Мифы Великой отечественной 2

«Такая конструкция обеспечивала значительно меньший вес подкалиберного снаряда (по сравнению с обычной бронебойной "болванкой") и как следствие – существенно большую скорость и бронепробиваемость. Так, 50-мм противотанковая пушка Рак-38 пробивала подкалиберным снарядом PzGr-40 броню в 130 мм на 100-метровой дистанции. Этого, безусловно, было достаточно для поражения любого танка, включая тяжелый КВ. Даже жалкая 20-мм пушечка легкого немецкого танка Pz-II с расстояния 100 м пробивала снарядом с карбид-вольфрамовым сердечником 49 мм брони».

Но делает он это после словесной бури, когда информация уже не воспринимается как особенно важная. И даже здесь добавляет:

«Первым и самым главным недостатком подкалиберных снарядов было их отсутствие. Карбид вольфрама в противотанковом снаряде – это дорогостоящая экзотика, и разбрасываться (в самом прямом смысле этого слова) дефицитнейшим легирующим элементом (вольфрамом), необходимым для производства специальных сталей, во время затяжной войны Германия не могла. Объем выпуска “вольфрамовых” снарядов составлял десятки, потом – единицы процентов от общего производства противотанковых боеприпасов».

И вот опять, «здесь читаем, здесь не читаем, здесь селедку заворачиваем». Где нужно – абсолютные цифры, где не нужно – проценты. Вообще-то немцами было выпущено 168 000 подкалиберных снарядов. Много это или мало, судите сами, с учетом того, что такие снаряды использовались при стрельбе только по сильно бронированным целям и по Т-26 ими не стреляли, поскольку на них вполне годились обычные.

Так как же должна была выглядеть таблица лучших массовых противотанковых и танковых пушек, если бы ее составлял добросовестный исследователь? Возможно, так.

Согласитесь, картина нашего явного превосходства куда-то исчезла. Можно включить 88-мм Flak-18 и нашу Ф-22. Можно учесть самую массовую немецкую ПТО 37-мм Рак 36/37 с учетом подкалиберного снаряда. Но картина все равно будет не в нашу пользу. Можно поиграть с цифрами из разных источников. Если их брать из любого источника, главное из одного, то солонинская таблица никак не выйдет. Ведь задача Марка Семеновича показать то, чего не было.

Далее Солонин, конечно, проходится по такому очевидному возражению:

«Что же касается 88-мм немецких зениток, то их в составе пехотных (равно как и танковых, и моторизованных) дивизий вермахта не было вовсе, т.к. все зенитные батареи в вооруженных силах Германии организационно входили в состав люфтваффе и “сухопутным” командирам не подчинялись. Более того, зенитным орудиям такого калибра в боевых порядках войск и делать было нечего… Тяжелая (боевой вес 5,2 т) 88-мм зенитка с досягаемостью по высоте 11-14 км была предназначена для обороны крупных объектов от высоколетящих дальних бомбардировщиков. Методика стрельбы по скоростной высотной цели не имеет ничего общего со стрельбой прямой наводкой по танку, габариты и вес 88-мм зенитного орудия очень далеки от требований к малозаметной и высокоподвижной пушке ПТО. Да, действительно, оказавшись в безвыходной ситуации после встречи с новыми советскими танками, особенно после появления на поле боя тяжелого танка КВ, немцы вынуждены были заняться самыми нелепыми импровизациями вроде использования 5-тонных зениток и 12-тонных дальнобойных пушек для борьбы с танками, но не стоит, наверное, выдавать "нужду" за добродетель».

Если принимаем солонинскую «логику», то после начала войны мы исключили артполк и тяжелые гаубицы (а также часть ПТО), так как «в войсках им не место». И далее по Солонину: Тяжелая (боевой вес 1,5 тонны) пушка Ф-22 с большой дальностью стрельбы была предназначена для контрбатарейной борьбы. Методика стрельбы по далеко расположенной цели на закрытой позиции не имеет ничего общего со стрельбой прямой наводкой по танку, габариты и вес Ф-22 очень далеки от требований к малозаметной и высокоподвижной пушке ПТО. Да, действительно, оказавшись в безвыходной ситуации после встречи с новыми немецкими танками, особенно после появления на поле боя Pz.III и Pz.IV, русские вынуждены были заняться самыми нелепыми импровизациями вроде использования 1,5-тонных дивизионок и 7,8-тонных дальнобойных пушек для борьбы с танками, но не стоит, наверное, выдавать нужду за добродетель…

Бред получается? Но именно это, по сути, и написал в процитированном абзаце Солонин. 88-мм зенитки были в подчинении армейских корпусов и часто придавались тем же дивизиям для борьбы с хорошо бронированными танками еще в боях во Франции. И любая пушка, кроме специализированных ПТО, к которым и Ф-22 не относилась, является импровизацией в борьбе с танками, хотя и может подбивать танки.

Далее мы перейдем к еще более сложному моменту и разберем солонинские «методики» сравнения уровня оснащения войск в сочетании с уже разобранными методиками сравнения технических характеристик. Лучше всего для такого сравнения подойдут тягачи. Лучше всего потому, что Солонин к ним обращается наиболее часто и нельзя будет сказать, что он случайно описался или допустил разовую ошибку.

Тема тягачей начинается со 2-й главы:

«Если по количеству и качеству артиллерийского вооружения Красная Армия не уступала ни одной армии мира, то уровень механизации советской артиллерии был совершенно уникальным. По штатному расписанию апреля 1941 г. гаубичному артиллерийскому полку обычной стрелковой (не моторизованной !) дивизии на 36 гаубиц полагалось 72 трактора (гусеничных тягача), 90 грузовых, 9 специальных и 3 легковые автомашины. Два тягача на одну гаубицу – это двукратное резервирование средств мехтяги, а вовсе не свидетельство непомерного веса артсистем. 122-мм гаубица весила порядка 2,5 тонны, 152-мм гаубица – 4,2 тонны. Для буксировки дивизионных гаубиц предназначались обычные трактора производства Сталинградского и Челябинского заводов (СТЗ-3, С-60, С-65, в девичестве – “Катерпиллер”). Это именно то транспортное средство, которое в любой дождь и снег могло передвигаться по российским дорогам-направлениям. Высокая скорость буксировки орудий в стрелковой (т.е. пехотной) дивизии вовсе не обязательна – достаточно того, чтобы артиллерия просто не отставала от идущих пешком солдат».

Действительно, уникальность какая-то. Ну зачем на одну пушку два трактора? Наверное, «резервные» трактора на марше едут рядом без всякой нагрузки? Бред какой-то. Смотрим на фотографию тех самых советских тракторов, буксирующих упомянутые Солониным 152-мм гаубицы. Правда, красиво.

А теперь смотрим на то, как немцы буксируют свои 150-мм гаубицы.

Буксировка немецкой гаубицы тягачом

Ой, а что там за пассажиры сидят сзади? Это, наверное, расчет? И там, в кузове, кроме расчета, еще и боекомплект к гаубице. А расчет нашей гаубицы, судя по Солонину, печально бредет пешком, таща на себе боекомплект из расчета (извините за невольную тавтологию) примерно 300-350 кг на человека. Или все же трактор не резервный и буксирует подводу с расчетом и боекомплектом? Ну не дано Солонину понять, что трактором заменить артиллерийский тягач нельзя. Его можно заменить только двумя тракторами. А что высокая скорость буксировки необязательна, так это пусть расскажет артиллеристам, перед которыми стоит задача быстро выдвинуться на позицию, совершить маневр батареей на другой фланг дивизии или просто развернуться при встречном бое.

Но это небольшое отступление, продолжим с тягачами дальше:

«К началу июня 1941 года в строю было 6,7 тыс. тягачей СТЗ-5 и С-2, более 2,5 тыс. “Коминтернов” и “Ворошиловцев”, т.е. порядка 9,2 тыс. специализированных артиллерийских тягачей. (17. с. 31) Это количество уже превышало общую численность (8,7 тыс.) тяжелых артсистем, состоявших на вооружении Красной Армии (3817 гаубиц 152-мм, 2603 гаубицы-пушки 152-мм, 1255 пушек 122-мм, 871 гаубица 203-мм, 147 орудий большой и особой мощности). (9. с. 248-250 ) Кроме того, в войсках еще ДО начала открытой мобилизации числилось порядка 28 тыс. сельскохозяйственных тракторов, что более чем в два раза превосходило суммарное число “ объектов для буксировки”, т.е. дивизионных гаубиц калибра 122 мм и тяжелых зенитных орудий калибра 76 мм и 85 мм. Вот на такой “весомой, грубой, зримой”материальной базе и реализовывались планы развертывания небывалых по мощи танковых соединений: механизированных корпусов Красной Армии».

Опять видим массу неуместных выделений. Вы помните, зачем они? Отвлечь ваше внимание от сути текста и сосредоточить на выделенном.

Что неверно? СТЗ-5 и С-2 – это не специализированные артиллерийские тягачи, а так называемые транспортные трактора, созданные на базе сельхозтехники и не полностью отвечавшие требованиям к арттягачу. Но так и быть, зачтем их.

Из объектов буксировки арттягачами почему-то выпали Ф-22 (которые, как мы выяснили, «Комсомолец» тащить не может), зенитки, гаубицы 122-мм, 107-мм пушки.

28 тысяч сельскохозяйственных тракторов способны буксировать, как мы уже выяснили, 14 тысяч артсистем.

И главное, сельскохозяйственные трактора в принципе не годились для механизированных корпусов, ибо сразу лишали их статуса мобильных соединений своей маршевой скоростью 4-6 км/час.

Так что с «весомой, грубой, зримой» Солонин как минимум погорячился. Показанное им явное превосходство СССР над Германией в тягачах может вызвать лишь ехидную ухмылку. Читаем у Солонина:

«Что же касается количества, то в данном случае (едва ли не единственном) Германия обогнала Советский Союз. До конца 1939 г. было произведено 5,8 тыс. полугусеничных тягачей пяти разных типов (Sd.Kfz -11/6/7/8/9), в следующем году произведено порядка 6 тысяч, чуть менее 7 тыс. было выпущено в 1941 году, всего – порядка 18,5 тыс. тягачей (в указанную численность не вошли полугусеничные шасси, использованные для производства бронетранспортеров Sd.Kfz-250/251)».

Итого, мы имеем: СССР – «порядка 9,2 тыс. специализированных артиллерийских тягачей». Германия – «всего – порядка 18,5 тыс. тягачей». Надеюсь, что объяснять, какое из чисел реально больше, не стоит. Можно только немного усугубить сравнение упоминанием о том, что только 70 процентов парка наших тракторов и тягачей были 22 июня 1941 года на ходу. Текст Солонина дополняется табличкой (ведь таблички убедительны) с четырьмя представителями от наших тягачей.

Для буксировки артиллерии механизированных (танковых) соединений, а также корпусных полков и артполков РГК, в конце 30-х годов было разработано четыре типа гусеничных тягачей, различавшихся по мощности мотора, по тяговому усилию и допустимому весу буксируемого орудия (прицепа), по сложности и стоимости. Все они имели крытую брезентом платформу для размещения орудийного расчета и боеприпасов, оборудовались мощной лебедкой для “самовытаскивания”, три из четырех были оснащены дизельными моторами, т.е. работали на относительно пожаро-безопасном топливе.

В ней Солонин забыл добавить, что два из четырех – не арттягачи, а транспортные трактора двойного назначения. Они выполняли задачи грузового транспорта для бездорожья и как арттягачи использовались при нехватке специализированных тягачей. Еще Солонин забыл написать, что для четырех типов требовалось 3 вида топлива. Притом для С-2 это более нигде в вооруженных силах не применявшееся «солярное масло». А сельхозтрактор С-65, широко представленный в количестве 28 тысяч штук, катался на лигроине.

То есть что мы увидели, разбирая эту категорию «волшебных циферок»? Только то, что Солонин пытается доказать, что немцы, имея вдвое больше тягачей, уступали нам по их количеству, что сельскохозяйственный трактор – достойная замена специализированному артиллерийскому тягачу. И самое грустное, что находятся люди, которые Марку Семеновичу верят. Видать, технология лжи работает успешно. Можно долго разбирать подобные примеры, вспоминая солонинские эпитеты к таблицам и странные сравнения, когда пулеметный БТ-2 с двумя пулеметами ДА и броней до 13-мм – танк, a Pz.I с двумя гораздо лучшими MG-34 и броней до 18-мм – танкетка.

Это не танкетка, а могучий танк.

Но лучше мы далее перейдем к самой прекрасной части «волшебных циферок», а именно к тому, как Солонин считает соотношение сил и какие из этого делает выводы.

Например, у него очень «удачно» получилось сравнить артиллерию.

«Разобравшись с количеством, скажем пару слов и о качестве. Из общего числа 56,7 тыс. орудий (включая 23,5 тыс. зенитных и противотанковых пушек), которые состояли на вооружении Красной Армии в начале июня 1941 г., 52,4 тыс. орудий (92%) поступили в войска в период с 37-го по 41-й год. Для пушек и гаубиц, срок службы которых исчисляется десятками лет, это можно определить словами “почти новые”. Что же касается новизны тактико-технической, то новейшие системы образца 36-39-го годов составляли уже значительную часть общего артиллерийского парка. Так, например, в войсках Киевского особого военного округа из общего числа 2203 пушек калибра 76,2 мм новые системы составляли половину (1069 единиц). По 122-мм гаубицам и пушкам – 27%, по 152-мм системам – 73%».

Таблица есть. Вывод тоже есть. Очевидно, что мы вооружены артиллерией лучше. Ой ли? Таблица, конечно, убедительна. Однако возьмем в руки калькулятор и солонинский текст. Перед нами очередное математическое чудо. В таблице Солонина указаны наши арт-системы, общим числом 47 392 (можете пересчитать). Зенитных и противотанковых пушек в таблице нет, как и 120-мм и 50-мм минометов, 280-мм мортир. Но даже без указанных минометов и мортир ничего не сходится. 56 700-23 500=33 200, а никак не 47 392. Минометы и мортиры картину еще больше усугубляют. Как там писал Солонин? «Калькулятор у меня исправный». Кстати, всего РККА имели 67 335 орудий и минометов.

Но важно не только это. Солонин не делает разницы между новыми и старыми артсистемами. А ведь в западных округах у нас только четверть 122-мм гаубиц были современными М-30 (1033 из 4093). Из 152-мм гаубиц современными были только 38 процентов (773 из 2002). Казалось бы, чего придираться к соотношению старых и новых орудий? Ведь по Солонину они весьма близки по возможностям. Ну так судите сами.

Вот немецкая SFH.18

15-см SFH.18

Вот наша основная 152-мм гаубица обр. 1909 года

152-мм гаубица обр. 1909 г.

А вот еще одна шестидюймовая гаубица (ведь по Солонину важен только калибр).

Тоже шестидюймовая гаубица.

Далее Солонин, учитывая наши старые орудия, совершенно игнорирует немецкие трофеи и выпущенные на оккупированных территориях. А таких орудий немцы использовали много. Например, гаубиц калибром 100 мм и 105 мм было более 2 тысяч. В калибрах от 145 мм до 164 мм вообще почти треть пушек и гаубиц были трофейными.

То есть наблюдаем традиционную уже для Солонина картину. Наши силы преувеличил, немецкие приуменьшил, качественную разницу проигнорировал. Здесь считаем, здесь не считаем, а здесь селедку заворачиваем.

Кстати, а почему Солонин не посчитал зенитную артиллерию? Давайте посмотрим. В Западных округах у нас было 76-мм зениток 2,1 тыс. и 85-мм – 2,6 тыс., а 37-мм зенитных автоматов (наличие которых в штате нашей дивизии Солонин очень хвалит) всего 817, а во всей РККА – 1382. Для сравнения у немцев было примерно 17 тыс. 20-мм и 37-мм зенитных автоматов и более 4 тыс. 88-мм зенитных орудий. Превосходство в зенитных автоматах у немцев на порядок. И наплевать, что большая часть из них не в штате дивизий. Главное, что они физически находились в войсках и их тылах.

Или еще один расчет Марка Семеновича, как всегда, с громкими фразами и выделениями жирным шрифтом:

«В результате сложилась следующая ситуация. В феврале 1941 г. в Красной Армии уже числилось 34 тыс. тракторов (гусеничных тягачей), 201 тыс. грузовых и специальных, 12,6 тыс. легковых автомашин. Что само по себе и немало.

Как было выше отмечено, уже это количество тягачей вдвое превышало наличное число тяжелых орудий. Но до полной укомплектованности по требованиям мобилизационного плана МП-41 было еще далеко. С другой стороны, в феврале 1941 года оснащение Красной Армии военной техникой отнюдь не завершилось. Заводы работали в три смены, в 1940 г. советская промышленность выпустила 32 тыс. тракторов всех типов и назначений. Военный заказ 1941 года составлял 13 150 тягачей и тракторов. Количество автомобилей в Красной Армии к июню 1941 г. выросло до 273 тысяч. Наконец, 23 июня была объявлена открытая мобилизация, и, несмотря на весь хаос и неразбериху катастрофического начала войны, уже к 1 июля 1941 г. из народного хозяйства в Красную Армию было передано еще 31,5 тыс. тракторов и 234 тыс. автомобилей. В среднем на каждую из 303 советских дивизий (всех типов, по всем округам) теоретически приходилось по 220 тракторов и 1670 автомобилей. В среднем».

Теперь проведем сравнение, а то Солонин его «забыл» сделать. В вооруженных силах Германии к июню 1941 года имелось 210 дивизий и 600 000 автомобилей. Это почти втрое больше, чем у нас. И даже после мобилизации автомобилей у немцев их было по-прежнему больше. А если считать на дивизию, то у немцев почти 3 тыс. автомобилей против 1,7 тыс. у нас. А если еще сравнить сами автомобили? Например, полноприводный армейский «Хеншель» с нашим «ЗиС-5», который, прежде чем быть мобилизованным в войска, трудился в колхозе.

Армейский грузовик «Хеншель»

Наш грузовик «ЗиС-5»

Но интересны сделанные Солониным выводы из им же написанного:

«Но отечественные военные историки никак не могут унять свои причитания: “Мало…мало… мало… Вопиющая неготовность… Отсутствие положенных средств мехтяги… в Уральском военном округе мобилизационная потребность обеспечивалась средствами мехтяги только от 9 до 45%… ” Страшное дело. Прочитаешь такое – и сразу же становится понятной причина небывалого разгрома: за Уралом тракторов не хватило. А теперь переведем проценты в штуки. Даже 9% от штата – это 6 тракторов в гаубичном полку, находящемся в глубочайшем тылу, за многие тысячи километров от любой границы. Шести тракторов вполне достаточно для того, чтобы механики-водители с утра до вечера упражнялись в практике буксировки орудий, а орудийные расчеты гаубичной батареи полного состава (4 орудия) отрабатывали марш и выход на огневые позиции. Все остальные орудия полка стоят там, где им положено: на охраняемом складе, в заводской смазке. Зачем их куда-то таскать? Ну, а 45% от штата – это уже 32 трактора. В таком виде полк можно грузить на железнодорожные платформы и отправлять из-за Урала на фронт. Четыре “безлошадные” гаубицы лишними не будут – их можно, например, использовать в качестве резерва для немедленного восполнения потерь. 122-мм гаубицу (вес которой примерно соответствует весу автомобиля “Волга”) вполне мог буксировать грузовик типа “ЗиС-5”, в качестве тягача можно было использовать и легкие танки из состава разведбата стрелковой дивизии».

И мы опять видим рассуждения о «лишних тракторах». То есть бойцы расчета по Солонину будут ходить пешком и на себе таскать боекомплект и снаряжение? И что такое «некомплект» или «отсутствие штатных средств буксировки»? Солонин не объяснил. Ну разберемся сами. Некомплект тракторов или тягачей означает, что пушку таскать будет нечем! То есть вообще нечем. Ведь штатных автомобилей или лошадей для замены трактора тоже нет. И при прошедшей механизации сельского хозяйства и убогости деревенских лошадок их даже забрать не у кого, а если и удастся, то где брать необходимую для буксировки пушки упряжь? Это же не телега на одну лошадь.

Как видим, солонинские расчеты по числу машин-тракторов в дивизии, это обсуждение «сферического коня в вакууме». Важно не у кого больше машин в дивизии по штату (хотя у немцев их и в таком разрезе больше), важно, наличествуют ли фактически положенные по штату транспортные средства. У немцев они были. У нас – не хватало и довольно много. И перебросить гаубицу силами расчета даже на 20 км никак не получится. По этой причине любой груз, на перевозку которого хватает штатных транспортных средств, бросается. В противном случае всей дивизии придется сидеть на месте. А тракторов не хватало не только за Уралом.

Кстати, грузовичку «ЗиС-5» таскать 122-мм гаубицу М-30, с ее походным весом в 2,5 тонны, под силу только по хорошей дороге. И, между прочим, для того, чтобы отдать грузовик под гаубицу, его тоже нужно откуда-то забрать.

Ну и для полной ясности посмотрим еще на одну систему «расчетов» по-солонински:

«Для полной ясности стоит посчитать самим. Берем выпущенный Главным артиллерийским управлением в 1977 г. (и ныне уже рассекреченный) статистический сборник “Артиллерийское снабжение в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.”, берем исправный калькулятор и делим указанные в сборнике количества пушек, минометов и гаубиц на штатную численность вооружения стрелковой дивизии. В результате мы получаем некое условное число дивизий, которые можно было укомплектовать имевшимся артиллерийским вооружением. Да, разумеется, так мобилизационный план не составляют, но для оценки “общей ситуации” предложенный подход вполне уместен. Итак.

Просто продолжим расчет с учетом новой информации. Только уже по немцам. Например, 20-мм автоматов примерно 15 тыс. При штатной численности в дивизии 12 штук – это на 1250 дивизий. 100-мм и 105-мм гаубиц хватает на 250 дивизий, а противотанковых пушек 37-мм и 47-мм – почти на 500 дивизий. Вот такие смешные расчеты. Ведь это так весело, не считать ни корпусную артиллерию, ни отдельные артиллерийские части, ни многое другое. Вся артиллерия – только дивизионная. И сразу такие эффектные цифры выходят. И из них можно сделать «выводы». Но это скорее к следующей главе.

А В ПОПУГАЯХ Я ДЛИННЕЕ ВСЕГО!

На жадину не нужен нож,

Ему покажешь медный грош,

И делай с ним, что хошь.

Уважаемый читатель, важно не только хитро посчитать с помощью «волшебных циферок» и сделать вывод о соотношении сил. Крайне важно дать читателю готовые разжеванные общие выводы. А то вдруг он заметит неточности и сделает свой вывод, более близкий не к идеям Солонина, а к реальному миру и его истории? И вся работа по обработке читателя пойдет насмарку.

Сейчас у нас подлежит разбору система оборонительных линий и солонинские оценки и выводы.

«Задним числом была придумана легенда о “несокрушимых укреплениях линии Маннергейма”, которые не смогла бы прорвать ни одна армия мира. Кроме “непобедимой и легендарной”. Не говоря уже о том, что любой из десятков укрепрайонов на старой и новой советской западной границе (через которые летом 41-го года немцы прошли, или вовсе не обратив внимания на них, или прорвав их оборону за несколько дней боев) не уступал пресловутой “линии Маннергейма” по количеству ДОТов, по составу вооружения, по качеству железобетона, по оснащенности специальным оборудованием».

И далее:

«Не говоря уже про хрестоматийный пример “линии Маннергейма” (редкая цепочка пулеметных ДОСов с примитивным казематным оборудованием или вовсе без оного), прорыв которой занял более 30 дней в феврале – марте 1940 года».

Давайте посмотрим на эту линию. Вот сама «редкая цепочка».