Вслед за Ремарком

– Что ты волнуешься, сделаем и ее! – заверил старик.

Нина сидела вся красная, разгоряченная и не знала, радоваться ей или печалиться. Она уже чувствовала, что быстро сможет научиться всему, но принесет ли ей это пользу? На занятия в свою прежнюю школу она идти не хотела из-за Лизы и частично из-за Роберта, из-за ее ссоры с ним, хотя она чувствовала – приди она, он ни словом не помянет о ссоре. Сдавать экзамены самостоятельно, по собственной инициативе, без всякой поддержки в ГАИ было ей страшновато. Пускаться на ухищрения, предлагать кому-то деньги ей не хотелось: во-первых, это было не в ее правилах; во-вторых, у нее уже не было денег.

– Дело в том, – набралась она смелости сказать старику, – что я бы хотела освоить эстакаду, не только въезжая на нее передом, но и задом.

– Как это задом? – удивился старик.

– Все упражнение выполнять точно так же, как и передом, только задом наперед.

– Это зачем же тебе? – нахмурился старик,

– Из принципа. Хочу доказать, что это возможно не только избранным, но и мне, грешной.

– А ему-то нужны эти доказательства? – усмехнувшись, спросил старик.

– Ему-то не знаю, а вот мне – нужны, – тихо ответила Нина. – Если уж заниматься, то только для этого.

– У-у! Вот она, любовь, до каких глупостей-то доводит… – задумчиво протянул старик. – Машину разобьешь, кто за нее отвечать будет? О таком ведь у нас уговору не было?

– Не было, – покорно согласилась Нина.

– Ну вот, а ты теперь новые условия выставляешь!

– Я не выставляю, я прошу! – Нина внимательно посмотрела старику прямо в глаза. Глаза у него были, как у всех людей в возрасте, уже мутноватые, слезящиеся, но вдруг в какой-то момент Нина увидела блеснувший в них молодой задор.

– Вот что, девушка! – постановил, минуту подумав, инструктор. – Иди-ка ты сейчас восвояси да приходи завтра. Завтра я тебе все и скажу! А пока сам попробую на эстакаду задом въехать! А то еще свалюсь с нее, а тебя учить возьмусь!

– Спасибо вам за вашу доброту! – Нина звонко чмокнула старика в морщинистую щеку, схватила свою шубку и выскочила из машины. – Я завтра в это же время приду! Я верю, у нас все получится! – Она помахала старому водителю рукой и побежала со двора, пока он не передумал. Следующим пунктом ее остановки был овощной магазин. Два килограмма картошки, замурованной в целлофановый пакет, показались ей перышком после усилий, прикладываемых на площадке к рулю отечественных «Жигулей».

Дальше Нина отправилась на небольшой стихийный рыночек за украинским копченым салом. Самостийные представители желто-голубого флага, завидев Нинину обновку, запросили за сало неимоверную цену. Нина уже и забыла, когда в последний раз ей приходилось торговаться. Это обстоятельство даже рассмешило ее. И вот наконец небольшой шматок искомого товара уютно лег в ее пакет рядом с картошкой. Вдруг Нина почувствовала себя полезной как никогда.

«Я все-таки приготовлю сегодня его любимое блюдо! – подумала она. – Только вот как бы совместить, чтобы и картошка к его приходу была горячая и чтобы я показалась перед ним в новой шубке?» Это действительно была непростая задача, ведь Нина даже не знала точно, когда ее муж придет домой.

«Что ж, картошка в первую очередь, шубка во вторую!» – подумала она и хотела привычно поднять руку, чтобы остановить частника, но тут сообразила, что у нее совершенно не осталось денег. Предприимчивые украинцы забрали за сало всю имеющуюся в кошельке наличность. Не было денег даже на троллейбус.

«Придется идти пешком через парк», – подумала Нина и усмехнулась: давненько она там уже не ходила. Время приближалось к шести, спускались сумерки, она прибавила шаг. В новой шубке, несмотря на минусовую температуру, ей вскоре стало жарко. До широкого проспекта она добралась сравнительно легко, лестницы подземных переходов преодолела еще шутя, а вот подъем к освещенной огнями церкви, что стояла на взгорке у входа в парк, ей дался значительно тяжелее. У ларька, в котором осенью продавали чебуреки и гамбургеры, а теперь заколоченного, она перешла дорогу и, к своему ужасу, чуть не наткнулась на желтый учебный автомобиль с буквой «У», стоящий почти у самого мостика с грифонами. Нина посмотрела на номер – это была машина Роберта. Осторожно наклонив голову, она заглянула внутрь – машина была пуста.

«Приехал в автомагазин за запчастями», – подумала она с облегчением и прибавила шагу. Мысль о том, что он сейчас увидит ее хоть и в новой шубке и с новой прической, но довольно уже растрепанную, красную, с двумя объемистыми пакетами в руках, не придала ей энтузиазма. Бежать было некуда. Она вступила на мост и увидела Роберта. Он стоял к ней спиной возле того самого грифона, где они когда-то были с ним вместе, положив руки на отполированную до блеска множеством чужих прикосновений металлическую когтистую лапу. Она не стала подходить к Роберту, а втянув голову в высокий пушистый воротник, торопливо перешла на другую сторону. Было темно, и вряд ли он бы узнал ее в этой шубе. К тому же ей показалось, что он смотрит немного в другую сторону – на ту аллею, по которой ей ближе всего было до дома. Нине же, чтобы не попасться ему на глаза, пришлось сейчас сделать небольшой крюк.

«Что он здесь делал? – размышляла она, когда уже отошла достаточно далеко и скрылась от него за деревьями. – Скоро должно начаться вечернее занятие, он может и опоздать! А… вдруг он ждал меня, думая, что я все-таки пойду на занятие? – Но Нина тут же перебила себя. – С чего бы это ему меня ждать? Что за глупости вечно лезут мне в голову, – сердито сказала она. – На сегодняшний вечер у меня совершенно другая цель – предстать перед собственным мужем обновленной и ласковой, с жареной картошкой наготове. Остальное все – в сторону! Дела мне больше ни до кого нет!» Нина была цельным человеком: поставив себе цель, она от нее не отступала. Она поспешила вернуться домой. Когда она уже в квартире, бросив пакеты и сумку, в новой шубке смотрела на себя в зеркало, зазвонил телефон.

– Алло? – сказала она певучим голосом, вовсе не свойственным ей ранее.

– Это Роберт, – после недолгого молчания кашлянула трубка. – Звоню из школы. Ты не пришла на занятие и не проходила по парку. А я тебя ждал, думал – если все-таки пойдешь на учебу, мог бы подвезти.

Она молчала, не зная, что сказать: сознаться или не сознаться, что видела его.

Он кашлянул снова.

– Звоню я затем, чтобы сказать: Ленц благодарит тебя за деньги! Он говорит, что отдаст тебе долг в первую очередь. Как только выпишется из больницы, будет искать работу, чтобы расплатиться.

– Я не тороплю. Передавай ему привет и пожелай скорейшего выздоровления, – сказала она.

– Ты вот что… – сказал он спустя еще несколько секунд, опять помолчав. – Ты имей в виду, если захочешь приходить по вечерам заниматься, я буду тебя там ждать на мосту, возле грифонов…

– Зачем? – спросила она.

– Ну, чтоб тебе ноги зря не бить, – сказал он. – Скоро окончательно выпадет снег, ходить будет скользко.

– Извини, но я не буду больше ходить на занятия, – сказала она. – Это я решила совершенно точно.

– Как не будешь ходить?

Она не захотела уточнять и повесила трубку. Когда же в квартире был наведен порядок и картошка, изжаренная на копченом сале, радуя глаз, золотилась на французской сковородке, а маринованные огурчики аппетитной горкой возвышались в прозрачной вазочке с металлическим ободком, холодное пиво отпотевало на стенках чешского графина и две такого же образца кружки уже стояли наготове на столе возле сияющих тарелок, Нина услышала, как снова повернулся ключ в замке входной двери. На этот звук она вышла в холл и чуть не села там на диванчик от удивления: в просвете открывшейся двери появилась стройная женская фигура. Вместо ожидаемого Ниной Кирилла в квартиру самостоятельно, без всякого сопровождения, как к себе домой, нисколько не смущаясь, беззвучно вошла Лиза.

6

Лиза аккуратно закрыла за собой дверь. Постояла немного, глядя на Нину, помолчала. Потом сказала:

– Ну, здравствуй, подруга! – и аккуратно начала снимать свое блестящее пальто со светлым воротником.

«А у меня-то шубка получше будет!» – машинально отметила Нина, наблюдая, как по-хозяйски Лиза вешает свое пальто на плечики и убирает в шкаф.

– Погоди! – Нина бросилась к двери, растворила ее во всю ширь. Ей почему-то показалось, что Кирилл должен стоять там, за дверью, и ожидать, чем закончится этот визит, но лестничная площадка оказалась пуста. – Кирилл! – громко крикнула Нина, и ее голос разнесся по всем лестничным маршам. – Если ты прячешься, то это ни к чему! Иди домой!

– Никого там нет! – раздался за ее спиной глуховатый голос Лизы.

– Зачем ты пришла? – спросила Нина. Сначала она хотела употребить более изысканный оборот: «Чему я обязана вашим визитом?» – но решила не выпендриваться и не тянуть кота за хвост. Лиза сидела на диванчике в прихожей и спокойно стягивала с ног сапоги на высоченных каблуках.

– Поговорить надо, я думаю. – Лиза потерла слегка отекшую щиколотку. – Ты не против?

– А где Кирилл?

– Я сказала ему, чтобы он задержался на работе, – ответила Лиза. – Мужики никогда ничего не могут сами решить в таких делах, правда? – добавила она.

– Пока ты не появилась на горизонте, никаких «таких» дел у нас не было!

Лиза поставила сапоги рядышком возле скамейки и с интересом посмотрела на Нину.

– Ты хочешь сказать, что до моего появления у вас с Кириллом была образцовая семья?

– Именно так, – холодно ответила Нина.

– Ну, что держать за образчик…

Нина смотрела на красивое лицо, на подведенные серым карандашом брови и яркие глаза Лизы, на безукоризненную прическу, на ало накрашенный рот и думала о том, как некстати она в Лизе ошиблась. Как недальновидно судила о ней, видела в этой девушке только красивую куколку, не замечая ни холодного рассудка, ни проницательности.

«Лиза – санитар семейных отношений! – ухмыльнулась Нина. – Как волки уничтожают в лесу больных животных, так девушки, подобные Лизе, очищают общество от погибающих семей! Впрочем, не начнут ли потом волки грызть и себе подобных?»

– Кирилл все рассказал мне о вашей семье.

«А что, собственно, мог рассказать самовлюбленный Кирилл о своей семье? – подумала Нина. – Что он знал, в конце концов, обо мне, о моей жизни в последние годы?» Замечал ли он, что все последнее время, даже тогда, когда они строили и обставляли эту их квартиру, покупали все новое, все самое дорогое, ценное, модное и престижное, в ней сидела безотчетная и неусыпная тоска, которая не позволяла ей от чистого сердца радоваться всем этим приобретениям, и она только делала вид, что была рада? На самом же деле ей ничего, кроме уважения и понимания, и нужно-то не было! Может быть, оттого и чувствовала она себя по-настоящему хорошо только в прежней их старой квартирке под самой крышей, где не было ничего нового и дорогого, но где еще жил сам старый дух их прежних отношений, дух ее семьи…

Лиза принюхалась.

– Как вкусно у тебя пахнет! Я сразу после института, не угостишь?

Нина подумала: «Ну и нахальная нынешняя молодежь! Если бы у меня был сын, он вполне мог бы привести домой такую невестку…» Нина даже с облегчением вздохнула, вспомнив, что никакого сына на самом деле у нее нет. Впрочем, что ей, картошки жалко, что ли? Все равно Кирилл, видимо, сегодня уже не придет, а если и придет, то картошка остынет, а разогревать ее – последнее дело…

– Мой руки, садись! – пригласила она.

Лиза не стала ждать повторения, а быстро прошла в ванную.

«Ориентируется в квартире!» – заметила про себя Нина.

Картошка исчезала с Лизиной тарелки с удивительной быстротой. Подложив добавки, Нина порезала еще и колбасу. Аппетитному хрусту огурчиков на Лизиных зубах мог бы позавидовать каждый.

«Она не худенькая! – думала Нина, наблюдая за тем, как Лиза ест. У нее самой от усталости и от напряжения просто не смог бы пролезть кусок в горло. – Эдак она к тридцати годам превратится в кубышку! И что интересно – ни стеснения, ни волнения, ни страха! Учат их, что ли, теперь такому пофигизму? Или у нее такая сила воли?»

– Пива налейте, пожалуйста! – вежливо попросила Лиза с набитым ртом.

– Пожалуйста, пожалуйста! – Нине стало интересно наблюдать за Лизой уже и с профессиональной точки зрения. Девочки, которым она преподавала математику, были чуть-чуть моложе. Она заставляла их учить формулы и теоремы, но ей никогда не приходило в голову, что за их симпатичными, почти детскими мордашками могут скрываться такие же монстры. «Интересно, Лиза – это уникум или продукт всеобщего перерождения?» – думала Нина. Лиза между тем с довольным видом сделала последний глоток и сыто приложила салфетку к губам. Нина отметила, что помада у нее на губах почти не пострадала. Она вспомнила, что сама каждый раз после еды заново проводит по своему рту кисточкой с блеском, и подумала, что, наверное, все-таки безнадежно отстала от жизни.

«А может, с другой стороны, это и вредно все время ходить с краской во рту?» – размышляла Нина. Лиза тут же уловила перемену в ее мыслях.

– Спасибо большое, но мы отвлеклись от нашей беседы! – сказала она с видом заправского преподавателя, и Нина подумала, что, возможно, при других обстоятельствах они с этой девочкой могли бы быть и подругами. – Так вот, – начала Лиза снова, посматривая, не собирается ли Нина по доброте душевной поставить еще и чайник.

Но Нина не собиралась. Она почувствовала странное, холодное спокойствие, которое обычно приходило к ней, когда она должна была объяснить непонимающему или глубоко отстающему ученику сложную задачу. Она никогда при этом не раздражалась, она просто соображала, с какого уровня следует ей начать, чтобы ученик был в состоянии воспринять ее объяснения. И сейчас она почувствовала что-то вроде этого ее состояния готовности к работе и прилив новых сил. Во всяком случае, сейчас Лизе никак не удалось бы ее деморализовать.

– Так вот, – повторила Лиза, – возвращаясь к нашим баранам, то есть к разговорам о вашей замечательной семье. «Замечательной» в кавычках, конечно! – Она с вызовом взглянула на Нину.

Та молчала, ожидая продолжения.

– Не попадись именно я на вашем пути, через какое-то самое, быть может, непродолжительное время Кириллу встретилась бы какая-нибудь другая девушка, и я вовсе не уверена, что она была бы лучше, умнее и достойнее меня! Ведь дело вовсе не во мне, а в нем самом и в вашем исчерпавшем себя браке.

Нине пока было нечего возразить.

– Вы, наверное, думаете, – снова начала с усиленным энтузиазмом Лиза, – что те мужики, которые бросают своих сорокалетних или пятидесятилетних жен и уходят к молоденьким девушкам, просто похотливые козлы? Это неверно! И я сейчас это докажу!

Нина заметила этот непроизвольный переход с «ты» на «вы», который и раньше был присущ Лизе, и подумала, что Лиза сейчас, вероятно, воображает себя стоящей перед большой аудиторией.

– Деточка, а ты что собираешься преподавать? – спросила она и вспомнила свекровь. Нина терпеть не могла, когда та называла ее «деточкой».

– Психологию, – ответила Лиза мимоходом, чтобы не сбиться с мысли, и Нина чуть не засмеялась, довольная своим предположением: и у нее самой, когда она готовилась объяснять классу новую теорему, появлялось точно такое же воодушевление в лице и в глазах.

– Я так и думала, – подтвердила она, хотя Лиза совершенно не нуждалась ни в каких подтверждениях. Наоборот, ей начинало не нравиться, что Нина взяла тон, будто старший товарищ разговаривает с младшим. – Будь добра, подожди минутку, я сейчас вернусь, – между тем сказала Нина и быстро выскользнула в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Там она быстро вытащила из сумки мобильник и набрала знакомый номер.

«Только бы она была дома!» – внутренне молилась она. И номер ей ответил.

– Але-е! – томным голосом произнесла Пульсатилла.

– Танька, пожалуйста, срочно приди ко мне! У меня дома сейчас сидит одна девушка! Что-то вроде той, которая увела от тебя твоего мужа, только помоложе! Мне одной с ней не справиться, уж больно нахальная! Приходи, Танечка, очень прошу, решается моя жизнь!

Голос подруги тут же утратил всю томность.

– Нинка, я бы пришла, но у меня у самой сейчас сидит дома девушка! Тоже еще тот экземпляр! Вырастила, что называется, дочерей на свою голову! В проститутки она собралась идти! Я тебе покажу проститутку! – вдруг истошно завопила куда-то вдаль Пульсатилла, и Нина поняла, что помощи ждать не приходится и она должна справиться с Лизой сама. Она вздохнула и нажала на кнопку отбоя. Когда она обернулась, Лиза, улыбаясь, стояла в двери спальни, упершись локтем в косяк. Нина заметила, с каким интересом она оглядывает эту комнату.

– Что? – спросила она.

– Да ничего, – пожала плечами Лиза. – Первое, что я сделаю после переезда сюда, поменяю здесь мебель. Эта уж больно монументальная, мне не нравится!

У Нины в груди от этих слов образовался густой, непроходимый комок воздуха. Больше всего ей захотелось немедленно схватить Лизу за ее шикарную прическу и вытащить с воплями из квартиры на улицу, но, к счастью, она понимала, что это ничего не даст. Кирилл ведь на Лизиной стороне.

– Я, пожалуй, оставлю так, как есть! – собрав в кулак волю, сказала она про обстановку в спальне и жестом настойчиво, но вежливо, вернула Лизу в кухню.

– Что, не дозвонилась Кириллу? – спросила ее Лиза, снова усаживаясь за стол.

– Не дозвонилась. – Нина вовсе не собиралась вдаваться в подробности. Она тоже села за стол по другую сторону и приготовилась слушать.

– Так вот! – в третий раз начала Лиза, и Нина не стала ее перебивать. – К сожалению, в советский период в нищем обществе сформировалось убеждение, что люди должны вступать в брак непременно по любви и с партнерами, хотя бы приблизительно подходящими друг другу по возрасту. Возможно, тогда это могло казаться проявлением свободы выбора, равенства, справедливости, черт знает чего еще. Но как только в обществе стали происходить перемены к лучшему, то есть люди, и мужчины и женщины, стали наживать состояния, деньги и имущество, сразу оказалось, что такая модель брака себя изжила.

Нина, подыгрывая, изобразила на лице вопрос.

– Да, да! – с воодушевлением продолжила Лиза. – Как только оказалось, что мужчина вместо надоевшей старой жены может легко обольстить новую женщину, как равно и имеющая положение и деньги женщина может завести себе нового мужчину, старые браки, заключенные в юности на небесах, стали быстро разваливаться. И мы находим этому все больше и больше примеров в среде высоких чиновников, среди бомонда и олигархов…

– Я помню также и картину в Третьяковке, – сказала Нина. – Кажется, она называется «Неравный брак».

– Ты напрасно иронизируешь, – со значением посмотрела Лиза на Нину. – Я предлагаю тебе модель, которая уже давно успешно функционирует во всем цивилизованном мире. Мужчина, оставляя женщину, выплачивает ей отступные. И не маленькие, если женщина умна и ведет себя правильно.

– Во-первых, я не хочу, чтобы мой мужчина меня оставлял, – ответила Нина. – Во-вторых, во всем цивилизованном мире уходящая сторона платит контрибуцию по решению суда. А если бы суды у них работали, как у нас, так шиш бы что-нибудь оставленная сторона получила! Но я даже не хочу рассматривать вопрос денег. Мне интересно, почему ты думаешь, что моя семья себя изжила, а вот твоя будет долгие годы прочной и счастливой? Могу тебе сказать по секрету, что если я и действительно не очень счастлива в браке, то все равно разрушать ничего не хочу! А может, у меня все еще переменится?

– Только к худшему! – авторитетно заявила Лиза. – Разбитую чашку не склеить! Если сейчас у вас с мужем отношения скрытого недовольства, то через несколько лет вы будете ненавидеть друг друга явно! Зачем объяснять, как далеко могут зайти такие отношения? Ты погубишь и свою, и его жизнь!

– Почему это я погублю? – удивилась Нина. – Это не я ему изменяла!

– Потому что именно женщина должна принимать решения по всем жизненно важным вопросам. Мужчина способен лишь зарабатывать деньги!

– Ну, женщины тоже способны зарабатывать деньги! – пожала плечами Нина. – Вот ты, например, вполне могла бы открыть частное бюро по вопросам семьи и брака и давать людям дорогостоящие консультации! – Она едва заметно улыбнулась.

– А я и открою! – пообещала ей Лиза. – Можешь не беспокоиться! Неужели ты думаешь, что я буду сидеть тут, на твоем месте, и заниматься только уборкой и приготовлением обеда? Пусть этим занимается тот, кому не удалось получить образование и у кого нет ума!

– О-о-о! – действительно удивилась Нина. – А я думала, что тебе нужен богатенький муж, чтобы не учиться и не работать!

– Еще чего! – фыркнула Лиза. – Чтобы не учиться и не работать, у меня есть отец! Но папа – это папа, а муж – это муж!

– Но почему бы тебе тогда не выйти замуж за сверстника? – предложила Нина. – Если отец стал бы вам помогать, вам было бы гораздо легче пробиться в жизни, чем было, к примеру, нам с Кириллом.

– Где найти этого сверстника? Сверстники все такие козлы! Со сверстником надо возиться! Надо, чтобы он еще захотел пробиваться, чтобы не спился, не обкурился наркотиков, не погрузился в компьютерные игры… Пока еще он себя найдет! И в постели сверстники такие глупые! Им главное количество, а не качество, – подняла кверху указательный пальчик Лиза. – Сколько сил может уйти на этого сверстника! Как на большого ребенка! И даже если получится результат, с годами со сверстником будет все то же самое, что у вас с Кириллом, – привычка друг к другу, взаимное раздражение и неприязнь. А потом сверстник найдет себе молоденькую женщину и все повторится! Нет, я хочу этого избежать.