Российский флот Тихого океана, 1898-1905 История создания и гибели

На практике обе программы — 1895 и 1898 г. — слились в одну с завершением её в 1905 г. (см. табл.). Двухлетнее продление реализации кораблестроительных программ было осуществлено ещё в 1898 г. по настоянию С.Ю. Витте, который обосновал невозможность их финансирования в сжатые сроки. Сам по себе перенос готовности новых кораблей на два года не влиял на возможность сосредоточения на Дальнем Востоке назначенных морских сил: на Балтике к 1899 г. уже имелось десять броненосцев. Объединённая программа 1895–1898 гг. была в известной степени сбалансирована по классам кораблей и ориентирована на преимущественное строительство крупных мореходных броненосцев и крейсеров океанского плавания. Можно было рассчитывать на их успешное использование на любых театрах и в разнообразных условиях обстановки. Однако развитие российских вооружённых сил на рубеже XIX–XX вв. не было лишено серьёзных противоречий, которые отрицательно сказались на развёртывании и боеготовности флота во время русско-японской войны.

Кораблестроительные программы 1895–1899 гг. и их выполнение
Эскадренные броненосцы
6 1*	5	12	156000	11
Броненосцы береговой обороны	4	-	1	4000	-
Крейсера 1-го ранга	9 1*	5	14	91000	13
Крейсера 2-го ранга	-	4	6	18500	5
Минные крейсера	5	-	1	562	1
Мореходные канонерские лодки	5	-	1	1000	1
Минные заградители	2	2	3	7800	3
Миноносцы (эскадренные)	-	20	56	15120	58
Миноносцы (малые)	-	10	10	1500	10
Транспорты	4	1	7	25120	5
Всего:		47	109	320602	107
1* В том числе 1 эскадренный броненосец, 2 крейсера и 13 миноносцев для Черноморского флота(таблица составлена по данным: Отчёт по Морскому ведомству за 1897–1900 гг. — СПб., 1902, с 72–77, и Судовой список за 1904 год, Слб., 1904.

Само решение о создании третьего флота было принято Николаем II по ходатайству адмиралов без должного согласования с Военным и другими министерствами. Более того, особое совещание в декабре 1897 г. не приняло во внимание здравые рассуждения М.И. Кази и великого князя Александра Михайловича, предлагавших в своё время ограничиться на Балтике минной обороной. Совещание постановило: «На Балтике мы должны быть по-прежнему сильны, чтобы в нужный момент отстоять исконные свои задачи». Распыление средств между Тихоокеанским и Балтийским флотами при одновременном усилении Черноморского флота явилось для страны непосильным бременем. Но это не остановило императора, хотя он ещё в ноябре 1895 г. справедливо отметил на полях журнала особого совещания: «вся наша беда именно состоит в том, что России приходится строить и содержать три самостоятельных флота» [выделено в подлиннике. — Авт.]. 41 При этом Николай II сам не наметил путей преодоления этой «беды», а руководство Морского ведомства оказалось не в состоянии сформулировать доступные цели морской политики.

Все это происходило на фоне очередного этапа международной гонки морских вооружений, теоретической основой которой стали известные взгляды А.Т. Мэхэна и Ф. Коломба. Именно в конце XIX в. в традиционное соперничество морских держав включились, кроме Японии, такие сильные в экономическом отношении государства, как США и Германия. Создание Германией линейного «Флота Открытого моря» в случае коалиционной войны в Европе осложняло стратегическое положение России на Балтике.

Англия, ежегодные расходы которой на флот в начале XX в. превышали 300 млн. рублей, стремилась удержать пальму первенства в морских вооружениях. Сохранение англо-русских противоречий не исключало возможность вторжения превосходящих сил английского Средиземноморского флота в Чёрное море. Восточный флот Англии в таком случае мог оказать существенную поддержку японскому в Тихом океане. Анализ соотношения сил на море (см. таблицу) показывает, что к 1905 г. российский флот не получал превосходства в силах ни на одном из трёх морских театров. Поэтому внезапное начало войны в неблагоприятных политических комбинациях заведомо означало господство на море вероятных противников России. При этом возможности межтеатрового маневра были весьма ограниченными — выход Черноморского флота через проливы зависел от прихоти турецкого правительства (а в реальности — фактически от позиции английского правительства), а маршрут перехода с Балтики на Дальний Восток и обратно находился под контролем Германии и всё той же Англии.

Очевидная опасность такого положения требовала гибкости внешней политики, единства военной и морской стратегии. В действительности Николаю II не удалось согласовать позиции своих министерств, которые зачастую ставили ведомственные интересы выше государственных. Так, С. Ю. Витте в 1896 г. под влиянием русско-китайского банка добился от Китая согласия на строительство Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), которая связала забайкальский участок Транссибирской магистрали с Владивостоком через территорию Манчжурии. В 1901 г. по КВЖД прошёл первый поезд. В начале XX в. Министерство финансов израсходовало почти 26 млн. рублей на строительство коммерческого порта и города Дальний на Квантунском полуострове. Новый порт связала с КВЖД Южно-Манчжурская железная дорога (ЮМЖД). Все эти дорогостоящие начинания требовали надёжной обороны, финансирование которой откладывалось тем же главой министерства. Впоследствии и Дальний, и ЮМЖД были эффективно использованы Японией в войне против России.

Министр иностранных дел граф М.Н. Муравьев настоял на занятии Порт-Артура в ответ на оккупацию Германией Циндао (Киао-Чао) вопреки опасениям С.Ю. Витте за последствия захвата китайской территории и сомнениям вице-адмирала П.П. Тыртова в удобствах и стратегическом значении этого порта. При этом не было учтено мнение начальника эскадры Тихого океана вице-адмирала Ф.В. Дубасова, который еще в 1898 г. считал, что Порт-Артур может быть легко отрезан от сообщения морем с Владивостоком и от сухопутных коммуникаций в Манчжурии. Ни М.Н. Муравьев, ни его приемник (с 1900 г.) граф В.Н. Ламсдорф не предавали должного значения увязыванию политических целей с задачами флота. Военно-морское руководство — ведомство августейшего генерал-адмирала — оказалось не в состоянии сформулировать их самостоятельно. Вице-адмирал С.О. Макаров, предлагавший в декабре 1897 г. определить задачи флота на Дальнем Востоке, а уже потом, исходя из этих задач, установить и его состав, остался при особом мнении и не был поддержан другими участниками особого совещания.

Морское ведомство рассматривало флот в Тихом океане как фактор, удерживающий Японию от нападения, а не как силу, способную нанести поражение ее флоту. В результате важнейший принцип стратегии, требующий сосредоточения максимальных средств на театре военных действий, оказался в забвении. Решающая роль флота в возможной войне с Японией была очевидна для руководителей Морского министерства задолго до её начала. Тем не менее, планируемый состав российского флота в Тихом океане даже к 1905 г. обеспечивал лишь незначительное превосходство над противником. Само сосредоточение этого флота в водах Дальнего Востока адмиралы П.П. Тыртов и Ф. К. Авелан поставили в зависимость от сметы на заграничное плавание, а не от политического положения или наличия корабельного состава. Сметой расходов Морского министерства заведомо предопределялось и отставание материального обеспечения базирования флота от его состава — ассигнование на оборудование Порт-Артура растягивалось на восемь лет. При этом первые 2 млн. рублей были получены только в 1900 г. 42

Соотношение сил на морских театрах к 1905 г.
	Балтика		Чёрное море		Тихий океан
	Россия	Германия	Россия	Англия	Россия	Япония	Англия
Эскадренные броненосцы	8	14	8	15	10	6	5
Броненосцы береговой обороны	4	9	.	.	.	1
Крейсера 1-го ранга	4	8	2	4	13	10	8
Всего:	16	31	10	19	23	17	13
(Таблица составлена в соответствии с российскими кораблестроительными программами и данными ежегодника Brassey's Naval Annual за 1899–1905 гг. Не включены устаревшие корабли. Для Англии показаны Средиземноморский (в графе Чёрного моря) и Восточный (в графе Тихого океана) флоты. Турецкий флот к 1905 г. не имел современных крупных боевых кораблей. Главные силы шведского флота на Балтике составляли 11 броненосцев береговой обороны водоизмещением 3100–3650 т)

Военное министерство, в свою очередь, не торопилось со строительством Порт-Артурской крепости, окончание которой планировалось к 1909 г. Отпущенные на крепость до 1904 г 4,6 млн. рублей выглядели более чем скромно по сравнению с расходами на создание Дальнего. Военный министр (с 1898 г.) генерал-лейтенант А.Н. Куропаткин являлся активным противником чрезмерного, по его мнению, усилению флота. Правда, ему не удалось склонить на свою сторону Николая II, зато министр явно недооценил боеспособность японской армии, оставив к 1904 г. Порт-Артур и Владивосток без надёжной сухопутной обороны. Сосредоточенные Военным министерством на Дальнем Востоке войска качественно уступали войскам российской армии в целом: основу их организации составляли так называемые Восточно-Сибирские стрелковые бригады вместо полноценных армейских корпусов.

Не лучшим образом был решён вопрос управления силами армии и флота, хотя, по аналогии с Тавридой XVIII в., Николай II стремился к созданию единого командования на Дальнем Востоке. В августе 1899 г. была учреждена должность главного начальника и командующего войсками Квантунской области и Морскими силами Тихого океана, на которую император назначил вице-адмирала Е.И. Алексеева. В его подчинение поступили начальник эскадры и командиры портов Тихого океана. Сам Е.И. Алексеев в отношении управления силами флота подчинялся управляющему Морским министерством43 и пользовался правами главного командира флота и портов, поднимая на корабле флаг командующего флотом. При нём состоял морской отдел штаба, который с января 1900 г. возглавил контр-адмирал В.К. Витгефт.

Занятый делами гражданского управления, внешней политикой и сухопутными войсками, «главный начальник и командующий», несмотря на своё «морское» происхождение, не мог уделять должное внимание флоту. Фактически ответственным за подготовку флота и управление им в море оставался начальник эскадры Тихого океана, который не имел полной самостоятельности. В частности, вопросы назначения командиров, руководство портами и др. находились в компетенции Е.И. Алексеева. Грамотный и достаточно опытный моряк и политик, Е.И. Алексеев весьма критически относился к инициативе подчинённых и зачастую увлекался мелочной опекой начальника эскадры. В 1900 г., например, он добился отзыва с этого поста «излишне самостоятельного» вице-адмирала Я.А. Гильтебрандта.

В распоряжении Е.И. Алексеева, в отличие от Г.А. Потёмкина на Чёрном море в конце XVIII в., не было и необходимых материальных средств. Кораблестроение, развитие ремонтной базы, пополнение флота кораблями и личным составом оставались в ведении далёкого Санкт-Петербурга. Таким образом, новое звено управления лишь создавало видимость централизации, усложнив и без того архаичную структуру высшей военно-морской администрации России.

Внутреннее положение Российской империи на рубеже XIX–XX вв. складывалось далеко не блестяще. В 1898–1904 гг. её население выросло со 128,2 до 141,4 млн. 44 между тем народное благосостояние увеличивалось очень медленно. В сельском хозяйстве России было занято подавляющее большинство населения — свыше 77 %, рост же производства товарного хлеба и доходов казны от налогов с крестьянства сдерживался сложившейся системой землепользования, низкой агрокультурой и тяжёлым экономическим положением большинства крестьян. Это положение усугублялось неурожаями и частичным голодом 1899 и 1901 г.г. и было причиной не прекращавшихся крестьянских волнений.

По уровню промышленного производства Россия занимала 5 место в мире, уступая США, Германии, Англии и Франции. Численность занятых в промышленности и на транспорте к 1898 г. превысила 2 млн. человек. В 1900 г. выплавка стали составила 2,6 млн. т, добыча угля и нефти -16 и 10 млн. т соответственно. Однако в 1900–1903 гг. страну затронул мировой экономический кризис, который привёл к падению промышленного производства на 5,7 %, а также вызвал рост забастовочного движения рабочих. На фоне бедственного положения и недовольства условиями жизни большинства населения активизировали свою деятельность подпольные революционные организации — партия социалистов-революционеров (наследовали идеи народничества) и российская социал-демократическая рабочая партия (основана в 1898 г. на идеях марксизма), которые ставили своими целями свержение самодержавия. Сложившиеся в стране порядки вызывали критическое отношение интеллигенции, буржуазии и определённой части дворянства.

Консерватизм Николая II, упорно не желавшего пойти на реформы государственного устройства, прямо вёл к серьезному политическому кризису. С.Ю. Витте так и не удалось вполне стабилизировать финансовое положение империи, внешний долг которой в 1900–1904 гг. вырос с 3966 до 4250 млн. рублей. Положительной оценки при этом заслуживают внешнеполитические шаги российского правительства, стремившегося к сокращению непомерных военных расходов. Так, в мае-июне 1899 г. по инициативе Николая II и графа М.Н. Муравьева в Гааге состоялась международная конференция с участием 26 государств, на которой впервые в мировой истории обсуждался вопрос о взаимном ограничении вооружений. Правда, участники конференции из-за активного противодействия русским предложениям со стороны представителей Германии и США, не пришли к определенному соглашению. Значение Гаагской конференции ограничилось выработкой международных правил ведения военных действий на суше и на море.

Через год — летом 1900-го — вместо желанного сокращения вооруженных сил Россия приняла активное участие в войне в Китае, связанной с совместным выступлением ведущих морских держав для подавления «боксёрского» восстания (движение ихэтуаней). Восстание имело антиимпериалистическую направленность и было отчасти поддержано китайским правительством. В результате войны российские войска оккупировали Манчжурию, другие государства добились от Китая многочисленных уступок, крайне обострились русско-японские противоречия в борьбе за сферы влияния на Дальнем Востоке.

Правительства Англии и США оказывали политическую и финансовую поддержку Японии, рассчитывая использовать её вооруженные силы для ослабления России. Встревоженная усилением российского флота в Тихом океане, Англия встала на путь открытого сотрудничества с Японией. В январе 1902 г. был заключён англо-японский договор о военном союзе. В случае вмешательства в русско-японский конфликт «третьей державы» Англия обязалась выступить на стороне Японии. Таким образом, Россия лишалась возможной военной поддержки со стороны Франции или Германии. Договор позволял Англии сохранять сосредоточение основных сил своего флота в европейских водах, где новым и опасным его соперником становился быстро растущий германский флот. Япония получила «зеленый свет» для осуществления захватнических планов и готовилась к нападению на Дальневосточные владения России. 1902 г. ознаменовался завершением основной части японской кораблестроительной программы: в строй вступил последний из двенадцати новых крупных кораблей — броненосец «Микаса». В 1902–1903 гг. усилия японской дипломатии по достижению мирных соглашений с Россией носили в основном демонстративный характер, маскирующий решение развязать войну не позднее 1904 г.

