S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 2. Часть 1

Денис Тимофеев

S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 2. Часть 1

ПРОЛОГ

Стаб Гвардейский. База Отряда "Северяне".

– Хорош дёргаться, Горец. Всё нормально будет. Стопарь с Ведой не подведут, ты же знаешь.

Горец вздохнул. Да, он прекрасно понимал, что друзья не подведут. И одновременно с этим он знал, каково сейчас Сойке. Он ощущал, что ей жутко больно. Они с Нюхачом ждали в соседней комнате "лазарета" Отряда, где Стопарь и Веда сейчас принимали роды у Сойки. Горец сидел весь на иголках, особенно встревожившись, когда ощутил, что боль у Сойки проходит, но крика ребёнка не слышно. При этом какого-либо беспокойства в эмоциях знахарей не ощущалось. Парень от волнения места себе не находил.

Спустя ещё минут пятнадцать, Горец немного расслабился, ощутив "вспышку" эмоций новорождённого. Под громкий крик ребёнка вышел Стопарь. В его эмоциях не было ничего негативного, значит, всё прошло нормально. Горец тут же подошёл к нему.

– Всё ровно, кесарить, правда, пришлось, – начал знахарь. – Пацан крупный, а Сойка у тебя миниатюрная. Можешь зайти уже, вижу, не терпится. Я тоже сейчас вернусь.

– Поздравляю, дружище! – хлопнул по плечу Горца друг. – Ну, не буду мешать, пойду, – добавил Нюхач, указав рукой на выход. – Сойке привет.

Горец кивнул Нюхачу и коротко поблагодарив Стопаря, прошёл в палату. Веда обмывала младенца.

– Сойка… – произнёс Горец напряжённым и взволнованным голосом. Он присел рядом с измождённой девушкой. Она лежала на медицинской кровати, взмокшая и бледная.

– Ощущаю его… и… я в порядке. Немного отдохнуть только нужно, – Горец взял её за руку. Сойка в ответ несильно сжала его ладонь и улыбнулась, повернувшись к Веде. Она как раз закончила и передала голосящего ребёнка девушке. Сойка приняла его из рук Веды и всё её внимание переключилось на маленького человечка, их с Горцем сына. Он и сам привстал, рассматривая ребёнка и лицо тут же растянулось в широкой улыбке.

Через минуту вернулся Стопарь.

– Имя придумали уже? Я бы Кабаном назвал, три девятьсот в пацане. И силён уже, в папу весь! – хохотнул он.

Сойка оторвала взгляд от умильного пухленького личика младенца и посмотрела на знахаря, следом на Горца. Он по привычке пожал плечами. Она снова взглянула на Стопаря, улыбнувшись.

– Нет, Кабана не нужно. Дима. Среди своих так его называть будем. А в миру… как покажет себя…

Стопарь сказал:

– В общем, пацан здоров, как бык. Иммунен, конечно же. Ну, это ты Сойка и сама знаешь. Расти будет о-очень быстро, так что готовьтесь. Работать с новорождёнными мне ещё не приходилось, поэтому по Дарам ничего не скажу, энергетика ещё не устоялась, но быстро ждать и не стоит, я думаю.

* * *

Год после рождения сына.

Стаб Гвардейский.

– С каждым разом, Горец, на тебе всё больше царапин и синяков, – улыбнулась Сойка, закончив подлечивать его.

– Растёт, – усмехнулся довольный Горец. – А царапины это ерунда. Через пару лет, наверное, валять меня уже начнёт.

– Тихо что-то, уснул? – кивнула в сторону комнаты Сойка.

– Ага. Набесились с ним. Правда, конфет снова наелся, – чуть смутился Горец.

Девушка покачала головой, но ничего не сказала. Взглянув на Горца, она уловила его задумчивость.

– Что?

– Я знаю, как мы сына назовём, второе имя, – ответил Горец и Сойка вопросительно посмотрела на парня.

– Медоед.

* * *

Стаб Гвардейский. Два с половиной года после рождения Дмитрия.

Самый разгар дня, когда все ещё заняты своими делами и на улицах Гвардейского патруль можно встретить чаще, чем обычного жителя, по одной из улиц бежал мальчишка лет семи на вид. Вообще, ребёнок в стабе, это довольно большая редкость. Ребёнок в стабе на Приграничье Запада, это редкость втройне. А в Гвардейском таких "редкостей" было больше двух десятков. Гордость, ценность и будущее стаба.

Появились дети в результате тщательно спланированной операции по их, собственно, спасению. Но если говорить проще, специально подобранная команда организовала рейд в один из ближайших городских кластеров, где в первом попавшемся детском саду и набрали ребятишек.

В это время, а вернее, с самого рождения сына, Горец и Сойка жили в Гвардейском. Здесь, кроме всего остального и пригодился Дар девушки. Она попросту не смогла отказать, когда зашла речь о детях. Всё прошло без проблем и даже как-то буднично. Привезли детей, Сойка использовала Дар, на этом всё, заплаканные малыши даже не поняли ничего. А Зубр, позже, выделил по Красной на каждого ребёнка из закромов стаба. После этого отношение к Сойке и Горцу ещё больше потеплело, хотя некоторые их всё так же побаивались. Вообще, после нападения сектантов жители Гвардейского стали гораздо дружнее, став если не одной большой семьёй, то очень сплочённой общиной, где каждый мог положиться на другого и чужим людям были не очень-то рады. Зубр даже закон о "Гражданстве и гостях" издал. С появлением детей, эта сплочённость стала только сильнее.

А остались Сойка и Горец из-за своего сына. Сначала потому, что Димка был ещё слишком маленький, а позже выяснилось, что он абсолютно обычный в плане Даров. Их не было, ни одного. И ни Стопарь, ни Веда, ставшая его ученицей, не могли понять, почему у сына Горца и Сойки не проявляются Дары, при таких-то родителях. После того, как в стаб привезли детей, тогда Диме уже "исполнилось" лет пять и его энергетика стала более-менее стабильной, провели "эксперимент". Горец после очередной долгой отлучки принёс несколько Белок. Все их, с периодичностью в месяц, Дима и употребил. Без толку, в итоге. Как говорил Стопарь, энергия уходила непонятно куда и без следа, а у других детей Дары появились. Не у всех полезные, конечно, но появились. И тут Стопарь разводил руками, оставалось только ждать. Единственное, что маленький Дима взял от родителей, вернее, больше от Горца, это крайне быстрое физическое и умственное развитие. Год за три, как говорил Стопарь, удивляясь. К этому ещё можно добавить несколько повышенную скорость реакции, мышления, усвоения информации и крепость тела. Ещё одним моментом стала необходимость сбрасывать копившуюся агрессию, что было сродни "трясучке" у остальных. В этом мальчик оказался так же похож на отца. Убивать, конечно, пока никого не требовалось, просто нужно было от души поколотить грушу. Сам Горец, частенько отлучался по этому же поводу, либо один, либо с Сойкой, когда ей требовалась профилактика "трясучки", в этом её Дар оказался бессилен. Как только Дима достиг в развитии трёх-четырёх летнего возраста, с ним начали поочерёдно заниматься Бас и Мятный, чуть позже подключился и Горец, начав обучать и основам боя на мечах.

У друзей Горца так же всё складывалось неплохо. Отряд, в целом, процветал. Да, кто-то погибал, вливались новые люди, но основной костяк, практически весь сохранился. Нюхач, спустя, примерно, год, вышел из состава "Северян", перейдя снова под командование Кондора в Охране стаба. Настояла Веда, однажды уже "терявшая" Нюхача и не желавшая повторения истории. Баса тоже сманили-таки в разведку. Жизнь у него, правда, от этого спокойнее не стала, мотался по кластерам и другим стабам, хоть и в начальниках был. И за это тоже подчинённые его уважали. Вообще, с приходом Баса разведка в Гвардейском стала именно Разведкой, толк он в этом знал и знал, как научить других. Мятный, Винт и Варг остались у руля Отряда. Никто не обижался, да и всех их связывала очень крепкая дружба, проверенная огнём и самим Стиксом. Или Стиксами. Горец с Отрядом в рейды не ходил, лишь иногда "провожал" друзей до Отсечки, а сам устремлялся вглубь Пекла. Частых долгих "прогулок" он себе не позволял, волновался за сына с Сойкой, хоть и прекрасно знал, что защищать их будет не только Отряд, но и весь Гвардейский, случись что, не дай Улей. Уходил Горец, обычно, дней на пять-шесть, не больше. Сначала до "Шестёрки", став там уже своим в доску, а потом дня на два-три "терялся" в близлежащих городских кластерах. Снов, после которых его неудержимо тянуло в Путь по Пеклу, больше не было. Горец нашёл смысл своего существования и полностью отдавал себя родным.

