S-T-I-K-S: Бродяга

— Если не считать, что мы чуть не кончили, наблюдая, как ты вырываешь сердца, то да, всё норм, — ответил Гвоздь с нервной усмешкой, но в его глазах было нечто другое. Страх? Или, может, уважение? Я не мог точно сказать.

— Ты что, типа теперь супермен, да? — пробормотал кто-то из наших, всё ещё не веря своим глазам.

Я покачал головой. Что бы ни дал мне Улей, это не было что-то, чем я мог гордиться. Скорее, это было проклятием, от которого невозможно избавиться. Но в данный момент оно стало нашим спасением.

— Я не знаю, что это было, — сказал я тихо. — Но это было вовремя.

Тишина повисла над нами, и только звуки где-то вдалеке напоминали, что мир Стикса никогда не бывает по-настоящему тихим. Я знал, что дальше будет только сложнее. Если Улей дал мне такую силу, значит, это было лишь начало.

— Ладно, ребята, — проговорил я, прерывая молчание. — Нам нужно уходить. Муры по одной группе не ходят. Эти не выйдут на связь и припрутся другие. Валим отсюда.

Они кивнули, явно понимая, что у нас не было времени на раздумья. Каждый из нас знал, что Стикс — это не место, где можно долго задерживаться, даже после победы. Особенно после такой победы.

Мы двинулись вперёд, оставляя за собой кучу мёртвых тел. С каждым шагом я чувствовал, как что-то внутри меня меняется. Я не был больше тем человеком, который попал сюда. Улей изменил меня. И, возможно, изменил навсегда.

Пройдя несколько кварталов, уставшие и взвинченные, мы наткнулись на пикап-внедорожник, который выглядел, как чудо среди обломков. Он был покрыт слоем пыли, но в остальном, казалось, был цел. Гвоздь первым подбежал к машине, заглянул в кабину через разбитое боковое стекло и с восторженным выражением лица сказал:

— Коробка — механика! Наконец-то нам повезло.

Не теряя времени, он открыл дверь и залез внутрь. Его движения были быстрыми и отточенными — Гвоздь знал, что делать в таких ситуациях. Ловко разбив панель в районе замка зажигания, он начал ковыряться в проводах.

— Давайте, прикройте меня, — бросил он, не отрываясь от своей работы.

Я занял позицию с одной стороны машины, Катя с Лерой — с другой, а Кулак, несмотря на своё состояние, встал чуть дальше, держа наготове автомат, который мы подобрали ранее. Мы все нервно осматривались, ожидая появления муров или чего-то ещё, что могло появиться в любой момент. Улицы были пусты, но это спокойствие обманывало. В любой момент могло что-то произойти. Странный гул, который мы слышали раньше в здании, всё ещё эхом звучал в моей голове.

— Ну как там? — спросила Катя, нервно потирая пальцы на автомате.

Гвоздь не ответил, но через минуту выругался и крикнул:

— Толкайте тачку! Завести с ходу надо!

Мы с Катей переглянулись, но вопросов не задавали. Быстро забежали за машину, Кулак с Лерой подошли следом, и мы дружно уперлись в багажник. От напряжения кровь застучала в висках, и в первый момент казалось, что эта развалюха вообще не сдвинется с места. Но вдруг машина резко «выстрелила» вперёд, словно получив мощного пинка. Ещё секунда — и двигатель гулко затарахтел, словно очнулся от долгого сна.

— Всё, грузимся! — крикнул Гвоздь, махнув рукой из открытой двери кабины. — Давай быстрее, пока эта дрянь не заглохла!

Мы не стали медлить. Катя первая заскочила в салон, я сразу за ней, а Кулак с помощью Леры с трудом залез на заднее сиденье, стискивая зубы от боли. Места было немного, но в такой ситуации нас это не волновало.

Гвоздь воткнув передачу, добавил газу, и пикап рванул вперёд по заброшенным улицам. Двигатель тарахтел так громко, что казалось, нас можно услышать за километры. Мы с Катей переглянулись, но сказали ничего — главное, что он ехал.

— Куда? — крикнул я, пытаясь перекричать звук мотора.

— Бункер, — бросил Гвоздь через плечо. — Если повезёт, доберёмся без приключений.

Я оглянулся назад, на Кулака, который сидел, стиснув зубы, и держался за плечо. Его раны были серьёзнее, чем я думал, и, хотя Катя сделала всё, что могла, времени на восстановление не было.

— Ты как? — спросил я его.

Он поднял взгляд, устало улыбнулся и кивнул, но я видел, что ему очень плохо. Нужно было двигаться быстрее. Если нас снова нападут, в его состоянии он вряд ли выдержит долгую схватку.

Гвоздь поднажал, и пикап начал быстрее пробираться по узким переулкам. Мы ехали по пустынным улицам, и всё вокруг выглядело заброшенным. Дома были разрушены, некоторые здания стояли наполовину сгоревшие. В окнах не было ни света, ни движения. Город казался мёртвым, но это только усиливало напряжение. Мы знали, что в любой момент могло произойти что угодно.

— Слышите? — вдруг спросила Катя, напрягая слух.

Я прислушался. Звук двигателя почти заглушал всё остальное, но где-то вдалеке, за городскими руинами, я услышал тот самый рёв, который преследовал нас в здании. Теперь он был ближе. И гораздо сильнее.

— Чёрт, оно за нами! — выругался Гвоздь, вдавив педаль газа в пол. — Держитесь!

Машина начала набирать скорость, но дороги были в ужасном состоянии. Мы подпрыгивали на каждой выбоине, и казалось, что пикап развалится на части. С каждой секундой рёв становился громче, и я начал различать какие-то странные, механические звуки, словно что-то огромное двигалось прямо за нами.

— Что это может быть? — крикнул я Кате.

— Без понятия, — ответила она. — Но мы явно не хотим выяснять.

Двигатель пикапа выл, как безумный, но машина продолжала двигаться вперёд, пробираясь по разбитым улицам и разрушенным кварталам. В какой-то момент я оглянулся и увидел вдалеке странные тени, движущиеся между руинами. Я не мог рассмотреть, что это было, но эти тени казались слишком большими, чтобы быть людьми.

— Гвоздь, гони быстрее! — крикнул я, не отрывая взгляда от этих теней.

— Я и так на максимуме! — рявкнул Гвоздь в ответ. — Если эта штука заглохнет, мы трупы.

Машина взревела и продолжала нестись по развалинам города. Рёв двигателя сливался с шумом, который всё ближе подбирался к нам сзади. Городской кластер уже был на подходе, и когда показались выезды, напряжение стало почти невыносимым.

На выезде из кластера Гвоздь внезапно вдарил по тормозам, и машина резко свернула между старыми гаражами. Пикап затаился, укрытый стенами, как в ловушке. Мы все задержали дыхание.

— Надеюсь, аккумулятор хоть немного подзарядился, — пробормотал Гвоздь, выключая зажигание и выходя из кабины. — Не хочется снова толкать.

Машина затихла, оставив нас в напряжённой тишине. Мы замерли, каждый прислушивался к звукам снаружи, надеясь, что то, что нас преследовало, не заметит нас здесь. Сердце колотилось как бешеное, казалось, что даже тихий стук в груди может выдать наше местоположение.

— Лечим, пока стоим, — бросила Катя, повернувшись к Кулаку, который едва держался.

Они с Гвоздём быстро перешли к делу. Кулак выглядел совсем плохо, но благодаря их дарам процесс пошёл. Катя приложила руку к его плечу, и я видел, как её лицо сосредоточилось — она использовала всю свою силу, чтобы затянуть его раны.

Я сел рядом с машиной, положив оружие рядом и пытаясь хоть немного прийти в себя. Дышалось тяжело, но всё равно легче, чем раньше. Мы были живы, и это уже казалось чудом.

Лера, по традиции, нашла способ снять напряжение. Она вытащила флягу, открутила крышку и, поморщившись, понюхала содержимое.

— Ну, живчик, — усмехнулась она, поднося флягу к губам и сделав осторожный глоток. — Надеялась, что это будет именно он, когда снимала с мура. Чёрт, уроды — на самогоне его, что ли, делали⁈

Она скорчила такую гримасу, что у нас всех возникла та же мысль. Лера протянула флягу по кругу, и каждый из нас сделал по глотку. Я попробовал — вкус был отвратительный. Горечь обжигала горло, а запах напоминал жуткую смесь резины и дешёвого спирта.

— Да, это точно не чистяк, — выдавил из себя Гвоздь, морщась так, будто проглотил раскалённый уголь. — Ладно, зато дезинфекция.

Катя тоже отпила, но сразу же отвернулась, выплюнув остатки на землю.

— Это худший рецепт живчика — пробормотала она, глядя на флягу с отвращением.

Мы все переглянулись, и на мгновение напряжение спало. Даже такие мелкие моменты — отвратительный вкус этой гадости — могли вернуть нас к реальности. Но мы знали, что это не продлится долго. За углом было что-то большее, и каждый это чувствовал.

Лера забрала флягу обратно, заглушив нервную усмешку.

— Нормально, что там, что тут — кругом дерьмо. Хотя бы знаем, что оно везде одинаковое.

Мы снова погрузились в тишину, прислушиваясь к каждому шороху. Улицы оставались пустыми, но звук, преследующий нас, затих. Может быть, нам повезло, и это «что-то» прошло мимо. Хотя ни у кого не было полной уверенности.

Катя наконец отошла от Кулака, её лицо было бледным от напряжения, но она выглядела довольной. Его дыхание стало ровнее, а раны — менее глубокими.

— Дальше потянет сам, — сказала она, убирая руку. — Но если не будет времени на отдых, долго он так не протянет.

Кулак поднял глаза и кивнул в знак благодарности. Он понимал, что его состояние пограничное, но жаловаться не стал. Сейчас каждый из нас был на пределе, и никто не хотел выглядеть слабым.

Мы сидели в машине и около неё, пытаясь хоть ненадолго отключиться от происходящего, но время поджимало. Гвоздь первым решил, что пора двигаться.

— Надо выбираться, — сказал он, глядя в сторону улицы. — Если аккумулятор не сдох, двинемся прямо сейчас. Ещё чуть-чуть, и будем в бункере.

— Ладно, — кивнула Катя, переводя взгляд на остальных. — Все готовы?

Мы кивнули, поднимаясь на ноги. Гвоздь сел за руль и проверил двигатель. Машина завелась с пол-оборота, и на мгновение все выдохнули. Это была удача.

— Давайте быстрее, пока тихо, — бросил он через плечо.

Все забрались внутрь, снова заняв свои места. Не включая фары, Гвоздь направил пикап к главной дороге. Мы ехали осторожно, стараясь не привлекать внимания. Город за пределами кластера был тёмным, словно полностью вымершим.

Снова воцарилась тишина, только двигатель урчал под капотом, и каждый из нас вглядывался в дорогу вереди, в надежде побыстрее доехать до безопасного места.

Глава 8

Под утро, в полной темноте, мы наконец добрались до бункера. Машина, верой и правдой служившая нам на протяжении всего этого пути, уже не могла продолжать. Мы решили оставить её в нескольких километрах от бункера, спрятав между деревьями, чтобы не привлечь лишнего внимания. Тишина леса вокруг давила, и никто не хотел говорить вслух, но каждый из нас понимал, что с таким уровнем везения можно ожидать чего угодно.

Когда двери бункера наконец закрылись за нами, тяжесть последней ночи осела на плечах. Нас всех пробрал долгожданный выдох — мы были в безопасности, хотя и временной. Первым делом мы уложили Кулака на кровать. Он был истощён, но благодаря дарам Кати и Гвоздя его состояние не было критичным.

— Надо добить его до конца, чтобы к вечеру был как новый, — сказал Гвоздь, когда бросил свой рюкзак на пол и направился к кухне.

Я наблюдал, как он вытащил из шкафчика банку с горохом и принялся мастерить свой «особый» рецепт. Горох у него всегда был под рукой, и Гвоздь с лёгкостью принялся готовить свой фирменный раствор. В очередной раз он показал мне, как это делается, хотя я уже знал процесс наизусть. Рецепт был прост, но результат — всегда на высоте.

— Смотри внимательно, — сказал он, бросая горох в ёмкость. — Сначала заливаем уксусом.

Я кивнул, наблюдая, как он аккуратно льёт жидкость, пока горох начинает шипеть. Затем он быстро добавил соду, и смесь мгновенно вспенилась, как будто ожила.

— Главное — погасить правильно, — продолжал Гвоздь, помешивая смесь ложкой. — И не переборщи. А то получишь мыльный суп вместо нормального раствора.

Когда реакция закончилась, он процедил смесь через ткань, оставив только жидкость. Гвоздь всегда говорил, что можно разбавить чем угодно, чтобы смягчить вкус. Но сейчас он явно был не в настроении для экспериментов.

— Ну, а если лень возиться — пей как есть, — усмехнулся он, подмигнув. — Эффект будет тот же.

Мы разлили раствор по стаканам, каждый взял свою порцию. Лера, сидевшая рядом, первым делом понюхала содержимое своего стакана, недовольно поморщилась, но не сказала ни слова. Она знала, что это всё для дела.

Мы нормально покушали, не какую-то кашу, а полноценный перекус —мясо, немного овощей и хлеб. Каждый из нас ел молча, пытаясь восстановить силы после последних событий. В бункере еда всегда имела особое значение, она давала не просто энергию, но и немного спокойствия, напоминание о том, что мы ещё живы.

Осмотрев Кулака и снова поколдовав над ним, Катя с гвоздем остались довольны своей работой.

— К вечеру будет как новый, — подвёл итог Гвоздь, вытирая пот со лба. — Ещё несколько часов покоя, и он встанет на ноги.

Катя кивнула, проверяя пульс Кулака. Её лицо всё ещё хранило следы усталости, но в глазах появилось облегчение. Мы сделали всё, что могли.

Когда первая волна заботы о здоровье миновала, каждый потянулся к своим делам. Я первым делом отправился в душ. Горячая вода была как лекарство, смывающая грязь, усталость и напряжение последних суток. Потоки воды обжигали кожу, но это было именно то, что нужно. Я стоял под струёй дольше, чем собирался, просто наслаждаясь тишиной и этим простым, но таким редким удовольствием.

После душа я наконец осознал, насколько сильно меня вымотала последняя ночь. Каждый мускул был словно из камня, и даже легчайшее движение вызывало боль. Я быстро перекусил, чтобы немного восстановить силы, и разбрёлся в свою комнату.

Лера сразу пошла к Кулаку, чтобы присмотреть за ним. В её глазах мелькала забота, которую она обычно скрывала под маской сарказма. Гвоздь и Катя, как и всегда, отправились в свою комнату. Для них это было привычным ритуалом — когда день заканчивается, они остаются вдвоём, чтобы хоть немного побыть самими собой.

Я же, в гордом одиночестве, улёгся на свою кровать. Матрас оказался жёстче, чем я помнил, но это уже не имело значения. Тело мгновенно провалилось в сон, хотя тот был отрывистым и полным кошмаров. Сны напоминали о том, что мы пережили — тени муров, кровавые схватки, неведомые угрозы. Но что бы это ни было, пробуждение оказалось более спокойным.

Я открыл глаза глубоко после полудня. Ощущение было странным: тело было вялым, но чувствовалось, что я отдохнул. Боль в мышцах осталась, но уже не такой резкой. Похоже, даже короткий сон помог восстановиться.

Когда я вышел из своей комнаты, все уже собрались в столовой. Лера сидела рядом с Кулаком, который выглядел гораздо бодрее, чем когда мы его принесли. Катя и Гвоздь обсуждали что-то тихим голосом, но при виде меня разговор замолк. Я подошёл к ним, уселся за стол и взял себе порцию еды.

— Ну что, как ты? — спросила Лера, приподняв бровь.

— Отдохнул, — коротко ответил я, набрасываясь на еду. Сложно было понять, обед это или ужин, но в этот момент это не имело значения.

Когда все закончили трапезу, Гвоздь вдруг вытащил из сумки бутылку виски. Я удивился — обычно он не доставал такие вещи без повода. Но сегодня был явно тот случай, когда нам всем хотелось хоть на мгновение расслабиться.

— Давайте, по пятьдесят за удачный исход, — предложил он, разливая янтарную жидкость по стаканам.

Мы переглянулись. Несмотря на все пережитые трудности, в воздухе чувствовалась небольшая, но важная победа. Мы выжили, добрались до бункера, и никто не умер. Пусть и временно, но мы были в безопасности.

Все подняли свои стаканы, и в комнате повисла короткая пауза. Мы молча выпили, почувствовав, как тепло спирта медленно растекается по телу. Это было приятное отвлечение от реальности, хотя каждый знал, что долго оно не продлится.

— Как думаешь, мы здесь будем до следующей перезагрузки? — спросил я у Гвоздя, глядя на него поверх стакана.

Он вздохнул, поставил бутылку обратно на стол и задумчиво посмотрел на нас.

— Нет, — ответил он, потирая шею. — Стикс не прощает застоя. Но у нас есть время, чтобы передохнуть, набраться сил и мы снова двинемся в путь.

Кулак, который до этого тихо сидел, поднимая голову, нарушил паузу. Его голос был немного хриплым, но в нём чувствовалась уверенность.

— Нам всем сильно повезло, — сказал он, обводя нас взглядом. — Эти муры были подготовлены как надо. Подготовлены к поимке, как будто знали, что мы придём. Даже ошейники подавляющие силы Улья прихватили с собой. Это не случайность.

Он замолчал на секунду, явно переваривая мысли.

— Но самое удачное, — продолжил Кулак, — что именно дар у Бродяги был не открыт до этого момента. Поэтому ему не дели ошейник. Нам жутко повезло, что это случилось так вовремя. Если бы не ты, Бродяга, нас бы сейчас на ферму муров волокли, и никакие дары нас не спасли бы. Там мы уже не рейдеры, а простое мясо. Они ловят таких, как мы, не просто ради забавы.

Он говорил тихо, но каждое его слово звучало как холодный факт, реальность, которую никто не мог оспорить. Муры действительно не играли в игры — их цель была понятна, и если бы не эта странная удача с моим даром, нас уже давно бы не было.

Я вспомнил, как всё произошло. Мой дар открылся в тот момент, когда всё шло к чертям. Я не просил его и не ожидал, что смогу сделать то, что сделал. Но как только это случилось, внутри появилось чувство, что это не просто удача. Может, я ждал этого всю жизнь, а может, Улей сам решил, что настало время.

Кулак взглянул на меня снова, его глаза блестели, но не от алкоголя, а от чего-то большего — благодарности, смешанной с осознанием серьёзности произошедшего.

— За тебя, Бродяга, — сказал он, поднимая свой стакан. — Если бы не ты, все мы были бы давно на ферме у этих уродов.