«Наварин» (1896)

«Сисой Великий» (1897)

Присутствие российских линейных сил в Порт-Артуре началось с приходом сюда 18 марта 1898 г., в составе эскадры вице-адмирала Ф.В. Дубасова, броненосцев «Наварин» и «Сисой Великий». Оба корабля, после активного разрешения вопроса о «долгосрочной аренде» этой военно-морской базы, фактически вырванной из объятий уже нацелившейся на неё Японии, предназначались в качестве противовеса японским «Фудзи» и «Ясима». До 1900 г., когда на Дальнем Востоке началось сосредоточение трёх эскадренных броненосцев серии «Полтава», оба корабля составляли основу российских линейных сил на театре, периодически перемещаясь между Владивостоком и Порт-Артуром, а также заходя в китайские и японские порты.

«Наварин» и «Сисой Великий» представляли собой пару практически равноценных по боевой мощи кораблей, весьма схожих в конструктивно-тактическом отношении. Оба они вступили в строй в середине 90-х гг., причём «Сисой Великий» проектировался на основе «Наварина». Главное вооружение каждого из них состояло из 4 12" орудий в двух концевых башнях и 6–8 6" пушек в каземате в середине корпуса; артиллерия «Сисоя Великого» относилась к новому поколению и была более современной. При водоизмещении в 10200-10400 т и скорости хода около 15 уз они имели надёжное бронирование ватерлинии (406 мм — у «Наварина» брони-компаунд, у «Сисоя Великого» никелевой стали) в сочетании с подводной палубой в 76 мм, призванной поддержать плавучесть при пробитии их мягких оконечностей.

Служба этих двух броненосцев и в дальнейшем протекала бок о бок: вместе они в 1902 г. вернулись в Россию для ремонта, были затем включены в состав 2-го отряда 2-й Тихоокеанской эскадры, вместе в составе группы судов контр-адмирала Д.Г. Фелькерзама совершили свой вторичный переход через Средиземное море и Суэцкий канал на соединение с главными силами эскадры у Носи-Бе, вместе, рядом друг с другом, участвовали в Цусимском сражении и пошли на дно в один день — 15 мая 1905 г.

Корабельный состав крупнейших военно-морских флотов на 1 января 1904 г.

	Англия	Франция	Россия	Германия	США	Италия	Япония	Австрия
Эскадренные броненосцы	55	22	25	18	12	10	6	4
Броненосцы береговой обороны	2	9	3	9	11	-	1	5
Крейсера 1 ранга (броненосные)	33	20	8	5	7	6	8	5
Крейсера 1 ранга (бронепалубные)	47	6	10	6	8	-	4	-
Крейсера 2 ранга	76	28	6	17	15	14	13	6
Минные крейсера	32	21	9	2	-	15	4	-
Мореходные канонерские лодки	33	4	15	17	20	-	9	-
Эскадренные миноносцы	131	31	60	47	16	15	19	7
Миноносцы и миноноски	159	282	156	90	34	143	34	69
Подводные лодки	9	34	1	-	8	2	-	-
(Таблица составлена по данным ежегодников «Военные флоты» за 1904 г. и Brassey's Naval Annual за 1904 г. В ней учтены корабли, которые были спущены на воду в период 1880–1903 гг. и имели реальную боевую ценность на 1 января 1904 г. Часть из них находилась ещё в стадии достройки и испытаний)

(Таблица составлена по данным ежегодников «Военные флоты» за 1904 г. и Brassey's Naval Annual за 1904 г. В ней учтены корабли, которые были спущены на воду в период 1880–1903 гг. и имели реальную боевую ценность на 1 января 1904 г. Часть из них находилась ещё в стадии достройки и испытаний)

Николай II отнюдь не был сторонником войны с Японией, справедливо считая, что она может обернуться бедствием для Российской империи. Император надеялся, что «маленькая» Япония не посмеет поднять оружие против России, обладавшей полуторамиллионной армией и одним из сильнейших в мире флотов. Однако ни Николай II, ни его министры не смогли принять действенных мер по мирному урегулированию русско-японских отношений, или обеспечению надёжной защиты дальневосточных владений.

Отставка С.Ю. Витте с поста министра финансов в августе 1903 г. лишила царя одного из самых способных и самостоятельных помощников. В вопросах дальневосточной политики Николай II попал под влияние безответственной придворной группировки во главе с A.M. Безобразовым, по предложению которого 30 июля 1903 г. из Приамурского генерал-губернаторства и Квантунской области было образовано особое наместничество, выведенное из подчинения министерствам. Наместником императора на Дальнем востоке был назначен адмирал Е.И. Алексеев.

Для согласования действий обладавшего самыми широкими полномочиями наместника с «общегосударственными видами» Николай II создал особый комитет из министров и «других особ» под своим председательством. 43 На практике образование Комитета позволило A.M. Безобразову и его единомышленникам, прикрываясь именем императора, активизировать «освоение» Манчжурии и Северной Кореи. Деятельность безобразовской лесной концессии на реке Ялу и промедление с выводом российских войск из Манчжурии представляли японским милитаристам благовидный повод для объявления войны. Между тем, открытые военные приготовления Японии не вызвали адекватного усиления вооружённых сил России на Дальнем Востоке. Образование наместничества окончательно нарушило централизацию управления флотом. Став независимым от Морского ведомства, адмирал Е.И. Алексеев по-прежнему не имел необходимых материальных ресурсов. Его настойчивые обращения в Санкт-Петербург о пополнении флота, ускорении оборудования баз и создании запасов военного времени оставались без должного внимания. Новый управляющий Морским министерством вице-адмирал Ф.К. Авелан, сменивший в марте 1903 г. умершего адмирала П. П. Тыртова, и исправляющий должность начальника ГМШ контр-адмирал З.П. Рожественский, в свою очередь, не считали себя вправе вмешиваться в распоряжения Е.И. Алексеева по руководству флотом.

Ф.К. Авелан и З.П. Рожественский, формально продолжая линию покойного П.П. Тыртова, оказались не в состоянии быстро реагировать на обострение политической обстановки. Они допустили и промедление в совершенствовании структуры центрального управления, особенно в развитии оперативных функций Главного морского штаба. Предпринятое еще в 1900 г. расширение штатов Морского министерства, вызванное количественным ростом флота, усилило, в основном, его хозяйственную часть. Так, в помощь начальнику Главного управления кораблестроения и снабжения (ГУКиС) назначили самостоятельного начальника Отдела сооружений. 46 Другие отрасли центрального и портовых управлений получили дополнительные штатные должности офицеров и чиновников. Предложение вице-адмирала И.Ф. Лихачёва о создании Морского Генерального штаба по-прежнему оставалось в забвении.

Идея о необходимости заблаговременной разработки плана войны была вновь высказана посредниками в отчете о военно-морской стратегической игре, проведённой в Морской академии в 1902 г. В ноябре 1902 г. в развитие этой идеи помощник начальника ГМШ контр-адмирал А. А. Вирениус представил управляющему министерством доклад о создании в составе штаба особого Оперативного отделения. Подробное обоснование и программа деятельности отделения, главной задачей которого являлось «выработка плана войны», были выполнены лейтенантом А.Н. Щегловым.

