Отель «Оюнсу»

– Не знаю, как здесь, – Марина старалась унять нервную дрожь, – но в нашем коттедже мансарда есть, я видела в первый день. Но там совсем маленькое помещение, негде спрятаться! Не надо туда идти, тем более по улице! Сторож ушел в ту сторону!

– Мне на телефон пробивается какой-то звонок! – произнесла Оля, лихорадочно соображая, сколько у неё есть времени. Если управляющий три часа назад валялся посреди ресторана, то его давно уже убили или сам умер. Получается, что теперь ищут их. И где бы они ни спрятались, их найдут. Звонок не спасет её, для прибытия спасателей нужно время. – Но ничего не слышно, помехи, всё прерывается! Это кто-то из людей отца, голос знакомый, он скоро перезвонит! Надо подняться как можно выше, там будет слышно лучше, мы вызовем помощь, и нас увезут отсюда!

Марина сунула руку в карман куртки, вытащила свой телефон и с надеждой посмотрела на вспыхнувший экран. Связи не было, лишь индикатор заряда батареи меланхолично мигал сообщением о малом заряде аккумулятора. Она отключила дисплей и сунула смартфон обратно.

– Не берет, я с самого утра на него каждую минуту смотрю! – в отчаянии прошептала она и посмотрела на Олю: – Надо выбираться на улицу и идти к нам. Только как до фойе дойти? Коридор прямой, спрятаться негде, а сторож туда пошел! А я в темноте почти ничего не вижу!

– Иди за мной и всё! – Оля внезапно поняла, что надо сделать. Она спасется, шанс есть. Нужно только не потерять по дороге в мансарду Мирошниченко. – Я вижу дорогу, главное, когда по улице…

Дисплей её смартфона вспыхнул, сообщая о звонке неизвестного абонента, и Оля, прервавшись на полуслове, вдавила палец в покрытый трещинами экран, нащупывая сенсор ответа. Поврежденный сенсорный экран не срабатывал, и она зло била его пальцем. Наконец вызов удалось принять, и она рывком поднесла трубку к уху, боясь не успеть ответить. Динамик хрипел помехами.

– Алло! Алло! – громко зашептала она. – Вы меня слышите?! Я сейчас поднимусь выше!

– …ичего не п…ятно! – Это был тот же голос. – …ы где? Выйд… нормальн…есто! – Он отключился.

Оля убрала телефон от уха, собираясь сказать Мирошниченко, что надо уходить поскорее, и дисплей смартфона осветил искореженное мучительной смертью лицо Наташи. Густо залитая кровью Абрамова сидела под столом рядом с ними и держала в руках вывалившиеся из вспоротого живота внутренности. Она дерганым движением повернула голову к Оле и прохрипела:

– Меня… с собой… возьмите… – звуки голоса с сиплым булькающим присвистом вырывались из рваных кровоточащих ран, зияющих на горле трупа, брызжа Оле в лицо мелкими каплями крови.

Девушки завопили от ужаса и бросились прочь из-под стола, мешая друг другу. Мертвая Наташа вялыми движениями хватала их за одежду, но покрытые кровавой слизью пальцы соскальзывали, и задержать бегущих она не смогла. Оля вырвалась из офиса и рванулась по темному коридору, за руку таща за собой Марину. Они пролетели длинную ленту коридора в считаные секунды, миновали погруженное во мрак фойе и оказались на улице. Сильно убывшая луна почти не освещала окутанную тьмой территорию отеля, и Марина с трудом разглядела в глубоком снегу тропу, ведущую к её коттеджу. Девушки побежали к зданию, панически озираясь, и из темноты распахнутых дверей главного корпуса им вслед донесся тихий издевательский смех.

Ворвавшись в коттедж, они добежали до лестницы, и Марина остановилась, задыхаясь. После скудного лунного света внутри здания она не видела вообще ничего, но Оля схватила её за руку и уверенно бросилась вверх по лестнице. На третьем этаже лестница упиралась в единственную дверь.

– Закрыто! – Оля задохнулась от страха и усталости, отчаянно дергая дверную ручку.

– Ключ должен быть в замке! – тяжело дыша, ответила Марина. – Прошлый раз он был там!

Кованый ключ, стилизованный под старину, действительно торчал из замочной скважины. Оля торопливо отперла замок, распахнула дверь и выдернула из скважины ключ. Девушки вбежали внутрь, и она заперлась изнутри, оставляя его в замке. Они метнулись к окну и одновременно достали мобильные телефоны. Сети по-прежнему не было, и Марина убрала телефон, экономя остатки заряда аккумулятора. Если ей удастся дожить до возвращения Макса и спасателей, нужно иметь возможность позвонить отцу как можно скорее.

– Не берет! – Оля замерла у окна, не сводя глаз с покрытого трещинами дисплея. – Куда можно подняться ещё выше?! – Она нервно посмотрела в окно, на окружающую коттедж территорию отеля, утопающую в кромешной тьме. – Он должен дозвониться, ему отец велел, я знаю!

В этот момент телефон ожил, демонстрируя входящий вызов неопределенного номера, и она коснулась пальцем сенсора ответа. Разбитый дисплей не среагировал, и Оля истерично тыкала пальцем в потрескавшееся изображение, но всё было тщетно. Телефон звонил почти минуту, и в ту секунду, когда звонок умолк, ей всё-таки удалось принять вызов.

– Алло?!! – с трудом сдерживая желание перейти на крик, заговорила Оля. – Вы меня слышите?!

– Сейчас лучше! – сквозь шипение ответил прежний голос. – Но всё равно очень плохо…

– Слушайте меня!!! – она сорвалась на визгливую скороговорку. – Меня хотят убить!!! Они убили Гайшалову, Габазова, Агаева, Базояна, Сенкевича, Абрамову, почти всех!!! Здесь повсюду мертвецы, они ищут меня!!! Позвоните отцу сейчас же! Меня могут убить в любую минуту! Немедленно сделайте что-нибудь! Я нахожусь в отеле «Оюнсу», в мансарде второго коттеджа! «Оюнсу» – это…

– Я знаю этот отель! – пробивающийся сквозь шипение голос стал крайне взволнованным. – В том регионе есть база МЧС, я всё организую сейчас же, вертолет будет у вас через час! Ждите и ни в коем случае не рискуйте! Слышите?! Через час спасатели будут в отеле! Не риску…

Шипение резко усилилось, переходя в громкий треск, связь отключилась, и смартфон завис.

– Он услышал?! – подалась к ней Мирошниченко. – Что он сказал?! Оля, не молчи!

– Сейчас за нами вышлют вертолет. – Оля пыталась перегрузить отказавший телефон. – Он свяжется с ближайшей базой МЧС! Надо выжить до его прилета! Надо выжить! Осталось немного!

Она яростно давила на кнопки аппарата, заставляя его уйти в перезагрузку. Час! Ей нужно продержаться час, и весь этот кошмар закончится! Почему этот тип не позвонил раньше?! Утром или хотя бы днем! Она уже была бы в безопасности! Когда она выберется из этого ада, обязательно скажет отцу, чтобы он уволил этого козла за халатность! Звонит ночью! Кто это такой вообще?!

Скрип снега под окнами прервал её мысли, мгновенно захлестывая сознание волной ледяного ужаса. Убийца выследил их! Это его шаги, медленные и грузные, их невозможно не узнать, если слышал хоть однажды! Он идет за очередной жертвой и не успокоится, пока не начнет резать кого-нибудь! Оля отдернулась от окна, вжимаясь в стену, и увидела, как бледная и полумертвая от страха Мирошниченко забилась в угол, в котором только что стояла. Сейчас маньяк начнет их искать, поняла Оля. До прибытия вертолета всего час, но убийца отыщет их гораздо раньше. Он обойдет коттедж снизу доверху, но даже если никого не увидит, здесь появятся мертвецы. Они возникают из ниоткуда рядом с тобой, и от них не спрячешься. Но она не позволит им растерзать себя за час до спасения! Нет, у неё есть шанс, и она его никому не отдаст!

Скрип снега под неторопливыми шагами сменился скрипом открывающихся дверных створок, и Оля поняла, что маньяк уже внутри коттеджа. Она осторожно отошла от стены и прокралась к двери мансарды. Оля нащупала ключ, медленно, стараясь не издать громких звуков, провернула его в замке, отпирая дверь, и приоткрыла её.

– Оля! Что ты делаешь?! – едва слышный голос Марины дрожал от страха. Она сделала шаг к двери. – Куда ты? Он только что вошел в коттедж!

– Оставайся тут, я сейчас вернусь! – прошептала Оля и выскользнула из мансарды, забирая с собой ключ. Она быстро захлопнула дверь и заперла её снаружи. Внутри Мирошниченко услышала звук закрывающихся запоров и подбежала к двери.

– Оля! – в ужасе зашептала она. – Что ты делаешь? Открой! Выпусти меня, мне страшно! Я же не смогу выбраться отсюда! Открой дверь! Он найдет меня здесь! Оля!

Конечно, найдет, улыбнулась Оля, оставляя ключ в замке. И пока он будет тебя резать, я дождусь вертолета! За три часа кошмарного ожидания под кроватью Оля поняла, что быстро убивать сторож не любит. Все его жертвы кричали долго, и их вопли доносились из разных мест. Это её и спасет. Сперва убийца обыщет коттедж, это не меньше получаса, затем медленно и неторопливо, точно так же, как ходит, выпотрошит Мирошниченко. Всё это время ему будет не до Оли, а потом прибудет вертолет, она улетит отсюда, а спасатели, полицейские, маньяки и хрипящие мертвецы пусть делают друг с другом, что хотят! Пока же ей нужно спрятаться, но сперва необходимо позаботиться о том, чтобы сторож не прошел мимо двери в мансарду. Оля вытащила из кармана небольшой MP3-плеер с точечными наушниками и нажала на кнопку. В наушниках зазвучала модная клубная музыка, и девушка увеличила громкость на максимум. Она аккуратно положила плеер с наушниками у порога мансарды и быстро прокралась по лестничным ступеням на второй этаж, радуясь обостренному ночному зрению. Марина, милая, зачем тебе выходить оттуда, ты все равно ничего не видишь в этой кромешной тьме, куда ты пойдешь? В руки к маньяку? Для этого не стоит так напрягаться, очень скоро он сам к тебе придет!

Оля вошла в коридор второго этажа и остановилась, вслушиваясь в зловещую темноту. Размеренные грузные шаги звучали внизу, на первом этаже. Маньяк неторопливо и методично осматривал здание, обходя номер за номером. Она добралась до одной из дверей и скользнула внутрь, оказываясь в шикарном суперлюксе. Она спрячется здесь! В шкафу нельзя, это слишком банально, убийца может туда заглянуть. Под кровать она больше не полезет, если там снова появятся мертвецы и вцепятся в неё, то не факт, что получится оттуда выбраться. Кресло! Точно, тут полно массивной мягкой мебели, за которой можно засесть и втроем! Оля подбежала к стоящему в углу роскошному креслу из дорогой кожи и осторожно отодвинула его от стены. Теперь за креслом достаточно места. Она влезла в угол и затаилась. Маньяк не увидит её, даже если зайдет в номер, она хорошо спряталась, и здесь темно, хоть глаз выколи. Он не умеет видеть ночью, как она, поэтому ищет плохо, и ему помогают мертвецы. Это бесспорно, она знает, она поняла это ещё там, под кроватью. Оля активировала телефон и несколько секунд возилась с потрескавшимся дисплеем, отключая вибровызов. Это долбаное жужжание может выдать её, и от него надо избавиться, а если ей будет звонить тот отцовский сотрудник, она увидит вызов глазами, в таком мраке пропустить его будет невозможно, надо лишь не убирать телефон и постоянно держать его в руке.

Деревянные ступени скрипнули, и она застыла, обращаясь в слух. Он поднимается на второй этаж! Оля бросила взгляд на часы. Осталось сорок пять минут! Внезапно дверь её номера громко заскрипела, отворяясь, и Оля похолодела от страха. Как?!! Он уже здесь! Грузные шаги медленно проникли в помещение и стихли. Неровное сипение старческого дыхания вновь ударило по барабанным перепонкам, заполняя уши глухим гулом, и её охватила молчаливая паника. Тело против воли забила истерика, и трясущаяся Оля закусила руку, чтобы он не услышал стук её зубов и не почувствовал рваное судорожное дыхание. Сторож немного постоял посреди номера, потом сделал несколько шагов, и она услышала, как открываются дверцы шкафа. Не обнаружив там никого, убийца направился в спальню. Двуспальный матрас зашуршал, словно кто-то крупный и грузный навалился на него, заглядывая под кровать, и неторопливые шаги зазвучали вновь. Маньяк вышел из номера и закрыл за собой дверь. В вибрирующей животным ужасом тишине зловеще зазвучал издевательский стариковский смех, и сторож пошел дальше, продолжая негромко смеяться.

У неё получилось! Оля с трудом разжала вцепившиеся в руку зубы. Он не нашел её и идет дальше! Вскоре он обойдет весь второй этаж и поднимется к мансарде. Там его дожидается последняя жертва. Теперь остается осторожно покинуть это здание и перебраться поближе к вертолетной площадке! Она дождалась, когда из коридора донесется звук открывающейся двери и сторож зайдет в следующий номер, и выбралась из-за кресла. Бесшумно подкравшись к выходу, Оля медленно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Коридор был пуст, дверь соседнего суперлюкса распахнута. Бежать надо прямо сейчас! Она выскользнула из номера и на цыпочках побежала к лестнице. Оказавшись на первом этаже, Оля добралась до фойе и бросилась к выходу на улицу, как вдруг что-то очень черное сгустилось в и без того темном углу рядом с дверьми, и она метнулась за стойку регистрации. Со стороны выхода послышался тихий шаркающий звук, будто кто-то едва переставлял ноги, волоча за собой по густому ворсу роскошного коврового покрытия что-то длинное и склизкое. Едва уловимое бульканье смещалось вместе с шарканьем, медленно приближаясь к стойке регистрации.

– Страшно… да… – просипела перерезанным горлом Наташа, придвигаясь из окружающего мрака к лицу Оли в упор. Её руки выпустили удерживаемые внутренности и схватили Олю за голову, стискивая щеки стальными тисками. – Попалась… детка…

Оля отчаянно закричала, вырываясь из склизких ладоней трупа, и выпрыгнула из-за стойки прямо в руки мертвого Базояна. Мертвец схватил её за плечи и захрипел что-то о замуте втроем, брызгая кровавым туманом, вырывающимся из рваной раны на горле. Она забилась в его хватке, верхняя одежда затрещала, разрываясь по швам, и осталась в руках трупа. Оля оттолкнулась от мертвеца и бросилась к выходу из коттеджа, но из темноты показался ещё один силуэт, преграждая ей путь.

– Бэби… – кровавая пена пузырилась, выползая из перерезанного горла Сенкевича вместе со струйками крови. – Иди… ко мне… Ай… лав ю… хани…

Мертвец тянулся к ней, пытаясь схватить за лицо, но вопящая Оля рванулась назад, и кишащие трупными червями руки скользнули по пустоте. Она заметалась, судорожно ища путь к спасению, и в этот момент смартфон в её руке ожил, демонстрируя неизвестный входящий звонок.

– Помогите! – взвизгнула Оля, вбивая в ухо потрескавшуюся трубку. – Они здесь! Меня убивают!!

– Я жду вас на улице! – сообщил тот же голос, и она отчаянно бросилась к выходу мимо зияющего пустыми глазницами Романа, слепо размахивающего руками в попытке нащупать её возле себя. – Я нашел вас раньше, чем обещал! – Оле удалось уклониться от окровавленного мертвеца и вырваться к выходу. Она уже была в дверях, когда голос в трубке тихо засмеялся, и она поняла, откуда знает этот смех. Оля по инерции выскочила на улицу и схватилась за дверные ручки, изо всех сил пытаясь остановиться. Перед ней на крыльце стояла фигура в тулупе и огромных валенках. В одной руке сторож держал телефонную трубку от старого телефона-автомата и издевательски хохотал, пощелкивая длинными острыми клинками, зажатыми в другой руке.

Оля издала безумный вопль, скользя по запорошенному снегом крыльцу, и в следующий миг рука с лезвиями ударила её в живот, пригвождая к дверям. Её вопль перешел в дикий визг, тело обожгло жуткой болью, и она почувствовала, как что-то многочисленное и острое вспарывает ей живот и выдирает оттуда внутренности, расшвыривая их вокруг. Рука Оли выронила хохочущий смартфон и бессильно потянулась к пылающему невыносимой болью животу, но в этот момент фигура в тулупе взмахнула когтистой рукой, и кривые клинки когтей разорвали ей горло.

Глава четырнадцатая

Дрожащий предсмертный вопль Оли захлебнулся в сипящем бульканье, и охваченная ужасом Марина что есть силы задергала дверную ручку. Запертая дверь не поддавалась, массивные створы почти не шевелились под её натиском, лишь из коридора доносился негромкий стрекот модных клубных миксов. Сейчас он придет за ней! Она в ловушке, двери не открыть, шум этой идиотской музыки приведет его прямо сюда! Марина в отчаянии оттолкнулась от двери и обвела взглядом погруженное в темноту помещение. Слабый лунный свет почти не пробивался через окно, но даже в таком мраке было понятно, что спрятаться тут негде. Окно! Марина подбежала к окну и приникла лицом к стеклу, стараясь разглядеть, что происходит снаружи. На улице было темно и ничего не видно, но, кажется, здесь, за домом, никого нет. Внизу глубокий снег, можно попытаться спрыгнуть вниз прямо отсюда, из окна мансарды! Она завозилась с ручками, отпирая оконные рамы, и ей это удалось. Небольшое окно распахнулось, и Марина полезла наружу. Опереться ногами оказалось не на что, и она повисла на руках, цепляясь за подоконник медленно соскальзывающими пальцами. Не кричать! Только не кричать, внизу глубокие сугробы, можно прыгать, ничего не опасаясь, это должно быть безопасно… Пока она уговаривала себя, пальцы окончательно соскользнули с узкой деревянной поверхности, и Марина рухнула вниз, вбиваясь в снег.

Сугроб оказался едва ли не в человеческий рост, и ей с трудом удалось выкопаться из него. Она вжалась в стену коттеджа и осмотрелась, лихорадочно соображая, что делать. Кругом темнота, ничего не видно, попавший под одежду снег быстро таял на теплой коже, и становилось холодно. Долго сидеть на улице она не сможет, нужно укрыться в здании, но в этой кромешной тьме сторож отыщет её очень быстро или поймают мертвецы. Ей нужен свет, какой угодно, хотя бы для того, чтобы не быть застигнутой врасплох. В пати-баре есть факелы! Точно! Надо пробраться туда и зажечь их, тогда она будет видеть, что происходит в помещении, а ещё факел – хоть какое-то оружие! Марина пригнулась, стремясь быть менее заметной даже в темноте, и побрела к главному корпусу отеля, с трудом продираясь через глубокий снег.

Подходить к крыльцу было страшно настолько, что несколько секунд Марина лежала в сугробе рядом с входом, не решаясь зайти внутрь. Убийцы сейчас в главном корпусе нет, но там столько мертвецов! Впрочем, они могут быть где угодно, и если она себя выдаст, трупы окажутся рядом с ней мгновенно. Марина с трудом убедила себя, что лежать здесь, на улице, ничем не безопаснее нахождения внутри здания, и осторожно вошла в фойе. Первым желанием было броситься бегом и оказаться в пати-баре как можно скорее, но от этой идеи пришлось отказаться. После лунного света вокруг стоял иссиня-черный мрак, и она не видела ничего дальше вытянутой руки. Если сейчас кто-нибудь из изуродованных трупов стоит на лестнице и смотрит на неё, она даже не поймет этого! Липкий страх стремительно стиснул сознание ледяными тисками, убивая остатки решимости, Марина на ощупь пробралась к ближайшему уголку мягкой мебели и забралась под журнальный столик. Ничего надежного в этом укрытии нет, но это лучше, чем стоять посредине.

Минут пять она просидела под столом неподвижно, боясь даже пошевелиться. Затем глаза стали привыкать к окружающей темноте, и она начала различать смутные контуры обстановки. Надо идти! Надо идти прямо сейчас, пока первобытная паника окончательно не выбила из неё способность двигаться. Марина вылезла из-под стола и очень осторожно покралась через фойе к коридору. Пати-бар на первом этаже, в левом крыле, до него совсем недалеко, главное, не наткнуться на что-нибудь и не поднять шум. Убийца знает, что она жива, холодный ужас, вибрирующий в груди, уверенно заявлял об этом. Но сидеть в темноте Марина уже не могла, ещё пять минут мрака, и её сознание точно померкнет навсегда. Она добралась до коридора и пошла в сторону пати-бара, держась руками за стену. Окна в коридор не выходили, и двигаться в абсолютном мраке Марине удавалось только на ощупь.

Со второго этажа донесся тихий звук, и она застыла, словно изваяние. Что-то шаркало по ковровому покрытию, волоча за собой нечто то ли тяжелое, то ли мокрое, и, судя по шороху, оно было не одно. Марина похолодела от страха и заторопилась дальше, перебирая по стене руками, как вдруг лестничные ступеньки скрипнули под тяжестью грузного тела, размеренными шагами спускающегося со второго этажа. Холодный страх превратился в ужас, и в следующую секунду её глаза четко увидели коридор и дверь к своей цели. Марина побежала, панически боясь оставаться в открытом, как ладонь, коридоре, и влетела в пати-бар, задыхаясь от охватившей её нервной дрожи. Она метнулась к ближайшему висящему на стене факелу, пытаясь вытащить его из креплений, но тот не поддавался. Он даже не шевелился, хоть она дергала его изо всех сил и даже повисала на нем всем телом. Марина бросилась к следующему факелу, но сдвинуть его с места оказалось столь же невозможно. Скрип медленных шагов раздавался уже в коридоре, и она подбежала к барной стойке, надеясь найти спички или зажигалку. Стойка была пуста, и в темноте пати-бара не было видно ничего, способного зажечь огонь.

Из-за ведущих в коридор дверей послышался издевательский старческий смех, в темноте за окном Марина уловила какое-то неясное движение. Он знает, где она, он нашел её! Животный ужас вспыхнул внутри, срывая Марину с места, и она бросилась в дальний угол пати-бара. Во время вечерины она случайно зашвырнула туда зажигалку Базояна! Девушка добежала до темного угла, упала на колени и судорожно зашарила руками по полу. Зажигалка всё ещё лежала там, куда упала, и Марина, схватив её, бросилась к факелу. Она открыла крышку зажигалки и лихорадочно закрутила колесиком, высекая из кремня пучки искр. Фитиль вспыхнул, ошпаривая глаза светом, и Марина, моргая сквозь брызнувшие слезы, поднесла горящую зажигалку к факелу. Тот вспыхнул неровными языками, и она метнулась к следующему. Второй факел загорелся, освещая часть помещения, и в зловещей тишине раздался заунывный скрип открывающейся двери. Марина вздрогнула всем телом, роняя зажигалку, и вцепилась в факел, отчаянно пытаясь вырвать его из креплений. Факел не поддался, и она в ужасе прижалась спиной к стене между двух огней, всматриваясь в ставший непроглядным мрак, сгустившийся за неровно подрагивающим кругом света.

Шаги неторопливо приближались, и из густого мрака вышел старый грузный человек в тулупе и огромных валенках. Его крупное и дряблое лицо расплылось в издевательской ухмылке, и абсолютно черные, лишенные зрачков глаза маслянисто заблестели в мечущемся свете факелов. Марина, не в силах произнести ни звука от всепоглощающего страха, рванулась к ближайшей двери, но та немедленно захлопнулась. Девушка обернулась, отчаянно надеясь найти другой выход, но все имеющиеся в пати-баре двери с грохотом закрывались, едва её взгляд падал на них. Сторож вновь засмеялся, приближаясь, и Марина инстинктивно попятилась, упираясь в стену. Он поднял руку, и в свете дрожащих языков пламени она увидела его нечеловеческую кисть. Серая, сильно вытянутая ладонь переходила в очень длинные и толстые узловатые пальцы, заканчивающиеся остро отточенными мощными когтями, режущие кромки которых несли на себе кусочки плоти разорванных ранее жертв. Кровожадная улыбка сторожа стала ещё шире, и он замахнулся для удара, впиваясь ей в глаза маслянисто-черным взглядом. За окном ярко блеснула вспышка и гулко ударил выстрел. Пуля пробила стекло, и голова монстра брызнула кровью. Сторожа отбросило в темноту, и он с глухим стуком рухнул на пол.

– Марина! – Дверь пати-бара распахнулась под тяжестью врывающегося человека, и в помещение вбежал Макс с факелом в руке. – Ты цела?!

Она бросилась к нему на шею, но не смогла произнести ни слова. Слезы хлынули потоком, истеричные всхлипы не давали говорить, и Марина висела на Максе, уткнувшись ему в грудь. Из дверей ударил свет мощного фонаря, и она дернулась, в ужасе выглядывая из-за его плеча. На пороге стоял егерь с оружием в руках и методично водил лучом фонаря по полу пати-бара. Ни сторожа, ни следов крови нигде не было, но судя по равнодушному выражению лица егеря, это его не удивило.

– Он… – Марина задохнулась от душащих её слез. – Оно… оно убило всех! Оно всех… убило!

– Не бойся, теперь всё будет хорошо! – утешал её Макс. – Он тебя не тронет, всё будет хорошо…

Истерика не проходила, тряся Марину крупной дрожью, и Макс крепче прижал девушку к себе.

– Посади её под факел, – флегматично посоветовал егерь, ставя к стене один из стульев так, чтобы видеть все входы в помещение, и уселся на него, положив на колени карабин. – Пусть успокоится и расскажет, что и как здесь происходило.

Прийти в себя ей удалось не сразу. Немного успокоившись, она смогла взять себя в руки и начала рассказ, но вспыхивающие перед глазами картины жестоких убийств вновь бросали её в слезы и истеричную дрожь. Закончить сбивчивое повествование она смогла только через полчаса.

– Я не понимаю, что здесь происходит… – Истерика сменилась угнетенной опустошенностью, Марина сидела, забравшись на стул с ногами, обхватив руками колени, и затравленно переводила взгляд с ошеломленного Макса на безразличное лицо егеря. – Зверские ритуальные убийства, ходячие трупы, появляющиеся из ниоткуда, старик с рукой монстра… как он исчез? Пуля попала ему в голову на моих глазах! Макс, вы вызвали полицию?

– Нет, – тот покосился на егеря. – Здесь нигде нет связи, вокруг запретная зона, всё глушится.

– Но у Петра же был спутниковый телефон! – вспомнила она. – Значит, помощь вызвать можно!

– Нельзя, – равнодушно произнес егерь. – Никакие телефоны в этом районе не работают. Но даже если воспользоваться армейским спутником, никто сюда не прилетит.

– Но почему? – тихо спросила Марина. Сил на эмоции не осталось, и её голос едва звучал.

– Потому что в этой долине нет никаких отелей, – без тени эмоций ответил егерь.

– Но… как же… – она запнулась, непонимающе переводя взгляд на Макса. – Мы же здесь…

– Пора уходить, – егерь поднялся со стула. – Начался снегопад. Он разозлился и попытается не выпустить нас из долины. – Егерь подобрал лежащие рядом короткие широкие охотничьи лыжи.

– Надо найти Петра! – заявил Макс, отпуская её руку и поднимаясь следом. – Вдруг он ещё жив!

– Зачем? – безразличным тоном уточнил егерь, бросая на него тяжелый взгляд.

– Мы же не можем бросить его здесь! – опешил Макс. – Вместе с этим… с этим монстром!

– Ладно, я его найду, – не стал спорить егерь. Он отложил лыжи и защелкнул фонарь на цевье карабина. – Сидите здесь, под факелами, и никуда не выходите. – Егерь посмотрел на Макса. – Свой факел постоянно держи в руках и не выпускай до моего возвращения. Если вдруг этот ваш Петр появится тут раньше меня, тоже посади его рядом с факелом.

– Петр боится факелов… – машинально прошептала Марина.

– Кто боится факелов? – Егерь остановился на полпути и развернулся к ней.

– Петр… – неуверенно произнесла Марина. – На вечеринке я случайно подкралась к нему с факелом, он чуть не умер от неожиданности. Сказал, что огня с детства боится. Смешной…

– Согласно легенде, – голос егеря звучал всё так же равнодушно, – дух, убивающий людей в долине Оюнсу, приходит только зимой. Он не любит тепла и особенно боится огня. Как выглядит Петр? Можешь описать его?

– Ну… он такой симпатичный… улыбается всегда… – ошеломленно ответила она. – Да вы что, он же всё время был рядом с нами, он сильно ранен, вечером у него в ране кишели черви! Вряд ли он вообще ещё жив, там же был этот монстр! У меня есть его фото, я снимала вчера на горе, я покажу…

Она достала из кармана куртки смартфон и торопливо активировала дисплей. Аккумулятор ещё имел какой-то запас энергии, и Марина быстро открыла галерею фотографий, показывая экран подошедшему егерю.

– Сейчас! – она перебирала фотографии, скользя по экрану пальцем. – Вот! Нет… не это… Вот тут! Нет… – Марина всмотрелась в фото. – Ничего не понимаю! Его здесь нет! Это же те самые фотографии, я уверена, других я не делала! Он должен быть тут, на переднем плане!

Она с ужасом глядела на фотографии. Петра на них не было, словно она тогда снимала не человека с фотоаппаратом, а просто пустое место. Никаких следов управляющего в кадре не существовало, будто его никогда и не было перед объективом.

– Так это… он?! – Марина побелела от страха. – Он может так выглядеть?! По-разному?

– Он играет с вами, – совершенно спокойно ответил егерь. – Забавляется. Вы не просто жертвы, но ещё и разнообразие эмоций. Ему нужны ваши страхи, испытываемые перед смертью.

– Надо быстрее уходить отсюда! – Макс вскочил на ноги и подхватил Марину.

– Не выйдет, – равнодушно возразил егерь. – Раз он потратил на вас столько сил, то не станет сидеть сложа руки и смотреть, как вы уходите. Он вас не отпустит. Придется ему помешать.

– Но как?! – Марина ощутила, как её вновь начинает бить истеричная дрожь. – Его пули не берут!

– Он боится огня, – невозмутимо напомнил егерь. – Нужен бензин. – Он посмотрел на Макса: – У вас в машинах есть канистры?

– У Эдика были, – вспомнил тот. – В багажнике. Это самый первый к выезду джип.

– Пошли! – егерь не стал надевать лыжи и прицепил их к поясу. – Идем все. Вам друг от друга не отходить, факел держать вместе, от меня не отставать.

– Может, зажжем ещё один? – спросил Макс. – У вас же есть, в рюкзаке…

– Не сейчас, – оборвал его егерь. – Выходим, пока всё снегом не засыпало.

Идти через погруженную во мрак территорию отеля под сыплющим снегопадом было страшно, и Марина жалась к Максу, сжимая рукой факел вплотную к его руке. Подрагивающие языки пламени отбрасывали на снег жуткие извивающиеся тени, и из-за близкого источника света окружающая темнота выглядела совсем непроглядной. Марине постоянно казалось, что вот-вот за спиной раздастся булькающее сипение мертвеца, и она старалась ни на шаг не отставать от идущего впереди егеря. Тот уверенно продвигался через доходящий до пояса снег, пробивая для них тропу, словно таран, и она подумала, что ему, вероятно, не раз приходилось так ходить. Добравшись до засевших в глубоких сугробах внедорожников, они направились к самому дальнему. У его багажника егерь остановился, перехватывая оружие, и Марина вскрикнула, прижимаясь к Максу. Прямо на багажнике было закреплено тело Оли. Труп висел головой вниз в форме буквы «Х», почти касаясь вывалившихся в снег внутренностей, свисающих из распоротого живота. Замерзшие струи крови, вытекающие из перерезанного горла, обрамляли искореженное мучительной болью лицо, делая остекленевший взгляд мертвеца ещё более жутким. Марина всхлипнула, пытаясь сдержать истерику, и в этот миг егерь подошел к мертвому телу. Он широко замахнулся и несколько раз ударил по заледеневшему трупу прикладом, сбивая примерзшие к автомобилю конечности. Раздался хруст костей, брызнула ледяными осколками кровавая корка, и тело Оли рухнуло в снег. Егерь бесцеремонно оттолкнул труп ногой и распахнул багажник. Покопавшись внутри, он достал две канистры с бензином и поставил их перед Максом.

– Забирай, – велел он Максу и посмотрел во мрак, поглотивший территорию отеля. – Здесь неподалеку должно быть зимовье.

– Ты всё поняла? – переспросил егерь. Он зажег от её факела ещё один и отдал его Максу.

– Да, – подтвердила она. – Сидеть здесь, ждать вас, никуда не выходить, вести себя очень тихо.

– Хорошо, – равнодушно одобрил он, проверяя, надежно ли заперто небольшое окошко зимовья. Егерь ещё раз обошел небольшое помещение, внимательно осматривая пол и стены, забрал у Марины факел и протянул ей фонарь. – Свет не выключай, в окно не свети. Не бойся, мы найдем его. – Он кивнул стоящему у дверей Максу: – Уходим.

Они покинули зимовье, и девушка осталась одна. Некоторое время через окно было видно, как два факельных огня блуждают по территории отеля, потом они пропали из поля зрения, и кромешная тьма вернулась в свои права. Марина поежилась. Егерь сказал, что скоро рассвет, но именно перед рассветом ночной мрак особенно тёмен. Она посмотрела в окно. Судя по чернильной темноте, егерь не ошибался, снаружи хоть глаз выколи, почти исчезнувший убывающий месяц был не в состоянии осветить мрачный отель даже хоть как-нибудь. Отсюда до ближайшего ажурного, почти кукольного, коттеджа комплекса «Оюнсу» было не более пятидесяти метров, но за окном не видно ничего, даже очертаний. Воспаленные нервы немедленно вытолкнули из глубин сознания картины недавно минувших кошмаров: окровавленные изуродованные мертвецы, тянущиеся к ней, душераздирающие вопли жестоко умерщвляемых друзей, звенящие в ушах, издевательский хохот сторожа… Страх вновь захлестнул её, и Марина стиснула в руках фонарь, изо всех сил заставляя себя держаться.

Леденящее душу зловещее ожидание тянулось безгранично долго. Чтобы хоть немного умерить накапливающийся внутри ужас, Марина водила фонарем из стороны в сторону, освещая углы небольшого зимовья. Вид пустого помещения, в котором негде спрятаться даже маленькому ребенку, никак не успокаивал, и она всё сильнее ощущала нарастающую панику. Где же они?! Их нет слишком долго! Они ведь не могли бросить её здесь, ведь так?! Конечно, не могли… наверное…

В темноте за окном заскрипел снег, словно кто-то неторопливо шел к зимовью, и у Марины перехватило дыхание. Она узнаёт эти шаги! Их невозможно перепутать, слишком часто она слышала этот жуткий звук в коридорах отеля. Он здесь! И он знает, что здесь она. Марина непроизвольно сжалась, словно грубая деревянная табуретка, стоящая посреди небольшого сруба, была для неё спасительным островком в море смертельно опасного мрака. Она торопливо осветила помещение ещё раз и направила луч фонаря в потолок, чтобы освещения хватало на как можно большую площадь. Скрип снега приблизился к входной двери и затих. В повисшей вокруг зловещей тишине неровный стук в дверь прозвучал подобно удару, заставляя Марину панически вздрогнуть. Дверь зимовья медленно отворилась, и она направила в дверной проем луч фонаря. На заснеженном крыльце лежал едва хрипящий Петр, окровавленная рубашка на его спине была разорвана, и из-под неё зияла глубокая рваная рана.

– Помогите… – прохрипел он, царапая расколотыми зубами опухшую губу, и попытался вползти в зимовье. Но его измученным рукам не хватило сил, и он едва смог переползти через порог.

– Стой! – Марина дрожащими руками держала его в луче света. – Не подходи! Я знаю, кто ты!

– Да ладно! – управляющий легко поднялся на ноги и лучезарно улыбнулся идеально ровными белоснежными зубами. Эксклюзивный костюм ручной работы на нем был с иголочки, будто только что от портного. – Прям-таки знаешь?! С твоими-то мозгами? Не может быть! – Он весело и неторопливо направился к ней, не переставая широко улыбаться. – Но, раз уж разговор зашел по душам, не расскажешь?

– Не подходи ко мне! – истерично взвизгнула Марина, запрыгивая на табуретку и целясь Петру в лицо фонарем, словно лучом лазера. – Ты монстр! Ты больной, кровожадный, маниакальный дух, который убивает людей в этой долине! Ты чудовище! Пошел прочь от меня!!!

– Какой богатый монолог! – восхитился Петр, подходя почти вплотную. – Какие глубокие познания! Браво! Как я и предполагал, ты столь же глупа, как твои приятели. Кстати, они тебя ждут!