S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 2. Часть 1

Тишина. Может монстры ушли? Или это его бред, а снаружи сейчас всё нормально, люди продолжают спокойно жить? Лена, наверное, его обыскалась… Лена?! А если…?! Виктор глухо застонал. Мысль о девушке подстегнула его. Он дёрнулся было встать, но реальность растоптала его потуги. От резкой вспышки сильнейшей боли парень снова чуть не отключился, затошнило. Спустя только минут двадцать он смог встать на ноги. Виктор чувствовал себя очень плохо. Ещё через несколько минут, осторожно двигаясь, лишь бы не вызвать новую волну боли, добрался до двери. Найдя наощупь щеколду, стараясь действовать как можно тише, отщелкнул её и попытался открыть дверь. Не вышло. Парень навалился сильнее, но всё равно ничего не удавалось, будто с той стороны её чем-то подперли. Начала просыпаться паника. Толкнув дверь ещё несколько раз, Виктор добился лишь новой вспышки боли. Глухо застонав, сполз по двери на пол. Западня и он тут сдохнет. Когда боль чуть поутихла, Виктор разомкнул сжатые веки и поднял взгляд. На глаза попалось какое-то пятно, выделяющееся в темноте. Окно! Как он мог про него забыть?! И как же хорошо, что он не поставил решётку! Теперь только осталось вылезти. Учитывая своё состояние, это могло оказаться непосильной задачей. Но он должен, обязан выбраться из этой западни! Эта мысль настолько его захватила, что уже не думал о том шуме, который обязательно устроит. Раза с третьего удалось выбить стёкла, как ещё не порезался о посыпавшиеся осколки. Каждое движение давалось с трудом, сопровождалось новыми вспышками боли и Виктор подолгу отдыхал. Сушняк наваливался с новой силой. Вода давно закончилась, зря он тогда почти всю её выпил. Боль в голове снова начала усиливаться, проглоченные таблетки не помогали. И запах. Гарь и ещё что-то мерзкое, вызывающее тошноту, заполнило маленькое помещение кладовки.

Около получаса понадобилось Виктору, чтобы вылезти на улицу. Но это не принесло облегчения. Здесь воняло ещё больше. Густой запах гари, дерьма и крови вызвал настолько сильный рвотный позыв, а прибавить к этому ещё и адскую головную боль, что парень вновь отключился, скрючившись на взрытой когтями неведомых чудищ земле. Сколько он так пролежал, неизвестно. Может минуту, а может и несколько часов. Разлепив глаза и глухо подвывая от нестерпимой боли, Виктор перевернулся на спину и попытался подняться. Не вышло. Болью его прибило к земле. Перевернувшись снова на живот, кое-как привстал на локтях и попытался оглядеться. От отвратительного запаха тошнило, но парень всеми силами пытался сдержаться. На улице светало. Или вечерело, не понять, полумрак какой-то. Полностью сфокусировать зрение не выходило. В глазах всё плыло, поэтому и осознать весь тот ужас, что происходил здесь недавно, парень так и не смог. Может оно и к лучшему. Нужно вернуться в квартиру, пришла Виктору мысль, там есть и таблетки и вода.

Минут пять он полз к заборчику, решив, что опираясь на него, передвигаться будет легче. По пути вляпался во что-то склизкое, но не обратил внимания. Добравшись, наконец, до ограды, Виктор с превеликим усилием всё-таки смог принять сидячее положение и вновь оглядеться. Зрение всё так же плыло. В какую сторону ему ползти дальше? И сколько времени займет подъём на четвёртый этаж? Осилит ли он этот подъём вообще? Мысли путались, а разум всё норовил соскользнуть в спасительное забытьё. Просидев так ещё, наверное, минут десять, Виктор решил-таки двигаться, с улицы необходимо уйти. Через минуту Виктор поймал себя на мысли, что слышит какой-то шелест. Или ему кажется? Нет, звук явно исходил откуда-то со стороны, куда он и двигался. Снова стало страшно, дыхание перехватило, боль накатила с новым приступом тошноты. Виктор замер, молясь Богу, чтобы его не заметили и не тронули. Впереди, метрах в двадцати, из-за края дома показалось что-то большое и бесформенное. И шелест этот исходил от этого нечто. Понять, что именно видит, Виктор не мог, от страха и боли разум совсем затуманило. Вот эта чёрная масса остановилась. Шелест стал громче и к нему прибавилось потрескивание, будто человек щёлкает суставами на пальцах. Парень даже не пытался осмыслить происходящее, настолько его измучила эта боль. Где-то сверху вдруг послышался другой звук, похожий на быстрое перестукивание чего-то твёрдого и острого по тонкому металлу. А спустя секунду, тишину и ушные перепонки разорвал страшный визг, словно сотни циркулярок разом начали резать неподдающийся металл. Голову Виктора вновь затопил сильнейший приступ боли, он даже закричал в голос, хотя на самом деле раздалось лишь глухое сипение. Последнее, что он успел увидеть перед тем, как отключиться, стало тёмно-серое пятно, с громким хрустом упавшее на щелкающую чёрную массу.

* * *

"Неужели живой? Ещё и заразу поборол… хм… попробовать что ли еще раз?", подумал некто, пришедший спустя час после того, как серый скреббер убил чёрного и стоящий сейчас под раскидистой берёзой в центре разгромленного заражёнными двора. "Хорошо хоть этих чистильщиков не так много, иначе было бы худо". Но и они выполняли свою функцию. А вот что делать с человечком, да ещё и иммунным, который умудрился пережить при своём и так далеко не лучшем состоянии сражение двух монстров, незнакомец пока не решил. Что-то прикинув в мыслях и взвесив все за и против, обходя останки сожранных людей, он подошёл к трупу скреббера. Нахмурив густые с проседью брови, незнакомец хмыкнул и одним лёгким движением оторвал повреждённую пластину брони, закрывающую место, где под мощным мышечным каркасом располагался споровый мешок. Поморщившись от едкого кислого запаха, человек, по крайней мере на вид он был человеком, сделал короткое движение рукой и мышцы в месте раны с неприятным треском разошлись. Секунду спустя, с громким хлюпом наружу вывалился сморщенный, тёмного цвета и весь в вязкой слизи неровный шар, размером с арбуз. Незнакомец сильно надавил на него ногой в сапоге и он лопнул. Так же ногой он разрыхлил вывалившуюся белую массу и увидел четыре белых шарика. Снова хмыкнув, человек взглянул в сторону лежащего на земле у ограды Виктора. "Точно… жив ещё… что ж… может хоть на этот раз толк выйдет… если не сгинешь тут сызначала", подумал он, чуть сощурившись и пристально смотря на зашевелившегося парня. Кивнув себе, словно закончил какое-то дело, незнакомец спустя несколько секунд тихо произнёс – "ещё свидимся, может быть… бывай", и бодрым шагом покинул это место.

Виктор всего этого не видел, он пытался прийти в себя. Страшная боль в голове, казалось, только усилилась. Он пошевелился. Открыть глаза получилось с трудом и не сразу. Снова увидел ту чёрную массу. Что это? Нужно обязательно узнать. Эта навязчивая мысль, как факел, разгоняла болезненную темноту, куда стремилось провалиться сознание Виктора. И он пополз.

Сколько времени прошло, прежде чем, наконец, удалось доползти до жутко смердящей туши чудища, парень не знал, но казалось, что очень долго. Его взгляд притягивали четыре белых шарика, поразительно чётко видимые на остальном, размытом в воспалённом взгляде фоне. Виктор протянул к ним руку и по одному съел, полностью уверенный, что именно так и нужно сделать. Почему? Виктор даже не думал об этом и через минуту провалился в безмятежное забытьё, где совсем не ощущалось той боли, что начала рвать и крючить и без того измученное тело…

Глава 1

Четыре года после рождения Дмитрия.

Стаб Гвардейский.

За последующие полтора года в Гвардейском практически ничего не изменилось. Менялись лишь люди. Приходили новые, кто-то из старых либо уходил, либо погибал. В Отряде тоже менялись люди. Из "стареньких" погиб Атлас, основной сенс и ещё несколько отличных парней. Нарвались, как это всегда и бывает у трейсеров. Самое глупое, нарвались не в рейде, а возвращаясь из "Шестерки" с новенькими. Из тридцати человек выжили чуть больше десяти, включая Винта. Но и его подрали сильно, держался только на спеке. Сойка, конечно, снова сотворила чудо, но вот душу её Дар не лечил.

Нюхач и Веда решились-таки завести ребёнка и сейчас у них росла полугодовалая дочурка. Назвали Настей. Кондор и Крикливая тоже всё обещали, но пока не сподобились. Мятный так и ходил в бобылях, ни с кем не сойдясь. У Баса вроде и появилась дама сердца, но он каким-то образом умудрялся скрывать её. Непонятно, правда, зачем, но теребить его с этим никто не собирался, их заморочки, а друзья лишь посмеивались по-дружески.

Димка за эти полтора года ещё больше окреп и конечно же обогнал остальных детей. Сейчас ему было больше десяти лет, если пересчитывать на нормальный человеческий возраст. Ему даже завидовали, остальные дети решили, что у него такой Дар. А Диме с ними уже стало не интересно. И он погрузился в обучение с головой. Всё же ему не давало покоя то, что у него так и не проявились Дары и он хотел стать лучшим в остальном, быть умнее всех, лучше всех стрелять и драться. Отчасти поэтому мальчик стал немного замкнутым. С малышней не интересно, а со взрослыми полноценно общаться ещё очень рано. Горец и Сойка, да и остальные друзья всячески пытались выправить это. Отдельное спасибо Лидии, единственному школьному учителю в стабе, она привила любовь к книгам. И маленький Дима, не по годам уже серьёзный, часто зачитывался, пытаясь представить себе "ту" жизнь. Ведь для него это настоящая фантастика, он-то родился здесь, в Улье. Дима влюбился в детективы и вестерны. Фантастические книги он не особо понимал, ведь жизнь вокруг и так была фантастической, тех же квазов возьми. Разве что про космос очень любил почитать, вот это точно недостижимо, ни здесь, ни "там". Конечно, Дима не всё понимал и многие вещи родителям приходилось объяснять.

В обучении мальчик проявлял успехи, знания впитывал как губка, а новые навыки усваивал довольно быстро. В свои десять лет Дима уже вполне неплохо стрелял из "Калашникова", правда, пока ещё было тяжеловато долго удерживать оружие. С пистолетами получалось намного лучше. С одним из караванов, однажды, привезли несколько пистолетов-пулемётов "Витязь", таких же, как у Сойки. Один такой Диме и купили. С этим оружием дело сразу пошло на лад. Более лёгкий и не такой громоздкий, автомат пришёлся мальчику в пору. С этого времени Дима и обзавелся "своим" оружием. Пистолет и нож не в счёт. В рукопашной борьбе он хоть и проявлял успехи, но не блистал, всё же сказывалось отсутствие нормального спарринг-партнёра. Взрослого мужика, конечно, не одолеет, но большой сюрприз преподнести сможет. Еще у Димы очень хорошо получалось с ножами. Любимым видом стал керамбит. Как говорил Мятный, при умелом обращении, клинок наносит страшные раны. Сойка только головой качала, но прекрасно понимала, что эти знания и навыки в Улье необходимы и не раз спасут сыну жизнь в будущем. Бас же, кроме всего прочего, прививал мальчику понимание того, что оружием может быть всё что угодно и частенько на тренировках заставлял Димку использовать в качестве оного любые, даже самые нелепые казалось бы, предметы. Конечно, тренировки рассчитывались исходя из возможностей мальчика, но Дима хотел большего и поэтому занимался с упорством и удовольствием. Собственно, других занятий в стабе особо и не придумаешь. Горец так же вносил в учебу сына свою лепту, понемногу обучая его драться мечами. Ведь ему рано или поздно предстоит взять в руки и их. Правда, к занятиям с мечами Дима любовью не воспылал, искренне недоумевая, зачем они нужны, когда есть огнестрел. Поэтому и занимался иногда спустя рукава, отчего Горцу приходилось даже покрикивать на сына.

Такой перекос, естественно, оставил в характере мальчика след. Дима стал заносчивым и хвастливым, правда, не перед кем было показывать свою "крутость". Взрослые посмеивались, а с малышней он уже давно перестал водиться, только если присмотреть за кем-то требовалось.

* * *

– Горец, ты уверен, что Дима готов к этому?

– К этому нельзя быть стопроцентно готовым. Ты или делаешь это или… вон, очкошников в стабе достаточно. Или себя вспомни. Ты понимала, что это нужно. И сделала. Дима справится, не волнуйся. Пустышей он видел много раз.

Сойка, как мать, была против такого "экзамена", слишком жёстко это. Она вспомнила себя, тот самый случай, когда ей самой, пусть и на стрельбище, под присмотром друзей, но пришлось перестрелять своих первых пустышей. Сами по себе, они опасности совсем не представляли, если, конечно, ты не дебил и у тебя не сломаны обе руки и ноги или заражённых просто много, но вот взгляд… девушка невольно поёжилась. Она уже давно не боялась, насмотрелась в Пекле на таких монстров, что пустыши рядом с ними кажутся пушистыми зайчиками из детской колыбельной. Теперь это предстоит пройти и её сыну. Гораздо раньше, чем ей. Да, стрелять она научилась, научилась и передвигаться в Улье, знает ЧТО нужно слушать и на ЧТО обращать внимание. Но её сын уже умеет и знает больше. Это её радовало, она знала, что в будущем Дима уже не станет бояться и сможет себя защитить. Но будучи матерью, она всей душой желала оградить любимого ребёнка от всех опасностей Стикса. Поэтому и уговаривала Горца подождать ещё. Но он оставался непреклонен.

Сойка вздохнула, допила чай и встала из-за стола. Подойдя к окну, она посмотрела на зелёную полосу леса вдали от внешней стены поселения.

– Дима хоть знает, что ему предстоит?

– Нет. И не нужно. Пусть не накручивает себя раньше времени, – ответил Горец, отхлебнув из кружки.

Сойка прикрыла глаза на секунду, развернулась и опёршись о подоконник, спросила:

– А если не справится?

– Он должен, – как отрезал Горец и спустя пару секунд добавил. – А вот и он.

Ещё через секунду послышался звук открывающейся двери.

– Мам, пап, я дома! Устал жутко! Дядя Бас замучил уже с этим такчичес… нет… тактическим, вот, движением, – громко протараторил Дима из прихожей. Сойка пошла встречать сына, а Горец улыбался, что бы не говорил сын, а это "такчическое движение" ему нравилось, в эмоциях царило удовлетворение.

Через несколько минут они зашли на кухню. Дима тут же выхватил из вазочки конфету и захрустел обёрткой.

– Дима, ну сколько раз тебе говорить, сначала поесть нужно, а потом уже сладости, – укоризненно, но с улыбкой произнесла Сойка.

– Ну ма-ам! – протянул в ответ сын и быстро забросил конфету в рот, усиленно начав жевать. Горец и Сойка заулыбались, ну что тут сделаешь. Девушка поставила греться в микроволновку тарелку с обедом.

– Сегодня ещё на стрельбище, помнишь?

– Да, пап. Самое моё любимое, как тут забудешь!

Горец усмехнулся и потрепав сына по макушке, пожелал приятного аппетита. Потом встал из-за стола и уже выходя из кухни, сказал:

– Я к Мятному. Дим, про уроки не забудь. К пяти будь готов.

– Да, пап, я по-омню, – снова протянул в ответ сын.

Мятного Горец нашёл в брифинг-зале во втором ангаре. Он готовился к очередному рейду и сидел сейчас над картами. Заметив Горца, друг оторвался от своего занятия и потянулся. Поздоровались и Горец напомнил о предстоящем "экзамене" для сына.

– Хорошо, что сказал, совсем из головы вылетело с этой подготовкой. В этот раз хотим попробовать в другую сторону съездить и далеко не заходить. Новеньких обкатать нужно. На счёт Димки уверен?

– Готов он, сквозит это у него. Думаю ещё, наконец, вывести его в поле. Дня на два-три.

– О как даже! Согласен, пора пацана в мир выводить, мается уже в стабе. Видел бы ты с какими глазами он истории слушает, когда мы из рейдов возвращаемся, – усмехнулся Мятный. Горец тоже улыбнулся, вспоминая, с каким упоением сын потом вечерами пересказывал им с Сойкой услышанное от бывалых рейдеров. Потрепавшись с Мятным ещё несколько минут, Горец ушёл.

Дима сидел на заднем сиденье и всё не мог дождаться, когда наконец, они приедут на стрельбище. Стрелять мальчик обожал, ему нравилось контролировать брыкающийся автомат, посылая пулю за пулей в цель. Конечно, "Витязь" это не "Калаш", который лягался довольно ощутимо и был куда мощнее Димкиного автомата. Но оружие мальчику нравилось любое и он с нетерпением ждал каждого выезда на стрельбище. А сегодня его явно ожидало что-то особенное. Мама сама не своя последние пару дней ходила, Дима уже давно научился определять настроение знакомых и родных ему людей, по отцу, разве что, не получалось.

Каждый выезд на стрельбище для мальчика был похож на приключение. Ведь он покидал стены стаба! Пусть стрельбище и находилось совсем недалеко от этих самых стен, но ощущение безопасности пропадало сразу после выезда за ворота. А ещё Дима представлял, как он, уже взрослый, пойдёт на какое-нибудь задание или в разведку и обязательно найдет что-то интересное и полезное!

