S-T-I-K-S Северный регион

Гном сидел в своей темной камере уже три дня и мысли его были далеки от радужных. Ежедневно ему выдавали одну черную жемчужину, гороховый раствор, один армейский сухпай и небольшую бутылку воды. Последнее было не обязательно с их стороны, ведь живчик ему тоже дали, но видимо, пленители решили немного сдобрить его заточение в этих стенах. Содержимое очередного сухого пайка заканчивалось в эту самую минуту — весь день Гном не мог добраться до внутренностей банки тушенки, просто потому, что оставлял ее «на десерт» пока его желудок не начал урчать не хуже любого изголодавшегося рубера. Этого рациона его изменяющемуся телу было недостаточно, ведь строительный материал для тканей брался именно из обильного питания, которое здесь отсутствовало. По этой причине, с каждым днём Гном начинал чувствовать себя намного хуже, постоянно урчало в животе, часто случались приступы гнева, от которых хотелось свернуть кому-нибудь шею или разнести все вокруг, но он пока мог их контролировать. По этой же причины, весь немногочисленный жир что ранее присутствовал в его теле, был сожран оголодавшим организмом и он наверняка сейчас был похож на обтянутую кожей гору мышц.

Вылавливая руками пусть и холодные, но сочные и крупные куски тушёнки, кваз смаковал их, медленно перетирая между зубов до состояния однородной массы, после чего глотал с таким удовольствием, что едва не закатывал глаза. Все чаще его посещали мысли о том, чтобы согласиться на эксперимент Сокола, дабы проверить действенность договора с Камнем, но силой воли Гном эти мысли гнал прочь. Время пока есть, а значит, он ещё побарахтается.

— Эй, Гном, — послышался голос из коридора, — ты там не спишь?

— Сокол, ты что-то придумал, или опять о своих бывших бабах рассказывать собираешься?

Голос у Гнома все сильне изменялся под влиянием жемчуга и мутации физиологии тела. Теперь, он очень сильно напоминал тот гулкий утробный бас, которым обладал Патриарх и это сильно действовало на нервы. Да что там голос? Все его тело постепенно менялось, заставляя испытывать самые неприятные ощущения от которых многие часы он валялся на своей полке, тихо подвывая как раненная собака. Все кости в его теле постепенно изменялись — становились длиннее, толще и, скорее всего, прочнее. Челюсть раздулась, зубы постоянно ныли постепенно сводя Гнома с ума — хотелось вырвать или выбить их все, чтобы на смену этому мучению пришла простая, привычная боль. Ногти на пальцах тоже стали шире, длиннее и прочнее — ещё чуть-чуть и превратятся в настоящие когти. И без того широченные мышцы на груди, спине и руках, раздулись ещё больше и теперь, он наверняка мог бы дать фору действующему «мистеру Олимп». Посмотреть как все это выглядит со стороны, Гном, разумеется не мог, хоть особого желания он и не испытывал.

— Да не, — отмахнулся Сокол, — хотел спросить насчёт способности. Ничего не чувствуешь?

— Нет, — покачал головой он, — даже не знаю с чего начать думать, чтобы додуматься. Но, я стал видеть в темноте. Плохо, но если поднести ладонь к носу, могу рассмотреть узор на ней.

— Ты же в кваза превращаешься, — буднично сказал собеседник, — это нормально. Ещё пара жемчужин, и сможешь даже свой крохотный конец рассмотреть.

— Как выйдем отсюда, — со злой усмешкой сказал Гном, — я тебе этим крохотным концом дам по башке. Если после этого сможешь повторить свои слова, с меня две лучшие шлюхи что будут в ближайшем стабе. На всю ночь.

— Боюсь что это не честный уговор, — гоготнул Сокол, — ради такого, я даже будучи совершенно дохлыми, процитирую тебе половину библии. Причем на иврите.

Все это было смешно, но Гнома действительно напрягал тот факт, что кроме уже привычной способности гипноза, не чувствовал в себе никаких изменений. Сокол сказал что такие как он счастливчики, сумевшие съесть жемчужину в первые дни после попадания в Улей до открытия первой способности, называются «хигтеры» и сколько не жри жемчуг, вторая способность у него не откроется. Но вместо этого, их единственная способность приобретает новые грани, развивается, становясь не только сильнее, но и как бы открывает ее иные вариации. В пример он привел парня, о котором слышал от Луки. Он изначально мог создавать огненные сгустки и поджаривать ими заражённых. В процессе развития, он смог не только создавать свой, но и управлять любыми очагами возгорания — от горящей спички, до лесного пожара. Со временем он стал полностью игнорировать любой огненный урон — стоял в горящем доме и даже не чесался. Да, одежда приходила в негодность, однако сам он даже не обжёгся. Что в итоге стало с тем парнем Лука не знал, но перспективы откровенно впечатляли.

Через пару минут звенящей тишины, из коридора послышался печальный голос Сокола:

— Странно что мы не слышали как наши напали на тюрьму, ты не находишь? Они что, забили на нас?

— Скорее всего просто, отложили наступление, — предположил Гном, — в штабе ведь не дураки сидят.

— Надеюсь ты прав, — вздохнул он, — чем займёшься?

— Как обычно, пойду медитировать, — прогудел Гном и завалился на свою полку. Одеялами он перестал накрываться ещё вчера. Видимо, мутации каким-то образом влияли на его восприятие холода. Ноги Гном теперь был вынужден подгибать, чтобы те не болтались в воздухе.

Медитацией он называл мозговой штурм, призванный рассмотреть лазейку в договоре и приказах Камня. Но пока, найти ничего не удавалось.

— Мне бы весточку Полену передать, — пробубнил себе под нос Гном, — этот умник уж точно знает что есть правда…Но как это сделать?

Подобные мысли не в первый раз лезли ему в голову. Кваз даже думал подкупить одного из стражников, пообещав тому укрытие в стабе и несметные богатства, но вряд ли фанатик согласится на такое. Гном был уверен что все они находятся здесь по собственному желанию и если захотят, не без труда, но смогут сбежать и добраться до любого стаба и влиться в ряды простых рейдеров. Так что все это были глупые несбыточные мечты.

Однако, здравая и вроде бы даже выполнимая мысль, в голову ему все же пришла. Заметить в кромешной темноте крохотную норку в старой каменной кладке было невозможно, но теперь, когда зрение к нему хоть и на сотую часть, но вернулось, он прошарил каждый уголок своей темницы и нашел искомое. Оставалось только установить приманку — консервная банка с пахучим соком и крохотным кусочком мяса подходила как нельзя лучше. Гном поставил ее в паре дециметров от крысиной норы и принялся ждать.

Уже проваливаясь в сон, после очередного бесполезного мозгового штурма, в углу камеры послышалось лёгкое, едва различимое шебуршание, чьи-то крохотные лапки стучали коготками по камню. Кажется, его мышеловка сработала. Медленно, чтобы не спугнуть хитрого и юркого зверька, Гном повернул голову в его сторону, но та, резво умчалась прочь раньше, чем он успел это осознать.

— Ну ничего, я подожду, — злорадно ухмыльнулся Гном всем телом повернувшись в сторону норы. Увидеть крысу он все равно не сможет в такой темноте, но это было и не обязателен. У Гнома уже был опыт применения дара Улья и с закрытыми глазами, хоть и не понимал, как это вышло. Главное, не прозевать следующее ее появление, а уж в успехе своего предприятия, кваз не сомневался.

Гному очень хотелось рассказать обо всем Соколу, но он уверенно отогнал эту мысль. Негласным правилом для них стало общение только на общие темы, никакой важной и полезной информации для килдингов, в том числе о стабах и своих товарищах они не озвучивали боясь того, что где-то здесь могла быть установлена прослушка. Сокол был сенсом, одним из сильнейших во всем регионе, поэтому заметить живого наблюдателя сумеет, но вот крохотная техника… Даже их трёп о поиске лазеек в договоре с Камнем не был чем-то, что могло бы заинтересовать Патриарха. У него ведь под рукой был Камень, а значит, он и так обо всем этом знал — отсюда и приказы озвученные Гному в кабинете.

— Ну же, — шевеля одними губами, азартно шептал Гном, — крысь-крысь-крысь…

* * *

В небольшом кабинете собралось три человека, а точнее — два иммунных и один сильно развитый кваз. Хозяин помещения только что закончил трапезу повергнув в состояние лёгкого шока двоих невольных свидетелей этого зрелища. Утерев раздутый нечеловеческий рот белой салфеткой, кваз отодвинул испачканную в крови тарелку, на которой ещё пару минут назад лежал практически сырой, кровоточащий кусок говядины, на несколько сотен грамм весом. Едва различимо довольно проурчав, Патриарх заговорил:

— Завтра с утра, сразу после принятия им жемчуга, выводите заключённого на пробный прогон. Наши осведомители сообщают, что командование стабов что-то готовят, но точных сроков и цели узнать не получается. Они чувствуют или даже знают о наших шпионах, но им это все равно никак не поможет. Тем не менее, нельзя терять бдительность и время. Как только пленник сможет держать под контролем элиту хотя бы десять секунд, нужно будет отходить на прежнюю позицию.

— Вы как всегда мудры, мой Патриарх, — низко кланяясь, пролепетал один из иммунных, — я немедленно распоряжусь, чтобы всё подготовили. Сколько элитных особей нужно призвать для теста?

— Для начала, хватит и одного, — немного подумав, ответил Патриарх, — если испытание пройдет успешно, повторим с бо́льшим количеством. Вертолет, надеюсь, починили?

— Да, повелитель, разумеется! — все так же, не разгибаясь, ответил иммунный, — необходимые детали доставили вчера утром.

— Тогда иди и передай мою волю остальным, — махнул рукой в сторону выхода Патриарх, после чего перевел свой жуткий хищный взгляд на второго иммунного, до этого тихо стоявшего возле его стола, — а с тобой, Камень, мы ещё потолкуем.

— Как вам будет угодно, мой Патриарх, — улыбнулся бывший глава Камчатки…

* * *

В засаде Гном просидел, если верить внутренним ощущениям, почти до самого утра, однако крыса по прежнему боялась показаться из норы. Где-то там, в глубине стены, он едва уловимо различал её копошение, но выходить из укрытия, опасливый зверёк не желал. Крысы были очень умны, это Гном знал ещё из прошлой жизни, а ещё, они были крайне живучи и быстры, что в его будущем деле могло очень сильно пригодиться. Отправить в стаб гонца с посланием, это был единственный способ рассказать товарищам о той заднице в которую он угодил, а вместе с тем, и кое-какую информацию передать. Если ему это удастся, то Штанга вместе с Олафом, возможно, смогут выработать какие-то контр-меры. Гном надеялся что силы его дара Стикса хватит на то, чтобы загипнотизировать крысу на очень долгое время и если уж этот план не сработает, то другого шанса уже не будет. Безусловно, объяснить крысе куда и кому бежать будет невозможно, он мог только молиться о том, что отдав ментальный приказ, крыса получит и образы что он с ними передаст, а так же направление движения в которой находился стаб. Все это попахивало откровенной авантюрой и даже бредом, но, он ничем не рисковал кроме собственных нервов.

Плюнув на засаду, решил сперва заготовить письмо. Порвал собственное исподнее, так как оно было из самого тонкого из доступных материалов, собственной кровью, краешком ногтя, одну за другой вывел несколько слов:

«Камень жив договор запрет дары сбегать убивать тюрьма килдинги ем жемчуг». Возможно, высохшая кровь размокнет пока крыса будет бежать по снегу до стаба — путь тут не близкий, но ничего другого под рукой все равно не было. Приходилось рисковать.

Закончив, убрал тряпочку сушиться на верхнюю полку, а вместе с ней и банку с наживкой, после чего лег спать. Завтра он продолжит охоту на мелкую дичь, а пока, нужно немного отдохнуть…

* * *

Гном пришел в себя от скрежета замка и последовавшего за этим зубодробительного скрипа двери его камеры. Он находился здесь уже четыре дня и все равно не мог привыкнуть к этому звуку.

