1917. Разложение армии

(В.-уч. Арх.; дело № 703; л. 7 – 63.)

№ 9. Телефонограмма № 36. Командира запасного батальона лейб-гвардии Гренадерского полка начальнику гвардейских запасных частей 24 февраля 1917 года

Доношу, что наряды высланы в Елагин дворец, тел. № 433 – 78, в Петроградский трамвайный парк, № 407 – 36, на Газовый завод, № 410 – 58, на Фильтроозонную и Водопроводную станцию, № 445 – 59, на завод Военно-Врачебных заготовлений, № 257 – 78 и на Приморский вокзал, № 434 – 62.

Толпа забастовавших рабочих, вышедшая из трамвайного парка, направилась к Сампсониевскому мосту, где, встретив препону – роту лейб-гренадер, направилась по Дворянской улице к Троицкому мосту.

На Дворянскую улицу выслан из манежа Босэ взвод казаков рассеять толпу.

На Большом проспекте остановлены трамваи. Выслан взвод казаков из манежа Павловского военного училища.

24 февраля 1917 г.

(По копии, в фонде л-гв. Гренадерского полка, св. 38, дело № 38, 1917, л. 15. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона… С. 21–22.)

№ 10. Циркулярное письмо Чрезвычайной Следственной Комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих высших должностных лиц от 30 марта 1917 года № 10, 30 марта 1917 года, № 100 – 036

Чрезвычайной Следственной Комиссией на меня возложено производство следствия по делу о расстреле полицией из пулеметов народа и войск в феврале – марте с. г.

Ввиду этого прошу вас, г. командир, установить и сообщить мне, имеются ли во вверенной вам части воинские чины, которые в революционные дни фактически сняли пулеметы с крыш или чердаков здания (с указанием по возможности улиц и №№ домов) или же доставили куда-либо отобранные в эти дни у полиции пулеметы (с указанием куда именно).

В случае, если такие воинские чины имеются, прошу сообщить мне их имена, отчества, фамилии и служебное положение.

Ввиду срочности порученного мне дела прошу не задержать исполнением настоящего запроса, адресуя ответ: Чрезвычайная Следственная Комиссия, следственная часть № 10, Зимний дворец 7, запасная половина, Советский подъезд.

( подпись )

(По подлиннику, в фонде л-гв. Кексгольмского полка, д. № 23, 1917. г., № 93. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона… С. 22.)

№ 11. Краткий обзор революции в Петрограде, составленный комитетом л. – гв. Измайловского полка

С первых чисел февраля в Петрограде начали носиться слухи о забастовке, которая должна была возникнуть 14 февраля, что все ждали и со стороны правительства были приняты меры к подавлению могущих возникнуть 14 февраля беспорядков, причем почти все войсковые части были назначены по вызову на помощь полиции и находились в это время в полной боевой готовности.

Вопреки ожиданиям, как 14 февраля, а также и последующие дни было совершенно тихо, за исключением появления на улицах небольших кучек народа с требованием хлеба, в каковом в Петрограде действительно ощущался недостаток, то увеличиваясь, то уменьшаясь, [волнение] продолжалось до 20 февраля, и вмешательство воинских частей было совершенно излишним, потому что ввиду увеличения временно появившегося хлеба оно улеглось само собой, а частью было подавлено полицией.

С 24 февраля опять появились небольшие толпы народа с более категорическими требованиями хлеба, потому что таковой с рынка снова исчез, и для того, чтобы купить 2 фунта черного хлеба, надо было простоять в очереди 5–6 часов; 25 февраля волнение усилилось, и некоторые фабрики и заводы были остановлены; рабочие присоединились к движению; толпа требовала хлеба и с негодованием заявляла о желании свергнуть правительство, но очень редки были слышны заявления о свержении Николая II; в этот день для усмирения были наряжены казаки и поднята и вооружена всякого рода оружием, включительно до пулеметов, вся петроградская полиция, которая иногда безжалостно расстреливала толпу, а что касается казаков, то они не старались силою оружия подавить восстания; но даже препятствовали действиям полиции, и на этой почве у казаков с полицией были стычки, оканчивающиеся бегством последних. В этот день жертвы со стороны восставших были уже не малые.

26-го почти все рабочие фабрик и заводов оставили работы и присоединились к восстанию, которое начало принимать угрожающие размеры; восставшие подходили к фабрикам и заводам, не прекратившим своих работ, снимали работающих, и движение усиливалось с каждым часом. В это время некоторые войсковые части принимали участие в подавлении восстания, причем жертвы со стороны восставших в этот день увеличились, появились ораторы, толпа увеличивалась с каждым часом, стали раздаваться возгласы о свержении правительства; несмотря на расстрелы полицией, восстание продолжало расти все и более.

С утра 27 февраля восстание приняло ужасающие размеры и пошли слухи о присоединении некоторых войсковых частей, с полдня же переход некоторых войсковых частей на сторону народа вполне определился и восстание перешло в революцию, появились красные знамена и флаги с надписями: «Долой Николая! Да здравствует революция! Да здравствует республика!» К вечеру все войсковые части Петрограда перешли на сторону народа и революционного движения. Революционерами в этот же день были взяты: Петропавловская крепость, арсенал и другие правительственные учреждения, причем все автомобили и оружие, найденное здесь, перешло на сторону – в руки революционеров, многие автомобили были вооружены пулеметами и были посланы для защиты от нападения на восставших со стороны защитников старого режима. В этот день из всех тюрем восставшими были выпущены политические заключенные, произведена масса арестов приспешников старого режима, которые были отправлены в Министерский павильон при Таврическом дворце.

В ночь на 28 февраля все восставшие двинулись к Государственной думе с криками: «Долой Николая, долой правительство!», где к восставшим вышли члены Государственной думы и просили разойтись, но толпа требовала свержения власти, и тогда ей было объявлено, что ими, т. е. членами Думы, уже избрано Временное правительство впредь до созыва Учредительного собрания, и некоторые войсковые части были оставлены тогда же в распоряжение нового Временного правительства для несения караульной службы. Несмотря на то что все войсковые части перешли на сторону Временного прав., полиция, засев на чердаках и колокольнях, стреляла по солдатам и народу.

28 февраля переход всех войсковых частей Петрограда вполне определился и присоединились некоторые полки, стоящие в окрестностях Петрограда, а некоторые из них в строю вместе с офицерами явились к новому Временн. правит. Все время в министерский павильон приводили новых военнопленных, начиная с министров и кончая городовыми, жандармами и т. п. публикой. В этот же день по требованию народа и солдат были организованы Совет солдатских и рабочих депутатов, задачи которого отстаивать интересы рабочих и солдат.

В настоящее время Совет рабочих и солдатских депутатов… [26]

(По подл., в фонде л. – гв. Измайловского полка, св. 53 дело, «Разная переписка», л. 365. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона… С. 22, 24–26.)

№ 12. Дознание о действиях офицеров Волынского полка, принимавших участие в подавлении революционного восстания

О штабс-капитане Слефохт I

9 мая 1917 года опрошенные солдаты 3-й роты показали: 25 февраля 1917 года штабс-капитан Слефохт, будучи с ротой в 32 ряда на площади у Николаевского вокзала и занимая людьми своими угол Гончарной улицы и Знаменской площади, во время натиска толпы отдал приказание стрелять по толпе, но люди отказались стрелять – не стреляли, тогда он, подъезжая (штабс-капитан Слефохт был верхом на лошади) к отдельным людям, ударял их по плечу хлыстиком, так он ударил рядового 2-го взвода Изота Котова и младшего унтер-офицера Павла Артемова, о которого и сломался хлыстик. Ввиду того, что толпа не расходилась, штабс-капитан Слефохт подавал повторные команды к стрельбе, но уже никаких насилий над людьми не предпринимал.

Настоящее вышеизложенное показание дали следующие лица: 3-й роты старший унтер-офицер Василий Ефимов, солдат Родион Кудрин, младший унтер-офицер Франц Ценда, старший унтер-офицер Григорий Генералов, солдаты: Тимофей Потапов, Степан Маргуненко, Федор Детлюк, Даниил Предин.

В справедливости показанного дали подписи 3-й роты: старший унтер-офицер Ефимов, Даниил Предин, Степан Моргуненко, Федор Детлюк, младший унтер-офицер Франц Ценда, старший унтер-офицер Григорий Генералов, казак Данила Буясский, Андрей Татаринцев. За неграмотного Родиона Кудрина по личной его просьбе расписался младший унтер-офицер Столяренко.

1917 г. мая 13 дня, опросив первую роту Волынского запасного батальона в полном составе относительно гг. офицеров, служивших при батальоне до 27 февраля 1917 г., желательно ли, чтобы они в настоящее время служили в полку, а в случае нежелательности, то какие к тому причины.

Общее мнение всей роты – нежелательно иметь гг. офицеров в полку: штабс-капитана Слефохта, капитана Геймана, штабс-капитана Тизенгаузена, штабс-капитана Цурикова, штабс-капитана Четыркина, подпоручика Тельберга, прапорщика Воронцова-Вельяминова и прапорщика Кучуру потому, что до восстания они дерзко обращались с людьми, а во время восстания покинули батальон, из чего и заключают, что они были против восстания.

Кроме того, к вышеописанному дополнили своими показаниями следующие лица:

Горнист 1-й роты Иван Степанович Барыш показал: я лично видел, что прапорщик Воронцов-Вельяминов и штабс-капитан Четыркин настойчиво требовали под угрозой оружия 26 февраля на Знаменской площади стрелять по публике, в чем и подписуется (подпись: И.С. Барыш ).

О капитане Геймане

1917 г. мая 16 дня старший унтер-офицер Василий Стрельников 2-й подготовительной учебной команды показал: что капитан Гейман во время занятий говорил, что у наших крестьян много земли и им больше нельзя, ибо они не умеют ее обрабатывать. Далее Стрельников показал, что его самого капитан Гейман, несколько ранее дней революции, ударил по уху без особой к тому причины и по его, Геймана, заявлению Стрельникова и посадили под арест. Вышеизложенное согласно с моим показанием, в сем даю подпись: Стрельников .

Тогда же рядовой Александр Степанов 2-й подготовительной учебной команды показал, что он видал 28 февраля капитана Геймана на кухне батальона в манеже переодетым в солдатскую форму. Справедливость сего свидетельствую (подпись: Степанов ).