Однако адмирал П.П. Тыртов согласился лишь на временное усиление с 1 января 1903 г. существующего Военно-морского ученого отдела ГМШ двумя штаб-офицерами для реализации предложенной программы. Проекты создания Оперативного отделения ГМШ и соответствующих отделений в портах, о чем, в частности, ходатайствовал главный командир Кронштадского порта вице-адмирал С.О. Макаров, обсуждались в Морском министерстве почти целый год.

Наконец в феврале 1904 г. — после начала войны с Японией — состоялось учреждение Стратегической части Военно-морского ученого отдела ГМШ, заведующим которого был назначен капитан 2-го ранга Л.А. Брусилов. Новая структура так и не смогла занять подобающего места в управлении флотом. Система управления во время войны претерпела существенные изменения, которые отнюдь не всегда отвечали сложившейся обстановке.

Летом 1902 г. в ГМШ под руководством вице-адмирала Ф.К. Авелана были разработаны обоснования и проект будущей 20-летней (1903–1923 гг.) кораблестроительной программы. Заданием предусматривалось сохранение трёх сильных флотов: Балтийского — равносильного германскому флоту, Тихоокеанского и Черноморского — превосходящих флоты Японии и Турции соответственно.

Согласно проекту ГМШ, к 1923 г. флот должен был достигнуть следующего состава:

— 47 эскадренных броненосцев (из них 12 для Чёрного моря);

— 20 броненосных крейсеров (2 для Чёрного моря);

— 6 броненосцев береговой обороны — все для Чёрного моря;

— 48 лёгких крейсеров (12 для Чёрного моря);

— 332 эсминца (42 для Чёрного моря);

— 235 миноносцев (16 для Чёрного моря);

— 104 других корабля (в т. ч. подводные лодки). 47

Утверждение этой грандиозной программы требовало постепенного двукратного увеличения морского бюджета, что представлялось нереальным министерству финансов. Обсуждение её с привлечением многих видных адмиралов затянулось до начала войны. В январе 1903 г. для сохранения непрерывности кораблестроения генерал-адмирал и П.П. Тыртов приняли решение о строительстве в счёт будущей программы двух эскадренных броненосцев для Балтики и двух для Чёрного моря. 48 В конце года к ним добавили шесть эскадренных миноносцев, а январе 1904 г. — подводную лодку.

Во время русско-японской войны Морское ведомство предприняло меры по срочному пополнению флота путем заказа отечественным и иностранным заводам крейсеров, эскадренных миноносцев, подводных лодок, а также приобрело ряд готовых судов за границей. Восемнадцать минных крейсеров и подводная лодка строились на средства Комитета по усилению флота на добровольные пожертвования, действовавшего практически независимо от министерства. Почти все эти корабли, созданные без какой-либо обоснованной программы, вступили в строй после 1905 г. и не смогли оказать влияния на соотношение сил и ход военных действий на море.

Глава III Кораблестроение и вооружение

Основная часть российских кораблестроительных программ 1895 и 1898 годов была выполнена казёнными заводами и верфями, которые в связи с небывалым объёмом кораблестроительных работ на рубеже XIX–XX вв. получили значительное развитие. При этом на первое место выдвинулся Балтийский судостроительный и механический завод, построивший, не считая прочих кораблей, пять эскадренных броненосцев из одиннадцати. Начальнику завода корабельному инженеру генерал-майору К.К. Ратнику в условиях хозяйственной самостоятельности удалось поддерживать хорошую организацию работ и своевременно обновлять оборудование мастерских. Число мастеровых, для подготовки которых имелась ремесленная школа, превысило 6000 человек. Завод мог одновременно строить два больших броненосных корабля на стапелях и два достраивать на плаву. Изготовлял он и главные механизмы любой мощности. Машины и котлы Балтийского завода поставлялись также на корабли, строившиеся на других верфях. Валовая производительность в 1904 г. составила 12,8 млн. рублей, чистая прибыль — 2,1 млн. рублей. 49 Сроки постройки броненосца — 39–40 месяцев — достигнутые балтийцами, находились на уровне показателей лучших иностранных заводов. Не уступало последним и качество работ. Наличие опытных корабельных инженеров, таких как В.Х. Оффенберг, К.Я. Аверин, Н.Н. Кутейников, позволяло Балтийскому заводу вести самостоятельное проектирование.

В отличие от Балтийского завода, другие казённые верфи имели недостаточное оборудование и страдали от архаичной организации производства, определявшейся сложным взаимодействием портовых управлений с центральными учреждениями Морского ведомства. Апологетом сложившегося порядка в 1896–1902 гг. являлся начальник ГУКиС вице-адмирал В.П. Верховской, сторонник мелочной экономии и строгой централизации — своеобразной командно-административной системы того времени. Верфи Санкт-Петербургского порта — Новое адмиралтейство и Галерный островок (до 3500 мастеровых на обеих) располагали четырьмя стапелями для больших кораблей. Два таких стапеля были в Севастопольском (1000 мастеровых) и один в Николаевском (1500 мастеровых) адмиралтействах. Квалификация рабочих была недостаточной из-за сезонной их занятости и небольшой заработной платы. Производительность и оборудование корпусных цехов отставали от потребностей, а крупное литьё получали с других заводов. Загруженность немногочисленных — из экономии — инженеров ограничивала возможности по составлению проектов кораблей.

Введение в 1900 г. «Положения о новом судостроении в Санкт-Петербургском порту», предоставившее корабельным инженерам большую самостоятельность, в условиях сохранявшейся слабой технической оснащённости не смогло привести к коренному увеличению скорости и. улучшению качества работ. ГУКиС по-прежнему сохраняло монополию на производство заказов, недостаточно увязывая их с требованиями МТК и проявляя мелочную экономию в оборудовании верфей. В этих условиях знания и энергия главного корабельного инженера Санкт-Петербургского порта Д.В. Скворцова расходовались на решение организационных вопросов и бесконечные требования ускорения поставок. Достройка кораблей на воде неоправданно затягивалась, многие же из них превращались в настоящие «долгострои». Так, броненосец «Ослябя» строился Новым адмиралтейством 93 месяца, в результате чего опоздал на Дальний Восток к началу войны. Не лучшие результаты показывали и адмиралтейства Черноморского флота, удаленные от центров производства орудий и брони. Для постройки броненосца «Князь Потёмкин Таврический» Николаевскому адмиралтейству потребовалось более 88 месяцев. 50

Годовая производительность Обуховского завода Морского ведомства (свыше 4000 рабочих) в начале XX в. позволяла вооружать два броненосца, не считая кораблей других классов. Полная самостоятельность в производстве артиллерии и минного вооружения была важным достижением отечественной промышленности.

Большую часть броневого материала и различные судовые устройства также поставляли Адмиралтейские Ижорские заводы (около 4500 рабочих). В 1898 г. эти заводы освоили производство брони, закалённой по способу Круппа — самой современной технологии того времени. Однако производительность заводов хронически отставала от потребностей кораблестроения, что заставляло прибегать к иностранным заказам.

Ограниченные возможности казённых верфей стали главной причиной принятого в 1898 г. решения о постройке части кораблей программы за границей. На верфях Франции, США, Германии и Дании разместили заказы на два эскадренных броненосца, четыре крейсера 1 — го и два крейсера 2-го рангов. Французские, германские и английские заводы строили также эскадренные миноносцы для российского флота.

