В экстазе восточного танца

– Мы ее не будоражили, – попробовал оправдаться Шатов, – просто попросили разрешения встретиться с вами у нее, потому что нам кажется, что в квартиру Якова кто-то пробрался, и мы боимся, что там установлена прослушка.

Я неодобрительно покачала головой и попросила рассказать подробноcти.

Влад поведал о новой разработке, внедряемой сейчас в практику в охранном агентстве, где он служит. В сотовый телефон охранника встраивается аппаратура, определяющая наличие в помещении «жучков». При входе в любую комнату просто набираешь дежурного и, докладывая ему о том, что ты прибыл на объект, сканируешь помещение. Причем те, кто просматривает и прослушивает объект, видят и слышат вполне нейтральный разговор с дежурным, а тот кодовыми словами дает характеристики «жучков», установленных в квартире.

Эта же технология позволяет «ослеплять» «жучки»: охранник включает на телефоне музыку, которая создает волну помех, сбивающих сигнал «жучка», который вместо звука и изображения передает «белый шум». Так они и нашли «шпионов».

Я порадовалась техническому прогрессу, обеспокоившись, что со временем и мои собственные «жучки» будут также глушить. Но Влад утешил меня тем, что эта технология есть пока только у них, причем изобретатели работают над тем, чтобы их собственные передатчики могли не реагировать на «белый шум».

– Так вот почему у тебя такой громадный сотовый, – поняла я и повинилась в том, что сначала подумала, какой отсталый телефон у него – такие большие аппараты уже никто не носит.

Влад улыбнулся и рассказал, что они приняли меры для того, чтобы прослушка не обнаружила, что они покинули квартиру. Яков Павлович сообщил перед «жучком», что пойдет примет ванну, а Влад ответил ему, что посидит в прихожей.

– Мы даже еще и поспорили, – усмехнулся Чернов. – Я настаивал, чтобы он ждал меня в гостиной, и возмущался, что такими темпами он со мной в туалет будет ходить.

– Я заверил Якова Павловича в том, что при необходимости и в туалет пойду, уселся в прихожей, подождал, пока шеф войдет в ванную, и включил «музыку», – продолжил рассказ охранник, – мы оставили телефон в прихожей создавать «белый шум», а сами пошли к Валентине Петровне.

– И давно вы «моетесь»? – поинтересовалась я у Чернова.

Тот сообщил, что минут пятнадцать. Мы решили, что у нас есть еще двадцать минут, двенадцать из которых потратили на совещание.

Я не стала подробно рассказывать обо всем, что узнала у Софьи Олеговны. Только сообщила, что встреча была полезной и навела меня на кое-какие мысли, которые нужно проверить. Влад доложил, что аппаратура видеонаблюдения, установленная в квартире Чернова, довольно старая, сама она ничего не записывает, а только передает, и при этом передатчик должен находиться не дальше трехсот метров от приемника.

– Значит, тот, кто принимает сигнал, где-нибудь здесь поблизости? – спросила я.

Влад подтвердил мою догадку. И мы решили, что мужчины возвращаются домой к Чернову и изображают перед камерами обычную жизнь, а я попробую определить, кто в радиусе трехсот метров принимает сигнал.

Поблагодарив хозяйку за теплый прием и попросив ее пока не говорить подружкам о том, что пользовались ее гостеприимством, мы разошлись.

Выйдя из подъезда, я вынула сигарету и сделала вид, что закуриваю. На самом деле курить я уже бросила, но для маскировки иногда приходилось изображать из себя курильщицу, для этого я всегда держала в сумочке пачку сигарет и зажигалку.

Медленно прогуливаясь вдоль дома, я обратила внимание на даму за рулем автомобиля, припаркованного у соседнего подъезда. Мой взгляд задержался на наушниках. Зачем, сидя в машине, слушать плеер? У нее нет магнитолы? Машина не новая, но вполне приличная. Сомнительно, чтобы у хозяйки тачки не нашлось денег на автомобильную музыку. Продолжая прогуливаться, я не спускала глаз с заинтересовавшей меня дамы. Кого-то она мне напоминает. А не та ли это красавица, что интересовалась семейным положением Якова у него на работе? Судя по описанию, очень даже похожа. Ну надо же, какая легкомысленная дама! Даже пальто не поменяла: светлое, а вот шарфик на этот раз белый с яркими розовыми цветами. О вкусе ее можно поспорить. Кого-то она мне напоминает. Где я могла ее видеть?

А что это Дык ничего мне про нее не сказал? Я ведь посылала ему ее фото с камер видеонаблюдения из офиса Чернова. Я села на лавочку возле подъезда и набрала телефон хакера.

Дык ответил после второго звонка, извинившись, он доложил, что сигнал из машины нашего вчерашнего преследователя поступает от офиса Чернова. Наблюдатель доложил только, что Чернова на месте нет, и получил приказ сидеть ждать.

Я попеняла своему компьютерному другу на то, что он до сих пор ничего не сообщил о даме в светлом пальто.

– В полицейских базах данных ее нет, – начал оправдываться Дык, – только что закончил проверку по каталогу социальных сетей. Там ее фото нашлось. Это Венера Сафина, тридцати шести лет. Живет в Тарасове, работает в отделе светской хроники тарасовской желтой газетки. Я тут нашел ее e-mail, побродил по почте. Она три месяца переписывалась с каким-то немцем. Его зовут Отто Шварцман. Как я понял, у них любовь, и он приехал в Тарасов.

– Шварцман, говоришь? – переспросила я. – А фотографии у тебя нет?

– Лови! – сообщил Дык и отключился.

Через десять секунд я рассматривала эсэмэски. Мужчина на снимке мне сразу показался знакомым, но только получив третью фотографию, я наконец-то поняла, кто это: тот самый иностранец, чью книжку про магию знаний я подобрала на столике летнего кафе.

Пришлось припомнить подслушанный за столиком кафе разговор. Помнится, эффектный иностранец уговаривал некую Грету не скучать, пока он добывает в России деньги на их совместную жизнь. Перезвонив еще раз Дыку, я попросила посмотреть, нет ли среди адресатов нашего героя дамы по имени Грета. Хакер попросил не класть трубку и вскоре выдал информацию о том, что в социальной сети среди друзей Отто Шварцмана есть некая Грета Кнауб из Мюнхена, которая пишет ему особенно нежные сообщения на форумах. В ее фотоальбомах есть снимки, на которых она вдвоем с Отто, причем тот обнимает ее довольно нежно. Мне даже просить не пришлось – Дык тут же прислал несколько эсэмэсок с целующейся парочкой. Я никогда не понимала, зачем нужно делать такие снимки, да еще выставлять их в Интернете.

Решив, что теперь достаточно вооружена для разговора с Венерой, я направилась в сторону автомобиля. Но, чтобы не насторожить даму, постаралась сделать вид, что просто иду мимо. Даже сотовый достала и изобразила общение с подружкой: «А ты? А она? Да что ты говоришь?» Разговаривая так сама с собой, я приблизилась к автомобилю, резко распахнула правую дверцу (неосторожная девица даже не сообразила ее заблокировать!) и уселась рядом с водителем, который, а точнее, которая даже растерялась от такой наглости. Кажется, у нее «в зобу дыханье сперло».

– Здравствуйте, Венера, – улыбнулась я. – Давайте знакомиться.

Звуки протеста, зарождавшиеся внутри девицы, не смогли вырваться изо рта, который она забыла закрыть. Так и сидела с открытым ртом и смотрела на меня.

Насладившись моментом и выдержав необходимую паузу, я решила представиться. Рассказала о том, что тружусь на ниве частного сыска, в данный момент занята делом некоего Якова Павловича Чернова, который обратился ко мне с просьбой выяснить, кто это устраивает ему мелкие пакости. Пакостей этих уже набралось не на одну статью Уголовного кодекса. А если учесть, что занимается их устройством группа лиц, то и наказание за это ужесточается.

Сафина закрыла рот, сделала круглые глаза и приготовилась стоять насмерть за любимого мужчину. Ну, что ж тут поделаешь, если в России большинство баб – декабристки. Но я погеройствовать ей не разрешила, а сразу показала свой сотовый. Благо экран у него большой и фотографии рассматривать удобно. Пока Венера рассматривала обнимающихся Грету и Отто, я поведала ей о своей недавней встрече в кафе. Подробно рассказала о заинтересовавшем меня иностранце, убеждавшем любимую женщину, ожидавшую его в Германии, потерпеть еще совсем немного – они станут неимоверно богаты и купят особняк в пригороде Мюнхена.

– Это было за десять минут до того, как вы подобрали его на перекрестке возле летнего кафе, – уточнила я.

Добил Венеру особняк в пригороде колыбели фашизма. Бедная женщина зарыдала, приговаривая:

– Это мне он обещал особняк в пригороде Мюнхена!

– Наверное, он сулит его всем женщинам, от которых ему что-нибудь нужно, – предположила я и посоветовала Венере облегчить душу, поплакав мне в жилетку.

Мне даже не пришлось запугивать ее перечислением списка статей УК, которые они нарушили, преследуя Чернова. Сафина сквозь слезы рассказала, как чуть больше трех месяцев тому назад на ее сайт в социальной сети зашел очень симпатичный блондин. Он неплохо владел русским языком, сама Венера учила немецкий в университете, хорошо знала немецкую литературу и культуру. Так что проблем в общении не возникло и тем для обсуждения было много.

Можно ли влюбиться в мужчину по письмам? Над этим Венера не задумывалась. В свои тридцать шесть лет она уже дважды побывала замужем, но оба ее избранника и в подметки не годились новому другу. Новые знакомые «болтали» обо всем на свете: он рассказывал о своем увлечении историей, она – о работе в отделе светской хроники, о мечте переехать в Москву, работать в серьезном издании. Оказалось, что они любят одних писателей и художников, оба пишут стихи, в которых говорится об одиночестве творческой души и невостребованности искренних чувств в мире, где правит доллар. Переписка становилась все нежнее и интимнее. Венера поняла, что если утром ее не разбудит эсэмэска или в электронной почте не будет письма от Отто, день не удастся. Постепенно они стали строить общие планы. Через месяц Отто Шварцман прилетел на три дня в Москву в командировку. Он выслал Венере билет. Они провели вместе два вечера и две ночи (днем Отто работал в библиотеках). На третий день Венера проводила его в Шереметьево и поняла, что не может жить без этого мужчины. Конечно же, они говорили о том, что неплохо было бы соединить свои судьбы. Но Отто признался, что он младший сын в семье, а у них принято, что титул и основной капитал передается старшему сыну. До этого Венера не знала, что его отец из знатной немецкой семьи – сначала Отто не спешил рассказывать о своих родственниках.

После встречи общение стало еще теснее и сердечнее. Отто все чаще писал о своей мечте – особнячке на окраине Мюнхена, где Венера станет хозяйкой и родит ему мальчика и девочку. Однажды, рассказывая об истории своей фамилии, он написал о том, что, по семейной легенде, в России у них были родственники, которые даже фамилию сменили и стали Черновыми. Сначала они жили в Санкт-Петербурге, а потом их следы затерялись. Когда-то они увезли из Германии древний манускрипт, описывающий место хранения какого-то особенного сокровища. Вот если бы они нашли этот документ и попытались отыскать клад…

Дважды разведенная и почувствовавшая, что появился шанс устроить свою личную жизнь, женщина поняла: это случай, который поможет все изменить. И решила помочь Шварцману.

Занимаясь светскими новостями, Сафина хорошо знала тарасовский бомонд. Когда-то сама описывала историю гибели старших Черновых, помнила, что Роман Ефимович переехал на Волгу из Ленинграда. Она-то и рассказала Отто о Якове – последнем из семьи Черновых. Она подробно рассказала о знаменитой в Тарасове семье и трагедии, постигшей Черновых из-за авиакатастрофы. Единственный наследник Яков не был финансовым воротилой местного масштаба, но в число тех, кем их желтая газетка интересовалась, входил. Так что досье на него в редакции имелось. Обо всем, что смогла узнать, Венера написала Отто.

Шварцман заинтересовался, приехал в Тарасов и начал следить за Яковом. Он остановился в гостинице, но ночевал у Венеры. Влюбленная женщина взяла отпуск за свой счет и выполняла все, о чем просил ее Отто, который не особенно посвящал ее в то, чем занимается, оправдывался тем, что это нужно для дела. Особенно много поручений он ей не давал. Самое серьезное – побывать в офисе Чернова, пособирать информацию среди сотрудников, соседей. Но чего-то особенно нового, чего не было в редакционном досье на Чернова, она не нашла. Лишь установила распорядок его дня, выяснила, что ездит он без охраны, даже квартира не имеет сигнализации. А еще она заметила несколько подозрительных личностей, контактирующих со Шварцманом. На вопросы о том, кто это такие, Отто не отвечал, отшучиваясь, что настоящие мужчины добывают мамонта самостоятельно, дело женщин – его правильно приготовить, обещал, что все будет хорошо. Но в последнее время женщину все больше волновало то, что любимый стал не таким нежным и страстным, она чувствовала какое-то охлаждение, уговаривая себя, что медовый месяц не может длиться вечно.

– Он как будто разлюбил меня, – пожаловалась Венера.

– А может быть, просто добился своего – нашел Чернова, и ты стала больше не нужна? – высказала я предположение и увидела, как на глазах у Венеры навернулись слезы.

Да, разочарование уже в третьем любимом мужчине это, пожалуй, слишком. Несовременная она какая-то, эта Венера. Стихи мужику писала… Вот он ей лапшу-то на уши и навешал, использовал, а теперь бросит.

Я не стала высказывать эти свои мысли вслух, а попробовала уточнить, что же она здесь делает.

Женщина призналась, что прослушивает квартиру Чернова. Что-то у Отто начало складываться не так. Он попросил ее помочь проконтролировать разговоры в этой квартире. Ей нужно было только слушать, что Яков будет говорить о тех странных событиях, которые происходят вокруг него. Особенное внимание нужно обратить, если в разговоре всплывет ВЕЩЬ.

– Какая вещь? – не поняла я особой интонации, с которой Венера произнесла это слово.

– Я не знаю, но Отто особенно подчеркивал, что моя задача узнать, где хранится ВЕЩЬ.

– Он Чернова за дурака держит? – удивилась я. – Если ВЕЩЬ (я попробовала повторить ее интонацию) и существует, я сомневаюсь, чтобы Чернов стал об этом говорить просто так.

– По-моему, он всех, кроме себя, считает дураками, – грустно произнесла Венера. – Теперь я это поняла, когда ты мне глаза открыла. Я старалась не обращать внимания, на некоторые его слова и поступки, считала, что преувеличенное самомнение – не самый большой недостаток в мужчине. Главное – не игроман, не пьет, как мои бывшие, не крохоборничает. Аккуратный, культурный… Что же мне теперь делать? – в ее глазах вновь появились слезы.

– Представитель соответствующих органов сказал бы тебе, что помощь следствию зачтется в суде, – я строго посмотрела на несчастную женщину.

Конечно же, мне тут же стало жалко поникшую глупышку (хотя в ее возрасте уже пора бы разбираться в мужчинах), и я поспешила ее утешить:

– Скажи спасибо Чернову, что он обратился ко мне, а не в органы! По-моему, мне нужно увидеть Отто. А там решим. Где он сейчас может находиться?

Венера сказала, что где Шварцман находится в данный момент, она не знает, но сообщила мне свой адрес и название гостиницы, где остановился ее немецкий друг. А потом вдруг разрыдалась в голос.

Это мне совсем не понравилось. Еще спугнет иностранца! А мне бы хотелось сначала с ним побеседовать. Пришлось утешать обманутую дурочку, взывать к ее чувству собственного достоинства и рассуждать о том, какие все мужики козлы, стремящиеся использовать в своих интересах нас, бедных женщин.

В это время раздался звонок Чернова, который интересовался, долго ли им еще сидеть в квартире. Я попросила его подождать еще с полчаса, а потом поинтересовалась у Венеры, что транслирует ее прослушка.

– Музыку, – ответила та и вручила мне наушники.

Я послушала, убедилась в надежности аппаратуры Влада и решила по возможности приобрести такую же. Интересно, хватит ли на это того гонорара, что заплатит мне Чернов?

Венера между тем перестала рыдать, но глаза оставались на мокром месте. Я вопросительно посмотрела на нее, предлагая продолжить рассказ.

– Я устала биться одна в этой жизни, – сквозь слезы произнесла женщина. – И в вузе, и в газете я изображала из себя крутого парня, которому все по плечу. Ведь у меня самые простые родители, которые даже за учебу не могли платить. В лучшем случае они могли дать мне мешок картошки в общежитие. Каждый рубль мне доставался с боем. Утром я училась на журфаке, а по вечерам работала крупье в казино, когда игровые заведения еще не были запрещены. Там и познакомилась с редактором нашей «желтухи», который разглядел во мне светского репортера. Как я позже поняла, редактор играл больше для вида. Он приходил в казино собирать материал для своей газеты, которая только начала завоевывать позиции на рынке СМИ губернии. Нам запрещалось общаться с клиентами, но он как-то смог разговорить меня, однажды подвез из университета, поинтересовался, не пишу ли я стихи, предложил пройти у него практику. В принципе именно у него я научилась приемам журналистики. Сначала я писала о правилах игры, ведь казино тоже только появлялись. Директор нашего казино не возражал, он считал это рекламой, только предупредил меня, чтобы я не переходила на личности.

Рассказывая о прошлом, Венера немного успокоилась и говорила уже менее эмоционально:

– Первый мой муж тоже оттуда, клиент казино. Мне казалось, что он приходил туда не столько играть, сколько решать с компаньонами проблемы своего бизнеса. Когда мы поженились, у него было свое дело (транспортная фирма, несколько «КамАЗов», потом у него у одного из первых в городе появились «Газели»), крутая иномарка, квартира в центре Тарасова, он строил особняк в «долине бедняков». Игорь даже мне вот эту машину купил. Тогда это была престижная «девятка».

Венера помолчала, потом промокнула глаза и продолжила рассказ:

– Все рухнуло буквально в одночасье. Мы и прожили-то после свадьбы года полтора всего. Еще когда я выходила за него замуж, директор нашего казино Роман Карлович советовал меня не делать этого. Он симпатизировал мне. Нет, никаких непристойных намеков! Игорное заведение у нас было высшего класса и одним из условий контракта было: никаких шашней с клиентами под угрозой увольнения. Когда Игорь мне предложение сделал, я сразу сказала об этом Роману Карловичу. И как только переехала жить к Игорю (это месяца за два до свадьбы было), с работы сразу же ушла. В то время мне уже предложили место в газете. Я и сама собиралась становиться частью тарасовского бомонда – деньги жениха позволяли появляться на самых крутых тусовках.

Предостережение директора казино я не приняла всерьез, ведь на больных игроманией насмотрелась и считала, что Игорь просто проводит время в модном заведении. Шеф мой только вздохнул на мои возражения и проворчал что-то про то, что каждая женщина предпочитает учиться на своих ошибках, а потом сказал, что, как только я разведусь, он примет меня обратно.

Буквально через полгода после свадьбы мне сообщили, что мой муж проигрался в пух и прах, отдал в счет проигрыша фирму, машину, квартиру, строящийся особняк и застрелился, потому что это все равно не покрыло его долгов.

– Однажды утром ко мне в спальню вошел один из местных авторитетов, – слезы в глазах Венеры уже высохли, голос ожесточился, она продолжала говорить с надрывом, как на исповеди. – Он сказал, что муж проиграл меня ему в карты, что рыпаться не стоит, лучше решить все полюбовно. Я попробовала сопротивляться, но он позвал в спальню троих мордоворотов и поинтересовался, приму ли я его добровольно или стоит попросить мальчиков, чтобы они меня подержали, но тогда придется с ними поделиться.

Венера попросила водки, выпила стакан и того, что было потом, почти не помнит, только иногда перед глазами встает ухмыляющаяся морда, обещающая вернуться, как только разберутся с ее муженьком.

Очнулась она вся разбитая поздним вечером, от звонка в дверь. Это были полицейские. Они рассказали, что три часа тому назад Игорь застрелился в своей машине за посадками на проселочной дороге за городом. Он оставил письмо о том, что у него нет другого выхода – все проиграл. Его случайно нашел механизатор, перегонявший трактор, иначе машина простояла бы несколько дней, прежде чем ее бы обнаружили.

Милиционеры пригласили женщину на опознание трупа. Едва она приехала из морга, к ней заявились какие-то мужчины с документами на квартиру и предложили освободить помещение.

Игорь был нетипичным богатым мужем и не заставил Венеру после свадьбы сидеть дома. Наоборот, ему нравилось, раскрыв газету с очередным ее опусом, описывающим скандал в тарасовском «высшем свете», хвастаться перед друзьями: «Моя-то разошлась! А какой слог?» Некоторые даже пробовали через Игоря предлагать Венере отступные, чтобы одиозный репортаж не появлялся в печати. Но редактор – мудрый человек! Сразу предупредил начинающую журналистку о том, что взятки здесь берет только он. Поэтому взяткодателей следует сразу отправлять только к нему. Тогда, если договор состоится, Венера получит хороший процент уже от него самого. А вот если он узнает, что она могла бы написать скандальный материал, но не сделала этого за «благодарность», он немедленно вышибет ее из газеты, несмотря на ее талантище.

После замужества денег Сафиной и так хватало, а работать было очень интересно, поэтому ни на какие «благодарности» она не соглашалась и легко сделала себе имя скандальной журналистки. Газета с ее очередным материалом о прелестях жизни известнейших лиц Тарасова исчезала из киосков в первые полчаса, и порой даже тираж приходилось допечатывать. Конечно же, это сказывалось на гонорарах журналистки, она имела неплохие собственные деньги, что позволяло ей быть независимой от кошелька мужа. Правда, тот на нее денег не жалел, поэтому собственные гонорары журналистка даже не получала – редакция переводила все, что ей полагалось, на счет в банке. Они очень пригодились, когда ей пришлось хоронить мужа.

Конечно, она могла встать в позу: «Ах, ты меня проиграл, я не буду заниматься похоронами!» Но из-за следствия тело долго не отдавали из морга. И у нее было время поразмыслить. А подумав, она поняла, что не все так однозначно. О том, что ее «проиграли», она услышала только из уст насильника. Следователь проговорился, что версия «самострела» поддерживается не всеми – пистолет не принадлежал ее мужу и уже проходил по одному из дел. Женщина решила, что ее Игорь тоже жертва, а поскольку ничего плохого от него не видела, приняла на себя обязательства по похоронам. Вот тут-то и пригодились накопленные гонорары. Из квартиры ее выжили, заместитель мужа исчез и на звонки не отвечал. Когда она попробовала сунуться в офис фирмы, там оказались совершенно другие, незнакомые ей люди, которые и разговаривать с ней не стали. Многочисленные друзья погибшего тоже не рвались помочь вдове, да они и сами, как выяснилось позже, прятались кто где мог – в Тарасове в то время стреляли как никогда часто, и на кладбищах появлялось все больше могил молодых мужиков, ровесников ее мужа.

Редактор «желтухи» был единственным, кто помог Венере выстоять в трудное время после гибели Игоря. Но, конечно, как профессионал, потребовал, чтобы вся история была описана в его газете. Сама женщина писать была не в состоянии, но информацией поделилась. И их газета была первой, подробно сообщившей о начавшемся в Тарасове переделе собственности.

Зато потом, чуть-чуть оправившись от горя, с болезненным удовольствием Венера описывала разгром банды Веденеева, того самого насильника, которому муж ее проиграл.

Когда в рассказе Венеры прозвучала фамилия «Веденеев», я сделала стойку и вспомнила о том, что дача, на которую увезли похищенного Якова Чернова, принадлежала одному из общавшихся с этой группировкой деятелей, некоему Михалину. Конечно, это могло быть и случайным совпадением, но за годы свой сыскной деятельности я привыкла обращать внимание на всякие совпадения. И в памяти этот факт отложила.

Венера между тем продолжала рассказ. Казалось бы, зачем мне нужно было ее слушать, тратить свое время, силы, которые можно было бы направить на продолжение расследования? Но я уже не раз убеждалась, что любая, даже самая малая информация, связанная с фигурантами дела, над которым я работаю, неожиданно может привести к искомому результату.

И потом, я ведь собиралась использовать Венеру в собственных интересах, поэтому мне важно было иметь как можно больше информации о ней, чтобы потом знать, как манипулировать женщиной в своем, а вернее, черновском, деле. Вот поэтому-то я и слушала ее и мотала на ус каждый бит информации уже о втором замужестве Сафиной. Здесь все было банальнее. Раздавленную горем женщину встретил школьный друг, приехавший из их деревни в Тарасов на заработки. Венера тогда снимала двухкомнатную квартиру, Ренат искал, где можно переночевать, мама Сафиной дала соседу телефон… Когда односельчанин позвонил соседке, та пригласила его, а сама уехала ночевать к подруге. Через пару дней Ренат нашел квартиру, но общение продолжалось и закончилось свадьбой. Но ничего хорошего из второй попытки устроить жизнь опять не получилось. Деревенский парень не шел ни в какое сравнение с первым мужем. Он сам чувствовал это и ревновал к покойному, начал пить.

– Мы расстались, – в голосе моей собеседницы даже грусти не было, – сейчас у него другая семья. А я долгое время была одна. В какой-то момент я почувствовала, что писать острые статьи больше не могу. Спасибо, редактор понял, что я исписалась, и решил дать мне отдохнуть. Я занималась различными анкетами, советами и прочей развлекательной мелочовкой. Статья о гибели старших Черновых была одной из первых серьезных работ после творческого кризиса, поэтому и запомнилась.

– Отто – моя последняя попытка изменить жизнь. Мне так захотелось мужской заботы, ласки, надежного плеча! Показалось, что немецкий друг подставит мне его. Как я могла так попасться? Что мне теперь делать? – Женщина разговаривала уже сама с собой, но я решила ей помочь и сказала:

– Жить дальше.

– Как?

– Может быть, не спешить и посмотреть, чем все закончится? Поиск сокровища – интересное занятие. Почему бы не принять в нем участие? – Я попробовала перевербовать Сафину.

– А как мне относиться теперь к Отто? Ведь он меня предал!

– Ну, я не стала бы так обострять, – не согласилась я. – Может быть, сказать, что он просто тебя использовал?

– И чем это лучше? – усмехнулась Венера.

– Тем, что теперь, зная истинное положение дел, ты сама можешь попробовать использовать его в своих интересах. Тебе ведь пригодится процент от найденного сокровища? И потом, разве журналисту помешает хорошее приключение? В крайнем случае, сможешь потом об этом написать!

Женщина нерешительно посмотрела на меня, но в ее взгляде уже не было прежнего отчаяния, поэтому я усилила напор, продолжая убеждать. Я посоветовала ей пока ничего не предпринимать, продолжать выполнять задания Отто, при этом постараться не поддаваться эмоциям и не выдать себя.

– Самой трудной будет первая встреча, постарайся сократить ее до минимума, ни о чем не разговаривать. Где это обычно происходит? Он приходит к тебе домой?

– Обычно я за ним заезжаю, – Венера опять загрустила, – и мы едем в какой-нибудь ресторан ужинать, а потом ночуем у меня.

– Ты никуда не сможешь исчезнуть на сегодня? – начала импровизировать я. – Допустим, что-то случилось у подруги, и тебе нужно ей помочь. Когда он позвонит и попросит заехать за ним, отвези его куда обычно, но сама с ним не ужинай. Оставь ему ключи от квартиры и попроси подождать тебя. Самое главное сейчас – справиться с эмоциями, первая встреча будет особенно напряженной. Здесь важно правильно себя настроить. Помнишь совет: если тебя насилуют, расслабься и постарайся получить удовольствие. Цинично. Но что поделаешь! Тобой решили попользоваться – измени ситуацию в свою пользу и попользуйся ты! Ты теперь не одна, я тебе помогу. Ведь тебе уже приходилось начинать все сначала?

Психологическая обработка принесла свои плоды. Из глаз Венеры исчезли обида и растерянность, она подобралась, даже распрямилась и… улыбнулась:

– Ну, я ему покажу!

– Вот это мне уже нравится! – одобрила я ее. – Значит, договорились? Продолжай делать все, как и раньше, только теперь будешь работать на себя.

Затем мы обговорили, как будем связываться друг с другом, обменялись телефонами и договорились, что женщина будет говорить, если я позвоню, а рядом будет Отто. Удачным было и то, что машина Сафиной была оборудована спутниковым навигатором, мне осталось только поставить ее на контроль в фирме, которая обеспечивала охрану Чернова.

Убеждать Венеру в том, что будет полезно знать, где находится ее машина, мне не пришлось. Мы сообщили позывные ее навигатора в фирму «Надежность», и теперь я в любое время могла узнать, по каким улицам Тарасова она передвигается. Венера осталась продолжать прослушку, а я отправилась в соседний двор, где оставила свою машину. Оттуда я связалась с Черновым и поинтересовалась, долго ли они собираются сидеть в квартире. Клиент возмутился, заявил, что они сидят там по моей собственной рекомендации, и уверил меня, что у него куча дел и к тому же еще никто до сих пор не обедал.

– Так занимайтесь своими делами, – скомандовала я, отклонив предложение пообедать вместе. – У меня интересная информация, нужно ее проверить. Вечером обсудим.

Понаблюдав, как Чернов с телохранителем выехали из двора, я отправилась к Дыку. Следовало расплатиться за уже сделанную работу и поискать материалы об Отто Шварцмане. Конечно, я могла бы дать задание компьютерщику по телефону, но, зная, что у него в разработке несколько дел одновременно, я решила при помощи премиальных ускорить процесс получения необходимой именно мне информации.

Следующие три часа прошли в стандартном режиме борьбы с пробками по дороге к квартире Дыка, разъяснениях, почему нужно отложить все дела и заняться проверкой сведений, полученных от Венеры. Уговорам способствовали наличные, полученные от Чернова. Сам процесс получения информации тоже затянулся.

Выслушав ворчание Дыка на то, что мне самой пора бы освоиться в Интернете и не отвлекать по пустякам компьютерного гения, я еще раз повторила свой тезис о том, что каждую работу должны делать профессионалы, а именно: Дык – добывать информацию, а я – ее анализировать и делать выводы. После этого я наконец-то получила в свое распоряжение компьютер, на который Дык начал перекачивать кучу данных о первом муже Венеры, Игоре Сафине, тарасовском авторитете Веденееве и известной в Германии фамилии Шварцман. Пока я знакомилась с одним файлом, Дык добывал десять новых, в конце концов я взмолилась о пощаде и попросила хакера как-то систематизировать колоссальный объем информации, выданной мне. Он самодовольно усмехнулся и взял на себя подготовку обзора информации по немцу (общаясь с хакерами разных стран, Дык на разговорном уровне знал несколько языков, а изучаемым еще в школе немецким овладел в совершенстве). Я же вернулась к материалам, рассказывавшим о событиях криминальной жизни Тарасова девяностых годов.