Окончательный расчет

— Ну здравствуй, мой драгоценный Ромео!.. — Женщина почти прошипела в трубку эту фразу и несколько мгновений удовлетворенно вслушивалась в возникшую паузу. — Не ожидал?..

— Это ты, Жека? — Голос мужчины звучал на удивление спокойно. — Рад тебя слышать, хоть и по чужому телефону… Поменяла сим-карту?..

— Ах рад?! В таком случае, может быть, поделишься тайной — почему не брал трубку целую неделю, едва завидев на определителе мой номер?!

— Так и знал, что обидишься и придумаешь невесть что, — вздохнул ее собеседник. — Ты, Жека, не поверишь, но все эти дни твои звонки раздавались неизменно в момент, когда рядом был Васька. Мне кажется, он что-то заподозрил.

— Во-первых, конечно, не поверю! — зло произнесла Евгения. — Во-вторых, еще раз не поверю — насчет Василия! Не честнее ли сказать, что у тебя появилась новая пассия, а со мной ты решил расплеваться?!

— Уймись, дурочка. — Он коротко хохотнул. — Никого, кроме тебя, у меня нет, и ты это отлично знаешь… Можешь и дальше не верить, но за минуту до того, как раздался твой звонок, я собирался тебе звонить… Разумеется, по прежнему номеру… Он уехал?

— Минут двадцать назад… Нет, ты что, действительно его вдруг испугался? — Голос Евгении немного смягчился. — Вот уж не думала, что ты можешь струсить…

— Трусость тут ни при чем, киска. Ты забываешь, что мы с твоим Шмелем партнеры в деле, которому любой конфликт между нами может навредить… Тем более если он узнает о нас с тобой…

— Ну так выкинь это из головы! — Она наконец улыбнулась. — Ничего он не заподозрит, особенно после той сцены ревности, которую я ему закатила вчера в связи с поездкой в Москву!

Мужчина в ответ расхохотался, и она присоединилась к нему, а когда их общее веселье сошло на нет, Евгения капризным тоном наивной девочки, которым частенько пользовалась с мужчинами, безапелляционно сообщила своему любовнику, что ждет его в «их гнездышке» ровно через два часа: столько времени ей обычно требовалось, чтобы привести себя в порядок перед свиданием.

Что касается ее собеседника, Романа Аркадьевича Мозолевского, убедившись, что его любовница отключила связь, он в сердцах швырнул свой мобильный на разобранную постель, стоя рядом с которой и вел этот крайне неприятный для него разговор, постоянно поглядывая на неплотно прикрытую дверь комнаты, в которой находился.

Разговор Роману Мозолевскому был неприятен сразу по двум причинам. Во-первых, соблазнившая его своим определенного свойства темпераментом супруга партнера по бизнесу была далеко не первой свежести и довольно быстро Роману надоела. Однако к тому моменту он уже понял, что расстаться с этой дамой легко, просто и безболезненно, да еще, как он надеялся поначалу, сохранив дружеские отношения, будет непросто.

Во-вторых, звонок застал его в квартире новой любовницы, куда более юной и привлекательной, чем Шмелева. Какое счастье, что Розочка как раз была в ванной, а пребывала она там, как правило, не менее получаса! Тем не менее, разговаривая с Евгенией, Мозолевский ни на секунду не упускал из вида дверь, через которую очаровательная брюнетка могла войти в любой момент… Мозолевскому вообще нравились темноволосые и темноглазые смуглянки, возможно, потому, что сам он обладал белокурой арийской внешностью, на которую по прихоти матушки-природы чаще всего именно брюнетки и западали.

В отличие от своего партнера — совладельца «Щита» Василия, русоволосого крепыша с простоватой плебейской физиономией, — Роман Аркадьевич вполне тянул на звание красавца мужчины, и знал это прекрасно! Хотя куда больше ценил в себе мужественную, в чем был уверен, натуру, твердые убеждения и интеллект, в наличии которого также не сомневался. «Чеченца» Василия Мозолевский искренне презирал. Прежде всего как раз за отсутствие упомянутого интеллекта, благодаря чему Роману Аркадьевичу и удалось стать совладельцем «Щита», функционировавшего до появления Мозолевского в Северотуринске почти два года под единоличным началом Василия. Более того, с появлением в ЧОПе Романа в незаметно пролетевшие после этого полтора года доходы «Щита» действительно стали доходами, и еще какими!

По счастью, Шмелев или просто Шмель, как называли его в ближайшем окружении, совсем уж тупым не был. Во всяком случае, отчет в том, кому он обязан своим сегодняшним процветанием, отдавал себе прекрасно. Тем не менее, узнай он, что Мозолевский посмел посягнуть на его супругу, последствия могли быть самыми непредсказуемыми… Ах, до чего ж клял себя Роман Аркадьевич за минутную слабость полугодовой давности, в итоге которой его простая и, как ему казалось, более чем успешная жизнь в Северотуринске обременилась ревнивой и немолодой любовницей, вполне способной испортить ему жизнь.

Винить в сегодняшней малоприятной ситуации, кроме себя самого, Мозолевскому, к сожалению, было некого: все, кроме Василия, знали, что его обожаемая Женечка меняет за спиной супруга мужиков как перчатки, и вообще отпетая шлюха… Кто ж знал, что она влюбится в Романа как мартовская кошка?.. А знать это должен был он сам, видя реакцию на него слабого пола… Но теперь огорчаться было поздно. И поскольку никаких способов избавиться от надоевшей любовницы в голову Мозолевскому пока что не приходило, единственное, что оставалось, — терпеть, изображая перед этой ведьмой горячую страсть… Увы!

По прежнему опыту Роман Аркадьевич знал, что, когда у баб вот так вот из-за мужика сносит башню, они способны на любую гадость — вплоть до признания собственному супругу в измене. А уж это-то точно было последним, чего бы хотелось Мозолевскому. Город Северотуринск Валерию Померанцеву неожиданно понравился с первого взгляда. Даже дома, стоявшие на окраине, где он проезжал на такси с вокзала, показались ему забавно необычными. Развалюхи, в основном весьма ветхого вида, обшитые посеревшими от времени досками, почти все они были двухэтажные и стояли на то ли каменном, то ли вообще на цементном фундаменте, тщательно выкрашенном то в рыжеватую, то в зеленую краску. Валерий Александрович в архитектуре силен не был и, конечно, понятия не имел о том, что именно так в конце позапрошлого, XIX века предпочитали строить свои пятистенки русские купцы. И очень удивился бы, узнав, что многим из домов, обративших на себя его внимание, уже более ста лет.

Гостиница «Север», на крыльце которой был расстрелян депутат и в которую по распоряжению Турецкого поселили москвичей, тоже не разочаровала Померанцева, ожидавшего очутиться в каком-нибудь очередном «Доме колхозника», как бывало не раз во время подобных командировок. Возведенная в середине пятидесятых, когда любовь к высоким потолкам, просторным помещениям и архитектурным излишествам еще властвовала в умах властей предержащих, находилась она на пологом холме — почти в центре. Фасад гостиницы смотрел на не слишком близкую набережную Волги, которая здесь, в верховьях, замерзала далеко не каждую даже холодную зиму — из-за быстрого течения.

Прямо перед «Севером» тянулась широкая и оживленная даже в этот ранний час улица, на которой теснилось множество кафе и магазинов как по сторонам гостиницы, так и напротив, в таких же солидных, как и она, зданиях, напоминавших громадных размеров прабабушкины комоды. Позднее Валерий узнал, что буквально через двести — триста метров улица, которая, кстати, называлась Торжковой, упиралась в центральную площадь Победы.

Благодаря тому что московский поезд на вокзал прибывал рано, около семи утра, своих коллег Валерий застал в полном сборе — в четырехместном номере, выделенном для мужской части группы. Галочке Романовой, как выяснилось, повезло больше остальных: у нее номер был вообще отдельный.

— Ух ты, кого мы видим! — Володя Курбатов весело поприветствовал Валерия, объявившегося на пороге номера со спортивной сумкой в руках. — А мы уж заждались… Верно, Яковлев? Да и Галка раз десять спрашивала, когда ж ты прибудешь!

— Хватит врать! — Галя, стоявшая возле окна в ожидании, когда мужчины наконец соберутся и спустятся позавтракать в соседнее кафе, присмотренное ими накануне, покраснела и нахмурилась.

— Здравствуйте, Валерий Александрович, с приездом.

— Никаких «Александровичей»! — с порога предупредил Померанцев. — И всем привет от тоскующей по вас столицы вообще и от Сан Борисыча в частности… Жрать хочется! Вы уже или еще не?

— Мы еще не! — рассмеялся Яковлев, с которым Валерий познакомился до отъезда и который по-прежнему вызывал у него симпатию. — Сами голодные как волки, а кафе открывается только в восемь… Постановление привез?

— Конечно!.. Так что обязанности придется распределять заново.

— А чего тут распределять? — пожал плечами Курбатов. — В прокуратуру поедешь ты… Заранее предупреждаю: встретят тебя без фанфар… Здешнего прокурора лично я видел только издали, с нами, ментами, общаться он не соизволил… Ты «Чиполлино» в детстве читал?

— А то! А при чем тут…

— А при том, что внешне ихний генпрокурор — копия адвокат Горошек, если помнишь такого. В общем, с виду мерзавец, а что там внутри — пока не ясно.

— Лучше скажите, пока ваше кафе не открылось, — попросил Валерий, с удовольствием опускаясь на единственную неразобранную койку, — много ли вы за вчерашний день успели?

— Ну что там можно было успеть за один день? — вмешался Володя Яковлев. — Познакомились, конечно, с коллегами. А так… В основном тебя ждали с документами. Здешние хмыри изображают из себя настоящих крючкотворов, к каждой запятой цепляются, без допуска и думать нечего соваться в первое убийство, а на мой взгляд, с него тут вся каша и заварилась… Словом, никакого почтения к московской оперативно-следственной группе мы пока что в благословенном городе Северотуринске не ощутили!..

— Мужики, я есть хочу! — пискнула Галя Романова и повернулась к Померанцеву: — Валерий, давайте мы вам остальное в кафе расскажем? Я отсюда вижу, оно уже открылось… А вообще, оба Володи правы, рассказывать почти нечего… Раз вы прибыли, то, наверное, поедете в прокуратуру знакомиться с этим… Горошком… А мы с Володей Курбатовым в здешнее УВД, оба дела заберем, теперь тамошний следователь Нагайцев никуда не денется!

— Как, кстати, этого Горошка зовут? — поинтересовался Валерий.

— Сергей Кириллович Пименов, — ответил вместо Гали Курбатов. — Ребята, и правда, пошли завтракать! У меня на десять часов назначена встреча со здешним главой горуправления МВД полковником Казанцевым. Предъявлю ему все бумаги по объединению дел братьев Корсаковых, прослежу, чтобы он позвонил прямо при мне в Центральное УВД, и подъеду туда…

— Ладно, добро… Сделаем так: ты, Володя, забираешь с собой Яковлева, я — Галю. Действуем по обстоятельствам, вечером… скажем, часов в шесть, собираемся здесь и подбиваем первые бабки… Мой мобильный у всех есть?.. Отлично! Ваши у меня — тоже, созваниваемся в течение дня по мере необходимости.

И, подмигнув вновь порозовевшей Галочке, Померанцев первым шагнул к двери.

3

Есть люди — прирожденные туристы: для них нет ничего важнее, как собственными глазами, а не, допустим, по телевизору увидеть как можно больше новых городов, стран, полей и весей… Словом, как выражаются многие из них, «кормить глаза» почти так же интенсивно, как в положенное время набивать желудок…

Валерий Померанцев к подобным туристам себя не относил. Но особая атмосфера Северотуринска с его обветшалыми, но все еще стойкими строениями захватила и его, когда они с Галей Романовой очутились на улицах городка, решив прогуляться до горпрокуратуры пешком по хорошей погодке. Благо Северотуринск — не Москва с ее километровыми расстояниями от точки А до точки Б.

Запасливый и предусмотрительный Володя Яковлев каким-то таинственным образом еще в столице раздобыл два экземпляра плана города и охотно поделился одним с Померанцевым.

— Представляешь, как здесь здорово летом! — Валерий кивнул Галочке на небольшой скверик, приткнувшийся между домами, мимо которого они проходили. Но Романова почему-то промолчала. Померанцев покосился на свою хорошенькую спутницу и обнаружил, что Галочка слегка замедлила шаг, пристально уставившись на служебную парковку впереди. Парковка относилась к какому-то то ли учреждению, то ли фирме, расположенной в небольшом двухэтажном особняке: что именно было написано на табличке справа от входа в него, с их места не просматривалось.

— Что с тобой? — Померанцев тронул Галю за локоть. — Можно подумать, ты увидела привидение…

— Что-то вроде… Может, показалось?.. Давай подойдем ближе!

И девушка, ускорив шаг, устремилась к парковке, а ничего не понимающий Померанцев — следом.

Романова остановилась возле крайней машины — длинного серебристого «лексуса» и, бросив взгляд на номера, удовлетворенно кивнула:

— Точно он! Значит, не ошиблась!..

Валерий поглядел вначале на «лексус», отметив, что номера у него московские. Потом на Галочку:

— Ничего не понимаю… Кто — он?

— Знаешь, чья это машина? — Романова лукаво сверкнула глазами. — Это машина Дениса Грязнова, хозяина «Глории», дяди-Славиного… То есть я хотела сказать, племянника Вячеслава Ивановича!

Конечно, Померанцев слышал, что Галочка Романова, родственница погибшей когда-то подруги Грязнова-старшего и Турецкого, причем погибшей при обстоятельствах, о которых старались не говорить. И именно с его подачи начала работать в органах, приехав в Москву то ли из Сочи, то ли из Краснодара. Поэтому «дядю Славу» он пропустил мимо ушей.

— Ну, опер, — восхищенно произнес он, — ты даешь! Углядеть знакомую машину в незнакомом городе с другой стороны улицы… Класс!..

Галочка тут же вспыхнула и поспешно сменила тему:

— Как думаете, что он тут делает? — Она, прищурившись, вгляделась в табличку возле дверей особняка. — Кажется, это… Да, точно, городской суд!.. Надо же, а с виду не скажешь… Ужасно смешной городок!

— Хочешь повидаться с Денисом? — ухмыльнулся Померанцев. — Ну давай подождем, только недолго: не больше пятнадцати минут, иначе опоздаем в прокуратуру. Этот хмырь Горошек может куда-нибудь свалить…

Но ждать долго и не пришлось. Буквально через пару минут дверь особнячка распахнулась — и на неприглядном крылечке с «обкусанными» ступенями появился Денис Грязнов собственной персоной — в легком темно-сером пальто, идеально отглаженных брюках и с крайне хмурым выражением на физиономии. В одной руке у Дениса, возглавлявшего одно из лучших московских ЧОПов, агентство «Глория», была тоненькая прозрачная папка-уголок синего цвета. Второй он задумчиво покручивал темные очки, которые не спешил надевать. Словом, как обычно, Денис выглядел настоящей столичной штучкой.

Недолго думая, Померанцев усмехнулся и хулигански свистнул, привлекая внимание старого знакомого. В ответ Грязнов-младший, не теряя присущего ему чувства собственного достоинства, медленно, словно нехотя, перевел взгляд, устремленный вдаль, на Валерия с Галочкой, и тут же брови его, округлившись, поползли вверх. Через мгновение он уже стоял рядом с ними, и вопросы сыпались из него, как горох из мешка. Дениса интересовало все сразу: и по какому такому делу тут оказались Померанцев с Романовой, и давно ли они объявились в Северотуринске, и куда в данный момент направляются.

— Может, тебе еще и про то, как Родину продать подороже, рассказать? — ядовито поинтересовался Валерий. — Нет уж, давайте-ка лучше вы к нам… Что ты забыл в здешнем горсуде?

— Мы здесь второй день, — вмешалась Галочка, — и нам минут через двадцать надо быть в прокуратуре.

— В прокуратуре? — Денис еще более оживился. — Так я вас подвезу! Сам туда уже неделю не могу попасть… Слушай, Померанцев, кончай балду гонять! А вдруг мы здесь по одному и тому же делу?..

— Мы здесь по той причине, что в Северотуринске неожиданно открылся сезон охоты на депутатов и бизнесменов, — сдался Валерий, прекрасно знавший, сколько раз и явно, и тайно прибегали и Грязнов-старший, и даже Сан Борисыч Турецкий к помощи «Глории» во время очень серьезных расследований. — Теперь твоя очередь. Но учти: мы и правда уже опаздываем.

— Поехали? — Денис решительно достал из кармана ключи от машины. — Можешь не сомневаться, друг другу мы точно пригодимся… Решайте свои дела, я вас подожду, а после поговорим, поскольку разговор, похоже, будет некороткий…

Как и ожидалось, Сергей Кириллович Пименов, действительно напоминавший внешне адвоката Горошка до такой степени, что Померанцев, увидев его, с трудом удержался, чтоб не рассмеяться, восторга при виде москвичей не выразил. Впрочем, судя по всему, сильные эмоции ему были чужды в принципе.

Хмуро и неторопливо просмотрев привезенные Валерием документы, он молча нажал на селекторе клавишу связи со своей секретаршей и коротко бросил: «Нагайцева ко мне!» И лишь после этого заговорил с Померанцевым.

— Валентин Петрович Нагайцев, — пояснил Пименов неохотно, — следователь, занимавшийся обоими делами. Он введет вас в курс… Проходи, Валентин.

На его последних словах в кабинет вошел невысокий толстенький мужчина с блестящей лысиной, круглым лицом и веселыми темными глазами. Поздоровавшись с присутствующими, он вопросительно уставился на начальника.

Коротко изложив Нагайцеву суть дела, Пименов замолчал и, словно мгновенно потеряв к столичным гостям интерес, с безразличным видом уткнулся в бумаги, лежавшие у него на столе.

— Все понятно! — Нагайцев доброжелательно посмотрел на Померанцева и Романову, чуть дольше задержав взгляд на Галочке. — Рад вас видеть, господа! И — прошу в мои пенаты!

«Пенаты» оказались на удивление уютным кабинетом, уставленным, где это только возможно, всякими растениями в горшках и кадочках, часть из которых цвела, отчего в немного влажном воздухе стоял ощутимый приторный аромат.

— Обожаю цветы! — пояснил очевидное Валентин Петрович. — Вот когда будете у меня в гостях, я вам покажу гордость моей коллекции, единственный имеющийся в нашем городе аспарагус кромвеулис и — вы не поверите — натуральные черные розы!..

Померанцев с сомнением втянул в себя показавшийся ему удушливым аромат и внимательно посмотрел на источавшего прекрасное настроение толстяка:

— Валентин Петрович, — перебил он начатый было тем рассказ о прошлогодней выставке цветов в столице, на которой его розы получили специальный приз, — вообще-то у нас не так много времени… Давайте приступим?

— Только без имени-отчества! — замахал на них руками Нагайцев. — Просто Валентин!

И быстро, словно бильярдный шарик, по которому ударили кием, покатился в угол кабинета, где, как выяснилось, за каким-то раскидистым растением находился сейф с делами об убийстве братьев Корсаковых. Спустя несколько минут, усадив гостей за изящный журнальный столик со стеклянной столешницей, Валентин Петрович, поминутно вздыхая и страдальчески морщась, начал знакомить их с делом, одну за другой извлекая нужные бумаги из не слишком толстой папки, связанной с убийством Корсакова-старшего. Вторая папка была и вовсе пуста, если не считать постановления о возбуждении уголовного дела.

— Времени прошло всего ничего, — горько вздохнув, пояснил следователь. — Документы от милицейских еще не поступали… Что касается Сергея Александровича… Ах, как жалко мужика, прекрасный был человек… Вот пожалуйста…

Из представленных документов следовало, что тело Сергея Александровича Корсакова было обнаружено второго февраля текущего года в одной из городских саун рано утром — охранником данного заведения, Любимовым Юрием Юрьевичем, совершавшим в восемь часов традиционный обход помещения.

Крупный бизнесмен и депутат местной городской думы, Сергей Корсаков был убит одним-единственным выстрелом в висок, на теле, которое было обнаружено рядом с душевой кабинкой, при этом оказались многочисленные следы пыток…

После опроса перепуганного охранника выяснилось, что ночь он провел в противоположном конце довольно большого здания сауны, в служебном помещении, расположенном рядом с центральным входом в заведение. Ничего похожего на выстрел, так же как и любого другого подозрительного шума, не слышал. Удивления это не вызывало: в будке охраны всю ночь работал телевизор, да еще обожаемый парнем канал Муз-ТВ, на котором один современный клип сменялся следующим почти до половины пятого утра.

В соответствии с договором, заключенным между хозяином сауны и ЧОПом «Щит», сотрудником которого и является Любимов, последний обход помещения до утреннего, восьмичасового, он делал в период с полуночи до часа ночи, и на тот момент, по утверждению охранника, все было в порядке…

Помимо Любимова опрашивать следователю милиции Ивану Ивановичу Егорову в качестве свидетелей было некого: сауна стояла не только на окраине, но и на отшибе — жилых домов поблизости не имелось. Оставалось надеяться на счастливую случайность.

— Мы, — в очередной раз горько вздохнул Нагайцев, — целый месяц давали в этой связи объявление по местному телевизионному каналу. Никто не откликнулся… Впрочем, надежды на это было мало сразу! Район-то безлюдный!

— А что в этой связи говорит хозяин сауны… как его? — Померанцев заглянул в бумаги. — Котов Григорий Устинович.

— Что он может сказать? — Валентин Петрович развел руками. — Сам он в этот момент находился в Москве по делам, приехал только спустя два дня после убийства…

— Именно поэтому его и не опрашивали?

Нагайцев несколько смущенно кивнул:

— Вы не думайте, его алиби мы проверили… Он действительно был в Москве, у своих деловых партнеров. Мы с Ними связывались.

— Интересно, какие деловые партнеры могут быть у владельца сауны? — поинтересовалась Романова.

— Видите ли, Котов собирается открыть еще одно такое заведение — в Москве, поскольку здесь, у нас, его риск себя оправдал…

— Какой же риск может быть связан с сауной?

— Видите ли, — снова произнес Нагайцев, — это не просто сауна, а нечто вроде увеселительного заведения для состоятельных людей. Что-то вроде водного ночного клуба! Понимаете?

— Не очень, — покачал головой Померанцев. — Если можно, поподробнее.

Нагайцев, как показалось Валерию, несколько нервно пожал плечами.

— Ради бога!.. Все дни, кроме понедельника и среды, сауна работает до трех утра. Господина Корсакова как раз убили в ночь на четверг… Ну и помимо обычных удобств — душевых, бассейнов и пивбара там можно… э-э-э… потанцевать, не одеваясь, поиграть на автоматах, еще кое-что… Честно говоря, до конца я не в курсе, поскольку сам услугами сауны не пользовался. А вот наши бизнесмены ее любят, поскольку, как теперь принято говорить, расслабиться там можно действительно по полной программе…

— Ясно, — задумчиво протянул Померанцев. — Так что же было дальше? Я имею в виду следствие.

— Дальше? — Нагайцев пожал плечами. — Обычная оперативная работа, как видно из документов дела, основная версия, на которой мы сосредоточились, — бизнес. Надо сказать, партнер Сергея Александровича по бизнесу и его давний друг был в настоящем шоке! Пусть вас не удивляет, что мы допросили его только через неделю после убийства, поскольку, услышав о случившемся, он буквально слег… В деле есть медицинская справка…

— Удивительно чувствительный для бизнесмена человек! — усмехнулся Померанцев.

— Вы не понимаете, — тут же заволновался Нагайцев, трагически сдвинув брови. — Нужно знать… Мы ведь все тут друг друга знаем, все на наших глазах, Северотуринск — городок небольшой. А уж что касается старожилов…

— Это мы как раз понимаем, — перебил его Валерий. — Так что там с Клячкиным?

— Они с Сергеем Александровичем свою первую фирму вдвоем создавали, буквально с нуля, еще в девяносто втором!

— Тоже в связи с химическим производством?