достаточно обоснованные планы и предложения последних.

Некоторое время после гибели С.О. Макарова лично командовал флотом, правда, в море не выходил, ожидая окончания исправления половины (трёх из шести) своих линейных кораблей. Отъезд Е.И. Алексеева из Порт-Артура, по мнению очевидцев, напоминал бегство. Однако, следует признать, что как главнокомандующий он поступил мудро, не желая оставаться без связи в осаждённой крепости. Настойчиво требовал от А.Н. Куропаткина и контр-адмирала В.К. Витгефта, которому вверил судьбу флота в Порт-Артуре, активных действий против японцев. Оба командующих, к сожалению, не оказались на высоте положения, и упустили представлявшиеся им возможности. После наступившего кризиса в войне выехал в Санкт-Петербург, и был отмечен в числе очень немногих участников войны орденом Св. Георгия 3-й степени. В 1905 г. назначен членом Государственного Совета.

Известно, что Николай II очень высоко ценил Е.И. Алексеева даже после окончания войны, хотя адмирал стал объектом критики в печати, а в советской историографии был объявлен одним из главных виновников поражения.

Командующий флотом в Тихом океане вице-адмирал Степан Осипович Макаров (1848–1904) — выдающийся флагман рубежа XIX–XX столетий, подобно французскому адмиралу Фурнье, германскому Тирпицу, английскому Фишеру и японским Ита и Того, имел мировую известность и признание. Воспитанник Морского училища в Николаевске-на-Амуре и адмиралов А.А. Попова, И.А. Ендогурова, П.В. Казакевича, Ф.С. Керна и Г.И. Бутакова, герой русско-турецкой войны 1877–1878 гг., благодаря своим личным заслугам и достоинствам, сделал необычайно быструю карьеру и обогнал по службе не только ровесников, но значительно более старших офицеров, многие из которых были у него в подчинении. С 1876 г. самостоятельно командовал кораблями, с 1894 г. — эскадрами. Единственный из наших флагманов, который стремился проводить боевую подготовку, исходя из возможных условий действительного боя и свойств техники и оружия. Считал необходимым базировать практику плаваний и учений флота на прочной теоретической основе, создал ряд оригинальных научных трудов в области тактики, наиболее важными из которых были «Рассуждения по вопросам морской тактики» (1897). Имел значительный флагманский опыт — младшим флагманом Практической эскадры Балтийского моря (1894) и Соединенных эскадр (фактически — флота) в Тихом океане (1895), начальником эскадры Средиземного моря (1894–1895), начальником эскадры Балтийского моря (фактически — боевой частью Балтийского флота — в 1896 и 1898 гг.). Однако, в силу сложившейся практики цензового прохождения службы не смог создать передовой школы морской и тактической выучки. Поэтому понятие «ученик Макарова» является несколько условным, хотя адмирал лично знал в деле многих офицеров флота, а некоторых, действительно, воспитал сам и ставил очень высоко (К.Ф. Шульц, М.П. Васильев).

С.О. Макаров имел широкие научные интересы и добился результатов мирового уровня в океанологии, исследованиях непотопляемости, полярных льдов и т. п. В то же время он отличался увлекающейся натурой, которая постоянно «уводила» его в сторону от флотских вопросов или заставляла с редким упорством отстаивать свои же сомнительные идеи («безбронные суда»). Обладал энергичным «беспокойным» характером, иногда бывал вспыльчив, но практически никогда не наказывал подчинённых, сам стремясь исправить их ошибки.

Был честолюбив и в вопросах чести и нарушения чинопочитания с редкой настойчивостью требовал полного удовлетворения. Пользовался любовью подчиненных (благодаря заботе о них, справедливости и личному примеру), авторитетом и доверием у старших начальников. С редким упорством и смелостью отстаивал собственное мнение и не пользовался служебным положением для личной выгоды, не говоря уже о присвоении казенных денег. В личных расходах был даже скуповат.

В 1899–1904 гг. занимал пост главного командира Кронштадтского порта (старший из адмиралов на Балтике, фактически заведовал большей частью Балтийского флота). Будучи назначенным командующим флотом в Тихом океане, начал решительную борьбу с болезнями мирного времени и смело поставил боевое обучение на передовую основу. Однако не успел реализовать своих замыслов и безвременно погиб.

Командующий флотом в Тихом океане вице-адмирал Николай Илларионович Скрыдлов (1844–1918) — воспитанник Морского кадетского корпуса (1862), герой русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Командовал кораблями с 1875 г., отрядами судов с 1895 г. В1900-1902 гг. — начальник эскадры Тихого океана, на которой добился достаточно высокого уровня боеготовности. С 1903 г. — главный командир Черноморского флота и портов Чёрного моря, после гибели С.О. Макарова назначен командующим флотом в Тихом океане, став инициатором конкретных мер по срочному снаряжению подкреплений на Балтике (его предложения и были почти полностью реализованы в посылке 2-й эскадры флота Тихого океана). Однако в Порт-Артур попасть не успел и командовал флотом с берега во Владивостоке. Сам в море не ходил, хотя пытался активизировать операции Владивостокского отряда и скоординировать движение Балтийских эскадр и действия кораблей на Дальнем Востоке. После гибели кораблей в Порт-Артуре был отозван в Санкт-Петербург.

Командующий флотом в Тихом океане вице-адмирал Алексей Алексеевич Бирилев (1844–1915) — из юнкеров флота, командовал кораблями с 1881 г., отрядами — с 1897 г., в 1904 г. сменил С.О. Макарова (по отношению к последнему был известным недоброжелателем и завистником) в Кронштадте, вскоре был назначен на новую должность главного командира Балтийского флота. Обеспечивал снаряжение 2-й эскадры флота Тихого океана, а осенью 1904 г. выступил инициатором посылки вслед З.П. Рожественскому отряда Н.И. Небогатова. Отличался энергичным и независимым характером, честолюбием и увлекался коллекционированием иностранных орденов. В 1905 г. поехал во Владивосток принимать командование флотом в Тихом океане, но после Цусимы был отозван обратно и назначен первым морским министром (1905–1907 гг.), проявил на этом посту большую заботу о назначении пенсий семьям погибших в войну офицеров.

Начальник эскадры Тихого океана вице-адмирал Оскар Викторович Старк (1846 — начало 1930-х гг.) — воспитанник морского кадетского корпуса (1864), командовал кораблями с 1874 г., долго служил на Дальнем Востоке. Был известен тем, что при стоянке в портах никогда не ночевал на своем крейсере («Владимир Мономах»), а, оставив за себя старшего офицера, отправлялся на берег к сопровождавшей его жене. Хороший семьянин. В октябре 1902 г. по выбору Е.И. Алексеева с должности командира порта Артур был назначен командующим эскадрой Тихого океана. Вёл дело по инерции и по указаниям энергичного наместника, который на берегу инструктировал О.В. Старка даже в начале боя эскадры с противником. Есть сведения, что рапортом предлагал Е.И. Алексееву убрать эскадру с рейда ещё до 27 января, но получил отказ. После внезапного нападения японцев был морально подавлен, с прибытием С.О. Макарова уехал в Санкт-Петербург и вскоре был уволен в отставку. Не любил носить знаки отличия отставного вице-адмирала (серебряные зигзаги на погонах), работал в промышленности, скончался в эмиграции, в Финляндии.

Начальник 1-й эскадры флота Тихого океана вице-адмирал Петр Алексеевич Безобразов (1845–1906) — воспитанник Морского кадетского корпуса, одноклассник О.В. Старка, командовал кораблями с 1885 г., с 1898 г. занимал должности начальника штаба Кронштадского порта и младшего флагмана на Балтике и на Чёрном море. 19 апреля 1904 г. стал начальником 1-й эскадры флота Тихого океана, но в Порт-Артур не попал, а прибыл во Владивосток. Лично возглавлял рискованный и удачный поход крейсеров в Корейский пролив в мае-июне 1904 г. Осенью 1904 г. назначен на Балтику, с декабря того же года — исполняющий обязанности начальника Главного морского штаба. Известно, что в последние годы жизни П.А. Безобразов страдал от тяжёлой болезни, от которой он и скончался 17 июня 1906 г.

Командующий 2-й эскадры флота Тихого океана вице-адмирал Зиновий Петрович Рожественский (1848–1909) — воспитанник Морского училища (1868), герой русско-турецкой войны 1877–1878 гг. (бой «Весты»), командовал болгарским флотом, кораблями — с 1890 г., был военно-морским агентом в Англии (1892–1894), а с 1899 по 1902 г. возглавлял Учебно-артиллерийский отряд Балтийского флота. В этот период (в летние компании) Учебно-артиллерийский отряд представлял собой наиболее многочисленное соединение на Балтике, и З.П. Рожественский имел возможность создать на нём своеобразную школу, из которой вышли его ближайшие помощники в эпопее 1904–1905 г. (Д.Г. Фелькерзам, Н.И. Небогатов, В.И. Филипповский, Ф.А. Берсенев), а также некоторые командиры кораблей будущей 2-й эскадры (Б.А. Фитингоф, В.Н. Миклуха, Н.Г. Лишин). Отличался волевым и упрямым характером, бывал вспыльчив, зачастую груб с командирами. Не стеснялся высказывать своё мнение командованию, скептически относился к способностям и личным качествам большинства адмиралов и офицеров флота. В боевой подготовке придерживался строго формальных принципов, умел показать парадную сторону выучки своего отряда, в руководстве — сторонник приказного стиля, но не злоупотреблял количеством и строгостью высказываний. Неплохо разбирался в технических вопросах, особенно в артиллерии.

В марте 1903 г. был назначен исполняющим должность начальника Главного морского штаба, при этом не смог (или не успел) организовать должной подготовки флота к войне. В начале войны растерялся, собирался сам на театр военных действий, но в то же время явно промедлил с подкреплениями. Поставленный во главе 2-й эскадры флота Тихого океана в апреле 1904 г., проявил энергию и известные организаторские способности. В походе заболел и, очевидно, осознал непосильность поставленной задачи. В области управления создал систему, основанную на жесткой централизации, все вопросы «тянул сам», в тактическом отношении оказался несостоятельным, а в сражении проявил пассивность, представив инициативу противнику. Вернулся из японского плена с планами преобразования флота. На суде по делу о сдаче миноносца «Бедовый» не прятался за спины нерадивых подчиненных, а мужественно взял ответственность на себя, был оправдан (как раненый в бою), но вскоре уволен в отставку.

Временно командующий эскадрой в Порт-Артуре контр-адмирал Вильгельм Карлович Витгефт (1847–1904) — воспитанник Морского училища, одноклассник З.П. Рождественского, специалист в областях минного дела и военно-морской администрации. Командовал кораблями с 1885 г., отрядами — никогда, с 1899 г. — начальник Морского отдела штаба Е.И. Алексеева. Являлся автором оперативного плана Тихоокеанского флота накануне войны с Японией. При всех недостатках этого плана, предположения В.К. Витгефта о разделении японских сил полностью оправдались на деле, но ему же, совершенно неожиданно для самого себя, пришлось реализовывать положения плана на практике в сложной обстановке. В конце апреля 1904 г. В.К. Витгефт был фактически поставлен Е.И. Алексеевым в Порт-Артуре во главе флота, но к этому времени он был морально подавлен неудачами, особенно катастрофой 31 марта и не чувствовал себя флотоводцем, способным исправить положение. Избрал стиль руководства в виде совещаний (собраний) флагманов и капитанов, где решение формировалось большинством голосов (для сравнения: С.О. Макаров проводил разборы, давая высказаться каждому, но подводил итоги сам и лично ставил задачи; З.П. Рожественский собирал командиров редко и только для того, чтобы дать указания, или давал последние в письменных приказах или циркулярах). Критически относился к качествам большинства подчиненных, но высказываниями не злоупотреблял, хотя был скуп на награды. Несмотря на достигнутые успехи на море (потопление двух японских броненосцев), В.К. Витгефт считал безнадежной борьбу с японцами на море и ставил судьбу флота в зависимость от судьбы крепости. Явно пренебрег боеготовностью флота, позволив свезти с кораблей много орудий. Дважды выходил с флотом в море, но только по требованию Е.И. Алексеева, при встречах с противником проявил тактическую пассивность, которую искупил геройской гибелью на мостике своего флагманского корабля броненосца «Цесаревич».

Командующий отрядом броненосцев и крейсеров в Порт-Артуре контр-адмирал Роберт Николаевич Вирен (1856–1917) — самый младший из адмиралов — участников войны, воспитанник Морского училища, специалист в области минного дела, которое преподавал брату Николая II, великому князю Георгию Александровичу. Командовал кораблями с 1896 г., с 1902 по август 1904 г. — командир крейсера 1 ранга «Баян». Привёл этот корабль на Дальний Восток в образцовом состоянии, отличился в боях под Порт-Артуром 27 января и 31 марта 1904 г., став георгиевским кавалером. Поэтому в августе 1904 г., в обход многих более старших по службе, был избран на замену П.П. Ухтомскому и поставлен во главе остатков флота в Порт-Артуре. Грамотный моряк, Р.Н. Вирен, однако, оказался под тяжёлым впечатлением военных неудач и избрал пассивный образ действий. Несёт личную моральную ответственность за то, что японцам удалось захватить наши броненосцы и крейсера в Порт-Артуре. В руководстве отличался требовательностью, строгим следованием букве закона и педантизма, который доходил до мелких унизительных придирок к подчиненным.

Младший флагман, начальник Отдельного отряда крейсеров во Владивостоке контр-адмирал Карл Петрович Иессен (1852–1918) — воспитанник Морского училища, специалист в области минного дела и артиллерии, командовал кораблями (миноносцем) с 1890 г., в 1898–1902 гг. командовал крейсером «Громобой», стал флагманом в 1904 г. Отличался независимым характером, известно, что в разное время конфликтовал с С.О. Макаровым, Н.И. Скрыдловым и А.А. Бирилёвым. Возглавил несколько удачных походов Владивостокского отряда и отдельных выходов крейсеров, в которых проявил некоторую опрометчивость (авария «Богатыря», подрыв «Громобоя»). В неравном бою с японцами 1 августа 1904 г. отличился личной храбростью и мужеством начальника, был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. Стал одним из первых флагманов, которые постарались извлечь уроки из боевых действий и на опыте определить эффективность отечественного морского оружия.

Младший флагман, начальник отряда крейсеров контр-адмирал Николай Карлович Рейценштейн (1854–1916) — воспитанник Морского училища (1871), специалист в области минного дела, командовал миноносцем в 1889 г. («Нарва»), канонерской лодкой и транспортом «Европа» с 1895 г. В 1899–1904 гг. — командир крейсера 1-го ранга «Аскольд», который привёл на Дальний Восток. Незадолго до начала войны с Японией назначен командовать Владивостокским отрядом крейсеров, но в феврале 1904 г. был отозван в Порт-Артур С.О. Макаровым, который считал необходимым, чтобы Отдельный отряд возглавил контр-адмирал, а не капитан 1-го ранга. В Порт-Артуре Рейценштейн стал командующим (под брейд-вымпелом) отрядом крейсеров и заслужил высокую оценку командующего флотом за энергию и распорядительность в организации обороны рейда. Незадолго до сражения в Жёлтом море был за отличие произведен в контр-адмиралы. В начале сражения 28 июля 1904 г., имея флаг на крейсере 1-го ранга «Аскольд», действовал пассивно, лишь уклонившись от огня японцев. В критический момент сражения — при попытке японцев окружить дезорганизованную русскую эскадру — с крейсерами «Аскольд» и «Новик» с боем прорвался через боевой порядок японских крейсерских отрядов. Привёл «Аскольд» в Шанхай, где повреждённый крейсер был интернирован и простоял до конца войны. Первым из российских флагманов провёл большую работу по обобщению боевого опыта (с привлечением офицеров — участников боевых действий) результаты её были изложены в специальном рапорте от 1 сентября 1904 г. Впоследствии аргументировано отстаивал правильность своего решения на прорыв быстроходных крейсеров во время сражения. Однако самостоятельные действия «Аскольда», «Новика» и других кораблей объективно привели к распылению и ослаблению главных сил флота Тихого океана. Следует заметить, что все подобные «прорывы» и «отрывы» наших быстроходных крейсеров в 1904–1905 гг. (отряды Н.К. Рейценштейна и О.А. Энквиста, «Диана», «Новик», «Изумруд») скорее напоминали поспешное отступление с боем и в лучшем случае достигали лишь сохранения самих кораблей на будущее (после войны). Поэтому действия Н.К. Рейценштейна в сражении в Жёлтом море вряд ли выходят из общего ряда событий, свидетельствовавших о кризисе российского военно-морского командования. После войны Николай Карлович командовал Учебно-артиллерийским отрядом на Балтике (1907–1909), а потом состоял членом Адмиралтейств — совета, возглавив несколько особых комитетов. В 1913 г. он был произведен в адмиралы и скончался в 1916 г. вскоре после увольнения от службы.

Командующий Отдельным отрядом судов контр-адмирал Николай Иванович Небогатов (1849–1922, по другим сведениям 1934) — воспитанник Морского училища (1869), командовал кораблями с 1888 г., в том числе кораблями 1-го ранга — с 1896 г. В 1899–1901 гг. служил под началом З.П. Рожественского в Учебно-артиллерийском отряде, а в 1903 г. был назначен начальником Учебного отряда Черноморского флота, которым самостоятельно командовал в двух морских компаниях. В 1905 г. всего за 83 дня с кораблями своего Отдельного отряда совершил 12000-мильный переход из Либавы к берегам Индокитая, обеспечив рандеву с 2-й эскадрой флота Тихого океана. Отличался хорошим знанием морского дела, выдержанным спокойным характером и самостоятельностью. В бою 14 мая проявил личную храбрость, но не решился принять на себя командование эскадрой до окончания дневного боя, что отчасти оправдывалось незнанием действительного положения дел с преемственностью руководства и судеб старших флагманов. 15 мая 1905 г. после некоторых колебаний сдал противнику остатки эскадры — четыре броненосца, окружённые японским флотом. Приказом императора от 22 августа 1905 г. Небогатов и командиры трёх броненосцев, получивших незначительные повреждения до сдачи, были лишены чинов и уволены от службы. Вернувшись из японского плена в Россию, бывший контр-адмирал Небогатов заявил: «Перед моими глазами стояли две тысячи семейств крестьян-матросов… Решил пожертвовать своим именем, собою, но спасти две тысячи человеческих жизней… было очевидно, что мы погибли, что флот разгромлен, и дальнейшие жертвы бесцельны». 73 Действительно, многие матросы со сдавшихся кораблей искренне благодарили своего начальника за спасение, одобряли его поведение 15 мая и судовые священники. Сам Небогатов высоко отзывался о поведении в походе и бою своих офицеров и нижних чинов, которые сделали «всё, что в силах».

Однако сдача остатков эскадры, несомненно, нанесла ущерб чести Андреевского флага, что и было отмечено военно-морским судом, состоявшимся в Кронштадте в ноябре-декабре 1906 г. Суд признал виновниками позора самого Небогатова, командиров кораблей — капитанов 1-го ранга В.В. Смирнова, С.И. Григорьева, и Н.Г. Лишина, флаг-капитана капитана 2-го ранга В.А. Кросса и старших офицеров броненосцев «Император Николай I», «Генерал-адмирал Апраксин» и «Адмирал Сенявин». Временно командовавший броненосцем «Орёл», тяжело повреждённым в бою 14 мая 1905 г., капитан 2-го ранга К.Л. Шведе был оправдан. Небогатова и трёх командиров суд приговорил к смертной казни, которую Николай II заменил десятилетним заключением в крепости. На суде Небогатов держался достойно, признавая свою единоличную ответственность за сдачу отряда. Досрочно освобождённый из крепости, бывший адмирал ушёл в частную жизнь, испытывая тяжесть моральной ответственности и крайне противоположное отношение современников. По данным А.С. Новикова-Прибоя, скончался в Москве в 1922 году.

Командующий Отдельным отрядом судов контр-адмирал Андрей Андреевич Вирениус (1850-?) — воспитанник Морского училища, одноклассник Н.И. Небогатова. Специалист в области минного оружия. Имел большой опыт плаваний и стаж командования кораблями. В 1903 г., будучи помощником начальника ГМШ (З.П. Рожественского), получил задание привести на Дальний Восток Отдельный отряд судов из Средиземного моря. Задержанный неисправностями некоторых кораблей и нелепыми распоряжениями из Санкт-Петербурга, Вирениус с оставшейся у него частью отряда успел дойти только до Джибути, где его застало начало войны. Не веривший ранее в возможность военного выступления японцев, Андрей Андреевич был совершенно ошарашен первым японским успехом и предложил вернуть отряд на Балтику, опасаясь его уничтожения противником. Его предложение было утверждено руководством Морского ведомства (Рожественский, Авелан) и Николаем II вопреки настойчивым просьбам адмиралов Алексеева и Макарова. Таким образом, флот Тихого океана лишился возможности получить значительное усиление (броненосец «Ослябя», крейсера 1-го ранга «Аврора» и «Дмитрий Донской», семь эскадренных миноносцев) в первые же месяцы войны. Вирениус на «Ослябя» вернулся на Балтику и после вступления Рожественского в командование 2-й эскадрой начал временно исполнять должность начальника ГМШ. Здесь он, в основном, решал текущие вопросы, мало влиявшие на ход войны, хотя на совещаниях иногда высказывал здравые мысли по вопросам сосредоточения флота на театре военных действий.

Младший флагман, командующий вторым броненосным отрядом 2-й Тихоокеанской эскадры контр-адмирал Дмитрий Густавович Фелькерзам (1846–1905) — воспитанник Морского училища, которое блестяще окончил первым по списку в 1867 г., специалист в областях минного дела и артиллерии. Командовал судами с 1888 г., в том числе в 1895–1899 гг. — эскадренным броненосцем «Император Николай I» в дальних плаваниях. В 1902–1904 гг. был начальником Учебно-артиллерийского отряда. Пользовался уважением подчиненных и начальства за знания и опытность в морском деле, хотя З.П. Рожественский считал его при всем этом недостаточно «твёрдым» начальником. Самостоятельно и успешно привел часть 2-й эскадры из Танжера к берегам Мадагаскара. В походе тяжело заболел и скончался незадолго до Цусимского сражения.

Младший флагман эскадры Тихого океана контр-адмирал князь Павел Петрович Ухтомский (1848-?) — воспитанник Морского училища, одноклассник Д.Г. Фелькерзама. Командовал кораблями с 1889 г., в 1896 г. сменил З.П. Рожественского в должности командира крейсера 1-го ранга «Владимир Мономах». В 1901–1903 гг. был начальником штаба Кронштадского порта — у С.О. Макарова, с которым был знаком и дружен с юношеских — гардемаринских лет. Несмотря на опытность и располагающие душевные качества, все начальники Павла Петровича на Дальнем Востоке, включая и Макарова, считали его неспособным к командованию и, в той или иной форме, ставили вопрос о его замене. В сражении в Жёлтом море Ухтомский принял командование эскадрой и привел большую её часть в Порт-Артур, где вскоре был отстранён от должности адмиралом Е.И. Алексеевым, крайне недовольным исходом сражения. Справедливости ради, надо отметить, что 28 июля 1904 г. контр-адмирал Ухтомский, при всем отсутствии у него «волевых» качеств, видимо, принял наиболее правильное решение. Обнаруженная же им до и после сражения пассивность и нежелание бросить вызов японцам в открытом море была характерна и для многих других флагманов и старших командиров Флота.

Младший флагман, командующий Отрядом крейсеров 2-й Тихоокеанской эскадры контр-адмирал Оскар Адольфович Энквист (1849-?) — воспитанник Морского училища, одноклассник Н.И. Небогатова. Командовал кораблями с 1891 по 1899 г., после чего в море не выходил до своего назначения на 2-ю эскадру. В 1902–1904 гг. занимал береговую и отчасти даже «мирную» должность командира Николаевского порта и градоначальника Николаева. Возможность отбывать ценз младшего флагмана получил благодаря своему родству с адмиралом Ф.К. Авеланом (кузеном). По мнению капитана 1-го ранга Л.Ф. Добротворского, Оскар Адольфович «..имел большое влечение к крейсерам, хотя… не решил бы ни одной разведывательной задачи и не прочел ни «Призового права, ни инструкции об осмотре судов». Прозванный подчиненными «Плантатором», контр-адмирал Энквист почти никак не прояви себя в качестве флагмана. После боя 14 мая, отказываясь от продолжения прорыва во Владивосток и следования движению главных сил эскадры, увел на юг три быстроходных крейсера, которые отступили в Манилу (база ВМС США) и разоружились. В показаниях следственной комиссии он мотивировал свое решение незнанием назначенного курса NO 23° и предположением о том, что эскадра отступает на юг, а также ссылался на мнения командира флагманского крейсера (Добротворского) и флагманского штурмана (капитана 2-го ранга С.Р. де Ливрона) о непригодности «Олега» к новой встрече с противником.

Контр-адмирал великий князь Александр Михайлович (1866–1933) — близкий родственник и личный друг императора Николая II, избравший карьеру морского офицера. Необычайно быстрым продвижением по службе был, конечно, обязан своему происхождению, но при этом отличался знанием морского дела и незаурядными способностями. Издавал первый в России ежегодный справочник по корабельному составу флотов («Военные флоты»), был инициатором проведения в академии военно-морской игры по Ф. Джейну и автором оригинальных идей в кораблестроении. Один из сторонников создания сильного Тихоокеанского флота, критически относился к деятельности высшего военно-морского управления, из-за чего даже побывал в отставке, но потом восстановил отношения с двоюродным братом (генерал-адмиралом) и вернулся на службу. В 1900–1902 гг. командовал черноморским броненосцем «Ростислав», с 1903 г. был младшим флагманом Черноморского флота и одновременно Главноуправляющим торговым мореплаванием и портами. В начале войны с Японией просился на театр военных действий, но получил вежливый отказ Николая И, который совершенно обоснованно не желал осложнять и без того непростой вопрос руководства вооружёнными силами на Дальнем Востоке (великокняжеский титул, действительное положение при дворе и амбиции Александра Михайловича совершенно не соответствовали его старшинству в чинах, что заранее предопределяло трудности в его отношениях с адмиралами Алексеевым, Макаровым и другими флагманами). Во время войны руководил приобретением и снаряжением вспомогательных крейсеров и деятельностью Особого комитета по усилению флота на добровольные пожертвования. При этом, используя свое положение и знание дела, добился быстрого снаряжения целого крейсерского отряда, а на собранные народные деньги оперативно заказал удачные минные крейсера, часть которых оканчивалась постройкой уже к лету 1905 г. В кампании этого года командовал на Балтике отрядом новых минных крейсеров, не успевших принять участие в войне (строго говоря, такие корабли Морскому ведомству следовало заказать в 1903 г.).

Контр-адмирал Иван Константинович Григорович (1853–1930) после отстранения Греве был назначен на должность командира Порт-Артурского порта (фактически главной базы флота). В связи с этим он был произведен из капитана 1-го ранга в контр-адмиралы. Григорович руководил портом до капитуляции Артура. После войны злые языки некоторых публицистов утверждали, что он всю «осаду» просидел «в блиндаже» и по этому поводу окрестили его «пещерным адмиралом». Это не помешало Ивану Константиновичу стать морским министром (1911) и руководить министерством до отречения последнего императора. Его деятельность на этом посту уже выходит за рамки настоящего краткого исследования.

Между тем, большинство командиров кораблей и флагманов Великой войны 1914–1917 гг. были участниками войны с Японией. Сравнительный анализ боевых действий на море нашего флота против германского и турецкого позволяет высказать суждение, что уроки боев с японцами были в значительной степени учтены при назначении офицеров на командные должности. Этот же анализ отчасти подтверждает и верность известных российских поговорок про «авось» и «закидывание шапками», а также про «одного битого и двух небитых».

Контр-адмиралы М.П. Молас, Н.А. Матусевич и М.П. Лощинский во время войны находились на «вторых ролях».

Контр-адмирал Михаил Павлович Молас (1852–1904), начальник штаба у С.О. Макарова, пользовался репутацией «удивительно светлой личности». Погиб 31 марта 1904 г. на «Петропавловске».

Контр-адмирал Николай Александрович Матусевич 1-й (род. 1852) стал контр-адмиралом уже во время войны. Участвовал в удачном ночном бою миноносцев у Порт-Артура, а, став начальником штаба у В.К. Витгефта, проявил себя сторонником выхода флота из крепости. В сражении 28 июля 1904 г. на «Цесаревиче» был ранен, потерял сознание, когда же пришел в себя, распорядился продолжать прорыв, а потом направил поврежденный корабль в Циндао.

Контр-адмирал Михаил Федорович Лощинский (род. 1849), младший флагман 1-й Тихоокеанской эскадры, всю войну заведовал судами прибрежной обороны в Порт-Артуре, а после — достаточно подробно описал их действия в иллюстрированной книге «Русско-японская война». В.К. Витгефт во время своего командования эскадрой неоднократно отмечал нераспорядительность Лощинского, в том числе в организации тральных работ на рейде.

Контр-адмирал Николай Романович Греве, который в 1900 г. привёл на Дальний Восток броненосец «Петропавловск» (был его командиром), в начале войны по ходатайству С.О. Макарова удалён от командования портом Артур. Энергичный Макаров нашёл в портовой организации много непорядка и медлительности. Адмирал Алексеев назначил Греве командиром Владивостокского порта, где тот и оставался до конца войны, имея над собой более старших начальников — адмиралов Скрыдлова и Безобразова.

Глава V Комплектование и подготовка личного состава

Количественный рост флота и развитие его техники вызвали значительное увеличение набора (с 1897 г.) и изменение порядка комплектования флота нижними чинами (с 1898 г.). Ежегодный план набора превысил 10 тыс. человек. В 1899 г. было призвано 14040, а в 1904 г. — 15642 новобранца. 74 Общая численность нижних чинов в 1900–1904 гг. увеличилась с 48,7 до 61,4 тыс. человек (второе место в мире после английского флота, где насчитывалось 122,9 тыс. матросов и унтер-офицеров).

Набор призывников во флоте стал осуществляться во всех губерниях России (кроме «окраины»), а не только в приморских, как ранее. Для морской службы в первую очередь отбирались люди, знакомые с техникой, в том числе промышленные рабочие. В 1899 г. грамотные призывники составили около половины пополнения Балтийского флота. К 1905 г. среди нижних чинов насчитывалось около 50 % призванных из крестьян и около 30 % — из среды рабочего класса. Рост грамотности и сознательности матросов настоятельно требовал изменения методов воспитания и совершенствования системы стимулирования служебной активности. Однако офицерский корпус и судовые священники оказались совершенно к этому не готовыми и в основном придерживались традиционных установок, основанных на незыблемости веры и заведомом превосходстве барина над крестьянином. Между тем некоторые матросы, не без влияния революционных идей, в политическом развитии оставили позади не только служителей церкви, но и большинство офицеров. Не соответствовала времени и сама система прохождения службы с сохранением её семилетнего срока — самого большого среди флотов морских держав. В большинстве последних матросы служили по три-четыре года, кроме английского флота, принимавшего добровольцев за жалование на 12 лет. Объективными поводами для недовольства матросов российского флота были также низкий уровень жалования, исполнение вестовыми обязанностей денщиков при офицерах, различные ограничения прав, которые можно было расценивать как унижающие человеческое достоинство. Всё это, однако, не беспокоило командный состав флота, для которого во время революционных событий 1905–1906 гг. явилось неожиданностью предъявление матросами не только «экономических», но и политических требований.