Помоги проекту - поделись книгой:
— Мы установили электрическое реле в рубке управления, которое будет запускать и стопорить все машины ритмически. Прерыватель в реле делает сотню оборотов в секунду. Это породит различного рода вибрации. Существует вероятность того, что, подобно тому, как солдаты, марширующие в ногу по мосту, могут его разрушить, одна-две машины выйдут из строя, но все же, на мой взгляд, это не послужит источником серьезной опасности. Мы рассчитываем лишь создать колебание, которое будет требовать от монстра постоянного контроля, что поможет нам высадить двери!
— Теперь Гурли! — сказал Мортон.
Гурли лениво поднялся. Выглядел он сонным или, скорее, скучающим. Гросвенор подозревал, что ему нравится выступать в глазах собратьев чувствительной личностью. Занимаемая им должность называлась: главный инженер связи, и его личное дело свидетельствовало о том, что он прилагал постоянные усилия для самосовершенствования в своем виде деятельности. Диплом — если дипломы что-то решают — ставил его в первые ряды специалистов этой области. Наконец заговорив, он произносил слова тягучим голосом и не экономил на паузах. Гросвенор обратил внимание на то, что избранная манера действует на присутствующих успокаивающе. Напряженные лица расслабились. Каждый принялся устраиваться поудобнее в своем кресле. Гурли заявил:
— Мы смонтировали волновые экраны, предназначенные исполнить роль зеркал. Установленные на месте они послужат для отражения любого излучения обратно. В дополнение мы имеем полные резервы электричества, которые тоже предполагаем направить на монстра. Должен же иметься предел у его способности поглощать энергию.
— Селенски! — воззвал Мортон.
Когда Гросвенор перевел взгляд на него, главный пилот уже стоял. Это было проделано так быстро, что создалось впечатление, будто он опередил свой вызов. Гросвенор заворожено смотрел на него. Селенски был тонок костью и лицом и имел глаза удивительной голубизны. Он производил впечатление человека с хорошо развитыми физическими способностями. Судя по личному делу, он не обладал широким кругозором, но компенсировал недостаток устойчивостью нервной системы к любым воздействиям, способностью все схватывать на лету и большой выносливостью. Он сказал:
— Если я правильно понял план, атака должна носить кумулятивный характер. Каждый раз, как монстр начнет чувствовать, что справился, будет следовать очередная добавка к его смятению. Когда какофония достигнет пика, я включу генератор антигравитации. Шеф согласен с Ганли Лестером, что зверю ничего не известно о невесомости. Данное явление можно открыть только во время космических полетов, и нигде больше оно не возникает. Мы полагаем, что, неожиданно ощутив воздействие невесомости — вы все помните это чувство провала — он будет совершенно сбит с толку и перестанет понимать, что делать.
Селенски сел.
— Корита, теперь вы! — позвал Мортон.
— Мне нечего вам предложить, кроме нескольких слов ободрения, — произнес археолог. — Согласно моей теории, наш монстр обнаруживает все черты преступника времен самого начала цивилизации. Смит говорил, что был поражен научными познаниями котенка. По его мнению, мы имеем дело с одним из бывших обитателей давно мертвого города, а не с их потомком. Это предполагает вероятное бессмертие у нашего противника, качество, частично подтверждаемое его способностью дышать одновременно кислородом и хлором, или никаким из этих двух газов. Но бессмертие монстра ничего не меняет в том вопросе, который нас занимает. Факт в том, что он вышел из определенного возраста своей цивилизации и пал так низко, что его представления о мире сформированы большей частью на воспоминаниях того периода. Несмотря на свое умение контролировать энергию, он утратил самообладание, оказавшись первый раз в лифте. Позволил захлестнуть себя эмоциям в тот момент, когда Кент предложил ему пищи, и вынужден был выдать свою неуязвимость перед вибрационным оружием. Еще через несколько часов предался безумству массового убийства. Таким образом, он доказал, что его примитивное сознание полностью замкнуто на самого себя, ему не очень или совсем не понятны реакции собственного тела, и он имеет крайне ограниченное представление об организации, на которую напал.