Машину качнуло и скрипнула подвеска. Приехали, оказывается, пока Дима витал в своих мыслях. Стрельбище располагалось с Восточной стороны, метрах в двухстах от Гнилых Ворот. Машину оставили на небольшой гравийной площадке. Дальше стоял металлический контейнер с прорезанными окошками, а на крыше установлена огневая точка с пулемётом и навесом. Ещё дальше располагались огневые позиции для стрельбы из разных положений. Максимальная дистанция составляла чуть больше трёхсот метров, этого с головой хватало, чтобы пристрелять любой автомат или ружьё. Дальнобой в Улье, по понятным причинам, не был в ходу и использовался, в основном, только в слаженных группах рейдеров и в Охране Гвардейского. По соседству с позициями для стрельбы устроена полоса для отработки движения в закрытых или узких пространствах. Конечно, полноценной эту полосу назвать нельзя, так, расставили в разных местах бетонные блоки в виде "коридоров и помещений" и всё, но для первичной наработки навыков и слаженности в группах вполне подходило. Так же, чуть в стороне от полосы для стрельбы стоял ещё один контейнер. Там держали пустышей, с десяток, не больше. Пострелять по ним было довольно дорогим удовольствием, всё же их доставка представляла собой то ещё приключение, тем более на Приграничье. Две горошины за одного пустыша.

Пока Мятный и Дима, поздоровавшись с дежурившими парнями, проходили к позициям и "расчехляли" оружие, Горец договорился со старшим на счёт пустышей. Трап вопросов задавать не стал, только кивнул, принимая оплату.

– Давай Дима, магазин на пятидесяти и ещё один на сотне. Для разминки. Пол магазина одиночными и остальное очередями, – сказал Мятный. Горец стоял чуть в стороне, наблюдая за сыном. Дима кивнул и начал целиться. Спустя несколько секунд захлопали выстрелы. Чуть больше минуты потребовалось мальчику, чтобы расстрелять первый магазин. Мятный всё это время смотрел в бинокль, отмечая попадания.

– Нормально. Но на последних очередях всё ещё вверх уводит. Уже не так сильно, но нужно работать, – произнёс Мятный. – Давай второй.

Дима сменил магазин и дождавшись кивка Мятного, снова начал стрелять. На ста метрах результат, ожидаемо, стал похуже, но для десятилетнего мальца всё равно отлично, о чём и сообщил Диме Мятный, похвалив его. Потом он посмотрел на Горца и тот кивнул. Дима чуть нахмурился. Отец подошёл и присел перед ним, посмотрев в глаза:

– Сын, сегодня мы не просто пострелять приехали. Сейчас дядя Трап выведет четырёх пустышей и тебе нужно их убить. Самому.

У мальчика сначала расширились глаза, в эмоциях тоже поначалу проскользнула радость, но спустя несколько секунд появился и страх. Нет, Дима и до этого видел пустышей, частенько специально показывали, а потом дядя Мятный их всех лихо расстреливал из пистолета. В самый первый раз мальчик испугался не на шутку, всё же слова это одно, а видеть их, совсем другое. Сами по себе они не были страшными, пугал их взгляд. Замутнённые, но полные ненависти и какой-то потусторонней злобы глаза, попросту вымораживали сознание. Ему после этого даже кошмары снились, правда, он никому о них не рассказывал. Даже вид крови и мозгов из развороченных выстрелами черепов потом не так сильно впечатлил мальчика, как этот жуткий взгляд. А сейчас Диме нужно самому их убить. И убить их можно только в голову, как тех смешных зомби из фильмов и это значит, что придется смотреть им в глаза. Дима, до этого так желавший, наконец, пострелять по заражённым, теперь начал сомневаться, растерявшись. Отец почувствовал метания сына и взял его за плечи, сказав:

– Не бойся. Я здесь. Но ты должен сам их убить, понимаешь? Ты должен перебороть свой страх, чтобы потом уже не бояться, когда придётся защищаться самому. А защищаться придётся и от более сильных заражённых. Ты уже большой и скоро мы с тобой начнём выходить из стаба, чтобы ты начал учиться понимать опасности вокруг. Эти пустыши, это самая малая опасность и ты должен справиться с ней.

Мальчик не очень уверенно кивнул. Он и сам понимал всё это, но со страхом пока ничего не мог поделать. Хотя казалось бы, оружие в руках, знай себе наводи на цель и стреляй.

– Готов? – спросил отец. Дима готов, оказывается, не был, но показывать слабость перед папой и дядей Мятным он не хотел. Тем более и те мужики в охране наверняка тоже смотреть будут. А если он не сможет, то они начнут смеяться над ним. Дима сжал губы в ниточку и кивнул отцу.

– У тебя всё получится, сын. Меняй магазин, я пока дяде Трапу скажу, чтобы пустышей вывел, – сказал Горец и обняв сына, пошёл к Трапу. Дима посмотрел на Мятного, в глубине души прося его помочь. Мятный ободряюще улыбнулся и произнёс:

– Всё нормально будет, Дима. Целишься в лоб и спускаешь курок. Всё просто, как по мишеням. Главное не бояться.

В это время несколько бойцов уже вывели пустышей и на длинных шестах с петлями тянули их ближе к позициям стрелков. Вернулся и Горец. Посмотрев на сына, у Димы немного дрожали руки, он снова спросил о готовности. Мальчик упрямо кивнул, хоть и сильно боялся. Горец махнул бойцам и те, быстро сбросив петли с шей заражённых, поспешили уйти с огневого рубежа. Пустыши оказались очень слабы, недаром говорили, что в "неволе" они не развиваются. Заражённые, поначалу, сделали по несколько шагов за уходящими бойцами, а потом остановились, глухо урча и осматриваясь, пытаясь вновь обнаружить ускользнувшую добычу.

Бойцы охраны встали неподалёку от Горца с сыном и Мятным, решив понаблюдать за интересным зрелищем. Всё-таки они ни разу не видели, чтобы ребёнок расстреливал упырей. Да и вообще, кроме сына Горца и Сойки, детей на стрельбище не появлялось. Охранники даже начали тихо перешёптываться, может, пари забивали на спораны или пиво в баре. Пустыши так и топтались метрах в сорока от людей, всё ещё не замечая их и будто даже жалобно поуркивали.

– Готовься, Дима, – сказал Горец и громко свистнул, привлекая внимание заражённых. Пустыши ещё несколько секунд потупили и, наконец, навелись на людей, глухо, уже радостно заурчали и поковыляли в их сторону.

Дима дослал патрон и прицелился, совместив красную точку коллиматора с лицом ближайшего пустыша. Прицел на автомате стоял хороший, с переменной кратностью. Обвисшее синюшное лицо заражённого рывком приблизилось. Взгляд. Дима тут же оцепенел от страха. Он даже дышать стал через раз и спустя секунду опустил оружие. Пустыши проковыляли уже метров пять. Дима посмотрел на отца, Горец ободряюще кивнул и мальчик снова приник к прицелу. Секунды три целился и… снова не смог выстрелить. Слишком страшно. На глаза даже слёзы навернулись от того, что он всех подводит и не может оправдать ожиданий отца и дяди Мятного. А что дядя Бас скажет, когда узнает? Или малышня эта, снова начнут смеяться над ним? Сами-то ещё ни разу не видели этих чудищ в живую! И тут Дима почувствовал отца. Горец обнял сына и положил свои руки на его.

– Смелее, сын, я с тобой. Не бойся.

До первого пустыша оставалось уже метров двадцать. Дима снова прицелился, страх почти ушёл, мальчик ощущал сильные руки отца и это вселяло уверенность. Чуть приподняв оружие, чтобы точка оказалась точно в центре лба пустыша, Дима спустил курок. Хлопнул выстрел. "Витязь" толкнулся в плечо. А пустыш, как ни в чём ни бывало, продолжил ковылять в их сторону. Видимо, его качнуло не вовремя и выстрел ушёл впустую.

– Следи за ним и стреляй только когда будешь уверен, что попадёшь, – сказал Горец. Дима кивнул. Страх хоть и остался, но мальчик всё же смог его обуздать. Следующим выстрелом снова не получилось убить пустыша, того опять качнуло и пуля ушла мимо. Дима уже начал злиться. Да что это такое?! И уже третьим выстрелом свалил пустыша. Его страшные глаза резко исчезли из прицела. До остальных трёх заражённых было ещё метров тридцать, видимо, первый оказался "посвежее". Горец отстранился от сына и сказал:

– Теперь остальных. Не так ведь и страшно, согласен?

Дима неуверенно улыбнулся в ответ и кивнул. Страшно всё-таки было, пусть уже и не сильно.