— Эй морда, — грубо обратился к пленнику вошедший иммунный и уже привычно протянул черную жемчужину и кружку с раствором, — на, жри. Блин, Конюх, ты прикинь — эту тварь так усердно пичкают жемчугом, что он им скоро срать начнет. Вот бы и мне так.

— На то воля Патриарха, — спокойно возразил тот самый Конюх, державший в руке фонарь, луч от которого милостиво направил в сторону от Гнома. Но даже так, пребывающему (теперь уже) почти в полной темноте круглые сутки квазу, было больно переносить даже беглую встречу с этим светом. Практически на ощупь взяв с руки иммунного жемчужину, Гном вдруг услышал как тот вскрикнул и отскочил в сторону. Посмотрел на жемчуг в своих пальцах и увидел кровь.

— Эта тварь меня поцарапала! — заорал мужик глядя на кровоточащую ладонь, — мне сказали, что он не может причинять нам вред! Смотри как вскрыл! Харя тупорылая!

— Видимо, он это сделал не специально, — пожал плечами Конюх, — давай, выводи его, а я позову тебе лекаря.

Гному было приказано выйти из камеры и следовать за провожатым. Босыми ногами, он шлёпал по каменным коридорам и думал о том, что второй мужик был прав лишь отчасти — Гном действительно нанес травму этому иммунному случайно, дёрнув слишком широким ногтем, однако в тот самый момент, он думал о том, что был бы не против нанести ему кое-какие повреждения в скелете за такое неуважительное к себе отношение.

Что это значило? Гном пока не знал, но начал подозревать что возможно, Сокол с самого начала был прав и договор с Камнем, как таковой, уже не имел силы после уничтожения стаба. Нужно было выбирать — либо плюнуть на все и провести эксперимент, ценой которого могли стать несколько жизней включая его собственную, либо положиться на своих товарищей, с которыми у него появился шанс связаться.

Его вывели во двор и Гном от всей души поблагодарил солнце, которое ещё не показалось из-за горизонта. Он сильно боялся что просто ослепнет если его после четырех дней проведенных в кромешной тьме выведут на свет и дадут на него посмотреть. На площадке перед тюрьмой собралось несколько квазов и иммунных в северном утепленном камуфляже. Один из них подошёл ближе, кинул Гному свёрток с одеждой и обувью после чего приказал быстро одеваться и идти к вертолету.

Спорить Гном, конечно же не стал и выполнил все как было приказано, хотя бы потому, что от его собственной одежды практически ничего не осталось. Обувь стала сильно мала, футболка из термо ткани начинала сковывать движения, а штаны, которые он сейчас носил натирали так, что в пору было начинать выть.

Одевшись, он направился к вертолёту, от которого тянулась не длинная, но очень толстая металлическая цепь. На другом ее конце находилась клетка из металлических прутьев с открытой дверцей, в которую его втолкнули как только оказался достаточно близко. Следом вошёл иммунный в маске и утепленной одежде, покосился на Гнома не дружелюбным взглядом и сказал:

— Будешь делать что скажу. Попытаешься дёргаться или обмануть, все твои друзья подохнут. Ясно?

Гном зло сжал зубы, с хрипом выпустил сквозь них воздух, после чего утвердительно кивнул.

Скрип петель, звонкий удар, лязг засова. Он сменил одну клетку на другую, после чего, лопасти вертолета стали постепенно набирать обороты.

Удивляться наличию такой техники в стане врага Гном не стал — он бы не удивился даже космическому шатлу на их заднем дворике, куда уж обычному вертолёту, на котором не было видно даже простейшего вооружения.

Мимо проехал пикап, привычно посаженный на гусеницы. Вроде бы ничего удивительного, однако вместо пулемета в его кузове стояла такая же металлическая клетка, в которой сидел он сам, а внутри сгорбившись и уныло повесив голову сидел зараженный. Присмотревшись, Гном распознал в нем кусача развитой стадии. Возле него, снаружи, стояла девушка, лицо которой показалось Гному смутно знакомым. После секунды копошения в памяти, он смог ее вспомнить — та самая нимфа что похитила его из стаба.

«Она что, и зараженных себе подчинять может?» — мысленно удивился Гном, но тут его вместе с клеткой оторвало от земли и начало поднимать всё выше и выше, пока всё пространство тюрьмы не превратилось в детский игрушечный городок. Его понесли куда-то в сторону, но любоваться открывшимся видом, Гном не мог — клетку шатало на ветру, да и вертолет летел с немалой скоростью, поэтому чтобы не покалечиться, ему приходилось изо всех сил держаться за нижние прутья клетки, жалея лишь о том, что он не может вцепиться в них ещё и ногами. Его попутчик тоже не испытывал удовольствия от полета — по глазам было видно что он до смерти боится высоты, поэтому старался держать их закрытыми, но иногда, все же разжимал веки, смотрел пару секунд, после чего вновь зажмуривал изо всех сил.

Подобное зрелище откровенно радовало пленника, но долго тешить себя этим занятием он не смог. Внизу происходило что-то странное. Толпы заражённых со всей округи собирались в одном, ничем неприметном месте — простом заснеженном участке равнины, на которой ещё виднелись не до конца вытоптанные лапами тварей следы от гусениц.

Вертолет начал кружить над этим местом и даже слегка снизил высоту будто стараясь что-то высмотреть среди тел все прибывающих заражённых. Взглянув более внимательно, сердце Гнома пропустило удар, ведь среди практически однородной массы толпы показался уже знакомый Гному жуткий, массивный, серый, шипастый облик. Элитник.

Видимо, его попутчик тоже заметил опасного заражённого, потому что вдруг отлип от своей решётки и крепко вцепившись в одежду Гнома, проорал в самое ухо:

— Бери под контроль элиту! Прикажи бежать в ту сторону.

Быстрым взглядом окинув иммунного, Гном вновь скрипнул зубами, но опять был вынужден подчиниться. Взглянул на задравшую к вертолёту головы толпу, выбрал из нее указанную цель и мысленно приказал следовать в указанную сторону. Но эффекта не последовало. Повторил процедуру и снова безрезультатно.

— Не выходит, — крикнул он своему попутчику, — высота наверно слишком большая!

— Опустите ниже! — прокричал иммунный в рацию, — только не сильно! А то элита допрыгнуть может!

Заходя на новый виток, вертолет ещё сильнее сбавил высоту и тут уже Гному приходилось прилагать усилия, чтобы не зажмуриться — его откровенно пугал вид такой толпы плотоядных тварей. При шуме работающих лопастей и мотора вертолета, Гном не мог слышать их урчания, однако воображение в красках посылало ему на всю жизнь застрявшие в мозгах звуки, буквально насильно воспроизводя их как в каком-нибудь проигрывателе.

Вертолет сбросил высоту и завис над тварями, а в следующее мгновение случилось то, чего так сильно боялся попутчик Гнома — единственный присутствующий здесь элитник с места рванул вверх, выкинул перед собой огромную бугристую лапищу и махнул ей в воздухе, едва не чиркнув когтями по решетке.

Неизвестно когда килдинг успел вцепиться в верхние прутья решетки, но завизжал он так, что у Гнома слегка заложило уши. Да и сам он в тот момент струхнул не по детски. Понимая что тянуть нельзя, кваз мысленно повторил свой приказ и в этот раз, все получилось. Элитник резво бросился в указанную ему сторону и Гном сразу принялся отсчитывать секунды. Досчитав до шести, увидел как тварь закопавшись в снег резко затормозила, рывком метнулась назад и вперив озлобленный взгляд в глаза Гнома, прыгнула на кучу собравшихся под вертолетом заражённых.

— ВВЕРХ! ВВЕРХ! — завизжал по-прежнему висящий на «потолке» килдинг в рацию, но очевидно пилоты тоже следили за ситуацией, поэтому среагировали раньше, чем начал орать попутчик Гнома. Клетку дёрнуло и потащило вверх как раз в тот момент, когда когтистая лапа элитника едва не вцепилась в нижний прут.

Иммунный что-то орал, переходя то на визг, то на обычный крик, но все это было для Гнома не важно. В его план с крысой добавился небольшой нюанс, который возможно, поможет ему увенчаться успехом, да и прежнюю догадку с мысленным указанием места он подтвердил, а это уже было не мало.

— Умоляю, скажи что ты посчитал сколько эта тварюга находилась под контролем! — зареванными глазами таращясь на Гнома, взмолился его попутчик. Гному, конечно, доставило бы не мало удовольствия всласть поиздеваться над одним из своих врагов, однако так глупо рисковать жизнью, он не собирался. Но и сказать всю правду, тоже было бы глупо.

— Пять секунд, возможно меньше, — наконец ответил он, — я не слабо струхнул, возможно ошибаюсь.

— Я тебе верю, — облегчённо выдохнул иммунный и сказал в рацию: — конец операции. Есть результат.

Да, результат действительно был и Гному он очень нравился, ведь он наконец-то понял какую лазейку оставил ему Камень. «Хотя… если вдуматься, то…», — Гном мотнул головой, прогоняя неприятные мысли. Нет, он должен рискнуть и если ему это удастся, то он сможет попытаться сбежать. Не своими силами, конечно, это ведь запрещено приказом Камня. Но вот чужими руками…

* * *

— Значит, все же удалось, — довольно ухмыляясь, сказал массивный кваз, как обычно восседающий за своим столом.

— Да, мой Патриарх, — не разгибая спины ответил иммунный стоявший напротив, — пять секунд полного подчинения. Прикажите переходить ко второй части плана?

— Да, начинайте подготовку, — кивнул широкой башкой он, облокотившись на стул, — как все будет готово, немедленно сообщи мне.

— Непременно, мой Патриарх, — пятясь назад лепетал иммунный, — непременно.

Когда за одним из подчинённых захлопнулась дверь, кваз перевел взгляд на другого, немного помолчал, после чего спросил:

— Как скоро будет готов второй этап?

— По мнению аналитиков, для получения нужного результата контроля, потребуется не меньше пяти черных жемчужин, или трёх красных. Белые мы не рассматривали, но и без них, в пределах этого времени, необходимый образец будет найден и приманен к берегу.

— Его уже нашли? — удивился Патриарх?

— Да, мой Патриарх, — низко поклонился сектант, — единственную особь морской элиты получилось засечь неподалеку от уничтоженного нами стаба Камчатка. В двух кластерах от нее, на берегу частично замёрзшего моря перезагружается научная база. Иногда с пришвартованным боевым кораблем. Наш подопытный был найден людьми Камня именно на ней. Там же была обнаружена нужная для эксперимента особь. Кластер уже перезагрузился, в связи с этим, все морские и земноводные зараженные удалились на максимальное расстояние. Но скоро они вернутся, в этом сомневаться не стоит.

— Вот как? — заинтересованно протянул кваз отправляя в рот сочный кусочек мяса и начал задумчиво жевать, — вертолет в той области может привлечь внимание стабов. Но с этим мы что-нибудь придумаем.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая одним только медленным, тягучим чавканьем кваза, смотрящим в стену напротив отсутствующим взглядом. Через пару минут, местный правитель встряхнулся, ковырнул когтем между зубов, после чего обратился к подчинённому:

— Завтра у нас по плану повторный прогон. Поставьте как можно больше опытов. Пусть отлетят ближе к городу и притащат две элитные особи. Он должен попробовать взять под контроль обе сразу и если выйдет, плюсуйте руберов. Как дойдет до предела, возвращайтесь назад. А теперь иди и передай остальным мою волю.

Килдинг низко поклонился и что-то лепеча себе под нос, спиной вышел из кабинета.

* * *

Оказавшись в своей камере, Гном облегчённо вздохнул. Как он и думал, начавшее подниматься из-за горизонта солнце едва его не ослепило, но в этот раз обошлось. Пусть и пришлось последние пару минут держать глаза закрытыми, но он достаточно долго был «слепым» чтобы научиться обходиться без этого органа. Первым делом осмотрел свою наживку и не смог сдержать разочарованного вздоха — банка оказалась пуста и даже была вылизана начисто изнутри. Проклятый крысеныш все же смог его победить. Но ничего, сегодня ему должны выдать новый сухпай и тогда, начнется второй раунд их соревнования.

— Эй Гном, — послышался шепот из коридора, — ты здесь?

— А куда я денусь? — прогудел он, подойдя к двери.

— Тебя на допрос водили? — взволнованно спросил Сокол, но ответ его удивил:

— Нет, на испытания, — усмехнулся кваз.

— Чё? — не поверил в услышанное сенс, — как это?

Гном вкратце рассказал обо всем что с ним случилось за это утро, промолчал лишь о том, что придумал с крысой и прочих своих наработках в этом ключе. Сокол выслушал его молча, а когда рассказ был завершен, заявил:

— Я тебе мамой клянусь, — яростно шипел сенс, — как только ты докачаешься до нужного им уровня, нас всех завалят и тебе сказать забудут! Переведут в другую камеру, подальше от меня и завалят. Может быть уже кого-то убили! Ты же знаешь Зевса — он просто так сидеть в клетке не станет. Наверняка ещё в первый день поджарил кого-нибудь и со спокойной душой отправился в мир иной. Ну что ты как дитя? Давай рискнем!

— Прости Сокол, — покачал головой Гном, — но я уже все сказал. Даже если ты прав — до нужного им уровня мне качаться ещё недели три. Если раньше не подохну. Пойду отдохну немного, а то сафари на вертолёте меня немного вымотало.

Через пару часов в его камеру вошли двое и как обычно передали сухпай, немного живчика и бутыль воды. В этот раз решил начать именно с тушенки. Разом ополовинив банку, Гном выудил непривычно длинными пальцами небольшой кусочек расслаивающегося на волокна мягкого мяса и положил на то место, где ночью стояла банка.

— Жри усатый, — прошептал Гном, — тебе понадобится жирок чтобы выполнить мое поручение.

Когда мясо в консервной банке закончилось, поставил ее на пол и так как крыса не явилась на дружеский обед, пришлось закинуть внутрь неё кусочек с пола. Вытер пальцы об новенькие штаны и полез на верхнюю полку к тряпочке с письмом. После сегодняшнего приключения, он решил добавить в послание ещё несколько слов, а конкретно: «вертолет ближ класт». Гном сильно рисковал сокращая слова, но иначе было нельзя — место на тряпке не бесконечное, и пусть кусок ткани был приличного размера, Гном использовал максимально возможный размер букв, чтобы в случае попадания на нее влаги, можно было разобрать слова. Положил сушиться на ту же полку и улёгся на свое место, делая вид будто крепко спит. Сам же целиком обратился в слух и в оба глаза следил за тем местом, где была оставлена банка-приманка.

Больше трёх часов понадобилось осторожному зверьку чтобы поверить в искренность изображаемого сон странного человека в темной комнате.

Крыса аккуратно высунула из норки сперва нос, обнюхала все вокруг, затем голову, сделала первый осторожный шаг, за ним второй, и вот пронырливый зверёк уже собрался рвануть к добыче и быстро ее схватить, но неожиданно, скудные мыслишки в крохотной голове повели все четыре лапки к якобы спящему человеку. Крысе очень хотелось запрыгнуть к нему на протянутую руку, что она немедленно и проделала, а потом посмотрела в огромные глаза зависшие напротив. Человеческого голоса крыса не слышала, но прекрасно понимала что он для нее не враг.

— А ты классный, крыс, — улыбнулся Гном, поглаживая взъерошенную холку животного, — назову тебя Кенни. А теперь, будь другом — сиди тут и не мешай мне спать. Я из-за тебя почти всю ночь глаз не сомкнул.