Корита едва заметно улыбнулся:
— Его можно сравнить с германским солдатом, каковой, как особь, чувствует свое превосходство над римским ученым, хотя этот последний принадлежит к цивилизации, к коей германцы тех времен относились исключительно с восхищением. Резюмируя, мы имеем примитивное существо, внезапно оказавшееся в космосе, далеко от привычной среды своего обитания. Вперед же, у нас есть все, чтобы победить!
Поднялся Мортон. На лице его бродила слегка сардоническая улыбка. Он сказал:
— В соответствии с предварительно намеченными планами, воодушевляющая речь Кориты должна была стать прелюдией к атаке. Но во время перерыва я получил некий документ от одного молодого человека, присутствующего на борту и являющегося представителем науки, о которой мне известно очень мало. Но уже сам факт нахождения этого человека среди нас требует, чтобы мы учитывали его мнение. Уверенный в том, что знает решения всех наших проблем, он побывал не только у меня, но и у капитана Лита. И капитан, и я, мы оба согласились предоставить мистеру Гросвенору несколько минут, чтобы он мог изложить предлагаемый им выход и убедить нас в том, что знает, о чем говорит.
Подавляя дрожь, Гросвенор встал и начал:
— В Институте нексиализма учат, что за основными положениями каждой науки просматриваются ее сложные связи со всеми остальными. Идея, конечно же, очень старая, однако имеется большая разница между идеей и ее применением на практике. И именно методы практического применения искали и нашли в Институте. У меня в отделе есть несколько одних из самых замечательных машин для обработки и вероятностного анализа данных. Не имею возможности в данный момент их вам описать, но могу продемонстрировать, каким образом человек, умеющий ими пользоваться, решал бы проблему кота.
Гросвенор смущенно улыбнулся.
— Во-первых, соображения, звучавшие здесь до сего момента, рассматривают вопрос только в общем плане. Они достаточны для того, чтобы его обозначить. Но они не ведут дальше. Сейчас мы уже имеем все необходимые сведения, для того чтобы более или менее ясно обрисовать прошлое нашего котенка. Восемнадцать столетий назад растения на плодородных землях данной планеты внезапно стали получать значительно меньше солнечных лучей определенной длины. Это произошло вследствие появления в атмосфере большого количества вулканической пыли. В результате едва ли не на следующий день большая часть растений погибла. Вчера один из наших разведывательных аппаратов, совершающих патрульный облет примерно в ста пятидесяти километрах от мертвого города, заметил несколько живых существ, размерами с земного оленя, но, по всей видимости, более умных. Эти животные оказались настолько осторожными, что поймать их не удалось. Пришлось убить. Ассистенты мистера Смита провели количественный анализ тканей и обнаружили калий в том электрохимическом виде, в котором он содержится в теле человека. Эти животные единственные, встреченные патрулями. Вполне вероятно, что они представляли, по крайней мере, один из источников калия для нашего кота. В желудках трупов биологи нашли частички растений в различной стадии переваривания. Вырисовывается цикл: растения, травоядные, хищники. Можно предположить, что когда погибли растения, вымерли и животные, ими питающиеся. Таким образом, едва ли не на следующий день наш котенок оказался без еды.
Гросвенор быстро обежал собрание взглядом. За одним исключением, все напряженно следили за его речью. Исключение составлял Кент. Главный химик лучился раздражением. Его мысли, похоже, были заняты другим.
Нексиалист поспешил продолжить:
— Во вселенной существуют примеры полной зависимости некоторых форм жизни от одного единственного типа пищи. Но никогда еще мы не видели, чтобы разумные существа какой-либо планеты проявляла такую исключительность в том, что касается их еды. Этим созданиям, похоже, даже в голову не приходило заниматься продуктами своего питания и, понятно, способом их производства. Думаю, вы согласитесь с тем, что такую непредусмотрительность следует признать невероятной. Настолько, в самом деле, невероятной, что никакие построения, не принимающие во внимание этот момент, не могут быть
Гросвенор сделал еще одну паузу, но только для того, чтобы перевести дыхание. На этот раз он ни на кого из собравшихся не смотрел. Он не мог представить окончательных доказательств тому, что собирался сейчас сказать. Начальникам отделов потребуются недели, чтобы проверить детали, соотносящиеся с их частными областями. Он мог лишь сформулировать вывод, чего не осмелился сделать ни в своей вероятностной таблице, ни в отдельной беседе с капитаном Литом. Он поторопился приступить к заключительной части:
— Факты не допускают иной интерпретации. Котенок не является ни одним из основателей города, ни их потомком. Он и другие представители его расы были животными, над которыми создатели производили свои эксперименты.
Отметив паузу, Гросвенор продолжил:
— Что же произошло с создателями? Мы можем только догадываться. Возможно, они сами истребили себя восемнадцать столетий назад в атомной войне. Почти полностью разрушенный город и внезапное появление в атмосфере вулканической пыли в количествах, достаточных для того, чтобы затмить солнце на тысячелетия, сильно свидетельствуют в пользу такого предположения. Человечеству едва не удалось добиться того же самого на Земле, так что не будем судить чересчур строго эту исчезнувшую расу. Однако к чему нас все это ведет?
Гросвенор еще раз перевел дыхание и поспешил дальше:
— Будь котенок из создателей, он бы уже проявил свои возможности во всей мере, и мы бы знали в точности, что нам противостоит. Но это не так, поскольку мы имеем дело с животным, которое не осознает отчетливо свои умения. Оказавшись в безвыходном положении или даже просто в трудной ситуации, он может открыть в себе не проявлявшуюся ранее способность, которая позволит уничтожить людей и взять машины под полный контроль. Мы должны обеспечить ему случай сбежать. За пределами корабля он окажется всецело в нашей власти. Я закончил, благодарю за то, что выслушали меня.
Мортон оглядел собрание:
— Итак, коллеги, что вы об этом думаете?
Кент колко произнес:
— Мне еще никогда не доводилось слышать ничего подобного. Возможности. Вероятности. Фантазии. Если это и есть нексиализм, я, пожалуй, подожду, пока мне его не представят в более убедительном виде, чтобы заинтересоваться.
Смит заметил:
— Не вижу, каким образом мы могли бы принять такое объяснение, не изучив предварительно тело котенка.
Фон Гроссен, руководитель отдела физики, сказал:
— Я сомневаюсь, что даже тщательное обследование тела может послужить окончательным доказательством того, что монстр послужил объектом экспериментов. Выводы мистера Гросвенора есть и останутся спорными.
— Если бы мы смогли провести более подробный осмотр города, — осторожно произнес Корита, — возможно, нам удалось бы обнаружить подтверждения гипотезы мистера Гросвенора. Она не опровергает теорию цикличности цивилизаций, поскольку развитый опытным путем разум, который мистер Гросвенор приписывает монстру, скорее всего, отражает взгляды и убеждения тех, кто выступал его наставниками.
В свою очередь, слово взял Пеннонс:
— Один из наших разведывательных аппаратов в настоящий момент находится в механических мастерских; он частично разобран и занимает единственный ремонтный стапель. Но для приведения его в такое состояние, чтобы им мог воспользоваться монстр, понадобится времени и усилий не меньше, чем для запланированного наступления. Конечно же, в случае провала операции можно будет подумать о том, чтобы пожертвовать одним аппаратом, хотя я и не вижу, каким образом котенок сумел бы вывести его наружу. В мастерских нет ни одного шлюза.
Мортон повернулся к Гросвенору:
— Что скажете на это?
— Шлюзовая камера есть в конце коридора, ведущего из машинного отделения. Нужно предоставить ему свободный доступ туда.
Поднялся капитан Лит:
— Как я уже давал понять мистеру Гросвенору во время его визита ко мне, мы, военные, проявляем в подобных случаях больше отваги. Мы не удивимся, если будут потери. Мистер Пеннонс очень хорошо выразил и мое мнение. Если атака не принесет успеха, мы рассмотрим возможность принятия других мер. Благодарю вас, мистер Гросвенор за ваш доклад. А теперь, за дело!
Это был приказ. Собравшиеся быстро разошлись.
6
Под безжалостным светом прожекторов Зорл лихорадочно работал в механических мастерских. Воспоминания большей частью к нему вернулись, а вместе с ними технические знания и навыки, привитые когда-то создателями, равно как и умение приноравливаться к новым машинам и ситуациям. Он уже нашел частично разобранный патрульный катер на стапеле.
Зорл спешно занимался его ремонтом. С каждым мгновением необходимость бегства ощущалась им все острее. Наконец, он обрел средство для возвращения на свою собственную планету и к другим зорлам. После того, как он их обучит, они станут непобедимыми. Таким образом, успех им обеспечен. Ему казалось, он принял решение окончательно. Однако покидать корабль не хотелось. Он не был уверен в том, что находится в опасности. Сейчас, когда он исследовал источники энергии в мастерских, ему сдавалось, что двуногие не имеют необходимого оснащения, чтобы справиться с зорлом.
Продолжая работу, он пребывал в состоянии внутреннего конфликта. И лишь отвлекшись на то, чтобы глянуть на разведывательный аппарат, осознал размеры ремонтных работ, которые только что закончил. Ему оставалось погрузить приборы и инструменты, которые он надумал забрать с собой. И затем… отправляться или сражаться? Его беспокойство возросло, потому что он услышал, как люди приближаются. Он отметил также резкое изменение, произошедшее в грохотании двигателей. Теперь это было уже ритмическое вибрирование, более резкое, более пронзительное, более раздражающее, чем глухой ровный гул, доносившийся ранее. В звуке имелось что-то крайне надоедливое. Зорл старался изо всех сил к нему приспособиться, и когда его телу уже почти это удалось, возник еще один источник беспокойства. За массивными дверями машинного отделения загудело пламя мощных передвижных излучателей. Приходилось срочно выбирать, чему противодействовать — излучателям или новому ритму двигателей. Он уже понял, что не сможет преуспеть и в том, и в другом одновременно.
И он сконцентрировал усилия на побеге. Каждый мускул его мощного тела пребывал в напряжении, когда он торопливо перетаскивал в патрульный катер инструменты, механизмы, приборы, используя для размещения малейшее свободное в нем место. Наконец, он остановился на пороге и начал готовиться к действию, непосредственно предшествующему побегу. Он знал, что двери не устоят. Пламя полдюжины излучателей, направленных в одну точку каждой двери, медленно, но неумолимо прожигало их до последних сантиметров. Зорл поколебался, потом извлек из металла дверей и вобрал в себя его силы сопротивления. Всем своим существом он сосредоточился на внешней корабельной переборке в том месте, куда был направлен нос патрульного катера. Он сжался под потоками электричества, перетекающими в его тело из генераторов. Мерцательными волосками на ушах он направлял излучение на всех частотах прямо на стену. Он чувствовал себя словно в огне. Все тело отдавалось болью. Он понимал, что уже почти достиг предела своей возможности поглощения энергии.
Вопреки усилиям, ничего не происходило. Стена не поддавалась. Металл оказался более прочным, чем все другие, которые ему встречались до сих пор. Он сохранял свою первоначальную форму. Молекулы были моноатомны, но соединялись вместе особенным образом. Они располагались очень близко друг к другу, однако их спрессовывало вовсе не давление от высокой плотности.
Зорл услышал, как одна из больших дверей обрушилась внутрь. Люди закричали. Пламя излучателей ворвалось в машинное отделение, вскипевший металл пола зашипел, испаряясь. Чудовищный угрожающий шум приближался. Через минуту люди прожгут тонкие двери, ведущие из машинного отделения в мастерские.
И во время именно этой минуты Зорл одержал победу. Он ощутил, что структура сопротивляющегося металла изменилась. Вся стена утратила свою нерушимую монолитность. Внешне она выглядела по-прежнему, но никаких сомнений не оставалось. Потоки энергии, струившиеся через его тело, уже не встречали на выходе той преграды. Еще несколько секунд Зорл продолжал концентрироваться, потом почувствовал себя удовлетворенным. С торжествующим рыком запрыгнул в маленький разведывательный аппарат и задействовал механизм, задраивший за ним люк.
Одним из щупальцев он обхватил ручку управления с почти сладострастной нежностью. Катер рванулся вперед, прямо на толстую внешнюю переборку. Едва нос аппарата коснулся ее, стена взорвалась фонтаном блистающей пыли. Тяжелое металлическое облако слегка притормозило движение, но уже через мгновение катер рывком преодолел его и устремился в пространство.
Прошло несколько секунд. Затем Зорл заметил, что стартовал перпендикулярно траектории полета корабля. Он находился еще так близко, что мог четко различить дыру, пробитую в обшивке. За ней на ослепительно ярком фоне вырисовывались силуэты людей, одетых в бронированные панцири. Люди и корабль становились все более и более маленькими. Вскоре Зорл видел уже только корабль, сверкающий тысячью своих огней.
Зорл быстро удалялся. Бортовое табло показывало, что поворот на девяносто градусов закончен; он перевел ускорение на максимальное. Таким образом, через минуту с небольшим после побега он уже возвращался туда, откуда стартовал корабль многими часами ранее.
Позади него гигантская сфера уменьшилась до такой степени, что все ее огоньки слились в один. Почти прямо перед собой он видел красноватый крошечный шарик: свое собственное солнце. Там, вместе с другими зорлами, он построит межзвездный корабль, и они смогут отправиться на поиски обитаемых планет. Важность встающей перед ними задачи на мгновение даже ужаснула его. Он снова повернулся к экрану заднего обзора. Корабль виднелся маленькой светящейся точкой в черной необъятности пространства. Внезапно она замигала, затем исчезла.
У него возникло странное ощущение, что перед тем, как исчезнуть, точка начала смещаться. Но ничего уже не было видно. Он чувствовал себя неспокойно. Что если они потушили огни и следуют за ним в темноте? В любом случае, в безопасности он окажется, только когда ступит на поверхность своей планеты.
Встревоженный и озабоченный, Зорл вернулся к переднему экрану. Внезапно он замер, пораженный неприятным открытием. Бледное солнце, к которому направлялся катер, не увеличивалось в размерах. Оно
Зорл похолодел, как на ледяном ветру. Несколько минут он лихорадочно обшаривал взглядом пространство в надежде, что его единственный путеводный знак снова появится. Но видел он только светящиеся неподвижные точки далеких звезд.
Неожиданно одна из этих точек начала расти. Напрягшись, Зорл смотрел, как точка становится капелькой. Достигнув размеров шарика, она продолжала увеличиваться. Она все росла. Из нее брызнул свет, и внезапно Зорл увидел перед собой сверкающий всеми своими огнями космический корабль, тот самый, который чуть ранее исчез из видимости позади него.
В этот момент в Зорле что-то произошло. Его сознание принялось раскручиваться, как маховик, все быстрее и быстрее. Оно разрывалось на миллионы мучительных клочков. С глазами, вылезающими из орбит, Зорл заметался по маленькой клетке. В безумной ярости он хватал бесценные приборы и с размаху разбивал их о стены. Потом начал бросаться на сами стены. Последним проблеском разума он понял, что не справится с излучением атомных дезинтеграторов, которые люди в данный момент наводили на него с почтительного расстояния.
Это было совсем нетрудно — запустить процесс стремительного клеточного распада, который испарит из его жизненных органов все до единой частички ида.
Морду свело в последнем рыке вызова. Бесполезно задвигались щупальца. Затем, исчерпав все силы к сопротивлению, его тело бесформенной грудой осело на пол. Смерть пришла тихо после стольких часов ярости и неистовства.
Капитан Лит не стал рисковать понапрасну. Когда дезинтеграторы, наконец, умолкли, посланные на осмотр места люди смогли обнаружить лишь расплавленные частицы металла да кое-где следы того, что было телом монстра.
— Бедный котенок, — сказал Мортон. — Интересно, что он почувствовал, когда сначала исчезло его солнце, а потом на этом самом месте внезапно возник наш корабль? Не зная ничего об антигравитации, он и предположить не мог, что мы способны мгновенно остановиться в пространстве, тогда как ему на патрульном катере понадобилось бы более трех часов на то, чтобы погасить первоначальную скорость и начать действительно двигаться в обратном направлении. Думая, что приближается к своей планете, он продолжал все больше и больше удаляться от нее. Он и не догадывался, что, когда мы остановились, его катер пронесло мимо нас, и нам достаточно было просто двигаться за ним, чтобы неожиданно появиться со стороны его солнца. Он, наверное, решил, что весь космос вывернулся наизнанку.
Гросвенор слушал начальника экспедиции со смешанными чувствами. История с монстром, удаляясь в прошлое, начинает подергиваться дымкой. Отдельные детали событий вспоминаются совсем не так, как они происходили. Опасность, которая им грозила, теперь уже кажется далекой.
— Никакой пощады, — увещевал Кент. — Мы должны выполнить нашу миссию: истребить всех грязных котов, которые остались в этом проклятом мире.
— Дело нехитрое, — мягко вторил Корита. — Создания они примитивные. Нужно только высадиться, и они сами соберутся, воображая, что смогут нас провести.
Он повернулся в сторону Гросвенора.
— Думаю, их можно так назвать, даже если они, как утверждает наш юный друг, всего лишь животные. Что вы об этом думаете, мистер Гросвенор?
— Я бы заглянул немного дальше, — сказал Гросвенор. — Как историк вы, я уверен, согласитесь с тем, что еще ни одна попытка полного истребления не достигла успеха. Вспомните, котенок напал на нас главным образом потому, что отчаянно нуждался в еде. Очевидно, что ресурсы этой планеты уже не могут удовлетворить потребности вида. Сородичам котенка совершенно не известно о нашем существовании и, следовательно, они не представляют для нас угрозы. Так почему бы просто не оставить их вымирать от голода?
7
Гросвенор прикрепил свое сообщение к доске объявлений. Затем слегка отступил, чтобы оценить впечатление. Его приглашение занимало очень маленькое место среди уведомлений о восьми других лекциях, трех художественных фильмах, четырех документальных, девяти дискуссионных кружках и множестве спортивных соревнований. Следовало еще учесть тех, кто удалился в свои каюты, чтобы почитать, дружеские сборища и посетителей полудюжины баров и кафе — как обычно, по вечерам их число было велико.
И тем не менее, он мог рассчитывать на то, что его извещение прочтут. Оно отличалось от всех остальных, отпечатанных на бумаге, и представляло собой табличку толщиной примерно в сантиметр. Буквы рельефно выделялись на переливающемся фоне, постоянно меняющем свой цвет. Тонкий полихромный диск, вращающийся в магнитном поле внутри пластины, преобразовывал источник света. Сами буквы тоже изменяли окраску, то по одной, то целыми группами. Поскольку частота испускаемых волн в следующее же мгновение становилась иной, полученные цветовые комбинации ни разу не повторялись.
Таким образом, его объявление выделялось из своего окружения, словно яркая неоновая вывеска среди нарисованных бедных родственниц.
Гросвенор направился в столовую. На входе какой-то человек всунул ему в руку листок плотной бумаги. Удивленный Гросвенор глянул в него и прочел:
Гросвенор сунул воззвание в карман и вошел в ярко освещенный зал. Личности, подобные Кенту, подумалось ему, редко отдают себе отчет о последствиях, к которым рискуют привести их старания развести людей по двум враждебным лагерям. В течение двух последних веков более половины межзвездных экспедиций пропало. Причины их исчезновения можно было искать только в том, что происходило на борту вернувшихся кораблей. Обычно, там царили разлады, ожесточенные споры, разногласия по поводу целей и задач, и разделение на группировки. Число последних возрастало почти в прямой пропорции к длительности путешествия.
Выборы в экспедициях стали недавним нововведением. Разрешение было дано по причине того, что люди крайне неохотно смирялись с необходимостью беспрекословного подчинения воле руководства, назначенного заранее. Однако корабль не является государством в миниатюре. Во время путешествия потери восполнить нелегко. Перед лицом катастрофы человеческие ресурсы ограничены.
Озабоченный этими размышлениями и раздосадованный тем, что политическое событие совпало по времени с его лекцией, Гросвенор направился к своему столу. Зал был полон. Его компаньоны по этой неделе — трое молодых ученых из разных отделов — уже сидели и ели.
Когда он опустился на стул, один из них произнес жизнерадостным тоном:
— Ну, и на какую несчастную беззащитную женщину мы набросимся сегодня?
Поделиться книгой: