Великие полководцы и их битвы

11 апреля султан сконцентрировал всю тяжёлую артиллерию напротив стены над руслом речки Ликос и приказал начать бомбардировку, которая длилась 6 недель. Тяжёлые орудия в результате отдачи постоянно сползали со специальных платформ в апрельскую грязь. Самая большая, отлитая венгром Урбаном, в такой обстановке не могла производить более семи выстрелов в день. Однако разрушения, производимые её ядрами, были огромны. В течение недели наружная стена над Ликосом была во многих местах разрушена, а ров засыпан. Специальные отряды осаждённых постоянно пытались расчистить ров и восстановить стену.

12 апреля турецкий флот атаковал цепь, перекрывшую вход в Золотой Рог. На самом деле атака вылилась в морской бой с кораблями, прикрывавшими цепь снаружи. Турки подплыли к ним и пытались поджечь их или взять на абордаж. Более высокие корабли греков, венецианцев и добровольцев-генуэзцев позволяли отбить сверху все попытки абордажа. В разгар боя византийский флот перешёл в контратаку и попытался окружить турецкие корабли, приблизившиеся к цепи. Турки отошли в Босфор.

Султан приказал начать обстрел византийских судов с северной стороны Золотого Рога. Турецкие ядра понеслись с холмов через квартал Перу. Корабли, охранявшие цепь, вынуждены были отойти и укрыться за стены квартала. Пострадало несколько генуэзских нейтральных кораблей. Вскоре христианские корабли отступили за цепь внутрь залива.

18 апреля турки, решив, что стена над Ликосом достаточно разрушена, предприняли попытку штурма. После захода солнца, они с факелами бросились на укрепления, стараясь поджечь возведённые деревянные укрепления и растащить бочки с землёй. Атакующих было много, а бреши в стенах — узкие. Осаждённые под командованием Джустиниани отбили атаку. Четырёхчасовой бой закончился. Потери атаковавших достигали 200 человек. Осаждённые потерь убитыми якобы не понесли.

20 апреля к городу с юга подошли три генуэзские галеры, нанятые папой римским, с грузом продовольствия и оружия. По дороге к ним присоединился с таким же грузом императорский корабль под командованием Флатанелоса. Турки попытались захватить весь караван, который сам, казалось, шёл им в руки. Весь турецкий флот устремился на перехват. Но генуэзцы и греки пришвартовали свои корабли друг к другу, отбили все попытки турок взять их на абордаж, при этом они умело пользовались высотой своих бортов и топорами рубили руки и головы туркам, которые пытались вскарабкаться на христианские корабли со своих невысоких судов. В конце концов все четыре корабля, напоминавшие одно огромное укрепление с четырьмя башнями, были снесены ветром и течением к цепи, преграждавшей путь в Золотой Рог. Здесь в дело вступил весь христианский флот. К тому же наступила ночь, и в темноте турки не решились продолжать бой. Султан сместил адмирала Балтоглу и велел бить его палками.

В тот же день Мехмед задумал и начал проводить в жизнь план, во многом повлиявший на исход осады. Он решил перетащить свой флот по суше из Босфора в Золотой Рог. Весь день 21 апреля турки продолжали обстрел городских стен, и одна из башен (Виктиниева башня) возле речки Ликос рухнула, внешняя стена перед ней также лежала в развалинах. Если бы был отдан приказ о штурме, то положение осаждённых стало бы незавидным, но приказа не последовало, так как сам султан выехал на северный берег Золотого Рога. Здесь были отданы распоряжения о строительстве специальных повозок и деревянных рельсов вроде трамвайных, сгонялись стада быков. Весь этот день турецкая артиллерия вела отвлекающий огонь по цепи. 22 апреля на глазах изумлённых греков собранные повозки с литыми колёсами были спущены на воду, подведены под корпуса турецких судов, а затем при помощи блоков вытащены на берег вместе с судами. В повозки запрягли быков, и те повлекли чудовищные сооружения по деревянным рельсам мимо квартала Перу из Босфора через холмы к северному берегу Золотого Рога. Около 70 судов перекочевало из пролива в залив.

Ошеломлённые греки, венецианцы и генуэзцы не знали, что предпринять. Предполагалась решительная атака всеми имеющимися в наличии судами на турецкие корабли или высадка десанта на северный берег Золотого Рога, чтобы отрезать спущенные на воду суда от берегового прикрытия и не успевших добраться до кораблей турецких моряков. Решение принималось трудно и в спорах. Наконец императорский флот решился на ночную атаку, но время было упущено, турки подготовились к встрече. 28 апреля ночная атака венецианских и генуэзских кораблей, которые хотели ворваться в середину турецкого флота и поджечь его, была отбита огнём турецкой артиллерии. Видимо, турки были предупреждены о диверсии.

На другое утро турки казнили захваченных в плен христианских моряков с потопленной венецианской галеры. Осаждённые в свою очередь обезглавили на крепостных стенах всех ранее попавших в плен турок — 260 человек.

В целом ситуация складывалась в пользу осаждавших. Турки вышли в залив Золотой Рог, и хотя там оставался христианский флот, отныне безопасность выходивших на залив городских стен была под сомнением. В заливе была лишь часть турецкого флота, вторая его половина оставалась в водах Босфора, и осаждённые вынуждены были держать свой флот у цепи, чтобы помешать обеим частям турецкого флота соединиться.

Кроме того, по приказанию султана турки соорудили понтонный мост через западную оконечность залива Золотой Рог и плотно связали свои основные силы и войска Заганос-паши на северном берегу залива. Строительство понтонного моста, состоявшего из связанных попарно винных бочек, велось под прикрытием переброшенных в залив турецких кораблей.

После прорыва части флота в залив, обескуражившего осаждённых, турки установили в заливе на плоты часть своей артиллерии и стали обстреливать Влахернский квартал с двух сторон — с суши и с моря.

В течение недели непосредственных столкновений не было. Продолжался обстрел крепостных стен. Осаждённые стали испытывать нехватку продовольствия. 3 мая венецианская бригантина под турецким флагом и с матросами, переодетыми в турецкое платье, под покровом ночи тайно вышла за цепь и отправилась на поиски венецианского флота — городу срочно требовалась поддержка. Венецианский флот всё это время накапливал силы и ждал подкреплений у острова Тенедос. Двадцатидневные поиски бригантины не увенчались успехом, и 23 мая она ни с чем вернулась в Константинополь.

5 и 6 мая турки яростно обстреливали стены, ясно было, что они готовится к штурму. Осаждённые ждали, что будет две атаки — с запада на крепостные стены и через залив при помощи флота. Но 7 мая штурм был только с западного направления. Турки не решились проводить десантную операцию на глазах христианского флота.

Штурмующие вновь атаковали городские стену у Месотихиона. Ночной бой продолжался три часа, но осаждённые отстояли укрепления. Турки так и не прорвались сквозь бреши в стенах.

Ещё одна попытка штурма, но уже Влахернского квартала, состоялась в ночь с 13 на 14 мая. Штурм был отбит, но для отражения потребовалось снять с кораблей часть матросов и прикрыть стену Влахернского квартала у берега Золотого Рога.

Следующая операция, задуманная султаном, предполагала сочетание минной войны и демонстраций турецкого флота около цепи. Турки начали издали подкоп под Влахернские стены, а турецкий флот из Босфора под звуки труб и грохот барабанов 16, 17 и 21 мая подходил к цепи, закрывающей вход в Золотой Рог, привлекал к себе внимание и христианского флота и гарнизона города и вновь уходил в Босфор.

Защитники всё же обнаружили подкоп и начали вести контрподкопы. Подземная минная война закончилась в пользу осаждённых, они взрывали и затопляли водой проходы, вырытые турками. 23 мая турки отказались от дальнейших попыток подкопаться под стены города.

18 мая ко рву напротив стен Месотихиона турки подтащили огромную башню с деревянным каркасом и покрытием из верблюжьих и буйволовых шкур. Под прикрытием башни они стали засыпать ров. С вершины башни велась стрельба, сгонявшая осаждённых со стен и не дававшая им помешать турецким землекопам. Однако ночью кто-то из осаждённых подполз к башне, заложил под неё бочонок с порохом и поджёг фитиль. Башня взорвалась, землекопы были перебиты или разбежались, а осаждённые расчистили ров и заделали вновь бреши в стене.

Это была последняя победа осаждённых. 23 мая вернулась венецианская бригантина, не нашедшая союзного флота, а 24 мая произошло лунное затмение, которое было воспринято осаждёнными как плохой знак. Императору предлагали тайно выбраться из города и возглавить вновь собранные силы где-нибудь за его пределами. Император отказался, справедливо полагая, что без вождя город быстро падёт, а вместе с ним — и вся Империя. Осаждённые вступили в переговоры с султаном, предлагая снять осаду за выкуп и уплату дани в будущем, но Мехмед II заломил невиданный размер выкупа либо предложил покинуть всем жителям город с пожитками, обещая беспрепятственно всех выпустить. Город не принял этих условий.

25 мая султан собрал совет, на котором, вопреки мнению маловеров, было принято решение о штурме города.

26 и 27 мая город подвергся ожесточённой бомбардировке. Турки соорудили специальные платформы ближе к стене и вытащили на них тяжёлые орудия, чтобы стрелять по стенам в упор.

27 мая вечером султан объехал войска и объявил о скором штурме и о том, что отдаст город победителям на три дня для грабежа.

28 мая, в понедельник, был объявлен день отдыха в турецком лагере, чтобы воины набрались сил перед решающим боем. Пока войска отдыхали, султан планировал, кому куда наступать. Решающий удар наносился в районе речки Ликос, где стены были сильно разрушены. Флот должен был высадить матросов и на побережье Мраморного моря и на побережье Золотого Рога, где те должны были штурмовать стены, отвлекая защитников от места главного удара. Особый отряд Заганос-паши должен был пройти по понтонному мосту через Золотой Рог и атаковать Влахернский квартал.

В ночь с 28 на 29 мая в 1.30 турецкие войска по всей линии пошли на штурм. В городе началась тревога и все, способные носить оружие, заняли свои места на стенах и у брешей.

В первой волне атакующих были башибузуки, иррегулярные войска, наименее ценная часть турецкой армии. Их султан бросил на стены первыми, чтобы они ценой собственных жизней измотали и обессилили защитников города. Среди башибузуков были турки, славяне, венгры, немцы и итальянцы. Их снабдили приставными лестницами. Атака их была угрожающей лишь на участке Ликоса, в остальных местах башибузуков легко отбивали.

В районе Ликоса обороной руководил Джустиниани, здесь были сосредоточены все мушкеты и пищали, бывшие в городе.

После двухчасового жестокого боя султан велел башибузукам отступить. Защитники стен стали восстанавливать временные заграждения в брешах. В это время турецкая артиллерия вновь открыла огонь по стенам, а на штурм была послана вторая волна осаждавших. Она состояла из собранных в Анатолии войск Исхак-паши. Анатолийцы атаковали стены от побережья Мраморного моря до Ликоса включительно. Источники сообщают, что и атака, и обстрел стен из пушек велись одновременно.

Всю ночь штурм успешно отбивался, но где-то за час до рассвета, когда удача стала склоняться на сторону осаждённых, удачный выстрел из огромной пушки, отлитой венгром Урбаном, повалил укрепления и проделал огромную брешь в стене. Три сотни анатолийцев ворвались в пролом, но были окружены греками и венецианцами во главе с самим императором и перебиты. На других участках укреплений штурм пока тоже отбивался.

Третья атака на город велась янычарами, которых сам султан довёл до крепостного рва. Янычары наступали двумя колоннами. Одни штурмовали Влахернский квартал, другие устремились в пролом в районе Ликоса.

В том месте, где стены Влахернского квартала соединялись с основными городскими укреплениями, янычары обнаружили тайную калитку, через которую осаждённые делали вылазки. Калитка оказалась незапертой, и до 50 турок прорвались внутрь Влахернского квартала. В это же время в районе Ликоса пулей был ранен в грудь Джустиниани, его стали выносить с поля боя, и многие генуэзцы из его отряда, поддавшись панике, отступили, оставив против пролома в стене греков и венецианцев во главе с самим императором.

Турки заметили смятение среди осаждённых, группа в 30 человек во главе с великаном по имени Хасан ворвалась в пролом, 17 из них и сам Хасан были убиты, но остальные закрепились, и к ним на помощь подходили всё новые и новые толпы атакующих янычар. Император с группой наиболее преданных сподвижников бросился в контратаку и погиб в рукопашной схватке. Среди осаждённых началась паника. Венецианцы и генуэзцы (те, что не держали нейтралитет) стали прорываться к заливу, чтобы сесть на суда и бежать из города. Греки разбегались и прятались. Турки усилили натиск по всей линии укреплений. Прорвавшиеся в город янычары первым делом старались захватить и открыть многочисленные городские ворота. Как только это удавалось, новые отряды анатолийцев и башибузуков вливались в город. До конца дрались на улицах турки принца Орхана, которым не оставалось иного выхода, кроме славной смерти в бою, в плену их бы просто замучили, и каталонцы. Итальянцы, венецианцы и греки, прорвавшись к судам, отомкнули цепь, закрывавшую вход в Золотой Рог, и в большинстве своём благополучно выбрались в открытое море. Семь генуэзских кораблей, пять кораблей императора и большинство венецианских судов смогли уйти. Турки особо не препятствовали, опасаясь длительной войны с Венецией, Генуей и возможными союзниками этих государств.

Весь день в городе шли бои. Победителям досталось до 500 пленных, остальные сражавшиеся защитники города бежали либо были убиты. До 50 тыс. горожан рассматривались как военная добыча.

Константинополь пал. Земли его вошли в состав Турецкого государства. Грекам султан даровал права самоуправлявшейся общины внутри Империи, во главе общины должен был стоять её религиозный глава — патриарх, ответственный перед султаном.

Византийская империя прекратила своё существование. С её падением закончился огромный период развития человеческого общества, а в жизни многих народов Европы и Азии наступил новый этап, обусловленный турецким владычеством.

Князь Константин Иванович Острожский

Князь Константин Острожский, гетман литовский, был олицетворением изменчивости военного счастья. Он терпел поражения и сам бил противника. И выигранное им сражение повлияло на геополитическую карту Восточной Европы на долгие годы, на несколько веков.

Константин Острожский был представителем православного княжеского рода, очень влиятельного в русских землях, отошедших в состав Великого княжества Литовского. Обстановка в Литве была сложной. После смерти короля польского Казимира в 1492 г. Польша и Литва разделились. Польша осталась в руках сына Казимира, Яна Альбрехта, а Литва отошла другому сыну, Александру. Учитывая рост промосковских настроений среди русских князей Великого княжества Литовского, Александр посватался к дочери великого князя московского Иоанна III, Елене. Но общий расклад политических сил в регионе остался прежним. Между Литвой и Москвой вновь вспыхнула война. В 1500 г. равные по силе московская и литовская рати встретились у Дорогобужа. Во главе литовской 40-тысячной армии стоял князь Острожский. Преследуя передовой полк московского войска, литовцы перешли реку Ведрошу, приток Днепра, и атаковали готовые к бою московские полки. В разгар боя московский засадный полк ударил во фланг и тыл литовцам и разрушил переправу на Ведроше у них в тылу. Разгром был полным. Литовское войско потеряло только убитыми 8 тысяч. Артиллерия и весь обоз достались победителям. Гетман Острожский и другие литовские воеводы попали в плен. Острожский был доставлен в Москву, а оттуда в Вологду, где его держали в оковах. Вскоре Иоанн III помиловал Острожского, взял его на службу и наградил землями.

Для Литвы наступили тяжёлые времена, но литовский князь Александр был выбран королём Польши и вновь объединил два государства. Надеясь на продолжение борьбы, князь Острожский пытается бежать в Литву, но неудачно. Вторая попытка ему удаётся, но Литва не в силах продолжать войну из-за деятельности влиятельного литовского князя Михаила Глинского. Глинский, советник князя Александра, перешёл на сторону Москвы. Александр к тому времени умер, новый король Сигизмунд не решился воевать с Москвой, и Острожский, вновь поставленный во главе литовского войска, так и не провёл успешных боёв, ограничился занятием Дорогобужа и Торопца. В 1508 г. между Москвой и Литвой был заключён мир.

Осознавая неизбежность новой войны и зная, что русское население Литвы тяготеет к Москве из-за религиозных гонений со стороны католической церкви, Острожский просил короля уладить в Литве религиозные споры. Король по просьбе Острожского подтвердил прежние грамоты русскому православному духовенству с правом свободно пользоваться церковными доходами и отправлять церковный суд. И вовремя. Через год, 19 декабря 1512 г. московская рать выступила на Смоленск.

Несколько осад Смоленска (о чём речь ниже) привели к сдаче города московским войскам, но к этому времени Константин Острожский смог собрать боеспособную армию и в сентябре 1514 г. под Оршей наголову разбил вдвое превосходившее его численностью московское войско. Это сражение надолго определило границу между русским и Польско-Литовским государствами. Продвижение русских в сторону Литвы и Польши было остановлено. Ещё долго новое великое государство, Россия, возникшее на базе Московского княжества, расширяло свои границы только в восточном направлении. Расширяло стремительно.

Впрочем, и Литве не удалось продвинуться на восток за счёт московских земель. Поход Острожского на Смоленск был неудачен. Так же неудачно подступал он к Пскову в 1517 г. Выполнив свою историческую роль, князь Константин Острожский тихо сошёл с политической сцены.

СРАЖЕНИЕ ПОД ОРШЕЙ

(8 сентября 1514 г.)

Дальнейшее укрепление Московского государства привело к тому, что великий князь Иван III, продолжая политику объединения русских земель, отказался признавать власть Золотой Орды, присоединил Новгородскую землю, Псков, Тверское и Рязанское княжества. Территория Московского государства увеличилась в три раза. Естественной была попытка присоединить к Московскому государству русские земли, отошедшие к польско-литовской державе, на которых население исповедовало православие. Во многом это было обусловлено культурной изоляцией Московии, окружённой с востока и юга мусульманами, а с запада — католической Польшей и Ливонией.

В Польско-Литовском государстве в это время усилилась роль польских панов, возросло национальное и религиозное преследование украинского и белорусского населения. В связи с выходом Московии из-под власти Золотой Орды появляется тенденция перехода литовских князей вместе с землями в подданство московского государя. Обостряются противоречия между польской и литовской знатью.

Воспользовавшись ситуацией, московские войска в союзе с молдавским господарем и крымским ханом вступили в военные действия против Литвы и Ливонии. Первая война закончилась в 1503 г. перемирием. В 1508 г. стороны заключили «вечный мир», по которому к Москве отходили 19 русских городов, ранее попавших под власть Литвы.

В 1512 г. война возобновилась. Многочисленное русское войско избрало объектом своего наступления Смоленщину — ключевой пункт на пути из Литвы на Москву. В 1514 г. Смоленск был взят в осаду и через месяц капитулировал. Русские войска двинулись дальше на Оршу ив 100 км западнее Смоленска, на берегу Днепра, встретили литовское войско под командованием князя Острожского.

Войско Московского государства в этот период находилось как бы в переходной стадии. Резко возросла роль поместной дворянской конницы, находившейся на службе у великого князя московского. Ядро войска составлял великокняжеский «двор», состоявший из детей боярских и дворян. На протяжении всего XV в., особенно во второй половине, шла раздача поместий «детям боярским» разных городов, военным слугам и даже военным холопам распущенных княжеских и боярских «дворов»; всех этих людей брал к себе на службу великий князь. Количество служилых людей резко увеличилось за счёт выходцев «из Орды», татарских воинов, перешедших на службу Москве в результате распада Золотой Орды. Некоторые исследователи считают, что до половины русских дворянских родов имеют тюркское (татарское) происхождение.

Значительную роль продолжали играть «городовые полки», состоявшие из городских ополчений. Ядром этих полков была «московская рать», состоявшая из жителей Москвы.

Составную часть войска составляла «рубленая рать» (или «посошная рать»), собираемая с определённого количества «сох» (сохаподатная единица из 12 человек населения). «Коня и воина в доспехе» в случае войны выставляли 10 сох или даже 4 сохи.

На договорных началах служили в московском войске «татарские царевичи» и «ордынские князья» со своими дружинами.

В пограничных районах значительную роль начинают играть городовые и станичные казаки. Там же существует «засечная стража».

Условно всё войско делилось на «кованую рать» и «судовую рать», т.е. на конницу и пехоту; последняя в основном передвигалась по рекам на судах.

Организация армии оставалась прежней: она делилась на полки — большой, правой и левой руки, сторожевой и засадный. Во главе полков стояли полковые воеводы, по нескольку на полк. Во главе всего войска великий князь ставил большого воеводу.

По свидетельствам иностранцев, численность московского войска в это время простиралось до 400 тыс. человек, другие приводят более скромную цифру — 150 тыс., преимущественно конница. Конница постоянно поддерживалась в боевой готовности. Каждые два или три года служилые люди подвергались пересмотру по областям. Правительство должно было знать их число и сколько каждый из дворян или детей боярских мог выставить служителей и лошадей. Иностранцы отмечали невысокое качество лошадей. Одно мелкое замечание — «немногие имеют шпоры, большая часть употребляет нагайки» — показывает, что конница московского войска была обучена не в европейской, а в тюркской традиции. По мнению иностранцев, это было восточное конное ополчение.

Снаряжение конников состояло из луков, стрел, секир и кистеней, мечи имели только знатные и богатые. Иностранцы отмечали «длинные кинжалы наподобие ножей», возможно, они имели в виду кончары или сабли. Использовались копья. Отмечалось, что всадники, «хотя в одно и то же время держат в руках повода, лук, меч, стрелы и нагайку, однако ловко управляются со всеми этими вещами».

Знатнейшие воины имели кольчуги, латы, нагрудники и шлемы.

Согласно татарской тактике, движение московской конницы совершалось быстро. Герберштейн, служивший в московском войске, с удивлением отмечал, как мало нужно московскому ратнику в походе. Кто имел шесть и более лошадей, на одной умещал все жизненные припасы, которые состояли из небольшого количества толокна, ветчины и соли, богатые брали с собой в поход перец. Этой пищей довольствовался и дворянин, и его слуги, причём последние могли не есть по два-три дня. Видимо, в выносливости московские воины наследовали монголам. Но в тактике явно уступали. Очевидцы отмечали, что московская конница смело нападает, но недолго выдерживает, как будто говорит врагам: «Бегите, или мы побежим». Вступая в битву, московские полки больше надеялись на многочисленность, чем на искусство, особенно старались окружить неприятеля, зайти ему в тыл.

Отмечалось наличие в полках большого количества музыкантов; преимущественными инструментами были трубы и сурны.

Лагерь не укреплялся, разве что сама местность защищала его лесом или рекою, просто выбирали обширное место, где знатные раскидывали палатки, прочие строили шалаши и крыли их войлоком.

Пехота и артиллерия в манёвренной войне почти не использовались, так как конница передвигалась очень быстро, и пешие за ней не успевали. По свидетельству очевидцев, впервые пехоту и артиллерию русские (московские) войска вывели в поле в 1517 г. против татар. Пехота и артиллерия использовались, как видим из источников, для осады крепостей. Впрочем, и крепости редко брали приступом или действием осадных орудий, обыкновенно прибегали к долгой осаде.

Как видно из источников, в московском войске предпочтение отдавалось наёмной пехоте, которую набирали в Литве и Ливонии. Князь Михаил Глинский, готовясь воевать со своим королём, навербовал для московского князя в ливонских землях наёмников. Некоторые источники сообщают, что в московском войске было 1500 наёмников-пехотинцев.

Однако при осаде Смоленска мы видим участие 1 тыс. пищальников из одного только Пскова. Описание той же осады показывает, что города выставляли пищальников, которых посылали на приступ. А «посоха», т.е. «посошная рать», во время осады того же Смоленска употреблялась для работ.

Артиллерия, «наряд», по свидетельству и иностранных и русских очевидцев, находилась в ведении иностранцев. Надо сказать, что во время осады Смоленска русская артиллерия действовала очень умело и эффективно. Свидетельств о её действиях в полевых сражениях в то время нет.

Говоря о боевых качествах московского войска, Герберштейн сравнивал москвичей с татарами и турками: татарин, сброшенный с коня, лишённый оружия, тяжелораненый, всё ещё обороняется до последнего издыхания руками, ногами, зубами, чем только может; турок, увидев себя в безнадёжном положении, начинает смиренно просить врага о помиловании; московский ратник не обороняется и не просит помилования.

Литовское войско представляло собой такое же феодальное ополчение. В 1507 г. Виленский сейм постановил, что паны, княжата и вся шляхта должны в имениях переписать всех своих людей, обязанных служить, и предоставить списки королю. Постановления сейма говорят о слабой дисциплине ополчения. Как пишет С.М. Соловьёв, в постановлении говорилось: «Принимая во внимание прежнее нерадение, вошедшее в обычай, что к назначенному сроку половина земли придёт, а другая не придёт и всех непришедших казнить смертию было бы очень жестоко, казнить же двух-трёх, а других помиловать было бы крайне несправедливо; принимая это во внимание, сейм постановил: кто не приедет в назначенный срок, платит сто рублей; кто не приедет через неделю после сроку, казнится смертию». Более точное расписание, кто и сколько воинов должен выставлять, появилось позднее, в 1528 г.

Ополчение собиралось в «поветовые хоругви» — территориальные воинские подразделения.

По иному принципу строилось польское войско, которое сыграло решающую роль в сражении под Оршею. Хотя большую роль продолжало играть дворянское ополчение (и ещё долго играло эту роль), поляки гораздо шире применяли наёмную пехоту, вербуя наёмников в Ливонии, Германии, Венгрии.

Отличительной чертой наёмных войск было массовое применение огнестрельного оружия. Именно в этот период зарождается и складывается новая тактика, основанная на массовом применении ружейного и артиллерийского огня. Эта традиция легла в основу всех европейских армий и совпала с новым историческим периодом, войны которого, возможно, будут рассмотрены в следующих наших исследованиях.

Своеобразием отличалась и тяжёлая польская конница. Дальнейшее имущественное расслоение среди польского дворянства привело к тому, что незначительное количество знатных вельмож имело свои отряды и достаточно средств на личную экипировку. Основная масса дворянства (шляхты) из-за дробления земельных наделов беднела. Лишь немногие могли иметь вооружение наподобие прежних рыцарей. Выход был найден в выборочном наборе дворян в тяжёлую конницу. Впервые его применили венгры в войнах с турками. Каждые двадцать дворян выставляли одного тяжеловооружённого кавалериста. Впервые это произошло в 1485 г. Новая тяжёлая конница получила название «гусары» (венг. husz — двадцать, ar — подать). Этот же род конницы переняли у венгров поляки.

Польские гусары зарекомендовали себя лучшей кавалерией Европы в XVII в., но зарождение их шло в войнах XVI в. Гусары имели тяжёлое, сродни рыцарскому, защитное вооружение: шлемы с нащёчниками, кирасы, наплечники, набедренники, щиты. Постепенно сложились отличительные признаки гусар, имевшие впоследствии некое полумистическое значение, — приспособление за спиной, имитирующее крылья, и длинный флажок-прапорец на копье. Длина прапорца немногим уступала длине самого копья.

В отличие от плохо дисциплинированных рыцарей, гусары действовали сплочёнными шеренгами, подчинялись по-солдатски командиру и наносили стремительные конные удары, «бросались в копья». Прапорцы и перья на крыльях во время быстрого движения производили своеобразные звуки, что не влияло на обученных гусарских лошадей, но повергало в страх лошадей противника.

В отличие от московского войска, армия, возглавляемая Константином Острожским, делала ставку на взаимодействие всех родов войск на поле боя. Предполагалось совместное действие тяжёлой и лёгкой конницы, пехоты и полевой артиллерии.

Всего под командованием гетмана князя Острожского было 30–35 тыс. человек (что, возможно, и завышено), и он смело стал напирать на противостоявшие ему московские войска, надеясь не на количество, а на выучку своей армии.

Русские войска под предводительством воевод Голицы и Челяднина состояли из 80 тыс. человек. Некоторые историки считают эти данные явно завышенными. Старшим в войске был конюший Иван Андреевич Челяднин. После ряда стычек с литовским войском он велел отойти на левый берег Днепра и не мешать литовской армии переправляться. Видимо, он хотел заманить противника за Днепр, прижать к реке и раздавить массой, либо ударом с флангов отрезать от переправы, т.е. Челяднин хотел повторить ситуацию 1500 г. на речке Выдроше.

В ночь на 8 сентября литовская конница переправилась через Днепр и прикрыла наводку мостов для пехоты и полевой артиллерии. Московские войска не препятствовали переправе. Утром всё литовское войско было на левом берегу Днепра. С тыла у Острожского была река, правый фланг упирался в болотистую речку Крапивну. Своё войско он построил в две линии. В первой линии стояла конница. Польские латники составляли всего лишь четвёртую часть её и располагались в центре, являя собой его правую половину. Вторую половину центра и оба фланга составляла литовская конница. Во второй линии встала пехота и полевая артиллерия (пехота в центре для устойчивости боевого порядка, артиллерия — по флангам).

Русское войско построилось в три линии для фронтального удара. Два больших конных отряда встали по флангам несколько в отдалении, чтобы охватить противника, прорваться ему в тыл и окружить.

По свидетельству очевидцев, Острожский сначала отвлекал Челяднина мирными переговорами, а затем внезапно напал. Однако первым начал сражение правофланговый русский отряд под командованием князя Михаила Ивановича Голицы-Булгакова-Патрикеева. Он атаковал левофланговую литовскую конницу. В случае успеха атаки и прорыва к переправам, литовцы были бы зажаты в угол между Днепром и Крапивной и там перебиты в болоте. Но литовская конница оказала Голице упорное сопротивление, а польская пехота выдвинулась из второй линии вперёд и открыла огонь по русской коннице с фланга.

Русский летописец утверждает, что Челяднин из зависти не помог Голице. Русская конница была сбита, и Острожский сам с литовцами преследовал её и даже врубился в основные русские силы. Теперь, как говорит летописец, Голица не помог Челяднину. Но основные силы московского войска устояли.

Левофланговый отряд московской конницы пошёл в атаку и столкнулся с правым флангом литовской первой линии. Одни историки утверждают, что русские успешно опрокинули литовскую конницу и преследовали её. Герберштейн считает, что литовцы после упорного сопротивления намеренно обратились в бегство и подвели русских под свои пушки. Как бы то ни было, но залп литовской артиллерии смял преследующих, привёл их в расстройство. То ли русская конница, уклоняясь от огня, взяла левее, то ли сыграл свою роль контрудар польских латников, но весь левофланговый конный отряд московского войска был прижат к болотам у Крапивны и там уничтожен. Река Крапивна была запружена телами москвитян, которые в бегстве бросались в неё с крутых берегов, вспоминал Герберштейн.

Летописцы отмечают, что Голица вновь подвергся нападению, и «Челяднин опять выдал последнего». Видимо, Голица продолжал сопротивляться со своим отрядом, а Челяднин медлил, готовясь к общей атаке всеми своими тремя линиями. Может быть, он решал, куда ударить — прямо перед собой (польские латники как раз подставили ему фланг, загнав русских в Крапивну) или идти на помощь Голице.

Сражение было решено польскими латниками, которые повторили свою атаку, но теперь ударили на главные русские силы. Московское войско побежало.

Король Сигизмунд, извещая магистра Ливонского ордена об Оршанской победе, писал, что в плен взяты 8 верховных воевод, 37 второстепенных начальников и 1500 дворян. Всего убито было якобы 30 тыс. из 80-тысячного войска. Эти данные явно завышены. Более точные польские источники сообщают, что всего в войне было захвачено 611 пленных. Что касается убитых, то гибель левофлангового конного отряда русских сомнений не вызывает, но вряд ли он состоял из 30 тыс. человек. А остальное московское войско, преимущественно конное, после удара польских латников скорее всего рассеялось, понеся минимальные потери.

Впрочем, последствия сражения признавали страшными и московские источники.

Хуан Австрийский

(1547–1578 гг.)

Дон Хуан Австрийский, внебрачный сын императора Священной Римской империи Карла V (он же испанский король Карл I), обладал дарованиями полководца и флотоводца. Будучи совсем юным, он успел проявить свои способности воина и администратора, жестоко подавив восстание морисков, крещёных мавров. Но всемирную славу ему принесло сражение при Лепанто, в котором 24-летний дон Хуан во главе флота «Священной лиги» разгромил и практически уничтожил равный по силам и численности турецкий флот.

Крупнейшая морская битва XVI в., положившая конец турецкому могуществу в Средиземноморском бассейне, была воспета Сервантесом. Во введении к «Назидательным новеллам» автор «Дон-Кихота» писал о себе в третьем лице: «В морской битве при Лепанто выстрелом из аркебуза у него была искалечена рука, и хотя увечье это кажется иным безобразием, в его глазах оно — прекрасно, ибо он получил его в одной из самых знаменитых битв, которые были известны в минувшие века и которые могут случиться в будущем…»

Победа при Лепанто во многих странах Европы рассматривалась не просто как морское сражение, победа Испании над Турцией, а как победа христианства над исламом. Тициан создал картину «Испания, пришедшая на помощь религии», на которой изобразил испанского короля Филиппа II орудием неба, карающим и неверных, и еретиков. Даже шотландский король Яков, сын Марии Стюарт, воспитанный в протестантизме, в детстве написал поэму в честь битвы при Лепанто и издал в 1591 г., чем вызвал конфликт с шотландским духовенством, возмущённым, что шотландский король, «подобно наёмному поэту», пишет поэмы «в честь иностранного папистского бастарда».

На следующий год после победы при Лепанто испанский флот во главе с Хуаном Австрийским начал успешную операцию на побережье Северной Африки, в 1572 и 1573 гг. испанцы захватили Тунис и Бизерту. Но удержать захваченные территории не удалось. Огромный турецкий флот, не уступавший численно разгромленному при Лепанто, отвоевал Тунис. Не последнюю роль сыграла подозрительность короля Филиппа II, который заподозрил своего сводного брата в стремлении создать самостоятельное государство на Севере Африки. Филипп II не доверял никому, своего родного сына, отличавшегося слабоумием, он посадил в тюрьму, где тот и скончался при невыясненных обстоятельствах, что стало сюжетом многих литературных произведений, в том числе и драмы Ф. Шиллера «Дон Карлос». Естественно, счастливый в сражениях сводный брат вызывал у Филиппа II массу подозрений.

Дон Хуан был отозван. Его послали наместником испанской короны в Нидерланды, где уже много лет шла война, известная в истории под названием «Нидерландская буржуазная революция».

В Нидерландах, куда он прибыл в 1576 г., дон Хуан пытался маневрировать и подписал «Вечный эдикт» с руководством мятежников. Но переговоры были сорваны. В 1577 г. начались военные действия. Дон Хуан с помощью военной хитрости захватил Намюр и стал преследовать уходившего от города противника. Авангард испанцев под командованием Гонзага и Мандрагона в 1600 человек внезапно напал на арьергард нидерландцев и рассеял его. Сразу теми же силами был нанесён удар по всему 20-тысячному войску противника. Нидерландцы были разгромлены наголову, потери их достигли 10 тыс. человек.

Следующее сражение, при Рюнемантсе, было не столь удачным. Атаки на укреплённые позиции нидерландцев были отбиты, и Хуан Австрийский отступил к Намюру.

Это было его последним сражением. В октябре 1578 г. дон Хуан Австрийский умер.

ЛЕПАНТО (ПРОЛИВ ПАТРАИКОС, ИЛИ ПАТРАС, У МЫСА СКРОФА)

(7 октября 1571 г.)

Усиление Турции, захват ею восточной части Средиземноморского бассейна прервали налаженный торговый транзит Восток — Запад. Это привело к ряду глобальных изменений в Европе и в целом мире. Испания и Португалия начали поиски обходного пути в Индию и открыли целые материки, приобрели огромные колонии. В это же время Испания, продолжая войну с арабами за освобождение Пиренейского полуострова, перебрасывает свои войска в Африку. Выбитые из Испании арабы находят естественного союзника в лице турецкого султана. Многочисленные пираты, нашедшие прибежище в Алжире, после продолжительный борьбы с испанцами, отдают себя под покровительство Турции. Средиземноморский бассейн разделяется по религиозному признаку. Север и запад бассейна становятся христианскими, юг и восток — мусульманскими.

Турция, внезапно получив огромные владения на севере Африки, не отказалась от своих завоевательных планов в Европе. В 1528 г. турки начали серию походов на Венгрию и Австрию, забираясь в самый центр Европы.

Европа, которую в это время сотрясал религиозный раскол, всё же смогла оказать сопротивление. В основного противника турецкой империи превратилась Испания. В 1519 г. король Карл I Испанский был избран императором Священной Римской империи под именем Карла V. Испания, таким образом, стала могущественнейшим государством Европы, но Карл V огромное внимании вынужден был теперь уделять восточным границам своего государства. Вся мощь Испании отныне была направлена на борьбу против турок в Средиземном море и на защиту границ Священной Римской империи на Балканах и в Венгрии. Много сил забирала борьба с пиратами Алжира и Триполи, которые существовали за счёт нападений на испанские владения в Южной Италии и Сицилии.

Из Испании продолжался отток крещёных мавров, «морисков», которые находили радушный приём в Турции и подогревали антииспанские настроения. С другой стороны, многочисленные соперники Испании в самой Европе тоже делали ставку на турок. Так поступила разгромленная испанцами Франция, не исключали возможности воспользоваться турецкой поддержкой восставшие против Испании Нидерланды, а впоследствии даже часть венгерских магнатов-кальвинистов искала помощи у турок, разоривших несчастную Венгрию.

Наиболее надёжным союзником императора в борьбе против турок была католическая церковь; все протестантские течения в Европе довольно часто выступали под лозунгом «Лучше турки, чем паписты».

Традиционный противник турок, Венеция, чьи силы были надорваны падением торговли в Средиземноморском бассейне, смягчила своё отношение к Турции, но это было результатом экономических трудностей.

После смерти Карла V на испанском престоле его сменил Филипп II, ревностный католик, не получивший, однако, титула императора. Все силы этого монарха были направлены на проведение контрреформации, восстановление католицизма, в этом отношении он был самым надёжным союзником Ватикана. Во второй половине 60-х гг. XVI в. обстоятельства стали складываться в пользу Испании. Испанский полководец герцог Альба был близок к победе в Нидерландах, Францию раздирала междоусобная война протестантов и католиков, Англия была ослаблена католическим восстанием в северных графствах. В североафриканских турецких владениях, гнезде средиземноморского пиратства, шла чехарда султанских наместников, что убеждало испанцев в ослаблении турецкого влияния в Алжире и на всём Средиземном море.