Метка смерти

Вернувшись к себе в кабинет, Лори плюхнулась в кресло и на какое-то мгновение застыла, уронив голову в руки. Она попала в безвыходное положение. Ей была просто необходима дополнительная информация, но ждать, пока до нее дойдут по официальным каналам из Центральной манхэттенской медицинские карты, — это же связывало ее по рукам и ногам. А ускорить этот процесс она никак не могла. К тому же она была вынуждена ждать, когда Питер разберется со своей волшебной газовой хроматографией и масс-спектрографом. Помимо ожидания аналогичного случая — чего она, естественно, не желала, — делать ей было нечего.

— Осмелюсь предположить, что встреча с Келвином прошла не так успешно, как ты ожидала, — заметила Рива.

Лори никак не отреагировала. Она чувствовала себя еще более скверно, чем раньше. С самого раннего детства она стремилась снискать одобрение старших, и когда ее попытки оказывались безуспешными, ее это угнетало. Отпор Келвина был из этой же серии — она вдруг почувствовала, что ее жизнь начинает разваливаться во всех отношениях: сначала — Джек, вслед за этим — мать, потом — проблема с BRCA 1, и вот теперь, похоже, и на работе все пошло вкривь и вкось. Вдобавок ко всему она еще и чувствовала себя измученной из-за того, что не высыпалась две ночи подряд.

Лори вздохнула. Нельзя было распускаться. При мысли о BRCA 1 она вспомнила, что обещала Джеку сдать анализ, начав со звонка своей старой знакомой Сью Пассеро, с которой когда-то жила в одной комнате. В тот момент Лори еще не была окончательно уверена в своем решении, и ее молчаливое согласие было скорее желанием несколько успокоить неожиданную настойчивость Джека, чем искренним ответом. Но сейчас она вдруг посмотрела на это по-другому: ей захотелось хоть на пару часов исчезнуть из ОГСМЭ. Она подумала, что может убить сразу двух зайцев. Она хорошо знала Сью и не сомневалась, что могла бы рассказать ей о своих подозрениях. И, возможно, без ссылки на нее или на ОГСМЭ как на источник Сью организует утечку информации, чтобы повысить бдительность в больнице.

Вытащив записную книжку, Лори набрала служебный номер Сью. Они довольно тесно общались как в колледже, так и в университете, и даже вместе проходили практику в одном и том же городе, и теперь старались не реже раза в месяц вместе обедать, всякий раз обещая друг другу видеться чаще, однако этого по каким-то причинам так и не происходило.

Лори попала на одну из секретарш и спросила Сью. На самом деле Лори хотела оставить Сью сообщение с просьбой перезвонить ей в удобное для нее время, однако секретарша, поинтересовавшись, кто звонит, и услышав в ответ «доктор Монтгомери», так быстро переключила ее на Сью, что Лори не успела больше сказать ни слова. В следующую секунду она уже разговаривала с подругой.

— Какой приятный сюрприз! — радостно воскликнула Сью. — Как дела?

— У тебя есть минутка?

— Минутка? Что у тебя случилось?

Лори сказала, что ей нужно сдать анализ на BRCA 1 по причине, о которой она расскажет позже. Она также упомянула, что теперь прикреплена к «Америкер», однако еще не успела записаться к терапевту.

— Ерунда. Приходи в любое время. Я выпишу тебе направление и определю в лабораторию.

— Можно сегодня?

— Отлично. Приходи! Ты уже пообедала?

— Нет еще. — Лори улыбнулась: похоже, у нее появилась возможность убить сразу трех зайцев!

— Тогда шевели задом, девочка, я тебя жду! Еда здесь, конечно, не ахти, зато проведешь время в приятной компании.

Закончив разговор, Лори сняла с вешалки пальто.

— Думаю, ты правильно сделала, что решила провериться, — заметила Рива.

— Спасибо за поддержку. — Лори сосредоточенно смотрела на свой стол, соображая, не забыла ли что-нибудь.

— Надеюсь, ты не злишься на меня, — сказала Рива.

— Ну что ты. — Лори по-дружески положила руку ей на плечо. — Говорю же, я в эти дни слишком чувствительна, все воспринимаю острее, чем следует. Ладно, ничего не поделаешь. Слушай, я понимаю, что ты не обязана работать моим секретарем, но хочу снова попросить тебя отвечать на адресованные мне звонки, особенно если будут сообщения от Морин и Питера. Я буду перед тобой в долгу.

— Не говори ерунды. Я с удовольствием отвечу на все звонки. Ты сегодня после обеда еще вернешься?

— Обязательно. Я быстро пообедаю, сдам кровь и, возможно, еще заскочу проведать мать. В любом случае у меня есть мобильный, если тебе понадобится со мной связаться.

Помахав Лори рукой, Рива вновь погрузилась в работу.

Лори вышла из здания ОГСМЭ на Первую авеню. Воздух на улице слегка обжигал. С наступлением дня температура упала, и сейчас было холоднее, чем утром, когда она шла на работу. Спускаясь по ступенькам лестницы на тротуар, Лори решила застегнуть молнию до самого подбородка. Она стала немного дрожать от холода, стоя на тротуаре и пытаясь поймать такси.

До Центральной манхэттенской ехать пришлось дольше, чем до университетской больницы, где Лори была накануне. Оба медицинских учреждения находились в Верхнем Ист-Сайде и примерно на одинаковом расстоянии к северу от ОГСМЭ, но Центральная была западнее, располагаясь вдоль Центрального парка. С пересекавшими городские улицы пешеходными дорожками между отдельными корпусами она занимала более квартала. Этот комплекс из серого камня возводился с перерывами на протяжении почти целого столетия, и поэтому был неоднороден с точки зрения архитектурного стиля. Самое новое его крыло — а потому и самое современное на вид, названное по имени филантропа Сэмюэля Б. Голдблатта, — возвышалось позади главного здания, находясь по отношению к нему под прямым углом. Это было ВИП-крыло, аналогичное тому, в котором лежала в университетской больнице мать Лори.

Включая визиты к Сью, Лори уже много раз бывала в Центральной манхэттенской и знала, в каком направлении идти. Она отправилась прямиком к кауфмановскому амбулаторному корпусу. Войдя внутрь, она прошла в терапевтическое отделение и справилась о подруге в регистратуре. Как только Лори назвала свое имя, дежурная протянула ей конверт. Внутри, кроме заполненного направления на анализ, оказалась еще и записка от Сью. Там говорилось, что лаборатория генетики находится на втором этаже центрального корпуса. Там также указывалось, что вначале Лори следует зарегистрироваться: как на любого нового клиента «Америкер», на нее должны были завести медицинскую карту. И еще Сью приписала, что будет ждать Лори в кафетерии.

На оформление больничной карты ушло больше времени, чем на анализ крови. Ей пришлось постоять в очереди к одному из представителей по работе с клиентами. Однако и это заняло не больше пятнадцати минут, и вскоре Лори уже поднималась на второй этаж, где находилась лаборатория. Инструкции Сью были очень четкими, и Лори без труда отыскала лабораторию генетической диагностики. Там было необычайно спокойно. На стенах висели колонки, откуда звучала классическая музыка, а сами стены были украшены репродукциями кувшинок Моне. Когда Лори подошла с направлением к дежурной, то не увидела ни одного пациента. Было совершенно очевидно, что генетические анализы пациенты на амбулаторной основе сдавали редко. Но Лори знала, что недалеко то время, когда это изменится.

Лори вновь невольно задумалась о скрывавшейся где-то глубоко внутри ее тайной угрозе. Мысль о том, что она может носить в себе собственную смерть в виде мутантного гена, была обескураживающей. Встроенный механизм самоуничтожения! Она невольно поежилась. Каким же окажется результат анализа — положительным или отрицательным? Если бы не настойчивость Джека, она скорее всего отложила бы эту процедуру на неопределенное время.

После того как у Лори взяли кровь, она вновь спустилась на первый этаж и встала в очередь к стойке информации. Она понятия не имела, где в этом обширном комплексе может находиться кафетерий. Когда подошла ее очередь, сотрудница в розовом халатике поинтересовалась, какой кафетерий ей нужен — главный или для персонала. После секундного замешательства Лори решила, что ей нужен кафетерий для сотрудников.

Инструкции оказались сложными, но последний совет сотрудницы был весьма кстати — надо держаться нарисованной на полу красной линии. После пятиминутной прогулки Лори оказалась в кафетерии для больничного персонала. Было уже четверть первого, и в зале царила невообразимая суета. Лори и представить себе не могла, насколько велик штат Центральной манхэттенской. А ведь эта толпа была лишь частью одной из трех смен.

При виде такого столпотворения Лори слегка приуныла — перспектива их встречи со Сью показалась ей просто нереальной. Все равно что отыскать приятеля на Таймс-сквер в канун Нового года.

И когда Лори, уже отчаявшись, собиралась направиться к кассе, чтобы связаться со Сью по внутреннему телефону, кто-то похлопал ее по плечу. К радостному удивлению Лори, это оказалась Сью. Они обнялись. Сью была крупной, румяной, атлетически сложенной дамой, достигшей немалых успехов, играя за спортивные университетские команды. Лори почувствовала себя крохотной, когда та ее обняла. Сью выглядела очень привлекательно. В отличие от большинства своих коллег она была одета в элегантное, выгодно подчеркивавшее фигуру шелковое платье с накинутым поверх накрахмаленным белым халатом. Как и Лори, она отдавала предпочтение женственному стилю одежды.

— Надеюсь, ты не особо голодна, — пошутила Сью, кивнув на очередь вдоль линии раздачи. — Но если серьезно, тут не так уж и плохо кормят.

Продвигаясь вдоль стойки и выбирая себе еду, они непринужденно болтали. Дойдя до очереди в кассу, Лори поинтересовалась детьми Сью. Подруга вышла замуж почти сразу после учебы, и теперь ее сыну было пятнадцать, а дочери — двенадцать. Всякий раз, говоря на эту тему, Лори не могла удержаться от зависти.

— Не считая мук подросткового периода, все славненько, — ответила Сью. — А что у вас с Джеком? Есть какой-нибудь просвет? Похоже, тебе надо поторапливаться, девочка! Я тут случайно обнаружила, что тебе на днях стукнет уже сорок три, — я ведь тоже следую за тобой по пятам.

Лори почувствовала, как лицо ее вспыхнуло, и разозлилась, потому что ей никогда не удавалось скрыть свои эмоции. Она поняла, что Сью заметила ее реакцию. Они дружили уже двадцать шесть лет, и Сью было хорошо известно о желании Лори иметь детей, она была в курсе их отношений с Джеком. Лори поняла, что не сможет отделаться общими фразами.

— Похоже, у нас с Джеком все кончено, — ответила Лори с несколько большей категоричностью, чем сама ожидала. — По крайней мере близкие отношения.

— Не может быть! И что же там такого наш мальчик натворил?

Вместо объяснений Лори, нахмурив лоб, пожала плечами. Ей в ее теперешнем состоянии не хотелось сейчас влезать в долгий, изнурительный разговор на эту тему.

— Знаешь, что я тебе скажу… оно и к лучшему. Уж ты проявила столько терпения с этим взрослым ребенком, что тебе медаль надо давать. А его уже все равно не изменишь.

Лори кивнула, но чуть было не вступилась за Джека, хотя Сью и была права.

Сью не позволила Лори расплатиться за обед, настояв на том, чтобы все расходы записали на ее счет. С подносами в руках они отыскали столик на двоих возле окна. Оттуда открывался вид на внутренний дворик с неработавшим фонтаном. Летом вода била из многочисленных рядов его каменной кладки и двор утопал в цветах.

Они еще несколько минут говорили о Джеке, и в этой беседе в основном солировала Сью. Она настойчиво предлагала Лори подыскать ей кого-нибудь более подходящего, на что та в шутливой форме дала согласие. Затем разговор перешел на причины, по которым Лори понадобилось сделать анализ. Лори рассказала ей о матери, о том, что та, по обыкновению, скрыла свою болезнь. В ответ на это Сью пообещала устроить Лори к самому лучшему онкологу, если результат анализа окажется положительным.

— А как насчет терапевта? — спросила Сью после некоторой паузы. — Теперь, когда ты официально стала нашим клиентом, тебе нужен основной врач.

— А как насчет тебя? — улыбнулась Лори. — Ты еще берешь новых пациентов?

— А ты уверена, что тебе будет комфортно, если я стану твоим лечащим врачом?

— Абсолютно, — ответила Лори. — Кстати, мне бы хорошо еще и с гинекологом определиться.

— С этим я тебе тоже могу помочь, — сказала Сью. — У нас в штате великолепные специалисты, и есть одна дама, к которой я сама обращаюсь. Она шустрая, деликатная и знающая.

— Весьма неплохая рекомендация. Но это не срочно: у меня следующее обследование примерно через полгода.

— Может, оно и так, но думаю, что начинать надо сейчас: дама, о которой я говорю, очень популярна. Насколько мне известно, чтобы попасть к ней на первый прием, надо чуть ли не шесть месяцев проторчать на листе ожидания. Вот такая у нее слава.

— Ну тогда конечно, — согласилась Лори.

На несколько минут обе сосредоточились на еде. Затем Лори прервала паузу:

— Есть еще кое-что важное, о чем я бы хотела с тобой поговорить.

— Неужели? — удивилась Сью. Она поставила свой чай на стол. — Ну давай.

— Я бы хотела поговорить с тобой о СВСВ.

Физиономия Сью скривилась в полном недоумении.

— А это что за хрень такая?

Лори рассмеялась:

— А это я сама только что придумала. Тебе знакома аббревиатура СВДС — синдром внезапной детской смерти?

— Ну разумеется!

— Ну вот, так я по аналогии придумала СВСВ — синдром внезапной смерти взрослых.

— Ну и?.. — по-прежнему недоумевала Сью. — Думаю, тебе лучше объяснить.

Лори придвинулась поближе к подруге.

— Я бы хотела подчеркнуть, что информация, которую ты сейчас услышишь, строго конфиденциальна. Забудь, что она исходила от меня. Своими соображениями о том, что здесь, в Центральной манхэттенской, произошло и что кто-то должен быть предупрежден, я поделилась с нашим замом. Но он, вспылив, сказал, что все это лишь пустые догадки и при отсутствии доказательств можно просто нанести вред репутации больницы. И все же я сейчас чувствую себя в роли исследователя, вынужденного работать в условиях двойной анонимности. И пусть я нарушаю условия договора, но раскрою результаты ради того, чтобы люди были спасены. — Лори рассмеялась. — Что — слишком напыщенно? У меня действительно нет конкретных доказательств, и я еще полностью не закончила работу над этими делами. У меня нет копий медицинских карт. Однако у меня есть твердое ощущение: тут что-то не так, и кто-то должен об этом узнать — лучше раньше, чем позже. А от присутствующей в медицине зависимости от политики просто хочется на стену лезть. Я просто ненавижу это в моей работе.

— Ну, ты меня заинтриговала! Давай выкладывай!

Понизив голос, Лори рассказала обо всем в хронологическом порядке — начиная с Макгиллина и заканчивая своим утренним случаем. Она рассказала о фибрилляции желудочков и том, что вскрытия ничего не показали. Вероятность того, что все четыре случая совпадение, равна предположению о том, что утром не взойдет солнце.

— И что ты хочешь этим сказать? — настороженно спросила Сью.

— Ну… — Лори несколько помедлила с ответом. Прекрасно зная Сью, она понимала, что сказанное ею могло показаться громом среди ясного неба. — Хоть я все еще допускаю, что ничтожная вероятность смерти существует в результате несчастного случая — например позднее осложнение от анестетика или какой-нибудь побочный эффект, — но сомнения очень сильны. И, говоря о крохотной вероятности, я имею в виду, что шансы действительно минимальны, поскольку результаты токсикологии до сих пор были отрицательными. Так или иначе, суть сводится к следующему: я подозреваю, что эти пациенты были убиты.

В течение нескольких минут обе не проронили ни слова. Лори хотела, чтобы полученная Сью информация немного уложилась у нее в голове. Она знала о ее сообразительности, но знала и о том, что Сью — патриотка Центральной манхэттенской, где прошла вся ее последипломная практика.

Сью откашлялась. Слова Лори явно произвели на нее сильное впечатление.

— Позволь, я хочу уточнить, правильно ли тебя поняла. Ты подозреваешь, что у нас тут ночами по палатам бродит лютый монстр?

— Примерно. По крайней мере это то, чего я опасаюсь. Прежде чем отбросить такую мысль, вспомни о нашумевших за последних два года случаях, когда психически ненормальные медицинские работники расправлялись со своими пациентами. Ведь ты помнишь об этом?

— Разумеется, помню, — ответила Сью, словно обижаясь на вопрос. Продолжая сидеть, она немного выпрямилась. — Но мы тут не в глухом лесу и не в сомнительной частной лечебнице. Это ведущий медицинский центр с соответствующими контролирующими инстанциями. И пациенты, о которых ты говоришь, не были прикованы к постели и не лежали на смертном одре.

Лори пожала плечами.

— С фактами не поспоришь: четыре необъяснимых смертельных исхода. И, насколько я помню, некоторые из тех медицинских учреждений, где произошли серийные убийства, тоже имели великолепную репутацию. Трагедия еще и в том, что эти преступления долго оставались нераскрытыми.

Сью глубоко вздохнула и посмотрела вокруг невидящим взглядом.

— Сью, я не жду от тебя лично каких-то радикальных действий, — попыталась объяснить Лори. — И я не собираюсь нападать на Центральную манхэттенскую — знаю, что это замечательный медицинский центр, и я не стремлюсь как-то очернить его. Я лишь надеюсь, что ты знаешь кого-нибудь, кому ты или я могли бы передать эту информацию, чтобы попытаться предотвратить подобные случаи. Я бы очень хотела рассказать этому человеку все то, что рассказала тебе, с условием, что нигде не будет фигурировать мое имя — по крайней мере до тех пор, пока это официально не связано с ОГСМЭ.

Сью расслабилась и безрадостно усмехнулась:

— Прости! Я воспринимаю любую критику в адрес больницы слишком близко к сердцу. Какая глупость!

— Так ты знаешь такого человека — может быть, кого-нибудь из лечебно-административной части? Или, например, заведующего анестезиологией? Может, с ним стоит поговорить?

— Нет, нет, нет! — выразительно повторила Сью. — У Роналда Хавермайера эго размером с тектоническую плиту, провоцирующую характерные вулканические извержения. Ему надо было быть хирургом. Нет, с ним тебе не стоит разговаривать. Он определенно примет это на свой счет и захочет отомстить источнику информации. Уж я-то знаю, несколько раз бывала с ним на больничных совещаниях.

— А ваш главный — как его?

— Чарлз Келли. Не лучше Хавермайера; пожалуй, даже хуже. Он же даже не медик, и для него это все — бизнес. Он ни черта не поймет и, не разобравшись, начнет искать козлов отпущения. Нет, тут нужен кто-нибудь потоньше. Возможно, кто-то из членов комиссии по исследованию причин заболеваемости и смертности.

— Почему ты так думаешь?

— Просто потому, что это их обязанность, и они собираются раз в неделю, чтобы отслеживать происходящее.

— И кто в нее входит?

— Я там была в течение шести месяцев. Из лечебной части туда входят люди по принципу ротации, а среди постоянных членов — начальник отдела по контролю качества, старший юрисконсульт, главврач, руководитель штата медсестер и руководитель штата врачей. Стой-ка!

Резко перегнувшись через стол, Сью так быстро схватила Лори за руку, что та чуть не подпрыгнула. Лори испуганно огляделась вокруг, словно ей угрожало неожиданное нападение.

— Заведующий медицинским персоналом! — радостно воскликнула Сью. Отпустив Лори, она взмахнула руками. — Как я о нем раньше не вспомнила?

— И что он собой представляет? — выдохнула Лори, приходя в себя от испуга.

Теперь Сью, в свою очередь, подалась вперед и, понизив голос, принялась рассказывать заговорщицким тоном:

— Ему далеко за сорок, холост и просто душка. Он проработал здесь всего три-четыре месяца. Все незамужние медсестры от него без ума. И я бы тоже оказалась в их числе, если бы не была давно и безнадежно замужем. Он высокий и худощавый, а улыбается так, что лед тает. Нос, правда, у него на двоих рос, но это не бросается в глаза. Самое главное, что у него просто космический интеллект и соответствующее обаяние.

Лори не могла сдержать усмешки.

— Тебя послушать, так он сплошное очарование, однако не совсем тот, кого я ищу. Мне нужен кто-нибудь влиятельный и вместе с тем сдержанный. Все очень просто.

— Я же тебе говорю: он заведует медперсоналом. Куда тебе еще влиятельнее? А что касается сдержанности, то он само ее воплощение. Из него клещами не вытянешь ни слова о себе. На рождественской вечеринке у меня четверть часа ушло только на то, чтобы просто узнать, что до прихода сюда он работал в организации «Врачи без границ» и объездил весь мир. И мне тут же пришлось прикусить язык, когда Глория Перкинс, старшая медсестра из операционной, влезла в наш разговор, чтобы пригласить его на танец.

— Сью, я думаю, ты слишком углубляешься в детали, которые мне нет необходимости знать. Мне не нужна его биография. Все, что я хочу знать, — это достаточно ли ты уверена в том, что он выслушает меня, предпримет какие-то шаги и не будет ссылаться на мое имя до тех пор, пока не последует официальных действий со стороны ОГСМЭ. Ну так что?

— Я же сказала тебе: он сама сдержанность. А еще думаю, что вы очень подходите друг другу, и взамен прошу, чтобы первенца назвали моим именем — шучу, конечно. А теперь давай-ка посмотрим, здесь ли он.

Отодвинув свой стул, Сью встала и осмотрелась.

Неожиданно догадавшись о романтических намерениях Сью, Лори стала дергать ее за белый халат:

— Уймись, Сью! Сейчас не время и не место, чтобы меня пристраивать.