Помоги проекту - поделись книгой:
— Вам не в чем упрекать себя, мисс Стронг, — заметил Тюран, — ни в коем случае это не было вашей ошибкой. Всякий поступил бы так же на вашем месте. Кто мог бы подумать, что предмет, падающий в воду с борта корабля, должен быть непременно человеком. Нет, вы не должны себя винить ни в чем! Вы и так сделали много, сообщив обо всем капитану и дав необходимые разъяснения.
Девушка не могла не поблагодарить своего утешителя. Она как-то привыкла к нему и почти не расставалась с ним в последние дни.
Главным желанием Тюрана было сойти с парохода в первом же порту. Он завладел нужными документами, — ему больше нечего делать на пароходе. Он хотел вернуться назад в Петербург.
Но тут новая идея мелькнула у него в голове. Он успел узнать стороною, что мисс Стронг — уроженка Балтиморы и богатая наследница. Овладеть ее наследством — это ли не заманчивая перспектива? Поэтому Тюран решил продолжить путешествие.
Мисс Стронс сообщила ему, что собирается с матерью посетить своего дядю в Кейптауне и погостить у него. Она была в восторге узнав, что и Тюран будет там.
— Я надеюсь, что мы продолжим наше знакомство и на суше, — сказала она. — Вы навестите нас с мамой в Кейптауне?
Тюран сделал вид, что не знает о неприязни к нему матери Элоизы Стронг, которая была не в большом восторге от него и вряд ли желала видеть в числе близких знакомых дочери.
— Я не знаю, почему он мне не нравится, — сказала она как-то своей дочери, — Он с виду вполне порядочный человек во всех отношениях, но иногда в его глазах блеснет что-то такое, что производит на меня очень неприятное впечатление.
Девушка рассмеялась.
— Ты подозрительна, мама, — сказала она.
— Может быть. Все же мне хотелось бы видеть сейчас вместо него бедного мистера Колдуэлла.
— Мне тоже, — ответила дочь.
Тюран стал частым гостем в доме дяди Элоизы Стронг в Кейптауне. Постепенно девушка все больше и больше подпадала под его влияние. Он нравился ей своим умением держаться, своей готовностью быть полезным каждому. Тюран стал у них своим человеком. Наконец, выбрав удобный момент, он сделал предложение. Мисс Стронг была смущена. Она не знала, что ответить.
— Я никогда не думала, что вы на это решитесь, — сказала она ему. — Я всегда смотрела на вас как на друга. Я не дам сейчас ответа. Забудьте, что вы просили меня стать вашей женой. Будем друзьями, как мы были до сих пор, а я буду стараться узнать вас с иной стороны, чем знала до сих пор. Может быть, я открою, что мое чувство к вам — больше, нежели простая дружба. До сих пор у меня не было мысли, что я люблю вас.
Это вполне удовлетворило мосье Тюрана. Он пожалел только, что несколько поторопился с предложением.
— С первой нашей встречи, Элоиза, — сказал он, — я полюбил вас. Я готов ждать, так как убежден, что моя большая и чистая любовь будет вознаграждена, в конце концов. Мне только хочется знать, любили ли вы кого-нибудь?
— Я никогда не была влюблена, — ответила она, и Тюран совсем успокоился. Придя домой, ночью он мысленно приобретал себе паровую яхту и строил мраморную виллу на Принцевых Островах.
На следующий день Элоизу Стронг ждал необыкновенный сюрприз. Она столкнулась лицом к лицу с Джен Портер, выходившей из ювелирного магазина.
— Джен! — воскликнула она. — Откуда ты взялась! Я не верю своим глазам!
— Боже мой! — воскликнула не менее изумленная Джен.
Подруги обнялись и звонко расцеловались.
Вскоре все разъяснилось. Элоиза узнала, что яхта лорда Теннингтона простоит у Кейптауна целую неделю, а потом тронется дальше, на этот раз вдоль западного берега черного материка, к берегам Англии.
— Вернувшись туда, — закончила свой рассказ Джен, — я должна выйти замуж.
— Значит, ты еще не замужем? — спросила Элоиза.
— Нет еще, — ответила Джен, добавив совсем некстати. — Я хотела бы, чтобы Англия была отсюда на расстоянии миллиона миль!
Начались взаимные визиты обитателей яхты и родственников Элоизы. Устраивались обеды, пикники, прогулки по окрестностям для развлечения приезжих гостей. Тюран везде был желанным гостем. Он сам устроил обед для мужской компании, очаровав лорда Теннингтона своим гостеприимством.
Однажды миссис Стронг, Элоиза и Тюран гостили у лорда Теннингтона на яхте. Мисс Стронг объявила, что несмотря на удовольствие, которое доставляет ей жизнь в Кейптауне, видимо, придется покинуть его. Она получила известие из Балтиморы, вынуждающее ее возвратиться домой как можно скорее.
— Когда вы уезжаете? — спросил Теннингтон.
— В начале недели.
— В самом деле? — воскликнул Тюран. — Вот счастливое совпадение! Я тоже решил вернуться как можно скорее на родину. Могу ли надеяться иметь честь сопровождать вас?
— Это очень любезно с вашей стороны, мосье Тюран, — ответила мисс Стронг. — Я очень рада быть под вашим покровительством, — В глубине души она, однако, очень хотела отделаться от него.
— Клянусь небом! — воскликнул лорд Теннингтон. — Мне пришла в голову прекрасная идея!
— Не сомневаюсь в этом, — прервал его Клейтон, — она и не может быть иной, если зародилась в вашей голове. Уж не собираетесь ли вы плыть в Китай через Северный полюс?
— Великолепная острота, Клейтон! — отпарировал Теннингтон. — Нет, дорогой мой! Идея действительно прекрасна. Вы подтвердите это, познакомившись с нею. Мы отплываем в начале недели вместе с миссис Стронг, мисс Стронг и Тюраном.
— Лорд Теннингтон! Вы не даете нам времени даже поблагодарить вас, тем более — решить, можем ли мы принять ваше любезное приглашение, — сказала миссис Стронг.
— Но ведь вы согласны? — убежденно ответил ей Теннингтон.
Таким образом, было решено, что они отправятся в путь в следующий понедельник.
Два ближайших дня девушки провели в каюте Элоизы, рассматривая фотографии, которые она успела проявить и напечатать в Кейптауне. Карточек было бесчисленное множество, но Элоиза не уставала давать объяснения своей подруге. Джен с интересом слушала.
— Посмотри, — заметила Элоиза, — вот человек, которого ты должна знать. Несчастный… Я столько раз хотела спросить тебя о нем. — Она держала в руках маленькую фотографию.
— Его звали Джон Колдуэлл, — продолжала Элоиза, — помнишь ли ты его? Он говорил, что встречался с тобой в Америке. Он — англичанин.
— Я не помню такого имени, — ответила Джен. — Дай-ка мне взглянуть.
— Бедняга упал за борт во время плавания, — сказала Элоиза, передавая карточку своей подруге.
— Упал за… Как, Элоиза. Элоиза… Не говори мне, что он погиб, утонул, Элоиза!.. Ты… ведь шутишь…
И прежде, чем удивленная мисс Стронг успела сообразить, в чем дело, ее подруга лишилась чувств.
После того, как Элоиза привела ее в себя, она долго сидела неподвижно, молча глядя на подругу.
— Я не думала, Джен, — сказала Элоиза, — что известие о смерти этого человека так потрясет тебя. Очевидно, он был тебе близок.
— Колдуэлл? — спросила тихо мисс Портер. — Неужели ты хочешь уверить меня, что ты не знаешь настоящего имени этого человека, Элоиза.
— Зачем же, Джен. Я прекрасно знаю, кто он такой: его имя — Джон Колдуэлл, он из Лондона.
— О, Элоиза, мне хотелось бы поверить этому, — со стоном произнесла девушка, — но черты его лица так глубоко запечатлены в моем сердце, что я узнаю и отличу их среди многих тысяч совершенно похожих на него людей.
— Что это значит, Джен, — воскликнула встревоженная Элоиза. — Кто же это?
— Это — Тарзан.
— Джен…
— Я не сомневаюсь, что это был он. О, Элоиза, ты уверена в его гибели? Разве не может быть ошибки?
— Боюсь… что нет… — печально ответила Элоиза. — Мне бы хотелось думать, что ошиблась ты. Между прочим, он говорил мне, что родился в Африке и воспитывался в Париже.
— Да, это он, — прошептала Джен Портер.
— Помощник капитана, осматривавший его багаж, не нашел ничего, что доказало бы, что он — Джон Колдуэлл, из Лондона. На его белье была одна буква «Т» или три буквы «Ж. К. Т.». Мы решили, что он путешествовал инкогнито, под вымышленным именем Джона Колдуэлла.
— Тарзана звали Жаном, — ответила Джен слабым, упавшим голосом. — Он погиб в океане… Невероятно, чтобы такое сердце перестало биться, чтобы его могучие мускулы омертвели навеки. Он — олицетворение жизни и силы — погиб в холодных волнах, стал добычей рыб, — нет, это…
Она не могла продолжать. Рыдания прервали ее на полуслове.
Несколько дней мисс Портер чувствовала себя совсем больной и разбитой. Она никого не хотела видеть, кроме Элоизы и Эсмеральды. Когда, наконец, она снова появилась на палубе, все были поражены происшедшей в ней переменой. Она уже не была прежней живой, подвижной американкой, очаровывавшей всех. Джен превратилась в тихую, грустную девушку, с застывшим на лице выражением безнадежного страдания, которое было понятно только Элоизе.
Друзья старались как-нибудь рассеять и развлечь ее, но все было напрасно. Иногда лорду Теннингтону своими шутками удавалось вызвать улыбку на ее бледных губах, но ненадолго. Большей частью она старалась уединиться на корме яхты, устремив безнадежный взгляд в морскую даль.
Вслед за болезнью мисс Джен несчастья одно за другим обрушились на яхту. Сначала сломалась машина, и целых два дня волны играли судном, как им хотелось, пока снова не завертелся винт и судно опять стало повиноваться штурвалу. Затем, неожиданно для всех, налетел шквал, поломавший и снесший с палубы все закрепленные предметы. Потом два матроса повздорили и подрались, пустив в ход ножи и жестоко поранив друг друга Наконец, в довершение всех бед, третий матрос упал за борт и утонул, прежде чем ему успели оказать помощь.
Пассажиры и экипаж были мрачны и подавлены этими несчастьями. Все ждали худшего. Бывалые моряки изощрялись, вспоминая страшные морские штормы, предвестниками которых являлись и драки на корабле, и падение за борт и внезапный шквал. Долго ждать не пришлось.
Уже следующей ночью яхта на полном ходу налетела на подводный камень. Раздался ужасный треск. Толчок сбил с ног людей и на палубе, и в каютах. Машины остановились. Яхта накренилась. Чувствовалось, что через несколько минут она пойдет ко дну.
Все бросились на палубу; механик выскочил из машинного отделения и доложил капитану, что вода проникает через большую дыру в нижней части судна и уже затопила трюмы.
Появились матросы, поднятые водою со своих коек.
— Стойте, — крикнул Теннингтон, — пусть дамы спускаются в каюты и соберут свои вещи. Может быть, дело не так уж и плохо, но нам следует сесть в лодки. Лучше быть готовыми ко всему. Ну же, ступайте скорее! А вы, капитан, пошлите какого-нибудь знающего человека вниз. Пусть он установит истинные размеры повреждения. Пока же дайте команду спустить лодки!
Властный, уверенный голос лорда Теннингтона прекратил панику. Через минуту все были заняты исполнением его приказаний. Дамы поднялись на палубу с вещами, лодки были спущены на воду; помощник капитана, сходивший в трюм, явился с докладом.
Вряд ли, однако, нужно было его свидетельство, что «Алиса» пойдет ко дну с минуты на минуту.
— Да, сударь, — произнес капитан, заметив смущение своего помощника.
— Мне не хочется волновать женщин, сударь, по-моему, судно не продержится на воде и десяти минут. В трюме — дыра, через которую свободно может пройти лошадь.
«Алиса» накренилась еще больше и начала погружаться в воду. Ее корма поднялась высоко над поверхностью моря. Четыре лодки были благополучно заполнены пассажирами и спущены на воду. Джен Портер в последний раз взглянула на злополучную яхту. Раздался ужасный треск. Судовая машина сорвалась с места и перекатилась в носовую часть. Это ускорило гибель судна. Корма встала почти вертикально над поверхностью моря. На секунду тонущий корабль остановился, а затем начал плавно, все быстрей и быстрей погружаться в воду, пока не исчез совсем.
Наступил рассвет. Солнце поднялось над горизонтом, отражаясь в бирюзовой глади моря. Джен Портер спала— солнечный зной разбудил ее Она оглянулась: в лодке были три матроса, Клейтон, Тюран и она. Остальные лодки исчезли, и ничто не нарушало однообразия беспредельной морской равнины.
Они были одни 8 маленькой лодке, среди волн Атлантического океана.
XIV
Как только Тарзан очутился в воде, он постарался отплыть как можно дальше от корабля, чтобы не попасть под лопасти винта. Он знал, кого ему следовало благодарить за происшедшее. Удерживаясь на поверхности легкими движениями рук он с некоторой досадой думал о том, что так легко дал себя одурачить Рокову.
Он лежал так некоторое время, следя за удалившимися огнями парохода и вовсе не думая звать на помощь. Этого Тарзан никогда бы себе не позволил, как не позволял всю жизнь: он всегда полагался только на свою силу и выдержку.
Один шанс из ста тысяч, что кто-нибудь подберет его здесь, в океане, или что он сумеет достигнуть земли. И все же, считая необходимым использовать все возможности, Тарзан решил тихонько плыть к предполагаемому берегу, надеясь на своем пути встретить какое-нибудь судно.
Движения его рук были сильны и размашисты; много часов напряженной работы понадобилось бы для того, чтобы утомить стальные мускулы.
Плывя к востоку, руководствуясь расположением звезд, он вскоре почувствовал, что башмаки начинают отягощать его. Скинуть их — было делом одной минуты. Вслед за ними в волнах океана очутились брюки. Он был готов освободиться и от пиджака. Однако, вспомнив о драгоценных бумагах, спрятанных в боковом кармане, Тарзан решил удостовериться в их целости и сохранности. Поэтому, вместо того чтобы скинуть пиджак, он засунул руку в карман, стараясь нащупать содержимое. Карман был пуст.
Теперь он понял, что нечто большее, чем простая месть, заставило Рокова столкнуть его за борт. Рокову нужно было завладеть бумагами, которые отнял у него Тарзан в Бу-Сааде.
Он выругался и бросил свой пиджак и рубашку на потеху волнам. Обнаженный и облегченный, он свободно поплыл прямо на восток.
В первых проблесках зари стали заметны смутные очертания какого-то предмета, поднимавшегося над поверхностью океана. Несколько взмахов — и он добрался до остова разбитого судна.
Тарзан взобрался на него и решил дождаться здесь полного рассвета.
Море было спокойно, разбитое судно слегка покачивалось на волнах, убаюкивая пловца, не смыкавшего глаз в течение двадцати часов. Тарзан устроился на мокрых, скользких досках и вскоре забылся во сне.
Солнечный зной рано разбудил его. Он почувствовал мучительную жажду, забытую в следующий момент, ибо ее заглушила радость сразу двух открытий. Первое— перевернутая и плавающая вблизи спасательная шлюпка, второе — узкая полоска земли, протянувшаяся далеко-далеко, вдоль горизонта.
Тарзан прыгнул в воду и поплыл к шлюпке. Холодные волны океана освежили его. С некоторыми усилиями ему удалось подвести шлюпку к судну и втащить на борт.
Здесь он внимательно осмотрел шлюпку и не обнаружил больших повреждений. Тарзан сделал из обломков подобие весел и направил шлюпку к берегу.
Только после полудня подплыл он к земле настолько, что мог ясно различать очертания ее берегов. Перед ним находился вход в маленькую бухту. Леса и расположенная к северу возвышенность были странно знакомы ему.
Уж не привела ли его судьба снова к родным джунглям?
Когда шлюпка вошла в бухту, последние его сомнения рассеялись. Прямо перед ним, на берегу, в тени девственного леса, стояла знакомая хижина, выстроенная еще до его рождения покойным Джоном Клейтоном, лордом Грэйстоком.
Едва только нос шлюпки мягко врезался в песок, Тарзан спрыгнул на берег. Сердце готово было от радости выскочить из груди. Перед его глазами были снова хижина, берег, ручей, густые джунгли, темная непроходимая чаща.
Мириады птиц с причудливым оперением наполняли окрестности щебетаньем и криками.
Снова Тарзан пришел в родной ему край! Все, что он успел усвоить в цивилизованном мире, сразу отошло на задний план. Громкий, дикий крик раздался над джунглями, — это кричал Тарзан, Тарзан-обезьяна, большой и могучий зверь!
Последовало минутное молчание, а затем прозвучали в ответ: с одной стороны — глухой рев льва Нумы, с другой — испуганный вой исполинской обезьяны.
Тарзан направился к ручью и утолил жажду. Затем он приблизился к хижине. Дверь была закрыта. Он отодвинул засов и вошел внутрь. Там все было по-прежнему: тот же стол, та же кровать, та же колыбель, полки, шкафчики, которые стояли здесь двадцать три года.
Желудок начинал напоминать о себе. Голод заставил Тарзана искать еду. В хижине не было никаких запасов пищи, не было и оружия. Только на стене висела его старая веревка, еше пригодная для охоты. Он перебросил ее через плечо и направился в джунгли.
Тарзан шел тихим, осторожным шагом, как ходит дикий зверь в поисках добычи. Он вглядывался в землю, но, не найдя свежих следов, обратил свое внимание на верхушки деревьев. Вскоре он забрался туда — и уже первый прыжок с ветки на ветку наполнил его сердце радостью. Все сожаления и боль сердца были забыты. Теперь он жил полной жизнью. Теперь он был поистине свободен! Кто бы после этого вернулся в смрадные, грязные города цивилизованного человечества, кто бы предпочел их великому миру и великой свободе джунглей? Только не он!
Еще засветло добрался Тарзан до водопада. Он служил местом постоянного паломничества лесных зверей, утолявших свою жажду студеной и чистой водой.
Здесь же по ночам, в густых зарослях, прятались, поджидая антилопу, громадные кошки Сабор или Нума. Сюда приходил кабан Хорта — и сюда же пришел искать добычи Тарзан, человек-обезьяна.
Устроившись на длинной и низкой ветви, он ждал около часа. Наступили сумерки. Вдруг в густой чаще он услыхал слабый шум, хрустение веток и шуршание раздвигаемой листвы. Это был Нума, лев, вышедший на охоту.
Поделиться книгой: