Восхождение

   Хэйт резко замотала головой. За эскиз этот неисправимый романтик переплатил стократно, принять хоть на медяк больше - значило бы поступиться гордостью.

   - Понимаю, - кивнул воин. - Я открыл для вас одну дверь, вы - излечили мою ностальгию. Справедливо!

   Фигура воина замерцала и исчезла в серо-синей вспышке. Наверняка, полетел устраивать картинку на видное место в частном домике (они стоили - Хэйт проверяла - просто невероятно дорого для среднего игрока, так что полсотни золотых на прихоть он потратить был вполне в состоянии). А ведь имени его она и не спросила...

   Девушка плавной походкой направилась к стражнику.

   - Желаете пройти внутрь? - подобострастно спросил НПЦ.

   - Нет, не сегодня, - ответила Хэйт, ухмыльнувшись. Не одних людей меняют деньги. На неписей (так в простонародье окрестили НПЦ ее знакомые из другой онлайн-игры, хотя как они их только не обзывали) они тоже ох, как влияют. - Выход!

   "Завидуйте, ехидны", - улыбнулась про себя Вероника, откидываясь на округлую спинку стула, принимая довольно вольготную позу. На лице же не было ни тени улыбки, и смотрела она в окно, поверх голов одногруппниц, одаряющих девушку не самыми благожелательными взглядами. Уж с чем-чем, а с фигурой у нее проблем не было. Ни ранних "ушек спаниеля", как у Светочки, ни приятной, но все же излишней полноты Ольги, ни категоричной плоскости в том месте, где полагается быть груди, как у Ани, ни тем более - несоразмерно крупной филейной части Полины, - у Вероники не наблюдалось. Аккуратное, гармоничное тело, хоть на подиум, разве что роста немного не хватило для "модельной внешности". Впрочем, в "модельки" она никогда и не стремилась.

Гламур и пафос плохо сочетались с ее натурой, если не сказать - не сочетались вовсе.

   Шел второй час позирования, аудитория не отличалась качеством обогрева, так что по коже Вероники время от времени пробегали волны дрожи, но она старательно не замечала неудобств, в том числе и затекших мышц. Она перебирала в памяти героев прошлого вечера: пузатого плута Сорхо (и ведь надо было такую внешность сотворить!) и безымянного рыцаря (или таки паладина?..), эдакого чудаковатого богатея, вернувшего ей надежду в минуту, когда она готова была сдаться... В общем, пока тело отсиживало часы в холодной аудитории, мысли Вероники витали вокруг злоключений ее виртуального прообраза.

   Обычно рисование обнаженки друг с друга сопровождалось шутливыми переговорами, подчас перерастающими во взрывы хохота, однако сегодня единственными звуками, нарушавшими тишину, были шорох бумаги, скрип карандашей, шуршание кистей по картону, да вздохи участниц, сопровождающие исправление неудачных штрихов и мазков. Слишком отчетливо помнили девушки язвительные слова Вероники, произнесенные два дня назад.

   Да и сама Вероника, внешне - расслабленно-надменная, изнутри была собрана, даже напряжена, безотчетно готовясь к какой-нибудь гадости. Не могли они ей вот так легко простить критику, а тут как раз - вот совпадение! - она перед ними, практически голая (не считать же за одежду крохотные стринги телесного цвета) и беззащитная. Лучших условий для маленькой мести и не придумаешь...

   - Ты не замерзла? - подняла голову от эскиза Полина.

   Вероника прищурилась, выискивая издевку в глазах сокурсницы, но обнаружила только искреннюю заинтересованность. Вообще, труд натурщицы в плохо отапливаемом помещении легким и приятным назвать сложно.

   - В принципе, нет, - Вероника пожала плечами. - Да и сидеть осталось недолго.

   - Давай обогреватель включим? - не унималась Поля.

   Предложение при рассмотрении показалось совсем безобидным, так что, прикинув все за и против, Вероника решила не отказываться. Действительно, глупо морозить задницу, когда можно получить толику комфорта.

   - Если ты настаиваешь, - кивнула она Полине.

   Та просияла и резво вскочила с табурета.

   - Только наш сломался, я быстренько к первокурсникам сбегаю! - прозвучало уже из-за двери.

   Ширму перед входом на то время, когда натурой выступала одна их студенток, обычно не ставили, просто запирая дверь на ключ, обосновывая это удобством в постановке с разных ракурсов. Потому, когда Полина вернулась не только с обогревателем, но и с носильщиком для оного, в лице довольно известного шалопая со скульптурного отделения, Вероника не особо удивилась.

   Примерно этого она и ожидала...

   - Ставьте сюда, - гордо распрямив и без того не ссутуленную спину, указала она вытянутым носочком ноги на край подиума. - Надеюсь, он хотя бы работает?

   Скульптурник невразумительно мотнул головой, не отрывая взгляда от открывшегося ему зрелища, чем изумил девушку - обнаженная натура в условиях училища искусств не являлась такой уж редкостью, давно бы пора насмотреться и реагировать поспокойнее, - затем все же донес тяжелый обогреватель до означенного места.

   - Спасибо за рекламу, дорогие мои, - усмехнулась Вероника, стоило парню покинуть аудиторию. - Осталось придумать, куда теперь девать лишних поклонников.

   Она встала со стула и медленно, в наполненном оцепенелым молчанием помещении прошествовала к стопке своей одежды.

   - На сегодня сеанс окончен, дамы, можно прекратить таращиться.

   Если не считать "обнаженку", посещение училища в эту пятницу было сущей формальностью. Пятерка за рисунок Веронике была обеспечена, все работы она сдала раньше срока, а Игорь Дмитриевич, дядька невредный, неоднократно замеченный в совместном распитии спиртных напитков со Стасом, свой автограф в зачетке мог черкнуть и в другой день. Но девушка решила не накалять обстановку.

   Пришла, "отсидела", позволила грымзам отыграться за сцену во дворе, вместе с одногруппниками потолкалась в ожидании преподавателя (правда, стоило ему явиться, как он отозвал Веронику в сторонку, затребовал зачетку и благополучно спровадил). До понедельника она была свободна, как ветер. Можно было ехать домой, погружаться в мир Восхождения и реализовывать уже, наконец, свои задумки. Не пускало какое-то смутное предчувствие готовящейся пакости, причем такой, что явление скульптурника и рядом не стояло...

   "Нет, это мнительность!", - помотала головой Вероника, спустилась на первый этаж, завернула в сторону столовой. Паранойя лучше всего поддается лечению, если ее заедать. А в столовой на удивление сносно готовили...

   Помещение ожидаемо пустовало, кроме дальнего стола - за ним обосновалась парочка и увлеченно тискалась (нет бы на улице обжиматься!). Она быстренько сделала заказ (омлет, запеканка, борщ со сметаной, минеральная вода без газа - странный набор, ну да ладно), расплатилась, отнесла поднос с тарелками к излюбленному столику (у окна, а если усесться спиной ко всем, создается иллюзия, что вокруг никого нет). Дальше: наушники в уши, запуск плеера в телефоне, ложку в руку - и жизнь прекрасна!

   На финальных тактах "Epic Score - I Still Have a Soul" к ней подсели. Вероника выпрямилась над опустошенными тарелками и гневно взглянула на нарушителя покоя и трапезы. Вытащила одно "ушко".

   - Я... извиниться хотел, - тот самый шалопай со скульптурного, какой-то весь помятый, смотрел на нее глазами бездомного котенка.

   - Просто исчезни, - махнула рукой Вероника.

   - Ок... А ты... Телефончик не дашь свой? - шалопай захлопал ресницами.

   - Исчезни! - повысила голос девушка.

   Парень замешкался, пришлось замахнуться в его сторону бутылкой воды.

   "Все, прочь из этого дурдома! Домой, в Восхождение!", - никакие предчувствия не могли больше удерживать Веронику в стенах училища.

   Удар! Еще удар! Пространство вокруг "куклы" пестрело насмешливыми системными сообщениями.

Промах!

Ослабленный удар!

Удар вполсилы!

   Костяшки пальцев болели. Стучи она по деревяшке в реальной жизни, кожа уже была бы содрана до крови.

   Промахи и неудачи не останавливали Хэйт. Она, как одержимая, избивала пугало - тренировочную куклу, одно из сотни деревянных приспособлений, установленных на первом этаже Гильдии Воинов для отработки ударов оружием ближнего боя. Две сколоченные крест-накрест рейки, отполированные и увенчанные дешевеньким шлемом с опущенным забралом - так выглядела кукла.

   И именно к ней она и стремилась с упорством, достойным лучшего применения: аналоги пугал в Гильдии Магов (интересно, почему не Мистиков, ляп переводчика?..) были магическими и воспринимали только удары, наносимые магией. Оно и понятно, никакая деревяшка не выдержит урона от огненного шара или тлена.

   Дело было в удаче. Пассивное умение, с которым "рождались" гномы, в урезанном виде могло быть получено представителем любой расы и любого класса. Для этого нужно было нанести пять критических (магических, физических - без разницы) ударов подряд по цели равного уровня, однако эти пять ударов должны быть нанесены без влияния пассивных и активных умений, бонусов расы, местности, титулов и эквипа. Другими словами: вам должно было повезти. Пять раз подряд. И непременно - по равному противнику. Как вычислялось игрой "влияет - не влияет", девушке было абсолютно непонятно, и она не стремилась забивать себе голову такими сложностями.

   Хэйт казалось очевидным, что наилучший выбор - это пугало, цель первого уровня, неактивная (сопротивления не оказывает, как ни избивай), неубиваемая (физическим оружием, кулаками - тем паче). Колоти, сколько влезет. Рано или поздно чудо свершится и пять чередующихся ударов окажутся критическими. Она не учла одного: с нулевыми показателями силы, ловкости и атаки ей и попасть-то по кукле было затруднительно.

   Это был первый раз, когда девушка пожалела, что Восхождение - не стандартная игрушка, в которой можно оставить героя лупить автоатакой и уйти пить чай. Вернуться, проверить прогресс - и утопать дальше, заниматься домашними делами.

   Здесь же каждый удар сопровождался болью в кистях рук, усталостью, солеными струйками пота, текущими по лицу.

   Спустя восемь игровых часов, когда показатель сытости опасно приблизился к "красной зоне", а проклятия, мысленно исторгаемые Хэйт в адрес разработчиков, начали приобретать непечатные формы, раздалась трель-оповещение.

   Ловкость увеличилась на 1!

   Новость была воспринята буднично, даже апатично. Ну повысилась, ну ловкость - дальше что? Чуточку быстрее бегать будет - вот и вся полезность в "поле". Не было для Хэйт открытием, что избиение куклой себя (пока - именно так, а не наоборот) даст в перспективе прирост силы, ловкости и живучести. Знала она и потолок: для мистиков по десять единиц надбавки к каждой характеристике. Живучесть - выгодно, утолщает, дополнительные очки здоровья никому не вредили; ловкость в ее случае - только крохотный бонус к скорости бега; сила - вообще бесполезная стата.

   Порадовало, конечно, что мазать по кукле она стала значительно реже. Хэйт отошла на полшага от пугала, достала печеную картофелину, съела целиком. Запила водой, предусмотрительно набранной во флягу в прошлую "смену" в Обжорке. Прикинула свободное время: еще часа два до выхода в сторону трактира. Кивнула сама себе и продолжила сбивать кулаки.

   Время от времени к близстоящим куклам подходили воины, опробовать новый прием. Поодаль пара ребят методично отрабатывала простые удары мечом по пугалу: видимо, разгоняли статы. У "физиков" предел от куклы был по пятьдесят единиц к трем значениям, и ряд специфичных добавок. Вот только терпения мало кому хватало на полную программу: ни тебе героических побед, ни приключений, ни добычи завалящей, одна скукота.

   В Обжорке она первым делом натолкала в рюкзак печеной картошки, несколько яблок, пару булочек. С одобрения и горячего содействия Сорхо: "Неужто помощница повара будет голодать? Да ни за что, пока я жив!" - порыв которого Хэйт оценила, не каждый бы так отреагировал. Съестное она собирала попроще, долгого хранения, без каких-либо бонусов, лишь бы голод не терзал. Брать дорогую, "именную" еду, приготовленную Сорхо, девушке не позволяла совесть: для примера, одна порция рагу, которым ее потчевал трактирщик в первый день, стоила десять серебряных.

   С началом тренировок в Гильдии игра для Хэйт словно переключилась в более скоростной режим: бить-бить-бить и бить куклу, затем - к мойке, двенадцать игровых в трактире, обратно к кукле. И так - безостановочно. Вместо перерыва - пробежка от одного здания к другому. Картофелина, глоток воды, кукла. Сотни перемытых тарелок.

   Хэйт-Вероника не спала тридцать шесть часов реального времени. Четыре из них она провела в училище и дороге туда-обратно, остальные тридцать два - в Восхождении. Восемь игровых суток. Восемь оплаченных визитов в Гильдию Воинов и восемь же смен в Обжорке. Выносливость поднялась еще на четыре пункта. Все возможные надбавки к статам в тренировочном зале были получены, но пяти критов подряд она так и не сумела нанести.

   Предупредив Сорхо, чтобы в ближайшие дни он ее не ждал, девушка вывалилась из виртуальности. Отсыпаться.

   Очнулась она только в полдень воскресенья, совершенно разбитая и голодная, как медведь после зимней спячки. Зеркало, мимо которого Вероника медленно, по стеночке, пробиралась в сторону кухни, отобразило такую физиономию, что краше в гроб кладут. Всклокоченное, помятое, осунувшееся существо не имело права быть ею! Апофеозом картины служили синяки под глазами, насыщенные, точно водянистой черной тушью начерченные.

   - Нет, больше я так не зависаю, - скривившись, буркнула себе под нос девушка, продолжая свой путь к кофеварке. - Чтоб меня черти на сковороде жарили, если я хоть раз таймер больше, чем на десять часов пребывания врублю!

   Пока варился кофе, она разбила над сковородкой пять яиц, нашинковала огурцов и редиски на салатик, умылась холодной водой.

   Завтрак, крепкий кофе, расческа, лосьон и питательный крем для лица привели девушку в относительно божеский вид, по крайней мере, от своего отражения в зеркале она уже не шарахалась.

   Еще пара часов ушло на уборку, час - на отмокание в горячей ванне с пеной. Разогревая в духовке готовый обед, Вероника поймала себя на том, что все чаще и чаще посматривает в сторону комнаты, в которой установлена капсула.

   - Болезнь. Точно болезнь. Вот уж не думала, что я - мазохистка.

   Таймер она, будучи верной своим обещаниям, поставила ровно на десять часов.

   Новая способность Удача добавлена!

   Удача (пассивное): шанс нанесения критического урона увеличен на 10%. Распространяется как на физические, так и магические удары. Дальнейшее улучшение способности невозможно.

   Хэйт радовалась. Нет, не так: Хэйт ликовала! Правда, внешне это никак не отражалось. Красивая девушка продолжала бить по кукле с безразличным лицом. Удар-удар-удар. Она столько часов непрерывно лупила пугало, что уже не могла остановиться.

   Семь потов сошло с нее, пока она выбивала из куклы (каждый раз, приходя в Гильдию, она вставала у одной и той же деревяшки) злополучные пять критов. И вот, наконец, чудо произошло.

   - А ведь я это сделала, - Хэйт выдавила слабую улыбку, через силу отступила от куклы. - Я, идиотка психанутая, сделала это! Выход!

   Она отпраздновала свое первое личное достижение Восхождения в реальности. С бокалом мартини, под "Take my heart" Within Temptation, перед портретом матери. Это была одна из самых ранних ее работ, та, которую она отказалась отдавать в фонд. Она писала ее по памяти и - частично - с фотографии. На картине мама была как живая.

   Как живая...

   - Кто это сделал?

   Стас бушевал. Пламя преисподней металось в его зрачках, но голос был холоднее арктического льда. Вероника, бессильно уронив руки, сидела на корточках. Ее трясло.

   - Кто это сделал? - с еще большим напором задал вопрос Стас. - И лучше бы вам признаться!

   Одногруппники переминались с ноги на ногу. Одиннадцать невинных, якобы ничего не понимающих, лиц...

   - Пока я не услышу признания, никакой подготовки к показу!

   Все молчали.

   - Ясно, - Стас обвел взглядом студентов, всячески изображающих непричастность. - Я спускаюсь на вахту и узнаю, кто последним брал ключ от аудитории. И этот "кто-то" вылетает из училища.

   - Не надо, - тихо отозвалась Вероника. - Это ничего не даст. Я ушла в пятницу, в середине дня. За выходные тут побывала, наверное, вся группа. Дописывали... Заканчивали... И кто угодно мог...

   Голос сорвался, она не закончила фразу: попортить картины. Все шесть полотен (два - композиция, четыре - натура), написанных ею за семестр, хранились в аудитории. Домой Вероника их не увозила: тяжело и неудобно, а у каждого студента в группе был свой отсек на полках вдоль дальней стены студии. Вернувшись в училище после выходных, она обнаружила их на своем месте, но каждый холст был разрезан буквой "Х", то ли острыми ножницами, то ли канцелярским ножом.

   - Я понял, Белозерова, - кивнул Стас, признавая ее доводы. - Значит, так, вандалы вы мои малолетние. Это первый случай за всю мою практику. Позор, как преподавателя. Пока не услышу от вас, кто порезал картины - видеть вас не желаю. Все вон!

   Группа пришла в движение, принялась протестовать.

   - А как же показ? - изумился Андрей.

   - Куда нам идти? - возмутилась Ольга.