Помоги проекту - поделись книгой:
Теперь там пусто, нет села.
Но как дышалось там и пелось,
Когда черёмуха цвела!
Слегка тлетворный и медовый
Пьянил черёмуховый дух…
На островках, где жили вдовы,
Давно последних нет старух.
Остались полные прохлады
В какой-то вещей тишине
Лесов двоящихся громады
На побережье и на дне.
Столбы стоят окостенело,
На кровлях дранки серебро
Блестит под солнцем, как блестело,
Бело от ветра и старо.
В пустынных избах уцелели,
Уже вовеки не нужны,
Все рундуки и колыбели,
Горшки, ухваты и рожны,
И в грубой тонкости исконной
Вся утварь пудожской земли…
И только тёмные иконы
В далёкий город перешли.
Всё воют волки по закатам…
Тот край, куда уж не вернусь,
В броженье тает красноватом,
Как исчезающая Русь.
Клюев
В одной стране, отдельно взятой,
Где средь затерянных земель
Взывала дудка азиата
И пела русская свирель,
Явиться со своим уставом
В столицах, призрачных, как дым,
Певцом и странником лукавым,
И многогрешным, и святым.
Познавши всё, противясь тлену,
Не в силах Ницше перечесть
И земно кланяясь Верлену,
Стоглав и Палех предпочесть.
Словами, давними, как Рюрик,
Насытить ту цветную ткань,
Где веет сутеменью сурик
И плещет зеленью елань.
Мечты Ирана и Китая
Сроднить с околицей села,
Меж тем, как жатва золотая,
Как чаша смертная пошла.
Но до последнего предела,
Где неминучий вскинут меч,
Ещё душа не оскудела,
Не умерла родная речь…
Какая жизнь, какая участь –
Её моря рассечь веслом,
Её цветущую певучесть
Облечь в кладбищенский псалом!
Брести к небесному притину,
Одолевая песней страх,
Рядя писанья в пестрядину
Крестьянских стираных рубах.
Тряпкин
Жил Тряпкин Николай Иваныч,
Что, сам с собою говоря,
Себе бутылку ставил на ночь
И лист срывал с календаря.
Но гостю, вдруг душой теплея,
Повествовал, тяжелолик,
Как по зелёной Галилее
Скитался дед его печник.
Апостолов сушились сети
На берегу озёрных вод,
А дед в нагорном Назарете
Всё печки клал из года в год.
Там, где когда-то старый плотник
Корпел не покладая рук…
И богомолец, и работник
Стал печника угрюмый внук.
Судьбы потомственный паломник
С душой в озёрном серебре,
Он как-то спел мне однотомник
В писательском монастыре.
Он заикался то и дело,
Но глухо, точно по крюкам,
В нём Русь исчезнувшая пела,
Оборотясь к своим векам.
Арык
Все будут жить, старея постепенно,
Меня припоминая иногда.
Но я о том, как благодатна пена,
Как хороша бегущая вода!
Сбивая с ног, меня уже сносило
Туда, где проплывают облака,
Но вдруг спасла неистовая сила,
Схватила материнская рука.
А мельница ходила водяная
И тупо грохотали жернова…
Старели б вы, меня совсем не зная,
Поделиться книгой: