Военторг. Министерство наживы

– Если бы я позволил тебе «штукатуриться», то мы бы не на десять минут опоздали, а на целый час, – парировал Андрей.

– На первый раз прощаю, – примирительно произнес Дугин, ставя поднос на стол.

В небе громыхнуло. Над лесом сверкнула молния. А буквально через минуту пошел проливной дождь. Он моментально прибил к земле раскидистый куст гортензии, который самолично посадил Павел Игнатьевич.

– Как ваше здоровье? – участливо поинтересовалась у руководителя тайной антикоррупционной организации Лора.

– Сердце больше не беспокоит? – вторил ей Ларин.

– Как видите – живой, – отшутился тот и тут же резко сменил тему разговора. – В общем, посмотрел я ваше видео с сейнера. И, честно говоря, разочаровался, – вздохнул он. – Из-за шторма ничего не видно. Ни плавающих в воде убитых членов экипажа сторожевого корабля «Бесстрашный», ни надетых на них спасательных жилетов. Сплошные волны, пена и брызги. В общем, такое в Интернет выкладывать бессмысленно. Никто ничего не поймет.

Услышанное расстроило агентов. Особенно Андрея. Ведь, чтобы добыть это видео, он рисковал своей жизнью. Теперь же получалось, что все его старания были напрасными.

– Жаль, – вздохнул Ларин. – А что насчет пуль?

– И здесь нам не повезло, – развел руками Дугин. – А конкретнее говоря, наш противник сыграл на опережение. По всем поднятым мною документам выходит, что оружия, из которого стреляли этими пулями, не существует в природе. Вот такая грустная история, – подвел он неутешительный итог.

– Это что же получается? – совсем поник Андрей. – Негодяи, совершившие это преступление, будут продолжать разгуливать на свободе?

В разговор уже хотела было вмешаться Лора, на лице которой вдруг ни с того ни с сего заиграла загадочная ухмылка, явно свидетельствующая о том, что она знает больше, чем ее напарник, но Павел Игнатьевич перехватил взгляд женщины и покачал головой. Мол, всему свое время. Спорить она не стала – кротко кивнула и принялась потягивать из кружки остывший, едва теплый чай.

– Я чего-то не знаю? – насторожился проницательный Ларин, почуяв, что его держат в неведении.

Но Дугин с Лорой сделали вид, что не услышали прозвучавшего вопроса. Что еще больше разозлило Андрея. Однако зная предрасположенность руководителя антикоров к закулисным играм, он деликатно промолчал.

Оценив по достоинству сдержанную реакцию одного из своих лучших агентов на возникшую только что щекотливую ситуацию, Павел Игнатьевич продолжил:

– Никогда не умирай до расстрела, Андрей, – выпалил он свою любимую фразу. – К тому же помни, что безвыходных ситуаций не бывает. Не удалось прижать негодяев прямо сейчас – прижмем попозже.

– И каким же образом? – прищурился Ларин.

– Есть такой следователь Ковригов. Он в военной прокуратуре работает. Именно по его указке патологоанатом Крейдич обставил убийство Медведкина так, что тот якобы скончался не от пулевых ранений, а от несовместимых с жизнью травм, полученных в результате кораблекрушения, переохлаждения, – сообщил Дугин.

– Так это для меня не новость. Я же с этим «потрошителем» недавно виделся и все его откровения на видео записал, – сказал Андрей. – Кстати, что с записью-то делать будем?

– Пока попридержи. Потом пригодится. А сейчас следователем из прокуратуры займись. Наверняка он много чего интересного знает, – убежденно проговорил Павел Игнатьевич.

– В каком смысле «заняться»? – уточнил Ларин.

– В прямом. Подкарауль его возле дома, оглуши, завези в укромное место, пригрози ему, если надо физическую силу примени… ну, не мне же тебя учить, – руководитель антикоров устало зевнул. – Главное, выведай у него все, что он знает по делу о «Бесстрашном», чей преступный приказ выполнял, и так далее. Ну, и все это на видеокамеру запиши и в Интернет выложи. Расковыряем, так сказать, осиное гнездо. Заставим врага засуетиться. А там по обстановке действовать будем, – с этими словами Дугин покосился на Лору. – Поможешь напарнику? Или ты не намерена отступать от своего плана? – и тут же добавил: – Честно говоря, мне он не очень нравится. Опасное предприятие ты затеяла.

Андрей навострил уши, догадавшись, что сейчас прозвучит ответ на его вопрос, который он задал несколькими минутами ранее. Но ошибся. Вместо того чтобы сказать конкретно, какое же такое опасное предприятие она затеяла, женщина ответила метафорически:

– Если хочешь докопаться до истины, нужно рыть не в одном месте, а по крайней мере в двух местах одновременно. Так шансы докопаться до этой самой истины возрастают вдвое. А потому будет лучше, если мы с Андреем разделимся.

Но что бы там ни говорила Лора, а последнее слово оставалось за Павлом Игнатьевичем. Именно он должен был определить, как действовать в дальнейшем его агентам – врозь или сообща. Обычно для решения подобной дилеммы ему хватало одной минуты раздумий, а бывало, и того меньше. Однако сейчас Дугин медлил, взвешивал все «за» и «против». Ему не хотелось допустить ошибку, которая могла бы привести к непоправимым последствиям.

Тем временем Ларин молился, чтобы с этого дня их пути с напарницей разошлись. Ну, не любил он работать с кем-то в одной связке, даже с такой очаровательной и сексапильной женщиной, как Лора. Предпочитал все делать сам, без чьей-либо подстраховки и опеки. К слову, иногда это шло на пользу общему делу. Но случалось, что все оборачивалось с точностью до наоборот. Впрочем, Андрей уперто придерживался своей позиции, считая, что «и один в поле воин». А редкие «осечки»? Так с кем не бывает?

Наконец Дугин шумно выдохнул и озвучил свое решение, которое далось ему с огромным трудом:

– Хорошо, Лора. Я пойду тебе навстречу. Да и Андрей, думаю, будет рад такому повороту событий, – говорил он, глядя на предвечернее небо, которое по-прежнему было затянуто тучами. – Но помните оба – если мне покажется, что кто-то из вас не справляется с поставленной задачей, то я вас снова объединю. На этом у меня все. Желаю вам обоим удачи.

Агенты распрощались с Павлом Игнатьевичем и направились к припаркованному за калиткой мотоциклу. Дождь уже утих, поэтому Андрей с Лорой особо не торопились.

– Красиво здесь, – осматриваясь на приусадебном участке, проворковала женщина. – Цветочки, грядочки, яблони, груши. Вот растянуть бы между этих двух деревьев гамак и лежать на нем целый день.

– Валяй. Только не забудь кремом от комаров намазаться, их тут пруд пруди, – съязвил Ларин и точным хлопком прибил «кровососа», намеревавшегося приземлиться ему прямо на нос.

– Злой ты какой-то, – отозвалась Лора. Хотя, по идее, должен плясать от счастья. Сбылась же твоя самая сокровенная мечта – будешь действовать один. Без меня.

– Не скрою – в душе я радуюсь. Просто от природы являюсь сдержанным человеком и держу эмоции при себе.

– Погоди-погоди, кажется, я знаю, почему ты такой хмурый.

– И? – бросил Андрей, открывая калитку.

– Ты затаил на меня обиду, так как я не посвятила тебя в свой план. Верно? – допытывалась женщина.

Несмотря на то, что Лора попала в самое «яблочко», Ларин изобразил изумление на лице, делая вид, что этот самый план его нисколько не интересует. Знал же, что та ему все равно ничего не расскажет. Ведь если бы хотела – уже давно рассказала бы. А сейчас просто играет на его нервах. Что с нее взять? Стерва. И этим все сказано.

Через несколько минут взревел мотор, и мотоцикл понесся по гравийной дороге. А вскоре он уже мчал по скоростной автотрассе, направляясь в сторону города.

Глава 6

Любое государство в мире выделяло, выделяет и будет выделять значительную часть бюджета на оборонку. Это не удивительно. Ведь, с одной стороны, укомплектованная, боеспособная армия – этакий своеобразный посыл своим гражданам, что с безопасностью в стране все в полном порядке, и они могут спать спокойно, что, безусловно, поднимает авторитет власти. С другой же – демонстрация силы на мировой арене. Мол, у нас тоже зубы есть, и в случае чего мы готовы дать достойный отпор.

Немалые деньги расходуются на армию и в Российской Федерации. Да что там – немалые? Огромные. Страна-то большая, можно сказать, необъятная. И все бы хорошо, если бы все выделяемые средства шли по назначению, доходили бы в полном объеме до тех, кому они полагаются. Ан нет же. Львиная их часть разворовывается, оседает в карманах высокопоставленных силовиков-коррупционеров, которые потом на голубом глазу докладывают наверх, что благодаря освоенным средствам была закуплена новая и отремонтирована старая техника, улучшены жилищные условия офицерского состава и так далее, и тому подобное. Нет, конечно же, для видимости что-то покупается, ремонтируется, да и жилье для военных строится, но далеко не в тех объемах, выйти на которые позволяли выделенные бюджетные деньги.

Однако самое страшное то, что этих высокопоставленных силовиков покрывают на местах многие офицеры. Вместо того чтобы бить в колокола и трубить на всю страну, что Российская армия посажена на «сухой паек» и день ото дня теряет свою обороноспособность и боеготовность, – они входят в долю с коррупционерами и делают вид, что все прекрасно. Но встречаются и честные офицеры, которые не соглашаются с существующим порядком вещей и объявляют войну «оборотням в погонах». Но таковых, к сожалению, мало. К тому же их быстро выживают: отправляют в отставку под надуманными предлогами или, того хуже, упекают за решетку, обвиняя в том, чего они не совершали. Таким образом преступная система методично избавляется от «инородных тел», которые могут привести к ее развалу.

Одним из таких честных офицеров был бывший боевой пловец Балтфлота капитан-лейтенант Виктор Соболев по прозвищу Полундра. Почему бывший? Да потому, что его, как и сотни других искателей правды и справедливости в Российской армии, «ушли». Точнее, отправили в отставку. Так как он постоянно жаловался в Москву на «распил» бюджетных средств командованием Балтийского флота. Даже выступал с разоблачительными статьями в прессе. Однако все без толку. Ни одного адмирала, контр-адмирала, которых Соболев обвинил в коррупционной деятельности, не сместили с должности, а некоторых даже повысили.

Но даже после того как Полундру выгнали с флота, он не прекратил свою борьбу. Продолжал отправлять письма в военную прокуратуру, СК, руководству ВМФ, требуя привлечь к ответственности нечистых на руку силовиков. На что получал стандартные отписки. Наподобие такой: «В результате проверки, проведенной в отношении указанных Вами лиц, не было выявлено фактов превышения ими служебных полномочий. Также не нашла своего подтверждения и Ваша информация о покупке одним из вице-адмиралов Балтийского флота элитной недвижимости на берегу Финского залива.

С уважением…»

Поняв, что ничего путного из этого не выйдет, Соболев сменил тактику. Написал самому министру обороны, думая, что он-то наверняка в коррупционных схемах не замешан и разберется с нерадивыми подчиненными, которые крадут у него за спиной. Но на первое письмо тот так и не ответил. Тогда бывший боевой пловец написал второе, третье, четвертое. Снова тишина. Когда он уже отчаялся достучаться до Арсеньева, ему неожиданно пришел долгожданный ответ. А через несколько недель в СМИ сообщили, что по подозрению в хищении бюджетных средств арестован тот самый вице-адмирал, обладатель элитной недвижимости на берегу Финского залива, которого отмазывали все инстанции, куда раньше жаловался Полундра. Потом же был помещен за решетку и еще один адмирал – тот самый, с легкой руки которого Виктора отправили в отставку. Короче, процесс пошел. Соболев нисколько не сомневался, что все это заслуга министра обороны. Дескать, он ему открыл глаза на творящийся беспредел, и тот вмешался, разобрался с паразитирующими на теле Российского ВМФ.

И тут в жизни Полундры случилась беда. Внезапно отошел в мир иной его боевой товарищ, с которым они когда-то вместе служили на Балтийском флоте, – Николай Медведкин. Несмотря на то, что официальная версия гласила: «Старпом потерпевшего крушение СК «Бесстрашный», как и другие члены экипажа судна, погиб от переохлаждения», Соболев заподозрил неладное и начал собственное расследование. Так как труп ему не хотели показывать, он дождался, когда гроб с телом Медведкина привезут для похорон в родную деревню покойника, и уже на месте, улучив нужный момент, сам произвел осмотр. Увиденное подтвердило его опасения. Ни от какого переохлаждения старпом не погиб. Его убили. Причем, видимо, только со второй попытки. О чем свидетельствовали: сквозное огнестрельное ранение в правом предплечье покойника – значит, промахнулись; и многочисленные кровоподтеки на всем его теле – следовательно, довершили начатое, но уже не огнестрельным оружием, а предположительно дубинкой. В общем, забили моряка до смерти.

Так просто оставлять это дело Полундра не собирался и в очередной раз обратился за помощью к министру обороны, который не на словах, а на деле продемонстрировал ему свою решительность бороться с «оборотнями в погонах». А вдобавок попросил его о личной встрече, чтобы во всех подробностях описать свою версию произошедшего с Медведкиным и другими членами экипажа «Бесстрашного». То, что Арсеньев удовлетворит его просьбу об аудиенции, он особо и не рассчитывал. Все-таки человек занятой. Но на всякий случай Соболев перестраховался. Перебрался к тете в Москву, чтобы быть наготове. Кто знает, вдруг министр все же найдет свободное «окошко» в своем плотном рабочем графике для встречи с ним? И он тут как тут…

…Когда долгое время живешь в поселке городского типа, да еще не в панельной коробке, а в небольшом домике частного сектора, то, переехав в мегаполис, поневоле теряешься, замыкаешься сам в себе. Такое происходит с абсолютно каждым провинциалом, оказавшимся в большом городе. Привыкший к относительной тишине и размеренному ритму жизни, он никак не может привыкнуть к несмолкающему шуму и постоянной суете.

А потому Виктор Соболев целыми днями проводил в тетиной квартире, не горя желанием прогуляться по столице. Впрочем, совершить своеобразную экскурсию по Белокаменной можно было и не покидая четырех стен. Дело в том, что квартира, в которой на время поселился Полундра, хоть и была небольшой, двухкомнатной, но располагалась на двенадцатом этаже высотки, которая стояла прямо на набережной Москвы-реки. Отсюда, с высоты птичьего полета, открывался изумительный вид на город.

С кухни тянуло жареным мясом. То родная тетя бывшего боевого пловца запекала в духовке свое фирменное блюдо – курицу, фаршированную черносливом. Пенсионерка Клавдия Петровна, а именно так звали хозяйку квартиры, была женщиной гостеприимной. Ради дорогого гостя была готова в лепешку разбиться, лишь бы угодить. Ну, а своему единственному племяннику, которого она уже лет десять не видела, и вовсе организовала «королевский» прием. Выделила ему отдельную комнату. Настояла на том, чтобы тот курил в квартире, а не выходил на лестничную площадку, хотя и не переносила табачного дыма. А перед его приездом накупила гору продуктов, чтобы каждый день готовить ему что-то новенькое, а не «стандартные» макароны – картошка – рис. Баловала, одним словом.

Сам же Соболев, как мужчина самостоятельный и всю жизнь проживший холостяком, всячески этому сопротивлялся. Дескать, лучше бы отдохнули, Клавдия Петровна, телевизор посмотрели бы, газету почитали или с подружками в театр сходили – зачем все время на меня тратить? Но тетя была непреклонна. И Виктор, чтобы не обидеть родственницу, смирился с существующим порядком.

Полундра вдохнул ароматный запах жареной курицы, просачивающийся из коридора в гостиную, блаженно прищурился и подошел к окну. Окинул взглядом Москву-реку, зажатую с двух берегов «каменными джунглями». Вода была ему родной стихией и всегда радовала глаз. Как же он хотел вернуться в те недалекие времена, когда служил на Балтфлоте и каждый день созерцал бескрайнее море, рассветы и закаты над ним, бушующие волны и водную гладь! Но прошлого уже не вернуть. Хотя в душе Соболев надеялся, что вскоре все обязательно разрешится, и он вернется на флот, чтобы верой и правдой служить под Андреевским стягом своему Отечеству. Отечеству, в котором не будет места коррупции.

– Витя, обед готов! – послышалось с кухни.

На застеленном цветастой скатертью столе Полундру уже дожидались наваристый борщ и разрезанная пополам курица, напичканная испускающим сок черносливом. На десерт же гостеприимная тетя приготовила шарлотку. Так обильно Соболев прежде не обедал.

– Большущее спасибо, – чувствуя тяжесть в желудке, с улыбкой поблагодарил он заботливую родственницу.

– Может, еще добавки? – поинтересовалась пожилая женщина, вытирая руки о фартук.

– Вы меня так до смерти закормите, – засмеялся Виктор.

– От переедания в России еще никто не умирал, – заметила Клавдия Петровна.

– Умирал, – возразил Соболев. – Я вчера по ящику программу смотрел. Так там сказали, что в Калининградской области какой-то мужик, празднуя Масленицу, столько блинов съел, что его «Скорая» забрала. Но так и не довезла до больницы, прямо в машине скончался. А вы говорите.

– Это раньше на Масленицу мужики блины ели, а сейчас они водку пьют. И пьют в немереном количестве, – составляя в раковину грязную посуду, бросила пенсионерка. – Так что он не от переедания Богу душу отдал, а от злоупотребления «змием зеленым». А журналисты всякие небылицы выдумывают.

Вдруг Полундра решительно встал, подошел к раковине, возле которой хозяйничала Клавдия Петровна, и взял в руки губку с моющим средством. Пожилая женщина тут же запротестовала. Но было уже поздно. Соболев включил воду и приступил к мытью посуды. При этом он не обращал никакого внимания на сыплющиеся в его адрес упреки.

Наконец пенсионерка утихомирилась, смирилась с тем, что племянник вызвался ей помочь, – присела на табуретку, чуть склонила голову набок и миролюбиво спросила:

– Витя, помнишь ты мне говорил, что хочешь встретиться с министром обороны? – и получив утвердительный ответ, продолжила расспрашивать: почему не с премьером, президентом, в конце концов? У них же власти больше. Один раз кулаком по столу ударят – и все эти негодники, которые тебя с флота выгнали, как тараканы, врассыпную бросятся, по углам забьются. И в гибели друга твоего Николая, земля ему пухом, – перекрестилась она, – разберутся.

– Начнем с того, что он не погиб, а его убили, – поправил тетю Полундра. – Да и зачем беспокоить первых лиц страны, от государственных дел их отрывать, если все мои вопросы можно решить на уровне министра. А то, что он их решит, я нисколько не сомневаюсь. Арсеньев – человек дела. В этом я на собственном опыте убедился.

– Вот только примет ли он тебя? – всплеснула Клавдия Петровна руками.

Ответить на этот вопрос Соболев так и не успел. В дверь позвонили, и хозяйка квартиры пошла открывать, думая, что это пожаловала ее соседка по лестничной площадке, с которой они частенько пили чай в послеобеденное время. Подумал так и Виктор. Но уже через полминуты, когда из прихожей до его слуха донесся хриплый и недружелюбный мужской голос – понял, что никакая это не соседка. Тогда кто же? Может, сантехник или электрик? Но никого из них не вызывали.

Полундра выключил воду и на всякий «пожарный» прихватив с собой штопор, который он засунул за пояс и прикрыл сверху майкой, пошел в прихожую. Там он наткнулся на двух бугаев в белых халатах, которым что-то доказывала его тетя:

– Вы ошиблись адресом. И вообще, это какое-то недоразумение, – талдычила она.

– Спокойно, гражданочка, – прохрипел низкорослый лысый бугай, переводя взгляд на объявившегося в прихожей кап-лея в отставке. – Вы Виктор Соболев? – с прищуром спросил он.

Прищурился и его товарищ, высокий, почти под два метра ростом, блондин, которому Полундра сразу же дал погоняло – Великан. Вообще же, бывшему боевому пловцу было сейчас не до шуток. Он подозрительно косился на двух незнакомцев. Пока делать какие-то выводы на их счет было рано. Следовало разобраться в ситуации. Хотя Соболев спинным мозгом чувствовал, что ничего хорошего ждать от этих бугаев, облаченных в белые халаты, не стоит.

– Ну я, – подтвердил Соболев и тут же начал напирать: – А кто вы такие? И что вам от меня надо?

Лысый насупился и заученно отчеканил:

– Санитары третьей городской психиатрической больницы. Нам велено доставить вас в лечебно-реабилитационное отделение. Вот, ознакомьтесь, – и он протянул Виктору отпечатанный на принтере лист формата А-4 с какой-то печатью внизу.

От услышанного Полундра опешил. Тем не менее быстро взял себя в руки, принял лист и пробежался беглым взглядом по тексту. Из него вытекало, что человек по фамилии Соболев, то есть он, на протяжении последнего времени терроризирует министра обороны, посылая ему неадекватные письма, в которых безосновательно обвиняет уважаемых людей из ВМФ в каких-то мифических коррупционных схемах, угрожающих обороноспособности страны. Там же говорилось, что на днях одному адмиралу на мобильник пришло SMS-сообщение с угрозами, и пришло оно с телефона, принадлежащего кап-лею в отставке. В предпоследнем же абзаце высказывалось опасение психическим состоянием Виктора. Мол, он посчитал свою отставку надуманной и на этой почве у него развилась мания заговора, вот и не дает моряк жизни начальству. Настоятельно рекомендовалось временно изолировать «неадекватную личность, представляющую угрозу для окружающих» и подвергнуть принудительному лечению… Под всей же этой ахинеей подписался один из помощников министра обороны по вопросам национальной безопасности – некий Юрий Игнатьевич Голиков.

Поначалу Соболев хотел скомкать лист бумаги и бросить его в лицо одному из бугаев. Но вовремя сдержался, поняв, что этим только усугубит свое положение. А потому он решил потянуть время, чтобы правильно сориентироваться в сложившейся ситуации и не наломать дров.

Озадаченно наморщив лоб и изобразив на лице удивление, Полундра вновь потупил взгляд в лист, сделав вид, что с первого раза не въехал в смысл напечатанного. А сам тем временем размышлял: «Прямо какие-то советские методы работы – неугодных в психушке закрывать. Хорошо, что еще в лагерь не ссылают или не расстреливают на месте. Впрочем, от этого мне все равно не легче. Интересно другое: настоящие это санитары, которые тупо выполняют приказ, или переодетые в халаты «оборотни в погонах»? Судя по их телосложению, каменным лицам и манере держаться, скорее всего второе, – кусал губы Соболев. – Это надо же, насколько у них руки длинные – своего человека аж в помощниках министра обороны имеют, который всю эту чепуху сочинил, чтобы меня в глазах Арсеньева очернить и в психушку запихнуть. Эх, знал бы министр, какой беспредел у него за спиной подчиненные творят! Ну ничего, скоро обязательно узнает. Главное – с ним встретиться. Теперь же задача номер один – унести ноги. Но каким образом? Их двое. Я один. Силы неравные. Что ж, придется смекалку включать».

В голове бывшего боевого пловца неожиданно созрел план – дерзкий, рискованный, трудноисполнимый. И все же почему бы не попробовать? Тем более, у него при себе имелся штопор. Конечно, то было не оружие в привычном понимании этого слова, но если его использовать в качестве такового, то…

– Вы ознакомились? – нетерпеливо прохрипел лысый, многозначительно обмениваясь взглядом с блондинистым Великаном.

– Да, – спокойно произнес Полундра.

– Тогда пройдемте с нами…

– Как я понимаю, мне придется провести в психиатрической лечебнице достаточно много времени, – Соболев был сама покорность. – Разрешите, я захвачу с собой кое-какие личные вещи? Книги там, журналы, запасное белье…

– Не положено, – сказал, как отрезал, лысый.

Внезапно Клавдия Петровна, которая совершенно ничего не понимала в происходящем, вышла из оцепенения, широко открытыми глазами посмотрела сначала на племянника, а затем на «санитаров».

– Какая еще лечебница? Вы что – его забираете? Он же абсолютно нормальный, адекватный человек. Тут явно какая-то ошибка, – срывающимся голосом проговорила она.

– Все в порядке, тетя, – бросил Виктор и добавил: – Так надо… так надо… – после чего вновь обратился к людям в белых халатах: – Мужики, ну, я же от вас никуда не убегу. Мы на двенадцатом этаже. Я же не самоубийца – прыгать в окно. Дайте собраться, а? Это займет не более пяти минут.

Бугаи снова переглянулись. Воцарилась напряженная тишина. Наконец лысый молвил:

– Ладно. Валяй. Только поторопись. У подъезда машина ждет. А чтобы ты ничего не выкинул, с тобой мой напарник пойдет, – и он кивнул Великану.

Тот тотчас же шагнул в глубь прихожей, застыл прямо перед Полундрой, который посмотрел на двухметрового гиганта снизу вверх, и невольно передернул плечами.

«Да уж, придется с тобой повозиться», – подумал про себя Соболев и пошел в гостиную, следом за ним двинулся и блондин.

Как только они скрылись за дверью, Клавдии Петровне неожиданно стало плохо – сердце прихватило. Вмиг побледневшая и осунувшаяся, она пошла на кухню, чтобы принять таблетку валидола. Лысый же остался в прихожей дожидаться появления своего напарника и психа.

Но время шло, а те так и не объявлялись. Впрочем, как и хозяйка квартиры. Ну, ладно она – к ней лысый не проявлял никакого интереса. Пусть хоть помрет на кухне, ему было до лампочки. А вот почему не спешит напарник… Чего возиться с этим кап-леем в отставке? Да и отведенные пять минут на сборы уже давно прошли.

Не выдержав томительного ожидания, лысый направился в гостиную. Открыл дверь… и замер, как вкопанный. На полу, под открытым настежь окном, лежал на животе его напарник. Никаких признаков жизни блондин не подавал. Еще бы – из его затылка торчала хромированная ручка штопора.

– Твою мать! – вырвалось у лысого.

Он бросился к окну, перегнулся через подоконник, посмотрел вниз. Виктор Соболев сноровисто, словно Тарзан по стволу пальмы, спускался по водосточной трубе и уже находился на уровне четвертого-третьего этажей. Лысый откинул полу халата, выхватил из кобуры пистолет, но тут же передумал стрелять, заметив внизу с десяток зевак, один из которых снимал происходящее на камеру мобильного телефона. Видимо, для того чтобы потом вывесить видео на «Ю-тубе». С каждой секундой к толпе любопытных присоединялись все новые и новые прохожие.

Тем временем Полундра благополучно спустился на землю и побежал по набережной вдоль Москвы-реки. Выматерившись, лысый достал рацию и закричал в микрофон:

– Объект двигается по набережной, – и немного подумав, добавил: – Желательно брать живым! Повторяю – брать живым! Все, отбой!

Буквально сразу же из арки дома, завывая сиреной, лихо выехала карета «Скорой помощи». Ее водитель моментально заложил крутой вираж и помчал по середине проезжей части. Но не проехав и двух десятков метров, резко вывернул рулевое колесо влево. Бело-красно-белая «Газель» с броской надписью на борту «Ambulance» перевалила через бордюр, проехалась по газону и выскочила на пешеходную набережную и устремилась вдогонку за бежавшим Соболевым. Прогуливающиеся по променаду люди только успевали в стороны разбегаться, дабы не угодить под колеса «взбесившейся» «Скорой помощи».

– Не уйдет, – наблюдая за погоней с высоты двенадцатого этажа, злорадно оскалился лысый.

И тут сзади низкорослого «санитара» ударили чем-то тяжелым по голове. Перед глазами поплыло. Лысый на непослушных ногах повернулся и, словно в тумане, увидел Клавдию Петровну. Одной рукой пожилая женщина держалась за сердце. Другой – крепко держала за ручку чугунную сковороду.

– С-с-с-у-у-у… – только и процедил сквозь зубы лысый – потерял сознание и рухнул на пол рядом с убитым товарищем.