Мощности частной промышленности России были использованы Морским ведомством в недостаточной степени. Основанный в 1897 г. в Николаеве мощный завод «Общества Николаевских заводов и верфей» (более 2000 рабочих) получал второстепенные заказы. Невский судостроительный и механический завод в Санкт-Петербурге (свыше 4000 рабочих) строил малые крейсера и миноносцы. Фирма «Крейтон и К°» в Або (Финляндия) в 1896 г. получила в безвозмездное пользование большую часть бывшей Охтенской верфи, но развитие там производства сдерживалось ничтожным объёмом государственных заказов. В 1898 г. «Русское паровозостроительное и механическое общество», созданное в расчёте на иностранную техническую и финансовую помощь, предложило построить крупный судостроительный завод в Прибалтике (Либава). 51 Однако администраторы П.П. Тыртов и В.П. Верховский отказались гарантировать перспективные заказы сверх программы 1898 г. и строительство завода сорвалось. Отсутствие же свободных мощностей и перерасход средств на строительство кораблей стали главными причинами неполного осуществления программ 1895 и 1898 г.

В кораблестроении и производстве вооружения для российского флота участвовали многочисленные контрагенты. Среди них выделялись Санкт-Петербургские заводы — Франко-русский (главные машины и котлы), Металлический (башенные установки), Путиловский (башенные установки и снаряды), «Г.А. Лесснер» (минные аппараты и мины) и другие. Несмотря на очевидные успехи в создании целого ряда сложных систем и механизмов деятельность многих заводов вызывала обоснованные претензии в отношении качества работ и дисциплины поставок.

Морское ведомство совершенно не приняло мер к созданию кораблестроительной базы на Дальнем Востоке. Только в 1902–1903 гг. в Порт-Артуре Невским заводом была создана небольшая верфь для сборки миноносцев, строившихся в Санкт-Петербурге и доставленных в разобранном виде по железной дороге. Во время русско-японской войны даже ремонт тяжёлых боевых повреждений вызвал серьёзные затруднения и потребовал отправки в Порт-Артур мастеровых Балтийского завода. Во Владивостоке уже в ходе войны организовали сборку подводных лодок и миноносцев.

Выбор типов кораблей для постройки по программам 1895 и 1898 гг. определялся совещаниями адмиралов с участием ГМШ и МТК. В 1897–1900 гг. МТК возглавлял вице-адмирал Н.М. Диков, в 1901–1905 гг. председателем комитета был вице-адмирал Ф.В. Дубасов. Решающую роль в деятельности МТК играли главные инспекторы кораблестроения (генерал-лейтенант Н.Е. Кутейников) и морской артиллерии (генерал-майор, с 1903 г. — генерал-лейтенант, А.С. Кротков).

В начале 1898 г. в МТК впервые были составлены «программы для проектирования» кораблей всех основных классов будущего флота на Дальнем Востоке: эскадренного броненосца, крейсеров 1-го и 2-го рангов, эскадренного миноносца. Эти «программы», отражавшие выработанные на совещаниях взгляды на качественный состав флота, содержали подробный свод основных тактико-технических элементов. Они использовались для конкурсного проектирования кораблей и, в известной степени, обеспечивали однотипность кораблей одного класса и определенное сочетание оперативно-тактических качеств броненосцев, крейсеров и эсминцев в составе эскадры. Большинство флагманов и корабельных инженеров настаивало на серийной постройке кораблей. Однако это разумное требование не всегда осуществлялось на практике.

Накануне русско-японской войны для флота строились два подкласса эскадренных броненосцев. Первый был представлен кораблями типа «Пересвет», спроектированными на Балтийском заводе, исходя из требований обеспечить увеличенную дальность плавания (для маневра Балтика — Тихий океан), высокую скорость (18 уз) при хороших мореходных качествах и ограничении калибра главной артиллерии (10"). В качестве прототипа для определения элементов совещание 1895 г. выбрало английский броненосец «Ринаун» (10500 т), но проект носил оригинальный характер, отличался продуманностью деталей и удобным общим расположением. Мореходные качества обеспечивались высоким бортом и удлинённым полубаком, которые позволяли применять башенные орудия в штормовую погоду. «Пересвет», построенный на

Балтийском заводе и «Ослябя» Нового адмиралтейства, подобно океанским крейсерам, в подводной части были обшиты деревом (тик), покрытым тонкими медными листами. В отличие от ранее построенных броненосцев, на них устанавливались водотрубные котлы системы Бельвиля и броня, закалённая по способу Гарвея. Важным новшеством в системе бронирования стали скосы 70мм главной броневой палубы в направлении к нижней кромке бортового броневого пояса.

По проекту «Пересвета» Балтийский завод в 1898–1902 гг. построил третий броненосец — «Победа», но уже без деревянной обшивки и с бронёй, закалённой по способу Круппа. При всех достоинствах броненосцев типа «Пересвет», по мощности вооружения и бронирования они уступали сильнейшим английским и японским броненосцам. Многие адмиралы считали их непозволительной роскошью для российского флота.

Черноморский броненосец «Князь Потёмкин Таврический», построенный Николаевским адмиралтейством по проекту корабельного инженера А.Э. Шотта, относился уже к другому подклассу — кораблей с наиболее сильным вооружением и надёжным бронированием. Прототипом для «Потёмкина» послужил броненосец «Три Святителя». Мореходные качества его были улучшены добавлением полубака, экономия в весе бронирования — за счёт применения круппированных плит — позволила усилить вооружение, поставив 16 6" орудий — больше, чем на любом из английских или японских броненосцев.

При определении элементов броненосцев программы 1898 г. большинство адмиралов высказалось за развитие отечественного типа «Полтава» с главным вооружением из четырёх 12" и 12 6" орудий. Скорость полного хода решили увеличить до 18 уз, дальность плавания экономическим ходом — до 5000 миль, водоизмещение — до 12000 т. Именно такие основные элементы были положены в основу «Программы для проектирования эскадренного броненосца», которую Морское ведомство рассчитывало предложить на международный конкурс.

Участия в конкурсе избежал известный американский корабельный инженер и глава фирмы «Ульям Крамп и К°» Ч. Крамп. В результате личного общения с руководителями Морского министерства в Санкт-Петербурге он добился заключения контракта (11 апреля 1898 г.) на постройку для российского флота эскадренного броненосца «подходящего по типу и размерам к «Пересвету», но без деревянной обшивки и с 12" орудиями 52 и крейсера 1-го ранга (будущий «Варяг»), Поспешное решение о заказе двух крупных кораблей в США было основано на обещаниях Крампа выполнить его в сжатые сроки и за относительно низкую цену. Проект эскадренного броненосца, составленный американским инженером, основывался на специально составленной в МТК программе (водоизмещение не свыше 12700 т) и на вооружении русского производства. Построенный по этому проекту в Филадельфии «Ретвизан» отличался от прототипа некоторым усилением бронирования (закалка брони по способу Крупна), двумя винтами и отсутствием полубака. Стремясь к экономии веса, Крамп добился разрешения на установку водотрубных котлов системы Никлосса, которые проявили себя ненадежными и опасными в эксплуатации. Высокие тактико-технические элементы «Ретвизана» произвели сильное впечатление на Морское министерство США, в результате задания российского Морского ведомства и сам проект были использованы при создании серии американских броненосцев типа «Мейн».

В России к «Ретвизану» отнеслись более критически и приняли для серийной постройки иной прототип, в котором идеи конкурсной «Программы для проектирования эскадренного броненосца» были воплощены с учётом французского опыта. Проект, разработанный в мае-июне 1898 г. директором верфи «Форж э Шантье» инженером-кораблестроителем А. Лаганем, отличался рациональной и мощной защитой корпуса и артиллерии. Защита включала два непрерывных броневых пояса по ватерлинии от форштевня до ахтерштевня, а для предохранения от воздействия подводного минного взрыва -40мм продольную переборку в расстоянии около 2 м от наружной обшивки (на протяжении 84 м длины корпуса). 12" и все 6" орудия размещались в закрытых бронированных башнях. Масса брони достигла 3300 т — 25,6 % проектного водоизмещения.

8 июля 1898 г. вице-адмирал В.П. Верховской заключил с А. Лаганем контракт на постройку в Тулоне (Франция) эскадренного броненосца, впоследствии названного «Цесаревич». Общие архитектурные и конструктивные прототипы проекта «Цесаревича» вскоре было решено принять и для постройки броненосцев на верфях Санкт-Петербурга. Головной корабль серии — «Бородино» — строился в Новом адмиралтействе, «Орёл» — на Галерном островке. Балтийский завод в 1899–1900 гг. последовательно получил наряды на три однотипных корабля, названных «Император Александр III», «Князь Суворов» и «Слава». Броненосцы типа «Бородино» проектировались корабельным инженером Д.В. Скворцовым на основе эскизного проекта и спецификации «Цесаревича» с учётом изменений и дополнений, выработанных в МТК и одобренных генерал-адмиралом. За счёт некоторого уменьшения толщины бортовых броневых поясов все 75мм орудия «Бородино» защищались 7бмм бронёй казематов и центральной батареи. По предложению инженера Балтийского завода В.Х. Оффенберга на последних четырёх кораблях серии сопротивляемость бортовой защиты была повышена устройством скоса броневой палубы по направлению к нижней кромке главного пояса. Проектное нормальное водоизмещение возросло до 13516 т, масса брони-до 3555 т.

По составу вооружения «Бородино» практически не уступал современным ему английским, японским, американским и французским броненосцам, превосходя германские главным калибром артиллерии (305 против 240 мм). Поступившись толщиной главного броневого пояса, русские кораблестроители обеспечили наиболее полную, по сравнению с любым иностранным кораблём этого класса, защиту борта по ватерлинии и всей крупной и средней артиллерии. Положительной оценки заслуживают также высокие требования МТК к начальной остойчивости и стремлении к рациональному размещению орудий для ведения боя в широком диапазоне курсовых углов. Сравнение кораблей типа «Цесаревич» и «Бородино» с броненосцами иностранных флотов показывает, что российское Морское ведомство при выборе типа серийного линейного корабля в 1898 г. вполне обоснованно отказалось от отечественных вариантов развития «Пересвета». Все пять этих вариантов — эскизных проектов — броненосцев водоизмещением от 12700 до 13447 т предусматривали только частичную защиту ватерлинии и казематное размещение 6" орудий. 53

Интересно, что в марте 1900 г. в России был составлен альтернативный «Бородино» проект броненосца водоизмещением 13800 т, основанный на идеях, которые спустя пять лет вызвали появление знаменитого английского «Дредноута». Замысел его принадлежал великому князю Александру Михайловичу и был воплощён в эскизный проект Д.В. Скворцовым. Александр Михайлович предложил отказаться от традиционного сочетания тяжёлых 12" и скорострельных 6" пушек и вооружить броненосец шестнадцатью орудиями единого калибра — 8", которые, по его мнению, обеспечивали оптимальное сочетание высокой скорости стрельбы и поражающей способности снарядов при удобстве управления огнём. Проект был отклонен под влиянием достаточно обоснованных возражений артиллеристов МТК, которые отметили тенденцию к увеличению скорости стрельбы из 12" орудий — несомненно более мощных — которые и обеспечивали «Бородино» тактические преимущества над спроектированным броненосцем. 54 Жаль, что при этом совершенно не рассматривалась возможность перспективного увеличения калибра его вооружения до 10" — 12" — в этом случае российский флот мог получить корабль, опередивший реализацию идей итальянца В. Куниберти и англичанина Дж. Фишера.

Характерным для российского Морского ведомства оставалось и ограничение водоизмещения броненосцев — следствие стремления к экономии средств на их постройку. В результате не были осуществлены предложения о постройке увеличенного до 15270 т «Пересвета» (1896 г.) и броненосцев максимального для того времени водоизмещения (15000 т), которые предлагал в 1897 г. контр-адмирал Н.И. Скрыдлов. По сравнению с «Бородино», английские и японские броненосцы проектировались примерно на 1000 т большего водоизмещения. Поэтому корабли типов «Сикисима» и «Микаса» превосходили «Бородино» не только в дальности плавания (в полтора раза), но и в мощности защиты средней части корпуса, барбетов 12" орудий и постов управления.

Ограничение водоизмещения не позволяло также добиться решающего огневого превосходства над кораблями вероятного противника. В выборе состава вооружения явно просматривалась тенденция соответствия его уже достигнутому уровню без учета ближайшей перспективы. На рубеже XIX–XX вв. такая перспектива выражалась в увеличении (до 170–203 мм) калибра скорострельной средней артиллерии (Германия, Италия) или в дополнении вооружения несколькими 8"-9" орудиями так называемого промежуточного калибра (США, Англия).

В России к проектированию броненосцев с усиленным вооружением приступили только в 1903 г. в связи с обсуждением 20-летней кораблестроительной программы. Для Балтийского флота был избран довольно удачный проект эскадренного броненосца водоизмещением 16630 т с четырьмя 12" и 12 8" орудиями, разработанный под руководством Д.В. Скворцова в развитие типа «Бородино». Вместо предполагавшейся серии из шести кораблей по этому проекту фактически строились только два — «Андрей Первозванный» (Галерный островок) и «Император Павел I» (Балтийский завод), которые во время русско-японской войны не вышли из начальной стадии готовности и были окончены в измененном виде к 1912 г.

Для черноморских броненосцев генерал-адмирал поспешно назначил уже устаревший проект броненосца «Князь Потёмкин-Таврический», «улучшенный» заменой четырёх 6" орудий на 8", что осложнило управление огнем. В результате эскадренные броненосцы «Евстафий» и «Иоанн Златоуст», постройка которых в Николаевском и Севастопольском адмиралтействах задержалась из-за войны и революции, ко времени вступления в строй (1910 г.) не отвечали элементарным тактическим требованиям к кораблям своего класса.

Неустойчивость оперативно-тактических взглядов высших руководителей Морского ведомства наиболее ярко проявилась в строительстве крейсеров 1-го ранга, составляющих важную часть предвоенных программ. Отказавшись от создания 8000-тонных «уничтожителей торговли» по конкурсу 1894–1895 гг., адмирал Н.М. Чихачёв обратил внимание на бронепалубные крейсера меньшего водоизмещения, подобные английским «Астрея» и «Тальбот». В итоге совместного творчества инженеров Балтийского завода, возглавляемых К.К. Ратником, МТК, управляющего министерством и самого генерал-адмирала на верфях Санкт-Петербургского порта в 1896–1903 гг. построили серию крейсеров 1 — го ранга типа «Диана». Эти три крейсера «Диана», «Паллада» и «Аврора» при довольно больших размерах (6630 т по проекту) были вооружены 6" и 75мм орудиями, установленными без броневой защиты и даже без щитов. Полные обводы корпусов не позволили крейсерам достичь на испытаниях сравнительно небольшой заданной скорости хода (20 уз). В целом их тактико-технические элементы не обеспечивали надёжного решения ни одной из крейсерских задач: разведка осложнялась малой скоростью, поддержка броненосцев в эскадренном бою — слабыми вооружением и защитой, а действия на коммуникациях — умеренной дальностью плавания (4000 миль).

Параллельно с созданием «отечественных богинь» наметился застой в развитии типа больших броненосных крейсеров 1 — го ранга, которые ранее составляли предмет заслуженной гордости российских моряков и во многом определяли мировой прогресс в кораблестроении. По личному решению Николая II очередной (и последний) океанский крейсер «Громобой» в 1897–1900 гг. был построен Балтийским заводом по изменённому проекту «России». 55 Важным дополнением проекта стала казематная броневая защита большей части главной артиллерии (6" и 8" пушек). Однако «Громовой» сохранил неудачное — бортовое — расположение 8" орудий и неполное поясное бронирование, присущие своему прототипу. Установка чрезмерного количества слабых 75мм орудий (двадцать четыре) помешала усилить реальную мощь артиллерии.

Настойчивости П.П. Тыртова российский флот был обязан приобретением самого удачного крейсера программы 1895 года — «Баяна», построенного в 1898–1903 гг. во Франции. При выработке задания на его проектирование в мае 1897 г. управляющий министерством предложил совещанию авторитетных адмиралов и инженеров (К.П. Пилкин, И.М. Диков, С.О. Макаров, А.С. Кротков, Н.Е. Кутейников и др.) исходить из положения, что «крейсера должны будут нести разведывательную службу при эскадре, не переставая быть боевыми судами». Требование «действовать в бою в связи с эскадренными броненосцами» 56 выразилась в надежной защите корпуса и главной артиллерии.

Однако «Баян» остался единственным в своем роде, так как для программы 1898 г. большинство адмиралов выбрало бронепалубный крейсер-разведчик меньшего водоизмещения, но с более высокой скоростью хода. В «Программе для проектирования крейсера до 6000 т водоизмещения», составленной МТК в марте 1898 г. и предложенной для международного конкурса, была задана 23-узловая скорость на 12-часовой непрерывной пробе. Вооружение включало по двенадцать 6" и 75мм орудий, шесть 47мм скорострелок и шесть минных аппаратов.

По этой программе Ч. Крампом был спроектирован (вне конкурса) и построен в Филадельфии крейсер 1-го ранга «Варяг». Из конкурсных Морское ведомство выбрало проекты заводов «Крупп-Германия верфь» (Киль) «Вулкан» (Штеттин). Первый завод в 1898–1901 гг. построил крейсер 1 — го ранга «Аскольд», второй в 1899–1902 гг. — «Богатырь». Крейсера германской постройки превосходили «Варяг» по надёжности главных механизмов и по защите артиллерии. 6" орудия «Варяга» не имели броневых щитов, предусмотренных на «Аскольде». На «Богатыре» были обеспечены наиболее удачное размещение и хорошая зашита главного вооружения: четыре 6" орудия устанавливались попарно в бронированных вращающихся башнях, а ещё четыре — в 80мм казематах.

Проект «Богатыря» был принят для серийной постройки крейсеров на российских верфях: одного — для Тихого океана в Санкт-Петербурге и двух — для Чёрного моря в Николаевском и Севастопольском адмиралтействах. Корпус первого крейсера, получившего название «Витязь», 31 мая 1901 г. стал жертвой пожара деревянного эллинга Галерного островка. Заказанные для «Витязя» механизмы и вооружение были использованы для постройки однотипного крейсера «Олег», который верфи Новое адмиралтейство с трудом удалось окончить к осени 1904 г. Черноморские крейсера «Кагул» и «Очаков» — вступили в строй уже после окончания русско-японской войны.

По тактико-техническим элементам крейсера «Варяг», «Аскольд» и типа «Богатырь» значительно превосходили корабли типа «Диана» и большинство бронепалубных крейсеров иностранных флотов. Однако эти элементы, основанные на противоречивой оценке опыта применения крейсеров в японо-китайской войне и на лучших достижениях в скорости хода, оказались невыгодными с оперативно-тактической точки зрения и не учитывали мирового прогресса в крейсеростроении. При сравнительно больших размерах российские крейсера 1-го ранга получили слабую защиту корпуса (броневая палуба со скосами толщиной 60–70 мм), которая не обеспечивала достаточную боевую устойчивость в эскадренном сражении. К этому времени в Англии и Франции была развернута серийная постройка больших (8-14 тыс. т) быстроходных (21–23 уз) броненосных крейсеров, которые могли эффективно действовать в разведке и поддерживать в бою свои броненосцы. Вертикальное поясное бронирование приняли для больших крейсеров также в Италии, Германии и Японии. Российский флот к началу войны так и не получил новых броненосных крейсеров, которые могли бы стать достойными противниками японских кораблей этого класса, превосходивших по размерам и вооружению не только крейсера 1 — го ранга программы 1898 г., но и «Баян».

В 1899 г. Морское ведомство необоснованно отказалось от реализации проекта башенного броненосного крейсера с 8" орудиями, составленного Д.В. Скворцовым по заданиям великого князя Александра Михайловича. К броненосным крейсерам вернулись только в 1903 г. при разработке 20-летней программы. Совещанием адмиралов определялись следующие их основные элементы: скорость — 21 уз, дальность плавания экономическим ходом — 6000 миль, главное вооружение — восемь 8" орудий в башнях, двенадцать 6" орудий в бортовых установках, шесть торпедных аппаратов при 152мм защите корпуса и башен. 57

Соответствующего проекта крейсера к этому времени не имелось, но, между тем, новое задание показалось адмиралам Ф.К. Авелану и З.П. Рожественскому важным аргументом для отказа от приобретения за границей крейсеров и броненосцев, строившихся для Аргентины и Чили. Конечно, эти корабли не могли отвечать требованиям к перспективным кораблям российского флота. Но они были почти готовы, а недостаток в броненосных крейсерах как раз и был слабым местом состава эскадры Тихого океана. В декабре 1903 г. аргентинские крейсера успела перехватить Япония, и они под названием «Ниссин» и «Касуга» приняли активное участие в войне против России. А между тем, уже в 1904 г. Морское ведомство тщетно пыталось приобрести готовые броненосные крейсера в Аргентине и Чили, но к этому времени сделка оказалась невозможной из-за отказа правительств этих стран продавать корабли воюющему государству. Одновременно броненосные крейсера с сильным вооружением проектировались в Санкт-Петербурге. Проектам крейсеров водоизмещением 12500 т и 14500 т, представленным корабельными инженерами А.Г. Бубновым и Д.В. Скворцовым, в конечном итоге предпочли проект английской фирмы «Виккерс». В 1905 г. ей был заказан броненосный крейсер «Рюрик» водоизмещением 15500 т. Главное вооружение-четыре 10" и восемь 8 "орудий — было аналогичным вооружению крейсера по проекту Д.В. Скворцова. К сожалению, одновременно с этим мощным кораблём без должного обоснования заказали три крейсера типа «Баян», проект которого уже устарел и не отвечал мировому уровню. Постройкой первого «Баяна», проектированием и заказом броненосных крейсеров в 1903–1905 гг., в российском флоте отмечено изменение концепции развития кораблей этого класса. От одиночных крупных океанских рейдеров с многочисленной, но слабо защищённой артиллерией совершился переход к хорошо бронированным крейсерам, главным назначением которого стало участие в эскадренном сражении в составе соединений. Однако этот переход произошел с опозданием, что во время войны предоставило флоту противника определённые тактические преимущества.

В развитии крейсеров 2-го ранга администрация П.П. Тыртова добилась крупного успеха. Программа МТК для проектирования крейсеров водоизмещением в 3000 т предусматривала небывалую 25-узловую скорость и вооружение из 120мм орудий. Наилучшую реализацию этих заданий обеспечивала германская фирма «Шихау» в Эльбинге, построившая в 1899–1901 гг. крейсер 2-го ранга «Новик». По его несколько измененному проекту Невский завод в 1902–1904 гг. построил «Жемчуг» и «Изумруд». Представление о сравнительном распределении нагрузки на броненосцах и быстроходных бронепалубных крейсерах приведено в таблице.

Тактико-технические элементы кораблей типа «Новик» позволяли использовать их для решения широкого круга задач в боевых действиях и наиболее полно отражали тенденцию к универсализации легкого крейсера, стоимость которого при серийной постройке не должна была выходить за разумные пределы. Российские задания 1898 г. предопределили развитие класса лёгких крейсеров во флотах всех морских держав до Первой мировой войны. Интересно, что в Англии «Новик» вначале подвергли критике, но уже в 1903 г. развернули серийную постройку похожих на него, но хуже вооружённых малых крейсеров-скаутов.

Достоинства кораблей типа «Новик» в большинстве флотов оценивали только после русско-японской войны. Российское Морское ведомство тоже не проявило должной последовательности — серия удачных крейсеров оказалась мала, а в 1903 г. МТК не пошёл по пути дальнейшего развития типа, забраковав его по «слабости корпуса». Своеобразной данью родственному датскому королевскому дому явилось решение генерал-адмирала заказать крейсер 2-го ранга заводу «Бурмейстер ог Вайн» в Копенгагене. Построенный там крейсер «Боярин» (1899–1902 гг.) заведомо не удовлетворял заданиям МТК, так как проектировался на 22-узловую скорость хода. Решение совещания адмиралов 1899 г. о строительстве ещё одного сравнительно тихоходного (20 уз) бронепалубного крейсера водоизмещением 3000 т стало уступкой авторитету С.О. Макарова, который продолжал настаивать на создании «безбронного судна» с сильным вооружением (8" и 6" орудия). «Судно» всё же не было построено, в его судьбе не последнюю роль сыграло и изменение взглядов автора идеи универсального боевого корабля. Зато строительство в 1901–1903 гг. ещё одного «крейсера 2-го ранга» — «Алмаза» — обернулось совершенно напрасной тратой средств. Этот корабль был задуман как посыльное судно-яхта для наместника на Дальнем Востоке. Успех Балтийского завода в скорости и качестве постройки сводился на нет ничтожной боевой ценностью «Алмаза» -19-узловой скоростью хода, отсутствием броневой защиты и вооружением из 75мм орудий.

Распределение весовой нагрузки
	«Бородино»		«Жемчуг»
	т	%	т	%
Корпус с устройствами и запасы	5261,6	39,0	1056,0	33,2
Машины и котлы с водой	1635,0	12,1	1100,0	34,7
Бронирование	3554,8	26,3	345,0	10,9
Вооружение и боезапас	1761,1	13,0	208,0	6.6
Уголь (нормальный запас)	787,2	5,8	0	11,4
Экипаж с багажом и провизия	273,6	2.0	100,0	3,2
Запас водоизмещения	242,7	1.8	-	-
Итого:	13516,0	100,0	3169,0	100,0
(Таблица составлена поданным: РГАВМФ ф. 421, ол. 1, д. 1354, л. 98; P.M. Мельников. Крейсер 2 ранга «Жемчуг» // Судостроение, № 8, 1990. с. 62–65)

В июле 1904 г. в МТК рассматривался оригинальный проект лёгкого крейсера водоизмещением 4500 т с турбинными механизмами и скоростью 30 уз, представленный корабельным инженером И.А. Гавриловым. Однако идеи И.А. Гаврилова по целому ряду причин воплотились в металл спустя два десятилетия — с достройкой крейсеров типа «Светлана», заложенных накануне Первой мировой войны.

Важным достижением российских моряков и кораблестроителей явилось создание в 1898–1901 гг. на Балтийском заводе своего рода минных крейсеров — по официальной терминологии — минных транспортов («заграждателей») — «Амур» и «Енисей». Проектом этих кораблей, основанном на минном устройстве системы лейтенанта В. А. Степанова, предусматривались 17,5-узловая скорость хода и вооружение из 400 мин заграждения и 75мм орудий. Назначение транспортов типа «Амур» заключалось «в способности с удобством и быстро заградить минами данную местность». 58 Равная броненосцам скорость позволяла использовать «заграждатели» в составе эскадры для активных минных постановок у берегов противника. Однако при создании минного транспорта для Балтики («Волга», 1903–1905 гг.) ограничились 13-узловой скоростью, что означало возврат к прежнему типу «Буг». Очередные два корабля типа «Амур» начали строить только во время русско-японской войны.

Накануне войны Морское ведомство отказалось от броненосных кораблей береговой обороны. Правда, по инициативе П. П. Тыртова в начале 1900 г. на верфи «Новое адмиралтейство» начали разбивку на плазе броненосца «по типу «Генерал-адмирал Апраксин» с целью «получения отряда из четырех однородных судов» для поддержки действий минного флота на Балтике.

Проект броненосца составлялся Д. В. Скворцовым по заданиям великого князя Александра Михайловича и отличался от прототипа большими размерами (водоизмещение 5985 т) и лучшими мореходными качествами за счёт наличия полубака. При максимальной скорости 16 уз броненосец вооружался шестью 8" орудиями в четырёх башнях, восемью 75мм орудиями в батарее и шестью торпедными аппаратами. Этот корабль, который предполагалось назвать «Адмирал Бутаков», всё же не был построен: на полную реализацию программы не хватило средств.

Сокращение не миновало и канонерские лодки — для действий в условиях рек и на прибрежных мелководьях построили всего одну лодку «Гиляк» водоизмещением 1251 т. В 1903 г. подобную, но более мореходную лодку «Хивинец» решили построить для представительства России в водах Персидского залива. «Хивинец», также как и «Гиляк», строился в «Новом адмиралтействе» и практически не имел броневой защиты, неся скорострельные патронные орудия.

Большое значение для формирование полноценных эскадр, сбалансированных по классам кораблей, имел выбор типов минных судов. В этом важном вопросе Морское министерство, отказавшись от дальнейшей постройки минных крейсеров типа «Абрек», основное внимание уделило развитию быстроходных миноносцев (истребителей), но полностью положилось на иностранный опыт. В 1898 г. для серийной постройки на трёх петербургских заводах избрали тип «Сокол» с несколько уменьшенной скоростью. Двенадцать из этих кораблей перевезли в разобранном виде по транссибирской железной дороге и собрали в Порт-Артуре в 1902–1904 гг. Таким образом удалось сберечь механизмы от износа в длительном походе. Однако «соколы» морально устарели ещё при закладке — по размерам и вооружению они уступали новому поколению английских истребителей.