– Давай, сын, – снова сказал Горец. Дима глубоко вдохнул и поочередно перестрелял остальных пустышей, потратив на них восемь патронов. Мальчик всё не мог приноровиться к непредсказуемо качающимся "целям". Когда последний из них завалился на землю, Дима ощутил себя настолько вымотанным, будто весь день прозанимался с дядей Басом "физо". По привычке проверив отсутствие патрона в оружии, спустил курок и поставив на предохранитель, почти уронил автомат на стол. Горец тут же подошёл к нему и снова обнял.

– Ты молодец!

Мятный тоже подошёл и с улыбкой сказал, что ни капли не сомневался в нём. Да и бойцы охраны показали большие пальцы вверх. Дима облегчённо и устало улыбался, но он радовался. У него получилось! И теперь никто не скажет, что Дима трус и не смог убить обычных пустышей!

* * *

Спустя месяц и некоторое количество гороха, Дима уже вполне уверенно отстреливал пустышей на тренировках по стрельбе. Страха уже не испытывал, как в тот памятный день и иногда, больше из озорства, подпускал заражённых поближе, метров до семи-восьми и точными выстрелами добивал их. Конечно, и нагоняй за это получал от взрослых. Так же мальчик понял, вернее, Мятный объяснил, что если обездвижить заражённого, то справиться будет проще. А как обездвижить, догадался уже сам Дима, прострелив коленный сустав одному из пустышей. Мальчик очень гордился собой, но было немного обидно, что не перед кем прихвастнуть, мол, вот, я уже пустышей убивать умею!

Наконец, настало время выхода за пределы стаба. Горец целый вечер просидел с Мятным и Винтом над картами кластеров с Восточной стороны. Сам он туда ни разу не ходил, так что встал вопрос о маршруте, лезть вслепую не вариант и только не с сыном. Далеко уходить не было нужды, ведь это первый полноценный выход для Димы, ему требовалось просто осознать масштабы окружающего мира и его опасности. Городские кластеры с Восточной стороны и близко к стабу не проваливались, лишь несколько деревень и совсем небольшой район какого-то захолустного городка грузились в пределах дня пешего пути. В основном, Гвардейский окружала лесная местность, поля и несколько больших озёр. Вот к одному из них Горец и планировал сходить, не на рыбалку, конечно.

И вот сейчас Дима с опаской вышагивал впереди отца, стараясь идти как можно тише. Совсем не шуметь не получалось. Пусть дядя Бас и проводил тренировки, но передвижение в настоящем лесу это абсолютно другое. Отца вот совсем не слышно и Дима периодически оглядывался, боясь не увидеть его за спиной. Мальчик даже завидовал ему, чтобы так ходить, это же сколько нужно тренироваться! Но рано или поздно он тоже обязательно так научится.

В пути они были несколько часов, уйдя уже километров на семь от стаба. Шли совсем не спеша и не по тропинкам. Дима с непривычки быстро уставал, пусть и был довольно выносливым для своего возраста. Но сейчас и нагрузка совсем другая, так долго мальчику ходить ещё не приходилось. Плюс к этому за спиной рюкзак и на шее висит "Витязь", а ещё и специально для Димы сшитая навесная, с двумя магазинами в карманах и пристёгнуты ножны с любимым керамбитом. В общем, снарядился, как на серьезный рейд, собственно, таковым и являющийся.

Сам выход из стаба оставил у мальчика неизгладимые впечатления. Ещё накануне, отец обещал кое-что интересное. И вот сегодня он поднял сына с самого утра, только-только рассвело. Рюкзаки себе и сыну Горец сложил ещё с вечера, так что собрались быстро. Дима ещё не совсем понимал, к чему эти сборы, но когда они оставили машину у ворот внутренней стены и уже пешком отправились дальше, всё сразу стало понятно. И страх и предвкушение, каких только эмоций не испытывал в тот момент ребёнок. А Горец только улыбался, смотря на радостного сына. Когда вышли за внешние ворота и обычным шагом направились по дороге в сторону леса, мальчик места себе не мог найти, всё вокруг было настолько интересным, что он просто завалил отца вопросами, а куда пойдут, а надолго ли, а увидят ли чудищ и ещё и ещё. На какие-то Горец конечно же ответил, но чуть позже сказал, что на выходе нужно вести себя тихо, быть очень внимательным, а поговорить можно и на привале. И вот с этого момента, Дима, наконец, осознал, что они уже не в безопасности за крепкими стенами стаба.

Под ногой снова хрустнула ветка. Мальчик чуть вжал голову в плечи и осмотрелся. Потом оглянулся на отца. Горец ободряюще улыбнулся. Заражённых не было, примерно раз в минуту он "качал" обстановку вокруг. Сын бодрился, но уже видно, что устал. Скоро нужно делать привал, подумал Горец, да и перекусить чего-нибудь не помешает, вон, у Димки порой на всю округу в животе урчит. Сойка всё хотела натолкать в рюкзак Горца побольше еды, но он не дал. Уж очень она волновалась, плюс к этому, Горец не взял с собой серпы и на его шее сейчас висел тот самый Вжикин, ещё с "родной" версии Улья, автомат. За прошедшие годы Горец тоже научился им пользоваться не намного хуже других рейдеров. Сойка, правда, когда узнала, что он не берет мечи, закатила скандал и Горцу с трудом удалось её успокоить. Здешнюю Элиту он и без серпов уделает, попадись такая вдруг, а на мелких и более многочисленных заражённых они с сыном и выходить не будут.

Ещё минут через десять хода, лес внезапно оборвался, будто срезали. Впереди раскинулось довольно широкое поле. Горец объявил привал на опушке леса. Дима, выдохнув, огляделся, не став сразу садиться отдыхать. Молодец. Горец по-доброму усмехнулся, скинул рюкзак и уселся на землю, покрытую мхом, мелкими веточками с палыми листьями и иголками сосен. Мальчик устроился в метре от отца. Скоропортящееся стоило съесть в первую очередь, поэтому достали приготовленные Сойкой бутерброды. Дима достал из рюкзака пару шоколадных батончиков, один передал отцу. Горец покачал отрицательно головой:

– Сладости потом, – сын в ответ только вздохнул, отложив лакомство, взяв бутерброд и салфетку протереть руки.

– Пап, а скажи, мы больших заражённых увидим?

– Возможно. Но только издалека. Рановато тебе пока с ними близко видеться.

– Мама говорила, что ты можешь победить кого угодно.

Горец улыбнулся:

– Ну, победить могу много кого, но не кого угодно. Есть такие монстры, от которых лучше убежать или обойти стороной. Здесь такие, конечно, не водятся, – он отпил чая и продолжил:

– Представь, чудище такой высоты, что может спокойно заглянуть к нам в окна квартиры и пошарить внутри лапой. И как с таким сражаться? Ни один автомат и пулёмет такую тварюгу не возьмёт. Да и из танка, наверное, не получится враз убить.

Дима, представив эту картину, чуть побледнел и тихо спросил:

– Но ты ведь сможешь такого убить?

– Если другого выхода нет, то придётся сражаться. Но лучше всё-таки обойти или спрятаться. Они очень сильные, сын, и по одному никогда не ходят.

– Со свитой?

– Конечно. И с такой толпой мне уже справиться будет очень непросто. Но ты не бойся. Такие только в Пекле водятся.

Дима доел свой бутерброд и теперь старался потише открыть шоколадку, что совсем не получалось и мальчик немного злился. Справившись, наконец, с обёрткой, он откусил и прожевав, задумчиво спросил:

– Мы ведь туда вернёмся? Мама говорит, там у нас есть дом. Но… все рассказывают, что в Пекле нельзя жить.

Горец некоторое время смотрел на сына и ответил:

– Когда-нибудь вернёмся, я думаю. И жить там можно. Но нужно быть очень сильным для этого.

– И иметь много Даров… а у меня так и нет ни одного, – грустно сказал Дима.

– Будет, сын. Будут у тебя Дары, просто нужно этого дождаться. Ты ведь особый у нас, родился здесь, ты ребенок Улья. Так что не грусти, Дима, – ответил Горец и перевёл тему. – Лучше скажи мне, какой самый первый признак перезагрузки и что нужно делать?

Мальчик тут же встрепенулся, начал оглядываться и принюхиваться. Потом посмотрел на отца.

– Это всего лишь вопрос, сын, – улыбнулся Горец.

Дима облегчённо выдохнул и на несколько секунд задумавшись, ответил:

– Туман собираться начинает. Воняет. Сразу нужно бежать к границе.

– Верно, но САМЫЙ первый признак, это тишина, сын. Абсолютная тишина, такая, что даже деревья затихают. А запах и туман позже появляются, за этим уже во вторую очередь нужно смотреть. Всегда слушай, сын. Сейчас, например, всё нормально. Даже птичек слышно, но если тебе в звуках кажется что-то странным, то начинай беспокоиться и искать причину.

Сын отпил из кружки терпкого, душистого чая и спросил: