1917. Разложение армии

Да здравствует братанье! Да здравствует начинающаяся всемирная социалистическая революция пролетариата!

Чтобы братанье возможно легче, вернее, быстрее шло к нашей цели, мы обязаны заботиться о наибольшей организованности и о ясной политической программе его.

Сколько бы ни клеветала на нас злобствующая пресса капиталистов и их друзей, называя нас анархистами, мы не устанем повторять: мы не анархисты, мы горячие сторонники наилучшей организации масс и самой твердой «государственной» власти, – только государства хотим мы не такого, как буржуазно-парламентарная республика, а такого, как Республика Советов рабочих, солдатских, крестьянских депутатов.

Мы всегда советовали и советуем вести братанье возможно более организованно, проверяя – умом, опытом, наблюдением самих солдат, – чтобы обмана тут не было, стараясь удалять с митингов офицеров и генералов, большей частью злобно клевещущих против братанья.

Мы добиваемся, чтобы братанье не ограничивалось разговорами о мире вообще, а переходило к обсуждению ясной политической программы, к обсуждению вопроса, как кончить войну, как свергнуть иго капиталистов, начавших войну и затягивающих ее ныне.

Поэтому наша партия издала обращение к солдатам всех воюющих стран (см. текст его в № 37 «Правды») с изложением нашего определенного, точного ответа на эти вопросы, с ясной политической программой.

Хорошо, что солдаты проклинают войну. Хорошо, что они требуют мира. Хорошо, что они начинают чувствовать, что война выгодна капиталистам. Хорошо, что они, ломая каторжную дисциплину, сами начинают братанье на всех фронтах. Все это хорошо.

Но этого еще недостаточно.

Надо, чтобы солдаты переходили теперь к такому братанью, во время которого обсуждалась бы ясная политическая программа. Мы не анархисты. Мы не думаем, что войну можно кончить простым «отказом», отказом лиц, групп или случайных «толп». Мы за то, что войну должна кончить и кончит революция в ряде стран, т. е. завоевание государственной власти новым классом, именно: не капиталистами , не мелкими хозяйчиками (наполовину всегда зависимыми от капиталистов), а пролетариями и полупролетариями.

В нашем воззвании к солдатам всех воюющих стран мы и изложили нашу программу рабочей революции во всех странах: переход всей государственной власти в руки Советов рабочих и солдатских депутатов.

Товарищи солдаты! Обсуждайте эту программу в своей среде и вместе с немецкими солдатами! Такое обсуждение поможет вам найти верный, наиболее организованный, наиболее близкий путь к прекращению войны и к свержению ига капитала.

* * *

Пара слов об одном из слуг капитала, Плеханове. Жалко смотреть, до чего опустился этот бывший социалист! Он сопоставляет братанье с «изменой»!! Он рассуждает: разве не поведет братанье, при его удаче, к сепаратному миру?

Нет, господин бывший социалист, братанье, которое мы поддерживали на всех фронтах, ведет не к «сепаратному» миру между капиталистами нескольких стран, а к всеобщему миру между революционными рабочими всех стран вопреки капиталистам всех стран против капиталистов, для свержения их ига.

(Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т. 31. С. 459–461.)

№ 54. Из рапорта командующего 11-й армией генерал-лейтенанта А.Е. Гутора главнокомандующему армиями Юго-Западного фронта генералу Брусилову от 24 апреля 1917 года

Заседания армейского комитета, беседы с делегатами войск, присланными в состав этого комитета, и поступающие донесения от войсковых начальников рисуют положение войск в данное время в следующем виде:

Отношение к войне. Почти все резолюции войсковых частей и заявления делегатов частей в армейском комитете сводятся к одному положению – чувствуется полное переутомление войной, поголовное стремление к скорейшему заключению мира, причем сами делегаты заявляют, что они не выражают вполне того настроения, какое в этом отношении фактически существует у их избирателей.

Характерно, что при этом наблюдается какая-то неискоренимая уверенность, что мир удастся заключить на «безобидных» для сторон условиях.

Порыва вперед, сознания необходимости для достижения прочного мира вести наступательную войну нет; если и случается слышать исключение, то нельзя быть уверенным, что завтра та же часть не отнесется к этому вопросу совершенно иначе. Инстинкт самосохранения, желание лично воспользоваться благами полученной свободы доминируют над всеми соображениями и желаниями.

Боевые действия на фронте весьма ослабели за исключением участков, где стоят германские части; попытки артиллерии прекратить братание встречаются пехотой с крайним озлоблением, вплоть до угрозы жестокой расправой со стреляющими батареями. Насколько при таких условиях части окажутся стойкими в случае удара со стороны противника, сказать сейчас трудно.

При оценке этого вопроса необходимо, конечно, учесть и состояние армии противника, каковое, по наблюдениям, рисуется так: австрийцы, усердно работая над разложением нашей армии, не убереглись и сами от заразы разложения и в данное время не смогут с полным правом назвать свою армию боеспособной. По крайней мере, то, что наблюдается в австрийских частях перед фронтом армии, по характеру близко приближается к состоянию наших войск; германские части находятся в ином состоянии: братания нет, артиллерия продолжает свою обычную деятельность, ведя оживленный огонь по нашему расположению, вызывая и с нашей стороны ответный огонь.

Как на факт, наиболее ярко характеризующий современное состояние войск, можно указать на тот своеобразный плебисцит, который по инициативе солдат производится в полках: идти ли весной в наступление или нет? При решении этого вопроса случается, что в полку часть высказывается за и часть против. Оставляя в стороне законность этого факта, привожу его как весьма характерный.

Дисциплина в войсках упала до предела. Новой, сознательной дисциплины еще не создавалось. Это служит поводом к возникновению всевозможных инцидентов. Наблюдались случаи отказа частей выходить на занятия, на работы; были два случая отказа от заступления на позицию. Правда, при содействии комитетов (последнее время главным образом армейского) недоразумения улаживались. Но это возможно лишь при относительно мирных условиях данного периода. В случае же начала серьезных боевых действий с нашей или со стороны противника прибегать к услугам комитетов не придется, а вместе с тем нет и уверенности, что таких инцидентов не будет.

Большую долю разложения внесли в армию прибывшие укомплектования. К моменту их влития в ряды в армии уже создалось нервное состояние, искавшее разрешения; влившиеся укомплектования, потерявшие воинский порядок уже в своих запасных частях, заглушили голоса благоразумных, дали такой исход накопившейся нервозности, который и привел к наблюдаемой теперь картине состояния частей.

Кроме этого, как видно из писем, просмотренных военной цензурой, имеются указания на ведущуюся упорную и тайную пропаганду в пользу немедленного заключения мира, убеждающую в бесполезности всяких жертв и затрат, бессильных изменить участь войны.

Докладывая Вам обо всем изложенном по долгу службы и совести, я признаю настойчивую необходимость самой энергичной борьбы с создавшимся положением в войсках, дабы не довести их до степени полного разложения и полной утраты ими боеспособности.

(Революционное движение в русской армии, 27 февраля – 24 октября 1917 года: сборник документов. М.: Наука, 1968. С. 71–73. Публикуется по: Антивоенные выступления… С. 67–69.)

№ 55. Рапорт командира 532-го Волоколамского полка полковника Смельницкого начальнику 133-й пехотной дивизии (35-й корпус, 3-я армия, ЗФ) генерал-майору Осинскому о братании солдат 703-го Сурамского полка (176-я дивизия того же корпуса) с противником от 29 апреля 1917 года

Доношу, что сегодня, 29 апреля, в 16 час. на правом фланге 703-го пехотного полка солдаты означенного полка сходились с немцами. Солдатами 12-й роты вверенного мне полка был открыт по немцам ружейный огонь.

Вскоре после открытия ружейного огня из соседнего 703-го полка явился в 12-ю роту вверенного мне полка солдат, который заявил, что он якобы депутат и требует прекращения стрельбы, в противном случае пойдут на нас в штыки. Мною было сообщено немедленно об этом командиру 703-го полка, причем я просил его довести до сведения полкового комитета 703-го полка, что солдаты 532-го п[ехотного] Волоколамского полка так понимают свои обязанности и стрелять будут, ибо так постановили в полку. Я же, дабы не позволять насилия и издевательства над солдатами своего полка, прикажу подтянуть к левому флангу резервы и буду держать наготове участковую артиллерию. О чем доношу.

(Революционное движение в русской армии, 27 февраля – 24 октября 1917 года: сборник документов. М.: Наука, 1968. С. 76. Публикуется по: Антивоенные выступления… С. 75.)

№ 56. Из сводки сведений о братании на фронте (с 1-го марта по 1-е мая 1917 года)

5-я АРМИЯ

22 апреля В районе д. Антоны (на Свенцянском направлении, участок 137-й дивизии) партия немцев, пытавшаяся вступить с нашими солдатами в разговоры, была разогнана огнем.

10-я АРМИЯ

25 марта На участке Колодино-Стаховцы (к югу от оз. Нарочь, район 67-й дивизии, ныне входящей в 3-ю армию) партия немцев дважды выходила из своих окопов с белыми флагами и манила наших солдат к себе руками и шапками; оба раза немцы загонялись в свои окопы нашим ружейным и пулеметным огнем.

2 апреля На участке у д. Ушивцы (12 вер. в северо-востоку от Сморгони, участок 29-й дивизии XX корпуса) немцы обменялись с нашими солдатами хлебом и колбасой, а на участке 16-го Мингрельского полка (1-й Кав. грен. дивиз. 2-го Кав. кор. у Сморгони) немцы успели вручить нашим двум солдатам прокламации. Все сходившиеся сейчас же разгонялись нашим артиллерийским огнем.

21 апреля Около 15 часов на участке 81-й дивизии, на р. Березине, близ д. Фурсы, из окопов противника вышли два немца и махали белыми флагами. Огнем нашей артиллерии таковые были загнаны обратно в свои окопы.

29 апреля На участке Шалудьки – Кунава (2-й Кав. грен. див. 2-го Кав. кор.) наши и немецкие солдаты пытались выйти друг другу навстречу, но огнем нашей легкой батареи и те и другие были разогнаны.

29 апреля В районе Сутково (участок 2 Кавказской гренадерской дивизии, к югу от Сморгони) наши солдаты и немцы пытались, выйдя из окопов, сблизиться, но были разогнаны несколькими выстрелами нашей легкой батареи.

30 апреля В районе Шалудьки – Кунава (участок 2-й Кав. грен. дивиз.) нашей батареей несколько раз разгонялись немецкие и наши солдаты, пытавшиеся выходить из окопов.

12-я АРМИЯ

14 марта Против острова, что восточнее Вевер, высунулся немец с белым флагом и начал что-то кричать, но, после обстрела нашим огнем, скрылся.

27 марта Западнее Икскюльского предмостного укрепления противник подбросил прокламации с выдержками из речи канцлера, произнесенной 16 марта, и пробовал заговорить с нами, но по ним был открыт огонь.

28 марта На участке 2-го Сибирского корпуса, близ реки Кеккау, немцы вышли с белыми флагами, а на участке 21-го корпуса в Икскюльском предмостном укреплении подбросили прокламации, в которых приглашали солдатских депутатов войти с ними в непосредственное сношение и пытались заговорить с нашими солдатами, но в обоих случаях были разогнаны нашим огнем.

29 марта На Приморском участке немцы пытались отдельными людьми вступить в переговоры, но нашими солдатами были приняты меры к прекращению этой попытки огнем. На фронте 21-го корпуса, у Икскюльского предмостного укрепления, немцы пытались вызвать наших солдат на разговоры, но после обстрела их окопов прекратили свои попытки.

30 марта Немцы пытались вступить в разговоры с нашими войсками на всем фронте 12-й армии, для чего выходили группами из окопов с белыми флагами, но нашим огнем загонялись обратно в свои окопы.

31 марта На фронте 43-го корпуса, на Приморском участке появилась партия немцев с белым флагом. На фронте 2-го Сибирского корпуса попытки противника войти в сношение с нашими войсками прекращались нашим огнем.

1 апреля На фронте 43-го корпуса, близ берега моря, к нашим окопам подошли 2 немца с целью вступить в переговоры, оба немца были захвачены. Во 2-м Сибирском корпусе немцы выходили с белыми флагами, желая вступить в переговоры, но нашим огнем были загнаны обратно в свои окопы.

25 апреля На участке 21-го корпуса 3 наших солдата 129-го полка сели в лодку с тем, чтобы поехать в гости к немцам, но после уговоров и угроз своих товарищей вернулись обратно.

Полковник Базаревский [46]

(В.-уч. Арх.; дело № 811; л. 231–234.)

№ 57. Из воспоминаний председателя войскового комитета 143-го Дорогобужского полка прапорщика В.С. Денисенко об антивоенных выступлениях солдат Северного фронта в начале мая 1917 года

Помнится, 2 мая 1917 года на позиции 36-й пехотной дивизии прибыла группа французских офицеров во главе с генералом Жаненом. Жанен был начальником военной миссии Франции при Ставке верховного командования.

Французским гостям намеревались показать окопы Дорогобужского полка. Штаб полка направил гостей на участок 3-го батальона. Подпрапорщик 7-й роты Инюшев не воспользовался ходом сообщения, а повел открытой местностью. Тут гостей и обстреляли.

Подпрапорщик Инюшев крикнул Жанену:

– Это немцы бьют!

– Нет, – возразил генерал, – я знаю свист немецких пуль. Это стреляли русские.

Французы вернулись в штаб дивизии. Оттуда их направили в 144-й Каширский полк. Но и там за призывы к наступлению им также чуть не влетело.

Этот эпизод, сам по себе не очень значительный, все же показывает, что большевики 5-й армии к тому времени уже оказывали немалое влияние на настроение солдатских масс.

[…]

Комитет 5-й армии величал коалиционное министерство «правительством революции» и в целях пропаганды его программы провел 9 и 10 мая в Двинске собрание полковых и равнозначных им комитетов, которое потом выдали за очередной армейский съезд.

[…]

…На трибуну поднялся капитан Савков. Он сказал:

– Вот истинное положение на позициях: единства и дружбы между офицерами и солдатами нет. Солдаты не доверяют не только нашему армейскому комитету, но и Совету рабочих и солдатских депутатов. Недавно мы читали обращение Петроградского Совета. В нем есть слова: «Довольно сидеть в окопах, переходите в наступление». Как относятся солдаты к таким призывам? Они заявляют: о наступлении можно говорить только при условии материального обеспечения войск, в особенности артиллерией и снарядами, и только тогда, когда у нас будут ясные цели войны и достойные доверия начальники.

Такую речь произнес не друг, а враг большевиков. То, что он видел в окопах, привело его, сторонника наступления, в отчаяние.

(Денисенко В.С. Солдаты пятой // Октябрь на фронте. Воспоминания. М.: Воениздат, 1967. С. 95–97.)

№ 58. Телеграмма чл. Госуд. Думы Манькова председателю Думы Родзянко от 10 мая 1917 года

[В] середине апреля Ахтырский полк 137-й дивизии отказался сменить [на] позиции Полтавский полк, мотивировав малочисленностью штыков [в] ротах. По моему ходатайству [в] мобилизационном отделе генерального штаба пополнение пришло, несмотря на это, 6 мая Ахтырский полк снова отказался сменить стоявший на позиции Северо-Донецкий полк, терпящий большую убыль штыков от цынги. Выставили новое требование: недоверие начальнику дивизии. Начальник дивизии оставил дивизию; тем не менее полк сменять отказался, отсрочивая таковую до первого июня; есть основание предполагать, что 1 июня выставит новый мотив; восьмого мая Ахтырскому полку присоединился Волчанский полк, также стоящий резерве: отказался сменить Чугуевский полк, где также много бойцов выбывает вследствие цынги; на стоверстном фронте боевого соприкосновения полное затишье артиллерийского и ружейного огня, прекращение всяких военных работ.

Братание продолжается. Наша артиллерия под угрозой со стороны пехоты не смеет стрелять по неприятелю. Положение офицерского состава мученическое, 6 мая застрелился офицер Волчанского полка, на просьбу которого команда отказалась исполнить приказ о смене товарищей и угрожала за это насилием; во всех мотивах не исполнения приказа начальства у солдат доминирует животный страх смерти, который падением дисциплины играет первенствующую роль, чем объясняется непостоянность мотивов отказах повиновения. Демократия Петрограда не учитывает несознательность широких массах населения, чем широко пользуются провокационные элементы; армия разлагается, положение грозное. Сообщить изложенное считаю своим гражданским долгом, также на это уполномочен офицером французской армии полковником Рооппо, объезжавшим начале мая фронт.

Член Государственной Думы Маньков

10/V 1917 г., Глубокий Вал. (А.О. Р.; Ф. III, дело № 44; л. 161–162.)

№ 59. Постановление общего собрания батальона запасного батальона гвардии Павловского полка. 23 мая 1917 года

Ознакомившись с проектом переформирования запасных батальонов в резервные полки, собрание нашло, что реорганизация вызовет большие затраты (увеличение штата офицеров, приобретение инвентаря хозяйственной части, покупка и содержание лошадей и т. п.), затраты, крайне нежелательные при современном финансовом положении страны. Разбирая главную мотивировку проекта – защиты Петрограда при высадке десанта, – собрание пришло к заключению, что она недостаточно обоснована, так как при высадке десанта на Финляндском побережье враг встретится с миллионной армией, находящейся в этом районе, а в случае появления противника в других пунктах побережья, где наши силы оказались бы недостаточными для должного отпора, всегда можно провести переформирование запасных батальонов экстренным порядком.

На основании всего вышеизложенного собрание батальона категорически протестует против какого бы то ни было переформирования петроградского гарнизона. Что же касается вопроса о разгрузке Петрограда, то собрание выражает протест против таковой, так как она касается рабочих и солдат, т. е. элементов, наиболее ценных в данное время, необходимых для дела защиты свободы и энергичного хода работ по обороне. Если же разгрузка вызвана боязнью продовольственного кризиса и настоятельно необходима, то она должна быть произведена за счет имущих классов, выезд которых не произведет ущерба ни делу, ни им самим. Возможна разгрузка фабрик, изготовляющих предметы роскоши.

Кроме этого, собрание считает необходимым выселение… таких вредных элементов, как проститутки, сутенеры, биржевые зайцы, маклера и вообще все живущие за счет других и сами не занимающиеся никаким трудом. Собрание считает необходимым немедленно принять меры к тому, чтобы снять с учета лиц, поступивших на учет во время войны и не работающих на оборону, а также немедленно выслать в действующую армию всех дезертиров.

Секретарь комитета мл. унт. – оф. Баранов

(По копии, в фонде л. – гв. Кексгольмского полка, л. 67, протоколы батальонного комитета, 1917 г., л. 21. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона… С. 103–104.)

№ 60. Телеграмма командующего шестой армией военному министру и верховному главнокомандующему от 26 мая 1917 года

Во второй половине мая некоторые люди частей 163-й пехотной дивизии проявили признаки своеволия, выразившиеся в насильственном овладении вином и захвате скота у помещиков и в ряде других противозаконных деяний. При этом особенно выделился 650-й пехотный Тотемский полк, во главе которого стал агитатор подпоручик Филиппов, рядом демагогических приемов привлекший на свою сторону солдат, призывая: 1) к недоверию солдат к офицерам, 2) к скорейшему заключению мира «во что бы ни стало», 3) к недоверию Совету Солдатских и Рабочих Депутатов, а также Временному Правительству и 4) сохранить винтовки и беречь патроны, «которые пригодятся в тылу». Приказу о расформировании дивизии и возвращении в части, выделившие их полки, исключая 652-го Цильменского полка, подчиниться отказались, все под влиянием того же подпоручика Филиппова. Приезд представителей армейского комитета дела не поправил. 23 мая были арестованы 650-го Тотемского полка командир и офицеры, причем двум из них нанесено оскорбление действием.

Того же числа армейским комитетом в экстренном заседании постановлено и мной утверждено принять меры к аресту вожаков и воздействию на полки, не останавливаясь перед применением силы. Задача была возложена на временного командующего 6-м конным корпусом генерал-майора Бискупского [47] , причем в его распоряжение даны были: 1) две дивизии 6-го конного корпуса, 2) по баталиону 458-го Суджанского и 160-го Абхасского полков, 3) батарея 115-й артиллерийской бригады, 4) 4-й броневой дивизион и 5) воздухоплавательные аппараты. 25 мая задача была выполнена без вооруженного сопротивления со стороны восставших полков и без пролития крови. Арестованы четыре офицера во главе с подпоручиком Филипповым и 222 солдата. Порядок восстановлен, полка ушли по назначению. Дознание производится.

Командарм 6 Генкав Цуриков.

26/V 1917 г., № 18693. Болград. (В.-уч. Арх.; дело № 811; л. 107–109.)

№ 61. Телеграмма верховному главнокомандующему от 28 мая 1917 года

Командарм 7 осмотрел первый и четвертый полки польской дивизии; наступательного порыва нет; делегаты первого полка заявили, как общий голос дивизии, что она пойдет в наступление, когда это будет решено Петроградским польским съездом, ввиду чего, впредь до выяснения результатов этого съезда, они просят их никуда из ныне занимаемого района не передвигать. Решение ожидают около первого июня.

Гутор

28/V 1917 г., № 52817. (В.-Уч. Арх.; дело № 811; л. 136.)

№ 62. Телеграмма генерала Щербачева верховному главнокомандующему от 27 мая 1917 года

(Копии – военмин., командарм 4, 6 и 9.)

Военная, секретная

Ввиду невозможности закончить к началу операции организацию третьих вновь сформированных в корпусах дивизий, бывший главковерх разрешил расформировать те из них, которые командармы признают к настоящему времени небоеспособными. Согласно этого разрешения, в шестой армии по донесению генерала Цурикова подлежали расформированию сто шестьдесят третья пехотная, восьмая стрелковая и двадцать первая Сибирская стрелковая дивизии. Переданное вслед за тем в полки 163-й дивизии приказание командарм-шесть о расформировании дивизии и переходе ее в новый район тремя полками исполнено не было, причем они потребовали дивизию не расформировывать. Убеждения командиров, офицеров и делегатов различного рода комитетов никакого влияния не возымели, и солдаты некоторых полков 163-й дивизии начали производить в окрестностях Кагула бесчинства. 23 мая в семь часов возбужденная толпа солдат 650-го полка арестовала командира полка и семь офицеров, сорвала с них погоны, причем одному из них, штабс-капитану Мырзе, нанесла несколько ударов по лицу, а другого, подпоручика Улитко, жестоко избили и оставили на дороге лежащим без сознания. В тринадцать часов командир полка полковым комитетом был из-под ареста освобожден, прочие же офицеры оставлены под арестом как заложники. Полковой комитет постановил, что полк никуда не пойдет.

23 мая армейский комитет шестой армии с чинами штарм, обсудив в экстренном заседании положение дел в 163-й дивизии, постановил принять по отношению к неповинующимся меры воздействия, не останавливаясь для восстановления порядка перед применением силы. Всецело присоединившись к этому решению, генерал Цуриков возложил исполнение этой задачи на начдив[а] третьей кавалерийской генерала Бискупского, назначив в его распоряжение две дивизии кавалерии, два баталиона пехоты, одну легкую батарею, броневой дивизион и воздухоплавательные аппараты. Части этого отряда к вечеру 24 мая сосредоточились в районе станции Тараклия и деревень Кувей-Курчи и Фольтешты. В 15 часов 25 мая части отряда генерала Бискупского заняли исходное положение, а в 15 час. 30 минут в деревню Пилении Молдован, занятую 650-м полком, были высланы делегаты армейского комитета и частей отряда с следующим ультиматумом генерала Бискупского: первое, немедленно выдать вожака подпоручика Филиппова и его приверженцев; второе, немедленно выступить в указанном направлении и третье, дать обещание служить в дальнейшем, как подобает честному воину. Срок выполнения этих требований был назначен в 19 часов.

В 18 часов 30 минут к генералу Бискупскому примчался на автомобиле один из посланных им делегатов и доложил, что в последний момент, когда уже почти было достигнуто соглашение, выскочил подпоручик Филиппов и стал возбуждать толпу солдат, призывая их к оружию, крича, что делегаты пришли лишать их свободы. Признавая, что всякая потерянная минута грозит опасностью делегатам, генерал Бискупский тотчас же направил в деревню Пилении Молдован с фронта баталион пехоты, а с флангов галопом два эскадрона. Как только эти части вошли в деревню, 650-й полк тотчас же согласился на все условия, а подпоручик Филиппов с тремя единомышленниками офицерами с трудом были выхвачены из разъяренных рядов атаковавших войск и отправлены на автомобиле в штаб армии. По дороге, однако, люди резерва генерала Бискупского бросились останавливать автомобиль, везший подпоручика Филиппова, и [так] как им сделать этого не удалось, то открыли по автомобилю огонь. Чтобы спасти арестованных, генерал Бискупский сам сел к ним в автомобиль, после чего огонь прекратился. Из 650-го полка арестовано более 200 солдат, причем выделение приверженцев Филиппова еще продолжается, после чего 650-й полк выступит по назначению. Все обошлось без пролития крови. С 651-м полком, который также не пожелал двигаться добровольно, вопрос еще не покончен, но генерал Бискупский надеется его уладить мирно. Подпоручик Филиппов с тремя своими единомышленниками офицерами доставлены в Болград и заключены под стражу. В ночь с 25 на 26 мая 649-й и 650-й полки выступили по назначению. Большая часть 651-го полка во главе с командиром выступила 26 мая утром. Дознание производится.

Щербачев

27/V 1917 г., № 7. (В.-уч. Арх.; дело № 811; л. 137–141.)

№ 63. Из воспоминаний ефрейтора команды разведчиков, председателя комитета 138-го Болховского полка (35-я пехотная дивизия, 17-й корпус, 11-я армия ЮЗФ) Я.И. Кальницкого (не позднее мая 1917 года)

Вследствие все развивавшегося братания охрана нашей линии ночью не доверялась ротам, и нам, разведчикам, пришлось проводить ночи в секретах, то полевых, по обе стороны железной дороги, то укрепленных, вынесенных из первой линии и разбросанных вокруг воронки на Золотой горе.

Днем в бинокль, а в ясную погоду и невооруженным глазом можно было наблюдать, как между двумя враждебными линиями появлялись серовато-синие и серовато-зеленые фуражки, которые гуляли под руку, собирались в толпы, ходили в те и другие окопы… Иногда видно было, как с той стороны появлялся фотографический аппарат, и вокруг него толпились группы наших солдат, спешивших запечатлеть свои физиономии на бумаге. Обычно это гуляние между окопами прекращалось после двух-трех орудийных выстрелов шрапнелью высокими разрывами. Тогда солдаты той и другой стороны поспешно бежали в ближайшие окопы, и почти всегда в австрийских окопах оказывались наши солдаты, а в наших – австрийцы. По окончании паники солдаты дружески прощались и расходились по своим окопам. После братания у наших солдат появлялись шоколад, смешанный с сахаром австрийский кофе, ром, галеты, а иногда желтые тяжелые ботинки или серые обмотки. Как редкость, появлялись и фотографические снимки, где были изображены русские и австрийские солдаты вместе.

В австрийских окопах после братания наслаждались русским ржаным хлебом, крепким сахаром и примеряли мягкие складные папахи.