Длительное убийство лорда Финдли (Доктор Пенн) / Проза.ру - национальный сервер современной прозы

– Ларри! – крикнул капитан. Небольшие размеры корвета и хороший голос позволяли ему отдавать распоряжения с кормы на нос, – Дуй сюда, встанешь с ним в пару!

Ларри отчаянно замотал головой, и Литтл-Майджес навел на него один из пистолетов. Парень стал спускаться.

Доктор Пенн вышел на палубу гораздо позже. Проходя ради утреннего моциона с юта на нос, а затем на камбуз он заметил Джека Треуха, который вместе со своими коллегами спешил вверх по вантам. За его работой, тяжко привалившись к фальшборту, наблюдал кэп. К своему утреннему костюму он прибавил только сапоги. На лице — выражение ранней усталости.

– Не выспался? - спросил Пенн.

– Совершенно.

Док отступил на шаг и выразительно посмотрел на заткнутые за пояс пистолеты – если бы Литтл-Майджес носил их в таком положении всегда, во влажном теплом воздухе он бы быстро заполучил болезненные мозоли на брюхе.

– У нас все в порядке?

– Стараюсь, чтобы так и было.

Обратно Пенн прошел со стопкой сухарей и куском сыра на них. Треух работал на грот-брам-рее, кэп все так же внимательно следил за ним.

– Надо же, выздоровел, – сказал док, также поглядев вверх.

– Ты же его лечил, разве нет? – прищурился кэп.

– Конечно.

– Так чему удивляешься?

– Ты как думаешь?

– Я тебя понял. Если я захвораю, лечиться буду только молитвой к святому духу. Так и знай.

Лишь после полудня, когда Треух вместе со всеми забрал у дежурного свой ковшик разбавленного рома и попенял на недолив, Литтл-Майджес оставил его и ушел к себе. Он давно не проводил на палубе под солнцем столько времени подряд без шляпы, и на его проплешине осел загар. Между тем, за перегородкой, в пассажирской каюте ему готовились новые неприятности.

Двенадцать с половиной унций табака взял с собой лорд Финдли, поднимаясь на палубу «Памяти герцога Мальборо». Десять осталось к 19-му числу июня. Также с собой у него была некая сумма в золоте. Деньги и свертки табака он держал вперемешку в двух сундуках с железными углами. Сколько всего он держал при себе и в каких деньгах, так и осталось неизвестным.

С этими двумя сундуками Финдли вышел из своей каюты. Сделал четыре шага и вошел в каюту капитана, где редко бывало заперто, открыв, ввиду занятости обеих рук, дверь ногой. В каюте он увидел самого Литтл-Майджеса, лейтенанта Пайка и доктора Пенна. Они сидели с кружками в руках за столом, в центре которого еще угадывались развалины курицы. Финдли обвел взглядом всех присутствующих, но его лицо, скорое на гримасы презрения и гнева, осталось бесстрастным. Все трое молча подняли глаза на вошедшего; Пайку ради этого пришлось обернуться.

– Капитан, здесь людно, – сказал Финдли. Это были первые его слова за несколько дней, что он провел в своих апартаментах без выхода.

– Да, когда вы вошли, стало тесновато, – нахально ответил кэп. «Зачем ты его злишь», – тихо, сквозь зубы спросил Пенн. Кэп продолжал буровить злым и наглым взглядом Финдли и даже не повернул головы. Финдли перевел пристальный взгляд на Пайка – тот привстал с рундука, на котором сидел, и неуверенно кивнул; на Пенна – тот быстро покосился на Литтл-Майджеса, получил от него знак: «Сиди!» – и со вздохом уставился в потолок.

– Вон, – отчетливо произнес Финдли.

– Сидеть, – тут же и тем же тоном приказал кэп. Пайк сел, поставил кружку, покорно сложил перед собой руки и стал смотреть в противоположную стену. Пенн закрыл глаза.

– Я доверяю всем присутствующим. Можете говорить при них или уходить, – сказал кэп и стукнул кружкой о стол, давая понять, что это его последнее слово. Финдли еще раз окинул каюту взглядом и сжал губы.

– Хотите настоять на своем. Считаете, они имеют право слушать. Что ж, пусть слушают, мне есть что рассказать. Полагаете, мне нечего рассказать о команде, которой я доверился? Сейчас у каждого есть последний шанс выйти – об отсутствующих я говорить не буду. Отлично.

Финдли прошелся по узкому пространству между столом и переборкой и встал за спиной у Пайка, так что тот загривком ощутил жар, исходящий от укутанного в атлас пассажирского брюха.

- Вы, верно, называете это про себя дисциплиной и должным подчинением старшему? - обртился к его затылку эр Джон. - Лейтенант, который побывал под трибуналом и вылетел из военного флота?

Литтл-Майджес смотрел все так же вдохновенно и зло. На него сказанное не произвело ни малейшего впечатления, зато Пенн открыл глаза и взглянул на Пайка по-новому.

– Это правда, – коротко ответил Пайк, не сводя глаз со стены.

– Это не вся правда. Под трибунал этот перспективный офицер попал, проигнорировав собственного адмирала. И перед комиссией пытался оправдываться, ссылаясь на близорукость. Близорукость! А ведь командовал пушечной батареей.

– Наведением занимались специально обученные люди. Следить за стройностью огня мне ничего не мешало, – выговорил Пайк достаточно спокойно, хотя покраснел.

Финдли развернулся на каблуках и пошел обратно, к той стене, возле которой сидел Пенн.

– Доктор, который пошел на корабль от отчаяния, ведь после университета он не смог найти практику – видно, не было платежеспособных самоубийц в эти печальные и очень, очень голодные для него месяцы в городе. И действительно, кому из приличных людей пришло бы в голову пользоваться услугами врача, которого несколько лет назад по чистой случайности не повесили или не продали на Ямайку, хотя для этого были все основания?

Кэп набычился. Пенн снова закрыл глаза. Пайк взглянул на него с выражением лица «не знал, но догадывался».

– Наконец, корабль, который никогда не был перестроенным французским корветом «Сюзонн», как то утверждает, добросовестно заблуждаясь, Мередитт, – повысил голос Финдли. – А был китобоем «Бэдфорд», списанным и перепроданным за полуторную цену при поддельных документах.

– Тогда понятно, почему у нас камбуз не на баке, у него две трубы и обе торчат посреди шкафута, – как ни в чем не бывало, отозвался Литтл-Майджес. – Меня это немного беспокоило, но вы меня утешили.

– Если вы не измените своего мнения об уместности присутствия третьих лиц, я продолжу, но главным героем повествования станете вы.

– Я уже сказал, что доверяю своим людям.

Некоторое время капитан и пассажир смотрели друг на друга в упор, но это в природе более молодых самцов — иметь круче загнутые рога. Финдли сдался, сел, тяжело оперевшись о столешницу, вздохнул. Он долго не решался начать говорить, равно как и другие в его присутствии. Он то поднимал полные укоризны глаза на капитана, то отводил взгляд и делал движение, будто хочется встать и уйти, только не говорить при посторонних. Наконец, сэр Джон поборол свою гордость.

– Меня не хочет видеть в городе сэр Саймон, – сказал он чужим голосом – негромким и нетвердым .

– Сэр Юэн обязательно выяснит это, и сэр Саймон, кем бы он ни был, понесет наказание, – со своей серьезностью ответил Литтл-Майджес.

– У сэра Юэна не хватит средств ни финансовых, ни, с вашего позволения, умственных, чтобы привлечь к наказанию сэра Саймона, – повысил голос Финдли, ненадолго становясь похожим на себя. Однако хватило его не надолго. – Не знаю, как вы, капитан, относитесь к смерти, что до меня, я очень хочу жить. Не думайте, что я маловер. Я верую в жизнь вечную, но не готов и не хочу… вот здесь, – сэр Джон поднялся и принялся расстегивать замки. Его движения стали лихорадочными, но он ничего не мог сделать быстро. Литтл-Майджесу стало неловко и неприятно на это смотреть, он отвернулся. – Вот здесь, я надеюсь, достаточно, чтобы компенсировать ваши потери от невыполненного поручения.

Кэп сидел молча и по-прежнему смотрел в другую сторону.

– Ну же! – закричал на него Финдли.

– Сэр Джон, вы себя плохо чувствуете. Пенн и Пайк проводят вас в каюту, – ровным голосом ответил тот.

Повисла пауза. Финдли несколько раз сжал и разжал кулаки.

– Не нужно идти за мной, – прошипел он, наспех захлопнул сундучки и выбежал прочь.

Пайк, пенн и Литтл-Майджес не двигались и ничего не говорили с минуту.

– Надеюсь, он сейчас не бросает деньги в море с безумным хохотом, – первым нарушил тишину кэп. – Ни за что не хочу такое пропустить.

Последовала вторая минута тишины.

– Почему ты не взял? – спросил Пайк.