Анна, одетая в кровь

— Ты говоришь, что у тебя в распоряжении есть несколько последователей?

— Несколько кого?

— Несколько ведьм.

— На самом деле, у меня на примете только один колдун. Мой друг Томас.

На том конце Гидеон вздыхает, его дыхание сопровождается рядом пауз. Я знаю, о чем думает старья башка. Он никогда не слышал, как раньше я использовал фразу «мой друг». Ему лучше не обращать на это внимание.

— Он не такой продвинутый.

— Если ты доверяешь ему, тогда это имеет значение. Но тебе нужен еще кто-нибудь. Ты и двое других. Каждый должен изобразить угол круга. Вот увидишь, вы установите круг и войдете в дом.

Он останавливается, немного задумываясь. Он очень собой доволен.

— Поместите призрака в центр круга, и вы спасены. Используя ее энергию, вы создадите более мощное и действенное заклинание. Призрак достаточно ослабнет, и вы сможете закончить свою работу.

Я тяжело проглатываю и ощущаю тяжесть клинка в своем заднем кармане.

— Абсолютно точно, — говорю я и слушаю еще минут двадцать, пока он подкидывает мне сведения об Анне и о том, что она собирается еще мне показать. В конце разговора я вспоминаю, что мне нужно еще сделать и спросить, какой набор инструкций он отправит мне по электронной почте.

— И еще, кто поможет тебе завершить круг? Тот, у кого есть связь с призраком — наилучший вариант.

— Я возьму с собой одного парня, Уилла, и мою подругу Кармел, — отвечаю я. — И ничего не говори. Я знаю, что должен держать их подальше от своей работы.

Гидеон вздыхает.

— Да, Тесей. У тебя никогда не будет покоя. У твоего отца было много друзей, а у него была твоя мать и ты. Время идет, а твой круг будет только расширяться. Нечего здесь стесняться.

Круг будет расширяться. Почему все продолжают говорить об этом? Чем больше круг, тем больше людей споткнуться об него. Я должен уехать из Тандер-Бэй. Подальше от этой группки людей и вернуться к своей прежней рутинной работе, охотиться, убивать.

Двигаться. Охотиться. Убивать. Как мыло нанести, промыть и повторить. Моя жизнь — сплошная рутина. Время от времени я чувствую себя опустошенным и напряженным. Я думаю о том, что сказала Анна, чего она так желала, но не получила. Может быть, я понимаю, что она имела в виду.

Гидеон продолжает говорить:

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — продолжает он. — Даже если я всего лишь пыльная старая книга и давняя история из-за океана. Ты создан для такой работы.

— Да. Я и мои друзья.

— Да. Разрушительный. Ты будешь осуществлять задуманное, как в тех четырех главах в фильме. Ты знаешь одного из них — крупногабаритного белого человека.

— Ну, ты, должно быть, шутишь.

Глава 14

Я и мама сидим в машине, припаркованной у края школьной стоянки, и наблюдаем, как автобус наполняется и опустошается школьниками, где последние высыпаются на пешеходную дорожку и мчатся к входным дверям. Данный процесс чем-то напоминает мне промышленное предприятие — завод по розливу.

Я рассказал маме, о чем мы беседовали с Гидеоном, и попросил у нее помощи насчет травяных смесей, которые она пообещала сделать. Я заметил, что она смотрит немного пугливо по сторонам. На ее лице вырисовываются темные розово-фиолетовые круги под глазами, а волосы кажутся тусклыми. Обычно они сияют, словно медный котелок.

— Ты в порядке, мам?

Она улыбается и смотрит на меня.

— Конечно, малыш. Как и всегда, я беспокоюсь о тебе. И о Тибальте. Он разбудил меня вчера вечером, подпрыгивая к люку чердака.

— Черт возьми, извини, — говорю я. — Я забыл подняться туда и расставить капканы.

— Ничего. Я слышала, как что-то двигалось на прошлой неделе наверху, и оно казалось намного больше обычной крысы. Может ли енот попасть на чердак?

— Может быть, там куча крыс, а не одна, — предполагаю я, а она вздрагивает. — Ты бы лучше попросила кого-то, чтобы тот поднялся и проверил чердак.

Она вздыхает и стучит по рулю.

— Может быть, — и пожимает плечами.

Она выглядит грустной, и мне приходит в голову, что я не знаю, как ей здесь на самом деле. Я не помог ей с переездом — ни по дому, ни по чему-нибудь еще. Я едва ли находился там. Взглянув на заднее сиденье, я вижу картонную коробку, заполненную магическими свечами различных цветов, готовыми к продаже в местном книжном магазине. Обычно я бы загрузил их и прикрепил красивые бирки цветной нитью.

— Гидеон говорит, что у тебя теперь есть друзья, — сообщает она, наблюдая за школьной толпой и будто бы планируя всех их подвезти.

Я должен был догадаться, что Гидеон расскажет все ей. Он ведет себя, словно суррогатный родитель. Не как отчим, а именно — больше похож на крестного отца или морского конька, желающего запихнуть меня в свой карман.

— Только Томас и Кармел, — говорю я. — Ты уже встречалась с ними.

— Кармел очень милая девушка, — с надеждой в голосе говорит она.

— И Томас такой же.

Она вздыхает, а затем улыбается.

— Хорошо. Ему бы не помешало немного женской ласки.

— Мам, — ворчу я. — Отстой.

— Не такого рода ласки, — смеется она. — Я имею в виду, что ему нужен кто-то, кто бы смог прихорошить его. Твердо поставить на ноги. Этот мальчик весь в морщинах. И от него несет, как от курительной трубки.

На секунду она опускает руку на заднее сиденье и достает немало конвертов.

— А я интересовался, что же случилось со всей моей почтой, — говорю я, перебирая их.

Они уже все прочитаны, но я не обращаю на этот факт внимания. Они всего лишь подсказки к призракам, ничего личного. Посреди груды я вижу увесистое письмо от Дэйзи Бристол.

— Дэйзи пишет, — говорю я. — Ты его читала?

— Он просто интересуется, как продвигаются у тебя здесь дела, и расскажет тебе все, что случилось с ним в прошлом месяце. Он желает, чтобы ты приехал к нему в Новый Орлеан из-за одного духа ведьмы, прячущейся у основания дерева. Предположительно, она занималась при жизни жертвоприношениями. Мне не нравится, как он описывает ее.

Я усмехаюсь.

— Не всякая ведьма хорошая, мам.

— Знаю. Извини, что читала твои письма. Ты в любом случае был слишком сосредоточен на этом. Большинство просто кладут почту на стол. Я хотела передать их тебе. Будь уверен, больше я от тебя ничего важного не скрою.

— Точно?

— Профессор из Монтаны просит тебя к нему приехать и убить вендиго[35].

— Я что, Ван Хельсинг?

— Он говорит, что знает доктора Барровза из г. Холиока.

Я фыркаю.

— Доктор Барровз знает, что монстров не бывает.

Моя мать вздыхает.

— Как мы можем знать, реальны ли они? Большинство из вещей, от которых ты избавился, можно назвать каким угодно монстром.

— Да, — я ложу руку на дверцу. — Ты уверена, что сможешь приготовить нужные мне травы?

Она кивает.

— А ты уверен, что они смогут помочь тебе?

Я смотрю на толпу.

— Поживем, увидим.

* * *

Сегодня коридор выглядит как в каком-то фильме. Знаете, где главные герои медленно двигаются, а остальные — изводятся, словно разнообразные телесные и разноцветные пятна. Мельком я вижу Кармел и Уилла, но последний уходит от меня, а также я не могу привлечь внимание Кармел. Я никогда не видел Томаса, несмотря на то, что оказываюсь возле его шкафчика дважды. Поэтому я стараюсь бодрствовать в течение геометрии. Я не делаю что-то из ряда вон выходящее. Думаю, не следовало учителям преподавать математику таким ранним утром.

Посреди урока теории доказательства сложенный прямоугольник бумаги приземляется на мой стол. Когда я разворачиваю его, понимаю, что это записка от Хайди, симпатичной светловолосой девушки, сидящей тремя рядами дальше меня. Она просила меня помочь ей с уроками и интересуется, не хочу ли я пойти посмотреть новый фильм Клайва Оуэна. Я сунул записку в книгу по математике с целью ответить на нее чуть позже. Конечно, я не хочу, и, если она спросит меня об этом, я отвечу, что у меня все хорошо, когда я один, и, возможно, как-нибудь в другой раз. Она могла бы спросить меня еще раз и еще, и еще, и тогда мне бы пришлось намекнуть ей в открытую. Вероятно, кажется, что все просто, но это не так. Какой смысл смотреть кино и начинать отношения, которые я не смогу закончить? Не хочу скучать по людям, и чтобы люди не скучали по мне.

После урока я выхожу за дверь и растворяюсь в толпе. Я слышу, как Хайди зовет меня по имени, но я не оборачиваюсь. Эта часть работы выполнена. Шкафчик Уилла расположен ближе всех. Он уже там, как обычно с Чейзом, облокотившись о бедро. Когда он замечает меня, его глаза глядят влево и вправо, будто бы он не думал, что мы встретимся для какого-то важного обсуждения.

— Как дела, Уилл? — спрашиваю я. Затем киваю Чейзу, который смотрит на меня с каменным выражением на лице, говорящим, что лучше он будет осторожным или же сотрет меня в порошок в любой момент. Уилл вообще ничего не говорит. Он просто на меня глазеет и продолжает заниматься своими делами, вынимая тетрадки для следующего урока. Я осознаю, с какой скоростью Уилл начинает ненавидеть меня. Он никогда мне не нравился из лояльности к Майку, а теперь он меня ненавидит из-за того, что произошло. Не знаю, почему я не задумывался об этом раньше. Думаю, я никогда так много не рассуждал о жизни. В любом случае, меня радует тот факт, что я должен ознакомить его с тем, что он будет частью заклинания. Тогда он уж точно сделает какие-то выводы.

— Ты сказал, что ты в деле. Твой черед пришел.

— Какой еще черед? — спрашивает он. Его серые глаза выглядят холодными. Жесткими и умными.

— Не мог бы ты сначала убрать отсюда летающую обезьянку? — я показываю на Чейза, но не двигаюсь. — Мы готовим заклинание, чтобы обездвижить призрака. Увидимся после школы в магазине Морфана.

— Ты такой чокнутый, мужик, — Чейз пронзает меня взглядом. — Принес это дерьмо сюда и заставляешь нас разговаривать с полицией.

Я не знаю, о чем он ноет. Если копы вели себя так же, как со мной и Кармел, в чем тогда проблема? И я уверен, что так и было, потому что я прав насчет них. Исчезновение Майка спровоцировало небольшую поисковую группу, которая прочесывала холмы в течение недели. В газеты попали несколько заметок об этом инциденте, но также быстро и ушли с первых страниц.

Каждый проглотил историю о том, что он подорвался и уехал. Так и ожидалось. Когда люди замечают нечто сверхъестественное, они логически пытаются обосновать происходящее. Так поступили полицейские в Батон-Руж с убийством моего отца. Они определили его как изолированный акт насилия, вероятно, совершенный каким-то путешествующим через страну. Не имеет значения, что его, сука, съели. Не имеет значения, что ни один человек не способен оставить такие большие укусы.

— По крайней мере, копы не подозревают вас, — я слышу себя, как рассеянно говорю.

Уилл закрывает шкафчик.

— Это не то, что имеет значение, — он говорит низким приглушенным голосом. А затем жестко смотрит на меня. — Лучше быть таким, а не тем, кто заговаривает зубы. Тебе лучше это знать.

Когда они уходят, за моим плечом появляется Кармел.

— Что это с ними? — спрашивает она.

— Они до сих пор думают о Майке, — отвечаю я. — Есть в этом что-то странное?

Она вздыхает.

— Просто кажется, что мы остались одни. Я думала, что после того, как это случилось, меня окружит стадо людей, и будут задавать тысячи вопросов. Но даже Нат или Кэти не спрашивают больше об этом. Их больше интересуешь ты, горячий ли ты объект, и когда я приведу тебя на вечеринку.

Она смотрит на проходящую мимо толпу. Большинство девушек улыбаются, зовут и машут ей, но никто из них не подходит. Будто бы на мне одето что-то, что отпугивает людей.

— Я думаю, они не в духе, — продолжает она. — Потому что в последнее время мне вовсе не хотелось тусить. Думаю, это дерьмово. Они же мои друзья. Но…все, о чем я хочу поговорить, с ними не получается. Такое двоякое чувство, будто бы я коснулась чего-то, что вынудило меня побледнеть. Или, возможно, я в цвете, а они наоборот черно-белые.

Она поворачивается ко мне.

— У нас один секрет, не так ли, Кас? И это поднимает нас на новую вершину.

— Обычно это срабатывает, — мягко отвечаю я.

* * *

После школы в магазине Томас скачет у прилавка, звонит по телефону насчет продаж фонарей и фарфоровых умывальников; он хранит банки всяких продуктов в мутной воде, кристаллы, покрытые толстым слоем пыли, свечи и пучки трав. Приблизившись, я заметил несколько свечей ручной работы моей матери. Как ловко с ее стороны. Она даже не упомянула о том, что они встречались раньше.

— Вот, — говорит Томас и подносит к моему лицу что-то похожее на пучки веток, но, приглядевшись, я узнаю сушенные куриные ножки. — Их сегодня доставили, — он показывает их Кармел, которая пытается выглядеть впечатленной и не выказывать свое отвращение. Затем он снова отталкивается от прилавка и исчезает, копаясь внизу.

Кармел хихикает.

— Кас, как долго ты еще будешь оставаться в Тандер-Бэй после того, как все закончится?

Я перевожу на нее взгляд. Я надеюсь, она не погрязла в собственной лжи к Нат и Кэтти и не настолько погружена в горячие фантазии, в которых я олицетворяю собой высокомерного плохого истребителя призраков, а она, в свою очередь, будет постоянно нуждаться в спасении.

Но нет. Я придурок, раз так думаю. Она даже не смотрит на меня. Она наблюдает за Томасом.

— Не уверен. Может, еще на некоторое время останусь.

— Хорошо, — говорит она, улыбаясь. — Ежели ты не заметил, Томас будет скучать по тебе, когда ты уедешь.

— Может, ему придется найти еще одного, чтобы составил ему компанию, — говорю я, и мы смотрим друг на друга. На секунду воздух колышется, и определенно становится ясным, что кто-то открыл дверь. Я поворачиваюсь и уже знаю, что Уилл здесь. К счастью, без Чейза.

Он один. Все трое присутствующих злятся от его взгляда. Он же бродит с засунутыми в карманы руками и рассматривает антиквариат.