Мальчик бежал легко, бежал быстро и казалось, это совсем не утомляет его. Хотя, в таком возрасте у детей словно вечный двигатель в груди и бегать-прыгать могут часами напролёт. Одет ребёнок в повсеместный в Гвардейском камуфлированный костюм, на ногах кеды. За спиной болтался небольшой рюкзак. Мальчик выглядел достаточно крепким на вид. Коротко подстриженные волосы тёмно-русого цвета. Лицо особенно примечательным не было, достаточно крупные, правильные черты, детская ещё округлость скрадывала волевой подбородок. Выделялись глаза, яркого янтарного, медового цвета.

Мальчик добежал до открытых ворот на территорию Базы Отряда, там он перешёл на шаг, поздоровался с парой охранников и прошёл дальше, направившись к жилому корпусу.

– Снова сбежал с уроков? – строгим тоном спросила Сойка, когда сын зашёл в квартиру. – Опять мне перед Лидой придётся оправдываться…

– А чё они все… достали уже… – ответил Дима. В глазах стояли слёзы, но он изо всех сил сдерживался, чтобы не расплакаться.

– Снова задирают? – спросил уже Горец, сидевший на диване.

– Ага… бездарным называют… говорят, что не умею ничего… Малыш, вон, может себе кожу твёрдой делать, а Юла видит всё вокруг, за спиной даже! Вечно нас сдаёт училке, если мы не пишем. Дура! А я ничего не умею! – мальчик в конце концов разревелся. Сойка присела рядом с ним и обняла.

– Ничего ты не бездарный! Не говори так, Дим. Умница ты и растёшь быстрее всех, – она начала успокаивать сына. Горец усмехнулся и посмотрев на ребенка, произнёс:

– Дима, а скажи мне, Малыш или Юла умеют из автомата стрелять?

Мальчик нахмурился. Такого вопроса он явно не ожидал, поэтому реветь тут же перестал и задумался. Горец продолжил:

– А сколько раз тот же Малыш подтянется или отожмётся? И сможет он из "Макара" или "Глока" пять банок из десяти, на пятнадцати метрах сбить, в свои семь лет, м?

Маленький Дима всё ещё не понимал, куда клонит отец и продолжал умильно хмурить личико, пытаясь сопоставить эти вопросы со своей проблемой.

– Разобрать-собрать "Калаша" за двадцать пять секунд одноклассники твои смогут?

Мальчик ещё какое-то время молчал и неуверенно ответил:

– Нет, не смогут… наверное… и стрелять тоже не умеют… им оружие ещё только подержать давали на уроках, маленькие ещё, как дядька Багор говорит…

Горец улыбнулся, его акулий оскал, как и совершенно чёрные глаза, в том числе и у матери, сын воспринимал как что-то само собой разумеющееся, как и квазов в охране у Крикливой. Они, кстати, души в мальчике не чаяли и постоянно угощали мальца чем-нибудь сладким при случае.

– А чем, сын, ты занимаешься по вечерам, кроме уроков? Что умеешь ты?

Ребенок ещё несколько секунд хмурился, а потом его лицо просветлело и он широко улыбнулся.

– Ну вот, Дима! А ты говоришь, что бездарный. Остальным до тебя ещё расти и учиться ого-го! Так что не реви, – тоже улыбнулся Горец.

– А ещё я их всех побить могу! Дядя Мятный мне на той неделе приём крутой показал и сейчас… как это… осваяю… нет… ос-ва-и-ва-ю, вот!

Сойка с Горцем рассмеялись. Девушка крепко обняла сына, шепнув ему, что он самый лучший.

– Нет, Дим. Бить никого не надо. Без очень веской причины. Тем более, они маленькие, а ты приёмы уже крутые знаешь и стрелять умеешь.

Мальчик чуть покраснел и ответил:

– Дядя Бас тоже так говорит… – Дима ещё с пару секунд молчал и добавил. – А так хочется иногда, особенно когда девчонки смотрят.

Горец снова усмехнулся.

– Понимаю, сын, но нельзя. Сила, она ведь не в умении кого-нибудь побить. А в том, чтобы эти умения применять только там, где это на самом деле необходимо.

Мальчик снова немного нахмурился, видимо, запоминая слова отца и сопоставляя их со своим видением мира.

– Ладно, бойцы вы мои, идёмте обедать, – сказала Сойка, отойдя от сына и направившись на кухню.

Воспоминания. Горец

Тёплый июльский вечер, даже ближе к ночи. Дневная жара уже спала, асфальт и здания практически отдали накопленное за день тепло. Воздух свежий и бодрящий, насколько это, конечно, возможно в большом городе с его вечным смогом. Бегущий по широкому проспекту парень в спортивной одежде получал удовольствие. От всего, от послушного тела, от взглядов окружающих, от погоды, в общем, настроение у него было крайне позитивным. Через какое-то время он свернул с центральной улицы во дворы и не спеша добежав до одной из пятиэтажек, перешёл на шаг. В течение нескольких минут молодой человек ещё прогуливался по двору и в конце-концов, зашёл в один из подъездов.

Квартира Виктору досталась, можно сказать, даром. Бывшие владельцы куда-то срочно переезжали и продавали жильё чуть ли не в треть от реальной стоимости. Неплохая двушка в не очень ещё старом доме. Позже Виктор сделал ремонт, пусть и простенький, но в итоге квартира перестала напоминать музей конца Двадцатого Века.

Приведя себя в порядок после пробежки, он уселся за компьютер. Нужно, наконец, составить график занятий на следующий месяц. Виктор работал инструктором по историческому фехтованию на мечах, вёл свой блог и неплохо на этом зарабатывал. Причём, учил не просто красиво махать железками на ролевых сборах, а вполне реальному бою. Многому его научил дед, потомственный казак и отчаянный рубака в молодости, а позже Виктор уже сам повышал мастерство, обучаясь у других мастеров. Ко всему этому, его часто приглашали на различные исторические реконструкции консультантом или постановщиком. В Российском Союзе к истории Отечества относились очень уважительно, поэтому и профессии, подобные его, пользовались довольно большим спросом. Правда, при нынешней политической обстановке про историю люди вспоминали всё меньше. Мир стоял если не на грани, то очень близко к серьёзному военному конфликту. Китай, в союзе с Японией и Кореей очень жёстко распространяли своё влияние уже на весь мир, влезая в любые локальные конфликты в роли миротворцев или, наоборот, навязывали свои порядки. Конечно, такое положение никак не устраивало ни Россию, ни Европу, ни даже обособленные США, у которых хватало и своих проблем с Мексикой. Из-за этого всё чаще государством организовывались военные сборы и учения. Военнообязанным было всё мужское население с шестнадцати лет, женщины и девушки, по желанию. Хорошо ещё, пока не слышно панических настроений, но рвануть могло в любой момент.

Виктор в течение нескольких минут просмотрел новостные ленты и скривился. "Желтомордые" снова сцепились с "НАТОвцами" в Алжире, где уже который год шла гражданская война. США и Россия, поделив зоны ответственности, вводили свой контингент в Индию, чтобы хоть как-то помочь законному правительству сдержать натиск про-китайских движений, организовывающих беспорядки по всей стране и без того измученной последней войной с Пакистаном год назад. После этого парень взялся, наконец, за составление графика, попутно переписываясь в мессенджере с Еленой, девушкой, с которой он встречался больше года.

За этим занятием парень и провёл следующие пару часов. Когда с графиком было покончено, Виктор поужинал и тепло попрощавшись с Леной, лёг спать. Завтра они договорились весь день провести вместе.

* * *

Виктор по привычке проснулся за минуту до будильника и успел его отключить. Повалявшись в постели ещё пару минут, молодой человек заставил себя встать. После утреннего моциона он направился на кухню, приготовить коктейль для пробежки и уже завинчивая крышку шейкера, почувствовал лёгкий кисловатый запах, которого здесь никак не могло быть. Перебрав в голове варианты и не найдя причины, Виктор подошёл к окну. На улице практически рассвело и сразу бросилась в глаза довольно густая белёсая дымка в воздухе, а клубы этого странного, будто живого тумана, покрывали практически всю площадь двора непроглядным молочным одеялом. Виктор зачем-то открыл окно и сразу же запах неизвестной химии стал ощутимо сильнее. "Твою-то мать, идиот", выругался на себя парень, захлопнув створку и отшатнувшись от окна. В голове моментально родилось множество мыслей, но главной, набатом сейчас стучавшей в голове была – "Неужели началось?!"

Успел ли он хватануть смертельную дозу, если это химическая атака, думал Виктор, лихорадочно решая, что сперва сделать. Он никогда не был паникёром, но тревожный ранец, уже давно собранный, стоял в шкафу, лучше уж перебздеть. Одеться Виктор так и не успел, его вдруг резко повело, в глазах "появились мухи" и он потерял сознание, рухнув посреди комнаты. И уже не мог видеть, как этот белёсый туман загустел до состояния непроглядной мглы и как эту завесу молочного цвета начало рвать зеленоватыми молниями…

В себя Виктор пришёл рывком и тут же вскинулся, но от неудобной позы тело затекло и сразу встать не вышло. Через пару минут он уже оделся и первым делом кинулся к смартфону. Связи нет, это очень плохо! Компьютер! И тут облом! Не было ещё и электричества. Вообще, зае…ись! Тут же к тревоге на душе добавился и страх. Что же случилось?! Неужели война?! А Ленка?! Живёт на другом краю города, может не достало там?! И ведь не узнать никак! Машины у Виктора не было, пусть он и умел неплохо водить. Вытащив из шкафа рюкзак, прихватил из холодильника полторашку воды и вышел из квартиры. В подъезде слышались встревоженные голоса людей. Оказавшись на улице и поздоровавшись со знакомыми соседями, Виктор начал думать, что делать. Людей во двор, кстати, высыпало довольно много. По идее, в таких случаях должна уже вовсю орать сирена, но было тихо. Идти пешком? Так он и за три часа не доберётся до Лены. Эх, хотел же велик купить, сейчас бы… а что сейчас? Мысли странно путались. Да и в глубине черепа ощущалась нарастающая боль. Последствия химии? Вполне, их всех явно чем-то траванули. Туман этот странный был везде, как помнил парень.

– Здорова, Витёк! Не в курсе, что, нах, творится? – позади неожиданно послышался голос Игоря, соседа по этажу, худого и жилистого мужика, тридцати семи лет. Работяга, часто выпивал, семьи нет, в разводе. – Ни электричества, нах, ни связи. Опять, нах, учения затеяли что ли? Зае…ли уже…

– Здорова. Нет… тут что-то другое… туман видел недавно? – спросил Виктор.

Игорь нахмурился и вытянул из кармана вытянутых в коленях треников помятую пачку "ЛД", закурил.

– Нет, тумана не видел… я ж, нах, проснулся только, вот, покурить вышел. Что было-то?

– Хрен его знает… я на пробежку собирался, потом туман увидел на улице. И отрубился…

Сосед снова нахмурился, что-то обдумывая.

– Ты думаешь… – и он покрутил ладонью в воздухе, изобразив нечто, но Виктор его понял.

– Не знаю. Похоже на химическую атаку. Но почему тогда нет тревоги? Да и голова побаливает, сушит ещё…

– Я с бодунца малость, так что не пойму, – Игорь выбросил окурок в урну. – Ладно, пойду я, похмелюсь, нах. А то и в правду, хреновенько как-то…

Люди вокруг так же задавались вопросами о произошедшем, некоторые выглядели заторможенными, иногда отвечая собеседникам невпопад. Странная реакция, будто и не возможную войну обсуждали, а рядовое что-то. А если сейчас ядрён-батон следом прилетит? Что делать? Виктор глотнул воды. Добираться к Лене? И что он сделает? У неё отец бывший военный, быстро разберётся что почём. Живёт она с родителями, наверняка решат ехать на дачу за город. А пока он на своих двоих доковыляет, их уже и не будет дома.

Вдруг протяжно завыла сирена, как при воздушной атаке. Слышно плохо, видимо, где-то далеко включилась. Но это и определило дальнейшие действия парня. Не обращая на встревоженно переглядывающихся соседей уже никакого внимания, он вернулся к подъезду и открыл двери в подвал. Там, помимо коммуникаций, располагались и кладовки жителей дома. В своей, Виктор зачем-то хранил старые и ненужные уже вещи, которые жалко выбросить. Вытащив из кармашка рюкзака фонарик, парень спустился вниз.

Войдя в небольшое помещение и поставив фонарь лучом вверх на полку, Виктор нашёл взглядом старый табурет и закрыв за собой дверь, уселся, продолжая обдумывать дальнейшие действия. Мысли как-то совсем вяло переваливались, сосредоточиться на чём-либо становилось сложнее, да и головная боль нарастала, ещё сушняк этот непонятный. Маленькое окошко с мутными стёклами под низким потолком почему-то тоже напрягло Виктора. Хотел же решетку поставить… да что за бред в голове? Решать нужно, что делать! В кладовке было прохладно, долго тут всё равно не высидишь. Должны же сборы какие-то объявить, думал парень. Вот же ж! А документы-то он и забыл в попыхах. А как эти сборы объявят, если ни связи, ни электричества нет? И вообще, не рано ли паниковать начал? Может это просто авария где-то случилась? Народу на улице много и выглядят все здоровыми… более-менее. А он тут, как дурень, сидит, голову себе морочит. Что это за авария такая, что и связь и электричество пропало? Сколько прошло? Виктор взглянул на яркий в полутьме экран смартфона. Проснулся он в шесть, примерно в половину седьмого отрубился. Плюс-минус десять минут. Сейчас уже начало девятого, прикидывал Виктор. Это сколько получается, больше часа в обмороке провалялся?

Повертев в голове мысли ещё минут десять, Виктор хотел уже уходить, но раздавшийся, где-то явно недалеко, громкий скрежет металла, будто его рвали, а потом и надсадные крики десятков людей, заставили Виктора поменять решение. Моментально накатил страх. Несколько минут прошло в попытках успокоиться и объяснить себе происходящее. Что это было? Или эта химия нечто психотропное и у него галлюцинации начались? По идее, тогда и у всех должно начаться подобное. И почему так кричали? Виктор ничего не мог понять. Ещё и голова ноет, снова поморщился он, не сильно пока, но уже порядком мешает. И снаружи явно что-то нехорошее происходит.

Вдруг послышался ещё какой-то звук, Виктор даже вздрогнул. Или это вокруг всё вздрогнуло? Словно что-то тяжёлое грохнулось на землю рядом с окном. Парень осторожно поднялся с табурета, поставил к стене с окном и встал на него. Пусть потолок в кладовой и был невысоким, но всё же роста Виктора не хватало, чтобы выглянуть, а стоя на табурете, пришлось наклоняться. Видно через оконце не очень хорошо, стёкла не мылись с того самого момента, как он купил здесь квартиру. Окошко выходило во двор, каких-либо насаждений перед домом не росло, лишь невысокая трава и декоративный металлический заборчик метрах в четырёх дальше. Слышался какой-то отдалённый гул и парень не мог понять, что в этом звуке не так, почему вдруг тело покрылось "гусиной" кожей.

Лапы. Ничем иным увиденное Виктором, быть не могло. Огромные, нечеловеческие лапы. Что-то перемкнуло в голове у парня, настолько сюрреалистично выглядели эти две тёмные, когтистые конечности на фоне обычного городского двора. А обладателя этих лап Виктор увидел спустя несколько секунд. Хоть очертания и были немного размыты, но всё равно мурашки побежали по спине табуном, а дыхание перехватило. Чудище или чем являлось это шипастое нечто, потопталось на месте и огромными скачками устремилось к дому напротив. С той стороны послышались страшные крики людей и торжествующий рык. Снова скрежет металла, следом что-то громко и с эхом лязгнуло. Опять стали слышны крики, но уже откуда-то с другой стороны. И там тоже раздался звериный рык… кричали и рычали уже отовсюду…

Что за нахрен происходит?! Виктор не мог оторваться от окна. И одновременно с этим страх перетёк в животный, беспричинный ужас, во всяком случае, разум не мог найти причину. Он не верил в реальность того, что видят глаза и слышат уши, от этого Виктор и находился в полнейшем ступоре.

Совсем рядом кто-то снова заорал, затем послышался звук бьющегося стекла, треск ломающегося пластика и снова рык. Человеческий крик резко оборвался, а рычание сменилось какими-то приглушёнными непонятными звуками.

Что-то тёмное и большое на огромной скорости промелькнуло мимо. Снова раздался скрежет и лязг металла, будто что-то тяжёлое врезалось в автомобиль. Видимо, так и случилось, тут же заголосила сигнализация, следом ещё и ещё. Фоном к этим громким взрыкам стал тот самый гул, который разум поначалу просто отказывался идентифицировать. Это кричали люди, сотни людей, отовсюду. И если слышно даже через пусть и хиленькое, но окно, то каково сейчас там, снаружи?! Туда Виктор уже не собирался. Такого страха он не испытывал никогда! Ещё через минуту во двор ворвалось не меньше пары десятков разнокалиберных чудищ и прибывали ещё, сразу разбегаясь к домам. Те, что поменьше, буквально заскакивали в окна первого и второго этажей, со звоном высаживая телами стеклопакеты. Что происходило в квартирах, Виктор боялся даже представить. Всё это выглядело настолько нереально, настолько невозможно и страшно, что парень попросту не мог сдвинуться с места и оторвать взгляд. Из ступора его вывела рука. Окровавленная, оторванная или откушенная человеческая рука, шлёпнувшаяся в метре от окна. Виктор вскрикнул и тут же ссыпался с табурета, обо что-то больно ударился коленом, но даже не заметил этого. Потушив фонарь, он нашёл в потёмках старое покрывало и забился в угол кладовки, накрывшись и моля Бога, чтобы его не нашли…

А снаружи творилось нечто ужасное, что обычный житель обычного города не представит и в самых страшных кошмарах, что не покажут ни в одном фильме ужасов. Улицы заполнились сотнями уродливых и страшных монстров разного размера. Эти чудища на ходу разрывали кривыми когтями людей, которым непосчастливилось оказаться на улице. Тех же, что остались дома и мучались внезапной головной болью, твари выковыривали из квартир или врывались внутрь, легко выламывая двери или заскакивая в окна. И так же рвали на куски, пожирали живьём, не разбирая кто перед ними, взрослый или ребёнок. Крики людей слились в сводящий с ума вой. Ворвавшиеся в город твари крушили всё на своем пути, словно им ненавистен сам человеческий порядок.

Сколько это длилось, Виктор не знал. Его сознание от ужаса сжалось в точку и он даже думать не мог ни о чём. Страх полностью завладел им, стискивая со всех сторон холодными щупальцами и нанизав саму душу на ледяные иглы. Парень невольно вздрагивал при особенно громких звуках или взрыках неведомых тварей и боялся даже пискнуть. Спустя какое-то время сплошной рёв монстров начали перекрывать ещё более громкие рыки. Временами Виктор ощущал как подрагивает дом и страшно даже подумать, от чего. Через час, а может и через пять или десять, ощущение времени от ужаса притупилось, голову начала разрывать боль. И с каждой минутой она становилась сильнее. В какой-то момент эта боль даже вытеснила страх, звуки стали приглушеннее, будто слышны сквозь вату. Ещё позже Виктор впал в какую-то сонную болезненную одурь, уже не воспринимая действительность, настолько эта боль измучила его.

* * *

Тишина. Не слышно чудищ, не слышно гула от криков людей. Может это всё сон? Боль слегка отпустила и в голове Виктора осторожно начали ворочаться мысли. Жутко хотелось пить. Где-то рядом должен быть рюкзак, там таблетки. Вода тоже где-то здесь.

Тело совершенно не отзывалось, настолько оно затекло. А ещё он замёрз, но это не так сильно волновало парня, как рвущая голову на части боль и дикий сушняк. Через какое-то время тело всё же начало слушаться. И каждое движение сопровождалось новой вспышкой боли в голове. Через, наверное, вечность, Виктор всё-таки нащупал рюкзак и осторожно подтащил к себе. Лишь минут через десять получилось его открыть. Наконец, совладав скорее с собой, с дрожащими конечностями, чем с молнией рюкзака, парень запустил руку внутрь и нащупал заветную коробочку с таблетками. Пришла мысль, что в темноте он не сможет найти обезболивающее, но на это уже плевать, тем более, кроме "Кетонала", таблеток от боли в животе и жаропонижающего ничего больше в коробочке и не было. Даже если и хапнет лишнего, хуже, наверное, не будет. Ещё минут пять ему потребовалось, чтобы извлечь таблетки и не просыпать их. Треск блистеров в этой тишине звучал словно усиленный в десятки раз и пугал до одури. Кое-как затолкав горсть таблеток в рот и запив водой, Виктор с трудом смог проглотить этот комок. А чуть позже не выдержал и практически осушил полторашку воды в один присест. Легче почти не стало, жар и сушняк всё так же продолжали терзать парня. Виктор сидел, прислушиваясь к себе и окружающей обстановке, ощущение времени совершенно потерялось. Боль голове, вроде бы, немного приутихла.