Того же числа рядовой Илья Теньшин 2-й подготовительной команды показа, что капитан Гейман, будучи начальником охраны дома предварительного заключения и Окружного суда, 25 февраля во время натиска толпы со стороны Выборгской по Литейному мосту заставлял стрелять в толпу и, имея а руках револьвер, грозился им и принуждал к стрельбе, однако стрельбы не было как со стороны солдат, так и со стороны капитана Геймана. Вышеизложенные показания давал Илья Теньшин и свидетельствует своею подписью (подпись: Теньшин ).

15 мая 1917 г. допрошенные 4-й роты рядовой Гавриил Давиденко показал: что он, будучи помощником дежурного по роте, 26 февраля видел, как капитан Гейман приходил вечером в роту. В это время среди людей роты было уже брожение, и некоторые из солдат пытались выходить одиночными на улицу (двор). Капитан Гейман этих уходящих людей останавливал и приказывал дежурному старшему унтер-офицеру Шанявскому и дневальным ловить и не пускать на двор. Потом приказывал, чтобы наутро, т. е. 27-го, собралась полицейская команда, для того чтобы он мог с нею, по словам, сказанным подпрапорщику Смоляку и слышанным и теперь показанным ефрейтором Иваном Ивашкиным, расправиться.

Ефрейтор Иван Ивашкин показал, что 28 февраля около 10 часов утра капитан Гейман приходил в 4-ю роту переодетым в солдатскую форму и говорил с людьми. Говорил примерно следующее: так, у вас теперь новое правительство и вы должны придерживаться порядка, и порядок этот у вас должен быть, и я вижу, что он у вас уже есть, так дневальные у ворот меня не пустили в ворота, а мне пришлось перелезть через забор, посему теперь прошу вас пойти на обед (время было обеденное) в порядке под командою. Но люди не пошли по указаниям капитана Геймана, а пошли частью через конюшню, двором, а частью по улице. В то время, как часть людей 4-й роты пошла по улице на обед, с лесов строящегося дома на Виленском переулке началась стрельба из пулемета, и идущие люди должны были залечь. В поддержание этого дали собственноручные подписи: рядовой 4-й роты Гавриил Давиденко, Иван Ивашкин, Даниил Селезнев, Василий Бойцов, Павел Кашурин.

Младший унтер-офицер 4-й роты Тихон Сециков показал, что 28 февраля им самим совместно с людьми других рот было снято два пулемета при двух людях, одетых в статское платье, по предположению городовых. Оба этих статских человека были сброшены с балкона третьего этажа дома по Фонтанной улице (дом № 2-го Бассейного товариществ), где были захвачены вместе с пулеметами. Этот дом по Фонтанной улице, под № 3. Сняты же пулеметы были около 4 часов дня. О дальнейшей судьбе людей, сброшенных с балкона, ничего не известно. С изложенным согласен и даю в сем собственноручную подпись. (Младший унтер-офицер Тихон Сециков. )

О штабс-капитане Цурикове

16 мая 1917 г. на опрос о штабс-капитане Цурикове показал старший унтер-офицер 1-й подготовительной учебной команды Петр Неведров, что он, будучи в карауле вместе с штабс-капитаном Цуриковым в доме предварительного заключения, 27 февраля с. г. в 12 час. дня Цуриков вошел в караульное помещение, со слезами на глазах приказал построиться, добавляя к тому: «Наш батальон осквернил свою честь», скомандовал и вывел команду на двор, построил перед воротами, а пять человек поставил в коридор, объясняя обязанность: «Если приближающаяся толпа будет лезть, то нужно стрелять». Толпа приблизилась и начала разбивать коридор, где, в числе пяти человек, находился и я. Штабс-капитан Цуриков подошел ко мне и приказал стрелять. На его приказание я предложил ему выстрелить вверх в имеющееся при коридоре окно, с целью напугать толпу, но Цуриков сказал, что это будет бесполезно, и приказал стрелять. Из числа находившихся в коридоре его приказание исполнил только я. Я дал один выстрел в дверь. Попал в кого или нет, это мне неизвестно. После этого Цуриков ушел к команде на двор, а мы больше стрельбы не производили. Спустя некоторое время я послал рядового Кошкина к команде на двор узнать, что делает команда, Кошкин возвратился и объяснил, что на дворе команды, а также Цурикова нет, ворота разбиты и вольная публика уже на дворе. Выслушав сообщение Кошкина, команда из пяти человек порешила выйти из коридора к публике, где среди публики находились солдаты: волынцы, преображенцы и литовцы, к которым мы присоединились и пошли вместе, больше показать ничего не имею. К сему подписуюсь Петр Неведров .

Сего же числа, опросив о штабс-капитане Цурикове рядовых 1-й подготовительной учебной команды: Григория Говорунова и Андрея Кошкина, которые показание Неведрова полностью подтвердили и дополнить его ничем не имели, в чем и подписуются: Андрей Кошкин, Григорий Говорунов .

Сего же числа, опросив рядового 1-й подготовительной учебной команды Ивана Вокорь, который показал, что 27 февраля с. г. он был в числе команды у дома предварительного заключения под командой штабс-капитана Цурикова, приказавшего команде стрелять в толпу, ломившуюся в ворота. На предложение взводного учебной команды Григория Барановского, чтобы сдаться без боя, Цуриков объяснил, что мы должны умереть, а не сдаться. Толпа вломилась в ворота, а мы разбежались. Более показать ничего не имею. В чем и подписуюсь: Иван Вокорь .

Сего числа, опросив рядового 1-й подготовительной учебной команды Степана Есина, который показание Вокоря полностью подтвердил, а добавить к тому что-либо отказался, в чем и подписуюсь. Степан Есин .

О штабс-капитане бароне Тизенгаузене

9 мая нижеподписавшиеся и перечисленные лица показали: 26 февраля в воскресенье штабс-капитан барон Тизенгаузен, командуя 2-й пулеметной командой и занимая выход с малого Невского проспекта на Знаменскую площадь, около 2 часов дня, во время натиска толпы, со стороны малого Невского проспекта, приказывал людям стрелять в толпу, однако от этой стрельбы убитых не было. Позднее сам штабс-капитан барон Тизенгаузен, по показанию рядового Зиновия Баранова, рядового Тихона Лихачева и рядового Ильи Беликова (все пулеметной команды) выхватил винтовку у одного из солдат учебной команды и, ставши на колено, стал стрелять и ранил барышню, стоявшую на Гончарной улице.

Далее по показанию рядового Степана Барышникова и ефрейтора Алексея Талапина, выводя свою команду со двора на улицу, ударил встретившегося ему мальчика необнаженной шашкой по голове и разбил в кровь голову этого мальчика. Рядовой Степан Прокуренко и ефрейтор Алексей Талапин показали, что одна женщина, желающая пройти с 1-й Рождественской ул. на Николаевский вокзал, настоятельно просила разрешения у шт. – капитана барона Тизенгаузена, чтобы он разрешил ей пройти, однако барон ей этого не дал, а на ее просьбы приказал рядовому Степану Прокуренко колоть эту женщину, приказание же это не было исполнено, тогда барон, выхвативши револьвер, хотел застрелить эту женщину, однако вмешательством одного случайно здесь оказавшегося офицера (постороннего) и усилиями Степана Прокуренко эта женщина была уведена, а офицер же этот был арестован и отведен в Северную гостиницу и там был связан. Вышеизложенные показания дали следующие лица пулеметной команды: ефрейтор Алексей Талапин, рядовые Леонард Цишевский, Степан Прокуренко, Иван Верейский, Зиновий Барабанов, Илья Беляков, Степан Барышников и Тихон Лихачев.

В справедливости показанного дали собственноручные подписи: Таланин, Леонард Ушевский, Степан Прокуренко, Илья Беляков, Иван Верейский, Зиновий Барабанов, Степан Барышников, Тихон Лихачев.

Справедливость ареста и того, что офицер был связан, дал подпись прапорщик пулеметной команды – Комаровский. (Подпись: начальник пулеметной команды прапорщик Комаровский. )

1917 г. мая 17 дня, при опросе ефрейтора учебной команды Михаила Миронова, который показал, что 26 февраля в бытность его, Миронова, на Знаменской площади, штабс-капитан барон Тизенгаузен взял у меня винтовку и стрелял из нее в мальчика, танцующего на Гончарной улице, выстрелив в него до 8 патронов, но не убил. Больше показать ничего не имею. В чем и подписуюсь. Михаил Миронов .

1917 г. мая 17 дня, опросив младшего унтер-сфицера учебной команды Ефима Слизкоухого, который показание Миронова о бароне Тизенгаузене подтвердил полностью и добавил, что он лично слышал от барона Тизенгаузена, что он приказывал стрелять по людям, объясняя, что они забастовщики. Больше показать ничего не имею. В чем и подписуюсь, Ефим Слизкоухий .

О прапорщике Воронцове-Вельяминове 1917 г. мая 17 дня, опросив ефрейтора учебной команды Александра Наумова, который показал: в бытность мою 25 февраля на заставе на Знаменской площади под командой капитана Машкина, имели на взводе прапорщика Воронцова-Вельяминова. С 12 часов дня на площади стала собираться публика, имея при себе красные флаги. К этому времени приехал полковник Висковский, который приказал отнять от публики флаги, после чего прапорщик Воронцов-Вельяминов скомандовал взводу «на руку» и пошли на толпу, толпа раздалась. Взвод дошел до флагов, где Воронцов-Вельяминов отнял у толпы флаг и шашку. Более показать ничего не имею. (Подпись Александр Наумов. )

1917 г. мая 17 дня, опросив младшего унтер-офицера Ефима Слизкоухого, который показал, что в бытность его при заставе на Знаменской площади, где прапорщик Воронцов-Вельяминов заставлял подчиненных стрелять по публике, собравшейся на Знаменской площади. Ослушникам грозил оружием, и команда его подчиненными не исполнялась, после чего прапорщик Воронцов-Вельяминов вырвал у рядового Павлова винтовку и застрелил одну барышню и одного Георгиевского кавалера, которые просили хлеба. После чего об ослушании своих подчиненных доложил тут же находившемуся батальонному командиру полковнику Висковскому и повел на Гончарную улицу, где, предупредив предварительно, что если и здесь не будете стрелять, то вы будете расстреляны. На улице действительно была публика, которая просила хлеба. Прапорщик Воронцов-Вельяминов заставлял стрелять, и солдаты стреляли. Более показать ничего не имею. В чем и подписуюсь. Младший унтер-офицер Ефим Слизкоухий .

О штабс-капитане бароне Тизенгаузене

1917 г. мая 18 дня, опросив ефрейтора 1-й роты Степана Савинова, который показал, что 26 февраля при личном моем присутствии шт. – капитан барон Тизенгаузен на Знаменской площади из револьвера убил одного человека в штатском платье. Также бил сам рукояткой револьвера людей, проходивших чрез заставу на Знаменскую площадь. Более показать ничего не имею. В чем и подписуюсь (подпись: С. Савинов ). Сего числа, опросив ефрейтора 2-й роты Георгия Леденко, который показал, что 26 февраля при лично моем присутствии во время производившейся солдатами стрельбы под командой штабс-капитана барона Тизенгаузена по появившейся толпе на Знаменской площади, причем стрельба не производила никакого поражения, то барон Тизенгаузен вырвал у одного солдата винтовку и стал сам производить стрельбу по впереди идущему мальчику, выпустив пять патронов, но не попал. Более показать ничего не имею. В чем и подписуюсь. Георгий Леденко .

1917 г. мая 18 дня, опросив ефрейтора 2-й роты Ивана Толкова, который показал, что в его присутствии барон Тизенгаузен на Знаменской площади ударил прикладом винтовки по голове женщину, проходившую по заставе, которая упала без сознания. Осталась ли жива женщина, это мне неизвестно. Больше показать ничего не имею. В чем и подписуюсь. Иван Толков ( подпись ).

О прапорщике Воронцове-Вельяминове 1917 г. мая 18 дня, опросив ефрейтора 1-й роты Андрея Павлова, который показал: в бытность мою 26 февраля на Знаменской площади, под командой прапорщика Воронцова-Вельяминова, где Воронцов-Вельяминов приказывал стрелять своей команде по людям, проходившим чрез Гончарную улицу, но когда команда не исполнила его приказания, то прапорщик Воронцов-Вельяминов вырвал у меня, Павлова, винтовку и убил отдельно идущих от публики барышню и одного молодого человека Георгиевского кавалера. Больше показать ничего не имею. В чем и подписуюсь. Андрей Павлов.

Настоящая копия с подлинником верна: председатель батальонного комитета ефрейтор Пыльников ( подпись ).

(По подлиннику, в фонде л. – гв. Волынского полка, св. 24, дело: «Разные исполненные бумаги батальонного комитета», л. 32–35. Публикуется по: Большевизация Петроградского гарнизона… С. 33–39.)

№ 13. Донесение командира 3-го армейского корпуса генерала Янушевского командующему третьей армией от 18 марта 1917 года

Представляя рапорты начальников дивизий: 5-й стрелковой за № 105 и 73 пехотной за № 216, доношу:

Несмотря на принятие всех зависящих от строевого начальства мер, санитарное состояние частей корпуса все продолжает ухудшаться, чего и можно было ожидать при существующих условиях, как об этом доносил корпусный врач начальнику санитарного отдела 3-й армии 28 января 1917 г. № 513, как это сообщалось надписью моей начальнику штаба армии 21 января 1917 г. № 454 и как это предвиделось в протоколах совещания корпусных врачей и командиров полков под председательством помощника начальника санитарного отдела 3-й армии 6 февраля и старших врачей корпусных гигиенических отрядов 3 сего марта.

Условия довольствия корпуса с тех пор не только не улучшились, но, наоборот, стали еще более затруднительными, а служба и санитарное состояние на Червищенском плацдарме из-за климатических и почвенных условий и обилия ночных работ стали еще более тяжелыми, так как окопы непрерывно засыпаются снегом в заливаются водой, а очистка их под огнем возможна только ночью.

Боевая служба на позиции осталась все та же, и сократить наряды боевые и на фортификационные работы нельзя. Между тем с выделением людей для 171-й пехотной дивизии строевой состав уменьшился почти на 1/3, а усиливающаяся болезненность все более и более ослабляет боевой состав. К 9 сего марта число штыков было: в 73-й пехотной дивизии – 9313 и в 5-й стрелковой дивизии – 9753.

На совещании старших врачей корпуса под моим председательством выяснилось, что в дальнейшем нужно ожидать увеличения заболеваемости, вследствие продолжающегося ухудшения питания.

Донося о сем, прошу:

1) О присылке укомплектований, как об этом я уже просил дежурного генерала штаба 3-й армии (№№ 282/А, 1544/А, 1785/А и 2403/А). Доведение полков до штатного состава облегчит службу и тяжесть работ по укреплению позиции.

2) Об усилении питания хотя бы за счет тех частей армии и фронта, которые не находятся в таких тяжелых условиях. А именно:

а) Отпускать полную указанную дачу хлеба (3 фунта) вместо нынешних 2 1/2 фунтов, так как денежный отпуск на 1/2 фунта хлеба совершенно бесполезен, ибо в районе корпуса и ближайших к нему окрестностей ничего купить нельзя.

б) Совершенно отменить выдачу частям корпуса сухарей взамен части хлебной дачи.

в) Отпускать полную дачу сахара (18 зол.), вместо нынешних 12 зол., так как отпуск денег за остальные 6 золотников бесполезен по причине, указанной в п. а.

г) Совершенно отменить для частей корпуса три постных дня, установленные начальником штаба верховного главнокомандующего с 1 сего марта.

д) Увеличить суточную дачу мяса до 1 фунта.

е) Восстановить нормальную дачу крупы в 32 золотника.

ж) Самое главное же средство против цынги – отпуск интендантством в натуре кислой капусты, свежего картофеля, луку и чесноку.

з) Как наиболее действительную меру для восстановления санитарного благополучия войск корпуса, признаю необходимым дать корпусу 2-месячный полный отдых в глубоком тылу.

Командир 3-го армейского корпуса,

генерал-лейтенант Янушевский.

Начальник штаба, генерал-майор Егорьев.

18 марта 1917 года. № 246/A. (В.-уч. Арх.; дело № 797; л. 20.)

Глава II Нарастание продовольственного и фуражного кризиса. Расстройство транспорта

№ 14. Совещание в Ставке 18 марта 1917 года

Секретно

I. Доклады представителей центральных управлений выяснили:

1)  По интендантской части.  – Запасов в стране для полного продовольствия армии недостаточно.

Мы не только не можем образовать на фронтах запасов, но не будем получать ежесуточную потребность.

Надо: или уменьшить в районе армии число ртов и число лошадей, или уменьшить дачу.

Последнее опасно, а потому надо уменьшить число едоков.

2)  По артиллерийской части . – Вследствие недостатка угля, металла, расстройства транспорта и переживаемых событий – производство снарядов (крупных калибров), патронов, ружей и орудий значительно понизится.

Формирование артиллерийских частей сильно задержится.

3)  Укомплектование людьми в ближайшие месяцы подавать на фронт в потребном числе нельзя, ибо во всех запасных частях происходят брожения.

4) Укомплектование лошадьми будет задержано, так как по условиям внутреннего транспорта и необходимости не ослаблять полевые работы все реквизиции лошадей задержаны.

II. Железнодорожный транспорт.

Находится в значительном расстройстве и даже при условии отыскания запасов – мы не можем подавать одновременно на фронт запасы для ежедневного довольствия и для образования запасов, – без наличия коих (хотя бы на двухнедельную потребность) нельзя начинать каких-либо операций.

Затем состояние железных дорог не допускает одновременных больших оперативных перевозок и подачи на Фронт нужных запасов.

III. Балтийский флот – потерял боеспособность и нет никакой надежды на скорое приведение его в порядок. Поступление мин (для минных заграждений) совершенно недостаточно, и минная оборона Балтийского моря будет весной 1917 года совершенно не налажена.

IV. Состояние армии.

Армия переживает болезнь. Наладить отношения между офицерами и солдатами удастся, вероятно, лишь через 2–3 месяца.

Пока же замечается упадок духа среди офицерского состава, брожение в войсках, значительное дезертирство.

Боеспособность армии понижена, и рассчитывать на то, что в данное время армия пойдет вперед, очень трудно.

Таким образом:

1) Приводить ныне в исполнение намеченные весной активные операции недопустимо .

2) Не рассчитывая на Балтийский флот, надо организовать оборону Финляндии и подступов к Петрограду, что потребует усиления Северного фронта.

3) На всех фронтах, до восстановления порядка в тылу и образования необходимых запасов, необходимо перейти к обороне.

4) Необходимо принять самые энергичные меры для уменьшения едоков на фронтах.

Для этого необходимо убрать с фронтов всех инородцев и военнопленных и решительно сократить число людей и лошадей во всех тыловых учреждениях.

5) Надо, чтобы правительство все это совершенно определенно и ясно сообщило нашим союзникам, указав на то, что мы теперь не можем выполнить обязательства, принятые на конференциях в Шантильи и Петрограде.

6) Необходимо немедленно прекратить отправку союзникам пшеницы, которая нужна нам самим.

Генерал-лейтенант Лукомский.

(В.-уч. Арх.; дело № 1237; л. 95.)

№ 15. Телеграмма особого делопроизводства при главном полевом интендантстве от 20 марта 1917 года

Главкосев. Копии: Главкозан, Главкоюз, Поглавкорум, Командарм Кавказской.

Временное Правительство, обсудив совместно с Исполнительным Комитетом Рабочих и Солдатских Депутатов современное положение России в области продовольствия, признало необходимым в виде временной меры, впредь до сбора и своза на железные дороги задержанных внутри страны по причинам зимних метелей, а теперь распутицы, запасов продовольствия и фуража, ограничить выдачу продуктов для всего населения, как гражданского, так и военного, равно всем войскам, расположенным на фронтах и в тылах.

По данным о количестве продовольствия, возможном в течение марта и апреля к отправке на фронты, Временное Правительство признало необходимым установить суточную дачу хлеба: два фунта в войсковом районе и полтора фунта в тыловом районе, крупы или заменяющих ее припасов в обоих районах двадцать четыре золотника, зернофуража для лошадей при работе восемь фунтов и при расположении на покое шесть фунтов, сена в обоих случаях пять фунтов и соломы только из местных средств, не требуя дальних перевозок, восемь фунтов. Зернофураж во всех случаях, где возможно, подлежит замене жмыхами по расчету одного фунта жмыхов за два фунта зернового фуража.

Ввиду вполне категорических указаний Временного Правительства и во избежание кризиса в продовольственном отношении предлагаю вам с 28 сего марта установить выдачу суточной дачи натурой в войсковом и тыловом районах хлеба пока в 2 фунта, крупы в 24 золотника и фуража, как выше указано. Вместе с тем, прошу сообщить ваше определенное заключение о возможности установления суточной дачи хлеба в тыловом районе полтора фунта. Всякая недовыдача натурой каких-либо продуктов против установленных мною приказом моим 1916 года, номер 446, нормальных дач должна или заменяться всякими подсобными припасами из местных средств, или выдаваться на руки людям деньгами по установленной расценке соответственно указаниям приказа Наштаверх[а от] 1916 года, номер 1804, остатки же нормальных фуражных окладов соответственно дачам, установленным приказом 1916 года, номер 61, должны оставаться в распоряжении войсковых частей для приобретения их собственным попечением соломы, где есть, из местных средств.

Увеличение дачи зернофуража и сена, хотя бы за счет покупки собственным попечением частей войск, по требованию Временного Правительства, должно быть категорически воспрещено, ввиду явного недостатка фуража во всей стране для удовлетворения всех потребностей как фронта, так и тыла, также работающего на оборону. Приварочные оклады, в которые входило по приказу 446 – 20 золотников крупы или заменяющих ее продуктов, должны по-прежнему исчисляться со включением в них стоимости 20 золотников крупы, риса или других подобных продуктов с тем, чтобы за неотпуском войскам соответствующих продуктов натурой таковые заменялись картофелем, овощами и вообще всем, что возможно приобрести на местах, или выдавались деньгами на руки, как указано в приказе 1804.

Вместе с тем Временное Правительство указало, что, несмотря на неоднократные категорические запрещения отдельным войсковым частям производить какие-либо заготовки в тылу и во внутренних округах без согласия уполномоченных Минзема, таковые случаи в последнее время снова участились и наносят непоправимый вред общему делу продовольствия войск и населения, внося полное расстройство как в действия уполномоченных по сбору продуктов для армии, так и в действия железных дорог. Ввиду изложенного, безусловно необходимо еще раз категорически воспретить войскам всякого рода такие самостоятельные заготовки, привлекая виновных к законной ответственности.

Уменьшение дач не решает, однако, продовольственных затруднений как в смысле наличия припасов, так и особенно в смысле затруднений подвоза, поэтому Временное Правительство ставит нам задачею принять самые энергичные меры по уменьшению на театре военных действий числа людских ртов и лошадей, наложив прежде всего руку на различные организации, рабочие дружины из туземцев, рабочие дружины вообще, тыловые учреждения и заведения. Отправление этих людей в тыл даст рабочую силу для сельских работ и выведет государство из кризиса и позволит действующей армии пережить страдный период в продовольственном отношении до середины мая. Особенно настаивает Временное Правительство на отводе в глубокий тыл части конных дивизий, ибо не рассчитывает справиться с предвидимыми уже теперь затруднениями по подвозу фуража. Прошу срочно составить соображения, что можно сделать на фронте в отношении уменьшения числа ртов, хотя бы ценою сокращения работ в тылу и деятельности различных организаций. Буду ожидать ответа ввиду выяснившегося тяжелого положения продовольственного вопроса. Затем правительство подчеркивает крайнюю необходимость использовать земли, оставшиеся в войсковом и тыловом районах необработанными, и дать заботами армии широкое развитие огородам, так как рассчитывать на заготовку овощей внутри страны при бедности рабочих рук трудно, и все, что может облегчить работу железных дорог, нужно осуществить всеми мерами, ибо дороги эти не могут уже теперь справиться с предъявляемыми им армией требованиями, не говоря почти о полной несостоятельности выполнений оперативных перевозок.

Для сведения сообщаю обращение Исполнительного Комитета Совета Рабочих и Солдатских Депутатов за № 48 от 9 марта сего года:

«Ко всем гражданам в тылу и на фронте. Старое правительство, вследствие полной своей бездарности, не умело наладить дело заготовки продовольственных продуктов и передвижения грузов и оставило стране тяжелое наследство в виде почти опустошенных магазинов с очень небольшими запасами провианта. Поскольку Временное Правительство стремится осуществить на деле организацию продовольствия страны, Совет Рабочих и Солдатских Депутатов считает необходимым поддержать это правительство в его борьбе с дальнейшими затруднениями в деле снабжения всего населения продовольствием. Наряду с сообщенными нам мерами по усилению заготовки и подвозу самого продовольствия, Временное Правительство вводит ограниченную выдачу продуктов по одинаковой норме для всех классов населения и призывает к временному сокращению рациона все население страны равно гражданское, как военное, равно войска, стоящие на фронте, как и находящиеся в тылу. Исполнительный Комитет Совета Рабочих и Солдатских Депутатов, обсудив положение страны в области продовольствия, доводит до сведения всех граждан страны в тылу и на фронте, что эта мера временного совращения рационов является при настоящем положении необходимой, и призывает к возможной бережливости. Подписали за председателя Исполнительного Комитета Мат. Скобелев, секретарь К. Гвоздев».

Алексеев

20/III 1917 г. № 2719. (В.-уч. Арх.; дело № 452; л. 19–23.)

№ 16. Телеграмма особого делопроизводства при главном полевом интендантстве начальнику генерального штаба от 7 апреля 1917 года

Секретно

Прошу передать эту телеграмму секретным порядком министру земледелия, копию военному министру. Положение Кавказармии фуражным довольствием чрезвычайно опасно. Вся система довольствия армии, как известно, по отсутствию железных дорог основана на подвозе транспортами, работа которых при горных условиях очень тяжела. Установленная восьмифунтовая дача безусловно на Кавказе для транспортов мала, необходимо восстановить двенадцатифунтовую, а затем, по пути движения транспортов, устроить фуражные склады для их собственного питания, иначе транспорты будут сами съедать то, что везут войскам. При таких условиях необходимо увеличить подвоз зернофуража на базы Кавказского фронта и довести его обязательно до норм, установленных на март и апрель. За последние три месяца подвоз настолько слаб, что запасы быстро падают, и скоро кормить лошадей будет нечем, в результате чего следует опасаться потери конского состава со всеми трагическими последствиями. Не откажите в срочных реальных мерах и сообщении мне о последующем.

Деникин

7/IV 1917 г., № 3298. (В.-уч. Арх.; дело № 1019; л. 1.)

№ 17. Телеграмма генерала Деникина министру земледелия от 17 апреля 1917 года

Получаю крайне тревожные телеграммы о положении продовольствия Кавармии вопрос чрезвычайно обострился. Поступление уполномоченных минзема продовольствия фуража конце марта выражалось: муки около одной пятой, ячменя около одной восьмой, сена менее половины потребности по последним сокращенным дачам, с 1 по 5 апреля включительно это поступление выражалось: муки одна десятая, ячменя одна пятнадцатая, сена немного более четвертой части. Из изложенного можете усмотреть угрожающее уменьшение подвоза, требующее немедленного принятия чрезвычайных мер, иначе армия ближайшее время будет поставлена безвыходное положение, близкое катастрофе. О последующих ваших распоряжениях прошу меня уведомить.

Деникин

15/IV 1917 г., № 3574. (В.-уч. Арх.; дело № 1019 (Снабж. Кавказ. фронта), л. 3.)

№ 18. Телеграмма особого делопроизводства при главном полевом интендантстве главнокомандующему Кавказской армией от 19 апреля 1917 года

10816. Ввиду удостоверения минзема, что вообще в России зернофуража очень мало, трудно рассчитывать на удовлетворение нужд армии даже в уменьшенной норме, поэтому полагаю, что в добавочный корм следует выдавать местной заготовки только ту кукурузу и жмыхи, кои не могут выдержать хранения, остальное необходимо приберечь на случай большего недовоза летом.

Деникин

19/IV 1917 г., № 3763. (В.-уч. Арх.; дело № 1019; л. 5.)

№ 19. Телеграмма генерала Юденича в Ставку верховного главнокомандующего от 28 апреля 1917 года

3170. Подробные сведения о нуждах для Кавказской армии, посланные военному министру, представлены вам начальником штаба при надписи от 28 марта за № 12220. Наиболее насущная потребность для жизнедеятельности армии, которую необходимо удовлетворить в кратчайшее время, следующая:

1) в артиллерии, в войсковых обозах и транспортах настолько значительный некомплект лошадей, что подвижность их в сильной степени нарушена, некоторые батареи, стоящие на позициях, почти не имеют лошадей, в случае их движения вперед или назад не могут быть передвинуты; обозы некоторых частей, вследствие сильного падежа лошадей зимой, приведены в полное расстройство, а в некоторых частях этих обозов по указанной причине нет; в существующих транспортах выведено из строя от четверти до половины повозок, вследствие падежа и болезней лошадей. Кроме того, формирование новых транспортов, вызываемое безусловной необходимостью, не может быть произведено за отсутствием лошадей. Коневые средства Кавказа истощены. Поэтому необходима самая спешная присылка лошадей из России для пополнения некомплекта лошадей артиллерии и войсковых обозов = 16 тысяч лошадей и для срочного восстановления существующих транспортов и формирования новых = 15 тысяч лошадей. Эти цифры значительно ниже общей потребности, которая определяется в 75 тысяч животных, и присылка их необходима теперь же.

2) Дабы выйти из тяжелого положения снабжения корпусов на главном Эрзерумском направлении, необходимо в кратчайшее время довести провозоспособность узкоколейной дороги Сарыкамыш – Эрзерум – Мамахатун и дать ей подвижной состав для доведения провозоспособности на этом участке до 40 тысяч пудов в сутки. Для этого необходимо: 58 американских или 116 коломенских паровозов и 645 вагонеток.

3) Единственным источником для приобретения скота для довольствия войск ныне является Персия, где организована широкая закупка, но расплату требуется производить персидскими деньгами. На эту потребность необходима присылка ежемесячно пяти миллионов кран [27] .

4) В виду чрезвычайной потребности в лошадях и других вьючных животных, начата закупка их в Персии, где можно произвести широкую покупку. На это необходим единовременный отпуск десяти миллионов кран.

5) В запасах интендантства совершенно нет сапог, белья, летнего обмундирования. Необходимо экстренно выслать полмиллиона пар сапог и 600 тысяч комплектов летнего обмундирования и миллион комплектов белья.

6) Существующие санитарные средства для эвакуации совершенно недостаточны при сильной заболеваемости. Для выполнения их необходима присылка теперь же по крайней мере трех автомобильных санитарных отрядов.

7) Для усиления подвоза в Эрзерумском и Трапезундском направлениях, необходима присылка теперь же не менее трех автомобильных рот. Все перечисленные нужды значительно ниже общей потребности, но насущно требуются сейчас же, дабы армия не была вынуждена отойти к границе. Настоятельно прошу о скорейшем удовлетворении этих просьб, с указанием времени, когда они могут быть удовлетворены.

Юденич