Отель «Оюнсу»

– Помогите… – слабым сдавленным голосом прохрипел он, без сил оседая на пол.

– Выключи фонарь, козел!!! – Габазов метнулся к нему и вырвал из руки фонарь, отталкивая Петра. Тот опрокинулся, мешком падая на пол, и Гарик выключил свет. Марина зажмурилась и вжалась в пол. После яркого луча перед глазами плясали белые вспышки, зрение полностью отключилось, и жажда выжить требовала от неё стать как можно менее заметной. Она застыла, сливаясь с полом, и поняла, что больше не слышит скрипа половиц.

Несколько мгновений повсюду висела напряженная тишина, после чего за дверьми центрального входа в ресторан, в коридоре, раздался издевательский старческий смех. Марина задохнулась от ужаса. Теперь маньяк-убийца точно знал, где они находятся! Он будет искать способ войти сюда!

– Базоян! – она услышала шепот Гарика. – Давай к двери, встанем около неё с разных сторон! Если эта сволочь полезет в двери, прирежем его, пока будет открывать и заходить! Я его фонарем ослеплю, ты бросишь в него стулом, потом прыгаем на него и режем ишака, как баран…

Договорить он не успел. Дверь со страшным грохотом распахнулась, ломая дверные створы, и подпиравший её стул вместе с обломками отлетел вглубь ресторана. Кто-то из девчонок панически взвизгнул, и Габазов бросился к открывшемуся входу, включая фонарь.

– Ну, давай! – в истеричной злобе заорал он, замахиваясь мечом и рассекая лучом фонаря темноту. – Заходи! Иди сюда, ишак долбаный, я тебе снесу башку на фиг!

Луч света метался из стороны в сторону, выхватывая из мрака широкий дверной проем, но в дверях было пусто, словно маньяк не торопился заходить внутрь и ждал, пока кто-нибудь выйдет сам. Марина расширившимися от захлестывающего сознание ужаса глазами смотрела в коридор, ожидая появления безжалостного убийцы, как вдруг поняла, что прямо посреди ресторана, за спиной у Гарика, кто-то есть. Некто стоял и смотрел Габазову в спину, не дыша и не шевелясь, но этот взгляд, мертвенный, липкий и холодный, она ощутила всем телом, будто снова оказалась в заполненной горячей терпкой кровью душевой кабине. В следующую секунду Гарик замер, прекращая размахивать фонарем, и Марина поняла, что он тоже почувствовал присутствие убийцы у себя за спиной.

– Убью!!! – взвыл Габазов, рывком разворачиваясь назад, и ткнул фонарем в невидимого врага.

Луч света ярко вспыхнул, освещая центр ресторана, и Гарик задохнулся на полуслове. Перед ним, плотной группой, стояли обезображенные трупы Агаева, Сенкевича и Гайшаловой. Окровавленные мертвецы смотрели на него остекленевшими глазами, неуклюже прижимая к вспоротым животам вывалившиеся внутренности, и медленно переставляли непослушные ноги, стремясь подойти ближе. Агаев протянул к нему кишащую трупными червями руку и сипло забулькал, не шевеля губами:

– Гарик… – В свете фонаря было отчетливо видно, как из перерезанного горла вместе с речью вырываются брызги крови, бьющие в лицо Габазову. – Иди… сюда… Давай… дунем…

Габазов дико заорал и с размаху ударил мертвеца мечом. Искривленный клинок вонзился в труп и застрял в разлагающейся плоти. Гарик судорожно рвал на себя рукоять, пытаясь освободить меч, но это ему не удавалось. Он схватился за рукоять рукой, удерживающей фонарик, и рванул меч изо всех сил. Рукоять выскользнула у него из рук, Габазов не удержался и отлетел назад, падая на пол, и выронил фонарь. В этот момент труп Сенкевича обернулся и, глядя в ставшую вдруг прозрачной темноту пустыми глазницами, прохрипел:

– Леди… пора повторить… нашу… пати втроем… – Мертвец вытянул руки, роняя внутренности, и, путаясь в кишках, побрел к столу, под которым прятались Абрамова с Вознесенской.

Марина, остолбенев от ужаса, посмотрела на подруг. Между ними, плечом к плечу, под столом сидел труп Иры. Из перерезанного горла мертвеца темными струйками продолжала вытекать кровь.

– Возьмите меня… на тусу… – просипела мертвая Кулич, обнимая девушек за плечи. – Я с вами…

Оля с Наташей с истошными воплями рванулись прочь из-под стола, но мертвое тело Иры уже держало их за ноги. Девушки рухнули, отчаянно визжа и вырываясь, вскочили вновь и выбежали из ресторана, скрываясь в разных сторонах коридора. Негромкий старческий смех издевательски звучал им вслед. Первобытный ужас захлестнул Марину, и она поползла к кухне, до судорог стиснув зубы в стремлении не издать ни звука. Позади неё упавший на пол Габазов нащупал оброненный фонарик и попытался вскочить на ноги, но сразу же уперся во что-то холодное и склизкое. Он отшатнулся, отталкиваясь от препятствия, и увидел перед собой Розу. Изуродованный труп проститутки сидел рядом и смотрел на него невидящим взглядом сочащихся гнойными каплями глаз.

– Ты мною… недоволен… – перерезанное горло булькнуло с водянистым чавканьем. – Я сделаю тебе… массаж… ступни…

Она схватила его за лодыжку и одним движением сорвала башмак, раздирая обувь надвое. Гарик закричал и начал бить мертвую проститутку фонарем по голове, но она не обращала на это никакого внимания. Роза вцепилась в его ступню и принялась массировать её, перебирая по пятке пальцами, и её ногти разрывали кожу, словно звериные когти. Габазов взвыл от боли и забился, вырываясь, но преодолеть превратившуюся в тиски хватку не удавалось. Он с размаху ударил мертвеца в лицо свободной ногой, и Роза дернулась, сжимая окровавленные пальцы ещё сильней. Раздался хруст, и крик Гарика перешел в надрывный вой. Руки Розы продолжали мять сломанную пятку, но наткнулись на торчащий из открытого перелома обломок кости и остановились. Пальцы мертвой проститутки разжались, и Габазов лихорадочно пополз прочь от собравшихся вокруг него трупов, отчаянно хватаясь руками за дорогостоящее ковровое покрытие. Зажатый в руке фонарик мешал ползти, но он уже не понимал этого. Добравшись до дверей, Гарик выполз в коридор и понял, что может двигаться на четвереньках. Он встал на колени, не обращая внимания на жестокую боль в свернутой набок пятке, и изо всех сил пополз дальше. Позади послышалось шарканье неуклюже переставляемых ног, и Габазов в ужасе оглянулся. Мертвецы шли за ним, не отставая. Ближе всех оказался Агаев, покрытые заскорузлой запекшейся кровью ноги трупа непослушно втыкались в пол у самых его пяток. Гарик, безумно вращая глазами, ударил Агаева фонарем, но не достал. Вместо удара по сведенному судорогой мучительной смерти лицу мертвеца прошелся только луч света, но труп отшатнулся и отстал. Габазов начал бить лучом по обезображенным лицам мертвецов, будто луч света был железным, и те замедляли шаг, взбрыкивая руками и сипло хрипя. Он понял, что у него появился шанс, и пополз ещё быстрее, на ходу отмахиваясь фонарем. Трупы начали отставать, и вскоре Гарик окончательно оторвался от них, заползая в какую-то дверь.

Он огляделся и понял, что оказался в президентском люксе. Габазов, тяжело дыша, захлопнул дверь, запер её на односторонний замок, задвижку и цепочку и пополз по роскошным апартаментам к бару. Он ухватился за край стола и с трудом подтянулся, вставая на здоровую ногу. Гарик выдернул из бара бутылку виски двенадцатилетней выдержки и рухнул в роскошное кресло, закатываясь тихим нервным смехом. Он спасся! Он всё-таки спасся! Они его не получат, потому что он слишком крут для них! Пусть жрут лохов, Габазова им не достать! Он с шиком проведет несколько дней в президентском люксе, а потом сюда прилетит его отец со своими шестерками из силовых структур, и они порежут в мелкую лапшу всё и всех! Гарик откупорил бутылку и принялся жадно пить. Надо успокоить нервы, иначе мертвецы будут мерещиться постоянно.

Где-то рядом, в темноте, послышалось тихое булькающее сипение, и Габазов дернулся, отбрасывая бутылку. Он включил фонарь и ткнул лучом в сторону звука, но там никого не оказалось. В следующий миг хриплое дыхание раздалось с другой стороны, и луч света метнулся туда, но и там было пусто. Внезапно разноголосое сипение донеслось сразу с нескольких сторон, и Габазов лихорадочно задергал фонарем, рассекая лучом царящую в номере темноту. Увидеть хрипящего мертвеца не получалось. В последнюю секунду тому удавалось ускользать от света, и несколько минут Гарик метался в кресле, пытаясь успеть лучом за стремительно перемещающимся по апартаментам булькающим сипением. За его спиной, в погруженном в полумрак углу, медленно сгустилась чернота, и в номере зазвучал тихий старческий смех, но Габазов не обращал на него внимания, исступленно размахивая фонарем.

В какой-то момент сипение прекратилось, и Гарик понял, что за его спиной вновь находятся мертвецы. Он подпрыгнул, разворачиваясь в кресле, и вонзил луч фонарика в заполненный чернотой угол. Поток света ударил в Розу, тянущую к нему окровавленные руки, и та исчезла, растворяясь во мраке. Лампочка фонаря моргнула, раздался тихий щелчок, и луч света погас. Номер погрузился в непроницаемый мрак, и Габазов отчетливо услышал прямо рядом с собой усталое старческое дыхание. Он рванулся в темноту, отчаянно нанося удары фонарем, но его рука размахивала в пустоте, не находя цели. Внезапно что-то острое больно обожгло запястье, и фонарик с глухим стуком упал на эксклюзивный паркет. Гарик отдернул руку, хватаясь за больное место, но вместо пылающей огнем кисти пальцы сжались на кровоточащем обрубке. Габазов взвыл от боли и ужаса и в ту же секунду увидел стоящую перед собой грузную фигуру в тулупе и огромных валенках. Похоже, на руках у сторожа было надето что-то вроде перчаток с длинными лезвиями, но Гарик не стал терять драгоценные секунды на осмотр и бросился бежать.

Он рванулся, срываясь с кресла, и одним прыжком оказался за спиной у сторожа. В этот момент нога со сломанной пяткой наступила на пол обломком кости, тело пронзила ужасная боль, и Габазов упал, загребая руками по дорогому паркету. Терзаемый жестокими мучениями, он хотел закричать, но вместо крика услышал лишь булькающий хрип. Гарик понял, что болят не только сломанная нога и культя с отсеченной кистью, но и горло. Он схватился уцелевшей рукой за кадык и почувствовал, как ладонь быстро наполняется чем-то горячим. В нос ударил терпкий запах свежей крови, и пальцы нащупали собственное горло, вспоротое одновременно в нескольких местах. Габазов в ужасе забился, зажимая ладонью рану, и, извиваясь, пополз на спине к выходу. Сторож медленно шел рядом, не мешая ему ползти, и тихо смеялся издевательским смехом. Когда голова Гарика уперлась в дверь, фигура в тулупе взмахнула когтистыми руками и принялась потрошить Габазова, вышвыривая на пол внутренности. Обезумевший от боли и животного ужаса Гарик прополз ещё метр, глядя, как собственные внутренности тянутся за ним по грязным доскам дырявого, насквозь прогнившего трухлявого пола.

Глава тринадцатая

Шаркающие шаги приближались, отчетливо звуча в темноте, и полуживая от ужаса Наташа затаила дыхание, боясь выдать своё укрытие. Как они с Олей выбежали из ресторана, она не помнила. В тот момент всё, что было перед глазами, это искорёженное смертью лицо Иры Кулич, сжимающей её лодыжку. Наташа, задыхаясь от истошного крика, вырвала ногу из хватки мертвой подруги и бросилась прочь. Оля метнулась следом, но в погруженном во тьму коридоре её рядом уже не было. Наташа бежала, не оглядываясь, одержимая единственной мыслью – спастись. Безопасный ресторан мгновенно стал жутким местом, наполненным мертвецами, и ноги сами несли её вперед до тех пор, пока она с разбегу не налетела на какой-то диван. Девушка со сдавленным криком ударилась лицом о его мягкую спинку и упала на сиденье. Не теряя времени Наташа перелезла через диван и спряталась за ним, оказавшись в углу. Там она сжалась в комок и затихла, стараясь не подавать признаков жизни и не реагировать на душераздирающие крики Гарика, доносящиеся из ресторана.

Через некоторое время глаза привыкли к темноте, и Наташа поняла, что находится в каком-то помещении без дверей, примыкающем к коридору, нечто вроде чилл-аута или курительной комнаты, и сидит в углу, спрятавшись за большим дугообразным диваном дизайнерской работы. Вскоре полубезумные крики Гарика зазвучали ближе, по коридору заметался луч света, и она едва не потеряла сознание от мгновенно охватившего её ледяного ужаса. Наташа обеими руками заткнула себе рот, чтобы не закричать, и расширившимися глазами смотрела, как мимо её помещения по коридору ползет Габазов и изуродованные мертвецы медленно идут за ним совсем рядом. Потом всё стихло, но она не решилась покинуть укрытие. Наташа сидела за диваном ещё долго, и жуткие вопли Габазова не раз глухо доносились до неё откуда-то издалека.

Её только-только перестала бить истерика, как в темноте неподалеку зазвучало негромкое булькающее сипение и послышался звук неуклюжих, подволакивающихся шагов. Она мгновенно поняла, что ищут именно её, и ледяной ужас вновь начал растекаться по телу. Съёжившаяся в углу Наташа затаила дыхание и изо всех сил вжалась в пол, чтобы занимать за диваном как можно меньше места и не быть замеченной теми, кто шаркает сейчас в заполненном мраком коридоре. Шаги остановились где-то близко, и хрипяще-шипящий голос с трудом произнес:

– Наташа… где… ты… – Она не видела Сенкевича, но чувствовала, что его труп стоит совсем рядом. Взгляд мертвеца, словно невидимый луч, ползал в десятке сантиметров над её головой. – Иди… ко мне… детка… Ай… лав ю… бэби…

Она едва сдержала готовый вырваться крик и приготовилась бежать, как только он бросится на неё, но покойник не двигался. Несколько секунд в помещении стояла тишина, затем шарканье зазвучало вновь, удаляясь.

– Я найду… тебя… детка… – донеслось из коридора сдавленное бульканье мертвого Сенкевича.

Легкие запылали от удушья, и Наташа сделала судорожный вдох, начиная дышать. Он ушел! Её не нашли! Они не видят этого укрытия, и надо сидеть тут, пока не придет помощь, Макс должен привести спасателей! Она убеждала себя, что это произойдет уже скоро, Эдик же говорил, что уже к утру здесь будет полиция. Нужно лишь досидеть до их появления незамеченной! Они её спасут!

Откуда-то снизу потянуло запахом разлагающейся плоти, и Наташа почувствовала сильный зуд в лодыжке. Это то самое место, за которое её схватила мертвая Кулич, когда они с Олей спасались из-под стола! Наташа коснулась рукой зудящей ноги. Штанина оказалась набухшей чем-то мокрым. Неужели кровь?! Девушка вздрогнула от нового приступа страха, не желая умирать от раны, и судорожным движением вырвала из кармана зажигалку. Она склонилась к ноге, согнувшись почти вдвое, и принялась одной рукой задирать штанину, удерживая зажигалку другой. Крови видно не было, вместо этого одежду пропитывало что-то мутно-желтое, и мерзкая вонь шла именно оттуда. Справившись со штаниной, Наташа поднесла зажигалку к зудящему месту и задохнулась от ужаса. На её ноге маслянисто блестел отпечаток руки, в гнилостном зловонии которого копошились десятки мелких трупных червей. Наташа взвыла, роняя зажигалку, и истеричными рывками ладоней стала стряхивать червей с ноги. Избавившись от насекомых, она, трясясь от полуобморочного состояния, принялась исступленно вытирать руки о диван. Нога заболела, и девушка на ощупь подобрала зажигалку. Кожа на ноге оказалась прогрызена множеством мелких дырочек, из которых вытекала вонючая гнойная жижа, вслед за которой прямо из плоти вылезали новые черви. Она закричала и дернулась, стремясь отстраниться от собственной ноги, и тут же уперлась во что-то холодное и склизкое.

– Прячешься… бэби… – Мертвый Сенкевич сидел рядом с ней, и его пустые глазницы находились на расстоянии двух сантиметров от лица Наташи. – Иди… ко мне… пора… любить…

Он схватил её за лицо воняющей гнилью ладонью, и Наташа почувствовала, как с руки мертвеца на её кожу падают кусочки разлагающейся плоти. Девушка истошно завопила и подпрыгнула, перелетая через диван. Она бросилась прочь, но в темноте зацепилась за что-то ногой и упала, распластавшись по полу. Рядом заскрипел паркет, и Наташа увидела медленно надвигающегося на неё Сенкевича. Она рванулась, подскакивая, но мертвец уже схватил её за ногу. Девушка, надрываясь от крика, поползла вперед, отчаянно вырывая ногу из хватки обезображенного трупа. Где-то очень близко, в самом сердце окружающей её темноты, отчетливо зазвучал издевательский старческий смех. Внезапно ей удалось освободиться, и она вскочила на ноги. Наташа метнулась куда-то вперед, не разбирая дороги, и бежала до тех пор, пока коридор не закончился перед ней широкими стеклянными дверьми. Девушка распахнула одну из них, влетая в дверной проем, и захлопнула её за собой, нащупывая защелку замка. Замка на дверях не имелось, и она побежала дальше, но тут же наткнулась на какую-то стойку.

Оказалось, что её глаза настолько привыкли к темноте, что она хорошо различает все вокруг. Это бассейн, точнее, его небольшой холл. Слева женская раздевалка, справа мужская. Её будут искать в женской, поэтому она вбежала в мужскую, чтобы запутать преследователя. Из раздевалки ведут два выхода: в солярий и непосредственно в бассейн. Наташа остановилась, безумно шаря вокруг полным ужаса взглядом. Здесь всё как на ладони! Если только спрятаться в шкафчик! Но они будут искать её и там! Тогда девушка вбежала в солярий и метнулась за дальнюю кабинку вертикального загара. Нужно влезть за неё поглубже, насколько получится! Внутри прятаться нельзя, иначе она закроется, как закрылась тогда душевая кабина с Гайшаловой и Мирошниченко! Необходимо встать между кабинкой и стеной, тогда есть шанс, что её не заметят! Нет, надо влезть на крышу кабинки! Где-то должен быть стул, иначе наверх не попасть, слишком высоко… Протяжный скрип открывающихся дверей оборвал её мысли, заставляя замереть, как камень.

Кто-то вошел в фойе, неторопливо и грузно ступая по поскрипывающему под его шагами полу. Вошедший немного постоял, будто выбирая, что делать дальше, и Наташа услышала, как распахнулась дверь в женскую раздевалку. Спустя секунду послышались равномерные хлопки дверцы о дверцу, и она поняла, что он проверяет шкафчики, распахивая их один за другим. Она знала, что так будет! Девушка стояла не шелохнувшись, инстинктивно вжимаясь в угол между стеной и круглой кабинкой всё сильнее с каждой секундой. Закончив с женской раздевалкой, вошедший медленно перешел в мужскую и повторил обыск. Не обнаружив Наташи, он сделал несколько шагов к выходу в коридор, и всё стихло. С минуту она не слышала ничего и уже подумала, что он ушел, как вдруг совсем близко вновь зазвучал негромкий старческий смех.

Он здесь! Хаотично мечущееся в животном ужасе сознание обожгло чудовищной догадкой. В солярии! Сейчас он будет обыскивать кабинки! Грузные шаги со зловещей размеренностью приблизились к первому боксу, и Наташа услышала, как открывается дверь кабинки. Спустя мгновение скрип половиц пополз ко второй кабинке, затем вошедший двинулся в её сторону. В темноте помещения показался край черного силуэта, идущего прямо к ней, и Наташа внутренне сжалась, стремясь остановить бьющую её нервную дрожь, и перестала дышать, чтобы удержать рвущийся из груди крик. Шаги стихли в метре от неё, и дверь кабинки распахнулась. Несколько мгновений вошедший, не найдя никого, раздумывал, и Наташа слышала его натужное дыхание, заполнившее собой всё помещение. Половицы заскрипели вновь, возвещая о том, что он уходит, легкие потребовали вдоха, но она терпела, дожидаясь, пока шаги не покинут солярий. Наконец вошедший вернулся в раздевалку и направился осматривать бассейн.

Наташа медленно вдохнула, оседая на пол. Первой мыслью было остаться здесь, тут её теперь точно никто не будет искать, но в следующую секунду лодыжку вновь засверлило грызущим зудом. Черви! Она вскочила, едва не взвыв от ужаса. У неё в ноге черви, они прямо внутри, под кожей!!! Надо что-то сделать, немедленно, сейчас же, избавиться от этой мерзости! Наташу вновь забило молчаливой истерикой. Полотенце! Это же бассейн, здесь должны быть полотенца! Или в раздевалках, или на входе, в фойе! Она промоет ногу, выдавит из раны эту гадость и завяжет её полотенцем! Черви, будто поняв, что их ожидает, вгрызлись в плоть, скрываясь под кожей, и, извиваясь, поползли вверх по ноге. Девушка тихо взвыла и бросилась к выходу. Оказавшись в раздевалке, она рванула дверцу ближайшего шкафчика, но полотенец там не было. Тогда она побежала к двери в фойе и резко замерла. Посреди фойе, спиной к ней, стоял крупный человек в тулупе и огромных валенках. Похоже, он собирался уходить, но услышал её и остановился. Сторож начал медленно оборачиваться, и Наташа заметалась, ища укрытия. В шкафчик! Внутрь! Она распахнула ближайшую дверцу, метнулась туда и остолбенела. Внутри шкафчика полулежал, полустоял Гарик, густо залитый кровью, утопающий в собственных внутренностях, вывалившихся из вспоротого живота. Его перекошенное смертной гримасой лицо смотрело на неё вылезшими из орбит стеклянными глазами, подбородок опирался на обрубок руки, из перерезанного горла с ручейками крови вырывались булькающие хрипы.

– Помоги… мне… – просипел мертвец и схватил её за горло другой рукой.

Наташа отчаянно завизжала, вырываясь, и бросилась бежать, спотыкаясь о лавки и врезаясь в шкафчики. Она вылетела в дверь, запнулась о порог и упала, с размаху врезаясь лицом в кафельный пол. Верхняя челюсть хрустнула, вспыхивая болью, но девушка уже ползла, стремясь оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. Её руки вместо пола схватили воду, и Наташа поняла, что оказалась возле бассейна. Здесь, на бортике, убийца найдет её сразу же! Она, не останавливаясь, сползла в воду и прижалась к стенке. Лестница! Надо спрятаться под лестницей, в темноте он её не заметит! Девушка по грудь в воде побрела к металлической лесенке. Одежда и обувь быстро набухали водой, становясь неподъёмными, и несколько метров она шла мучительно долго. Добравшись до лесенки, Наташа забилась между ступеньками и бортиком бассейна и скрылась под металлической площадкой. Шуршащая вода успокоилась, и вокруг повисла зловещая тишина. Девушка вслушивалась в неё, стремясь уловить звук приближающихся шагов или открывающихся дверей, но мрачное безмолвие не нарушало ничто.

Издевательский старческий смех тихо зазвучал прямо над её головой, заставляя Наташу задохнуться от ужаса. Сторож стоял около лесенки, саркастически хихикая себе под нос. Не переставая негромко веселиться, он пошел по периметру бассейна, собираясь обойти его вокруг и найти её. В темноте его руки выглядели жутко, словно сжимали сразу несколько длинных ножей. Наташа не сводила глаз с ужасающей фигуры, черным силуэтом неторопливо бредущей сквозь ночную темноту. Водная толща рядом с девушкой колыхнулась, словно кто-то подплыл к ней под водой, и перед Наташей вынырнул Габазов.

– Купаешься… без коллектива… – захрипел он, выбрасывая из вспоротого горла в воду струйки крови, багровым туманом замутняющие прозрачную гладь.

Мертвец схватил её, и Наташа, заходясь в безумном крике, рванулась прочь из-под лестницы. Промокшая одежда зацепилась за что-то, мешая вылезти из металлической конструкции на свободу, и девушка отчаянно забилась, продираясь вперед. Раздался хруст рвущихся ткани и плоти, и окровавленный рукав повис под лестницей. Наташа, не обращая внимания на разодранную руку, вылезла из конструкции, таща за собой вцепившийся в плечо труп Гарика. Девушка на ходу сорвала с себя руку мертвеца и попыталась уплыть, как вдруг наткнулась на что-то, всплывающее из-под воды. Вода вокруг неё забурлила, густо окрашиваясь кровью, из которой появился Сенкевич.

– Бэби… – захрипел он, пуская из разорванного горла кровавые пузыри. – Иди… ко мне…

Его руки, кишащие трупными червями, появились из воды и потянулись к ней. Наташа, заходясь в истошном крике, оттолкнула от себя зияющую пустыми глазницами голову и поплыла прочь, судорожными движениями разгребая густую горячую кровь, наполняющую бассейн. Она металась в разные стороны, стремясь найти чистую воду, но кровь была везде, паря липким дымком и забивая легкие терпким запахом. Наташа поплыла к ближайшему бортику, но перед ним вынырнул обезображенный труп Гайшаловой и двинулся на неё. Тогда она бросилась левее, но там из кровавой пучины появилась мертвая Кулич, с другой стороны стояло тело Агаева. Мертвецы что-то хрипели, призывая её к себе, и тянули к ней кишащие червями руки. Наташа кричала, захлебываясь ужасом и плещущейся в бассейне кровью, и металась от бортика к бортику, не в силах найти выход. Внезапно мертвецы исчезли, погрузившись в кровавую муть, и она рванулась к стенке бассейна. Девушка вцепилась в бортик, пытаясь выбраться, но намокшая одежда тянула её вниз. Она судорожными движениями сорвала с себя тяжёлые тряпки и вновь устремилась к бортику. Наташа схватилась за него и тут же увидела перед собой сторожа, стоящего на краю бассейна. Девушка рванулась назад, стремясь оттолкнуться от бортика и уплыть, но в эту же секунду сторож взмахнул рукой. Она почувствовала, как что-то острое больно врезается ей в горло, пробивая шею насквозь, и мощный рывок выдернул её тело из бассейна. Наташа, захлебываясь в собственной крови, хлещущей из горла в легкие, надсадно захрипела и потянулась к шее руками, но тут же сильная боль обожгла живот, и её тело стало легче, лишаясь вываливающихся наружу внутренностей. Сквозь жестокие мучения пробился иронический старческий голос:

– Хочешь быстро сбросить несколько килограмм? Спроси меня, как!

Эдик сидел за кухонной плитой с ножом в руке и прислушивался к доносящимся издалека душераздирающим воплям. Убивали кого-то из баб, по почти звериному визгу он не мог понять, кого именно, как получасом раньше не сразу смог узнать в нечеловеческих криках голос Гарика. Когда в погрузившемся в темноту ресторане появились мертвецы, Эдик не стал дожидаться, когда его найдут, и сразу пополз к кухне. Уже в дверях он наткнулся на Мирошниченко, эта овца лезла туда же и раскорячилась посреди прохода, пытаясь обползти лежащего на дороге управляющего. Попасть в кухню можно было только по нему, ходячие трупы в затылок дышат, а она не решается наступить на козла, который во всем виноват, тупая тёлка! Пришлось отшвырнуть её куда-то вперед. Она перелетела через Петра и врезалась в какие-то кастрюли или ещё что… К счастью, зазвенело не сильно, вопли баб и Габазова заглушили звук. Сам Эдик пробежал по телу управляющего в кухню и укрылся за печью, ближайшей к двери в раздевалку. Отсюда видно вход, если к кухне кто-то будет идти, он успеет проскользнуть в раздевалку и запереться изнутри. А оттуда, в случае чего, можно выбраться на улицу и спрятаться в каком-нибудь коттедже. К тому же где-то там, посреди кухни, валяется эта дебильная дура Мирошниченко и полудохлый Петр, если ещё не преставился. Их найдут быстро, и это отвлечет от него убийц. Пусть режут или жрут кого хотят, лично он умирать не собирается. К утру Макс приведет полицию, уже почти полночь, надо отсидеться где угодно ещё часов шесть, и спасение придет.

Базоян невольно оглянулся, опасаясь увидеть за спиной мертвеца. Лучше не думать о том, что здесь происходит. Пусть этим занимаются люди отца, которых уже завтра к вечеру здесь будет пара сотен. Может, это вправду помутнение рассудка от перебора с травкой, а может, тут орудует целая банда убийц, больных извращенцев, которые сначала убивают людей, а позже наряжаются в их одежды и лепят на себя их лица. Сейчас важно лишь одно – убивают по-настоящему, и если не показываться им на глаза, то не найдут. Режут тех, кого заметили, это ясно, ведь ни за ним, ни за Мирошниченко, ни за управляющим никто не пришел, хотя все были в одном помещении. Абрамова с Вознесенской орали как резаные, Габазов, как всегда, корчил из себя героя, горец быдловатый, блин! Вот и докорчился. Хотя за этим уродом Петром наверняка придут. Маньяки могут и не знать точно, сколько в отеле было постояльцев, а вот об управляющем они знают наверняка и обязательно захотят добить. Надо бы вытащить его на центр ресторана, но непонятно, все убийцы ушли оттуда или кто-то затаился, подкарауливая жертву.

Он вновь оглянулся и прислушался. Женские крики стихли. Значит, сейчас маньяки начнут искать следующую цель. Если тащить этого Петра, то сейчас, иначе будет поздно. Базоян подкрался к телу управляющего. От того воняло гнилью, но он был ещё жив. Это к лучшему. Эдик схватил его за ноги и поволок на середину ресторана, стараясь не производить шума. Если сейчас на него бросится убийца, он закроется Петром от удара, попытается порезать нападающего ножом и сразу же убежит в кухню, потом в раздевалку, где и запрется. Базоян вытащил Петра в центр помещения и торопливо прокрался обратно в кухню. Где-то там, за плитой напротив, лежит Мирошниченко. Он секунду подумал. Если маньяки найдут её здесь, то могут решить, что больше в кухне никого нет, и не станут лазать по подсобным помещениям. Пока они будут её резать, он сможет убежать, никто даже не услышит шума в таких диких воплях. А если её не найдут и она уцелеет вместе с ним, можно будет сказать, что это он её спас – вовремя спрятал от убийц в надежном месте. Тогда ему меньше попадет от отца, да и её отец тоже будет на его стороне, когда родственники убитых устроят разборки. Кстати, как раз её папашу в тот момент лучше иметь в друзьях…

Эдик опустился на четвереньки и пополз в ту часть кухни, где должна лежать Мирошниченко. Главное, не наткнуться на разлетевшуюся посуду, иначе за ними придут в считаные секунды. Он добрался до лежащей на полу девушки. Она вошла в борт металлической печки головой и потеряла сознание. Это ещё лучше, значит, точно не вспомнит, кто отшвырнул её в темноте. Базоян осторожно отодвинул кастрюли, радуясь так вовремя адаптировавшемуся к темноте зрению, и потащил девушку к выходу из кухни. Он уложил её у самого порога, и любой, кто зайдет в кухню, наступит на неё, даже если не увидит. После этого Базоян медленно закрыл дверь и защелкнул фиксатор замка. Дверь хлипкая, замок тоже. Если маньяки захотят открыть, то сделают это быстро и сразу же найдут Мирошниченко. Это послужит ему форой. Эдик ещё раз прислушался. В ресторане было тихо. Он осторожно добрался до двери в раздевалку, открыл её и вошел внутрь. Пока лучше сидеть прямо в дверях, чтобы слышать, что происходит снаружи. Как только раздастся какой-нибудь звук, он закроет дверь и подопрет её изнутри шкафчиком или лавкой, их тут полно.

Скрип паркета под грузными шагами зазвучал в погруженной в темноту тишине, словно мощный электрический разряд, и Эдик вздрогнул, мгновенно холодея от страха. В ресторане кто-то есть! Он стоит у самых дверей в кухню! Маньяк бесшумно прокрался через всё помещение, он собирался ворваться в кухню неожиданно, скрип паркета выдал его в последнюю секунду! Убийца знал, что тут кто-нибудь спрячется! Базоян на корточках отполз внутрь раздевалки и дрожащими руками затворил дверь. Как её подпереть, не вызывая шума?! Шкафчики так просто не подтащишь! Эдик схватил ближайшую скамью для переодевания и уткнул её в дверную створу, очень стараясь не шуметь. К другому торцу скамьи он пододвинул ещё одну, распирая обе скамейки между дверью и валяющейся на полу монолитной сборкой из нескольких шкафчиков. Теперь из кухни дверь не открыть, она упрется в нагромождение мебели. Погоня не сможет броситься за ним немедленно, у него будет время скрыться! Базоян замер возле дверной створки и прислушался.

Медленные и грузные шаги было хорошо слышно даже через запертое пространство кухни. Кто-то неторопливо ходил по ресторану, не произнося ни слова. Наверное, маньяк раздумывал, изощряясь в подборе методов убийства управляющего. Не найти лежащего посреди ресторана Петра попросту невозможно! Сейчас убийца придумает что-либо зверское, и управляющий начнет орать, как орали те, кого убивали полчаса назад. Про кухню забудут на какое-то время, а может, даже и навсегда. Бродящий по ресторану человек действительно начал удаляться, его шаги звучали тише, и Эдик в изнеможении оперся спиной о стену, тихо выдыхая от облегчения. Кухня маньяка не заинтересовала. И в этот самый момент за дверью раздался негромкий звон посуды, словно кто-то случайно задел лежащую на полу кастрюлю. Да ну на фиг! Базоян от злости сжал нож так, что побелели пальцы. Эта овца Мирошниченко очнулась! Ну почему так не вовремя, а?! Убийца может услышать шум!

И убийца услышал. Стихающие шаги на миг затихли, после чего вновь начали приближаться. Дверь в кухню скрипнула, открываясь, и в зловещей тишине негромко зазвучал издевательский старческий смех. Эдик почувствовал, как от нахлынувшего страха его начинает бить мелкая дрожь, и инстинктивно отодвинулся от двери вглубь раздевалки. Убийца нашел Мирошниченко! Давай, козёл, займись ею, а про меня забудь! Но маньяк не торопился резать девушку. Вместо её предсмертных воплей или криков ужаса, грузные медленные шаги зазвучали вновь, неторопливо приближаясь к его двери. Базоян, придерживая руками валяющуюся вокруг мебель, чтобы случайно не задеть за что-либо, перебрался за нагромождения шкафчиков и затаился там. Убийца подошел к двери в раздевалку и остановился. Замок тихо щелкнул, и дверная створка со скрипом отворилась, тут же упираясь в составленную Базояном распорку. Тот, кто хотел войти, толкнул дверь вновь, но та опять не поддалась. Тогда он опять засмеялся тихим зловещим смехом и зашагал прочь.

– Милый… – хриплое сипение, забулькавшее прямо над ухом, заставило Базояна подпрыгнуть от страха и неожиданности. – Ты меня… любишь… правда же…

Стоящая на коленях за спиной Эдика мертвая Ира Кулич обняла его за шею кишащими трупными червями руками, и в нос мгновенно ударил гнилостный запах разлагающейся плоти. Базоян вскрикнул, извиваясь всем телом, и вывернулся из объятий трупа, падая на пол. Он лихорадочно зашарил руками по дорогому ковровому покрытию, нащупывая оброненный нож, и вскочил, разворачиваясь к ней.

– Не подходи! – Эдик, надрывно дыша от охватившей его паники, выставил оружие перед собой. – Прирежу, на фиг! Валите от меня все с вашим дебильным стебаловом, больные идиоты! Вы знаете, кто я?! Я – Эдуард Базоян! Моему отцу половина вашей гребаной страны принадлежит! Сейчас здесь соберется вся местная полиция и ФСБ! Вас на куски порвут! Валите на фиг, пока целы!

Труп Иры неуклюже поднялся на ноги и двинулся к нему неровными шагами, словно плохая марионетка, стараясь не наступать на собственные внутренности, вываливающиеся из вспоротого живота с каждым шагом. Её руки тянулись к Базояну, обезображенное гримасой мучительной смерти лицо не выражало ничего, уставившись на него остекленевшими глазами, посиневшие губы не шевелились, и слова вырывались из перерезанного горла, брызгая ему в лицо мелкими каплями крови.

– Хочешь… меня… любимый… – сипло и монотонно пробулькал труп, дергано надвигаясь на Эдика. – Я… станцую тебе… танец… живота… – Внезапно она резким движением схватила его обеими руками за голову и потянула к себе, хрипя: – Поцелуй… меня…

Базоян ударил её кулаком в лицо и дернулся, стремясь освободиться, но вырваться ему не удавалось. Хватка оказалась стальной, будто тиски, и её холодные пальцы сдавили голову настолько сильно, что виски заломило от острой боли. С разлагающихся рук изуродованного покойника хлынули трупные черви, расползаясь по лицу Эдика, он дико заорал и начал истерично бить её ножом, осыпая множеством ударов. Лезвие вонзалось в гнилую плоть мертвой Кулич, оставляя после себя глубокие порезы, сочащиеся вонючей гнойной жижей, но мертвая подруга продолжала сжимать его голову. Животный ужас захлестнул Базояна, выбивая из сознания всё, кроме жажды жить, и он стал бить ножом по обхватившим голову пальцам, нанося себе порезы. Несколько пальцев трупа удалось отсечь, и Эдик вырвался из гнилостной хватки. Он с размаху вонзил нож Ире в шею, но вырвать оружие обратно не смог, лезвие намертво засело в трупе.

– Мы… будем… вместе… – Вспоротое горло мертвеца забулькало кровавыми пузырями, её рука безвольным движением схватилась за рукоять ножа и выдрала его из тела с громким хрустом. Нож отлетел в темноту, и труп Иры надсадным хрипом пропел: – Вместе… и навсегда…

Эдик безумно взвыл и бросился к первой попавшейся двери, заваленной шкафчиками. Он принялся раскидывать баррикаду, панически оглядываясь на медленно приближающийся труп Кулич. Ему удалось приоткрыть заваленную дверь на пару десятков сантиметров, когда мертвая подруга схватила его за локоть. Базоян отчаянно забился, пытаясь вырваться и пролезть в узкую дверную щель, но труп неторопливо и неумолимо оттаскивал его от единственного пути к спасению. Горнолыжная куртка затрещала под впивающимися ногтями, корявыми от засохшей крови, и Эдик судорожно дернул собачку молнии. Та отломилась от механизма, выскальзывая из пальцев, и он, обдирая руки, нечеловеческим усилием разодрал молнию, выпадая из куртки. Вскочив на ноги, Базоян метнулся к двери и вбил своё тело в узкое пространство выхода. Он вывалился из раздевалки, спотыкаясь обо что-то невидимое в ночной тьме, и полетел в снег.

Холодная снежная подушка отрезвила захваченное первобытным ужасом сознание. Он на улице! Необходимо бежать от этих дверей, быстрее! Нужно спрятаться в коттеджах, там его не найдут! Эдик, увязая в снегу, устремился к ближайшему зданию, затравленно озираясь. Он хватал пригоршни снега, пытаясь на бегу стереть с лица копошащихся в порезах червей, и вскоре это ему удалось. Задыхающийся Базоян ввалился в коттедж и бросился к лестнице на второй этаж. Нет! Туда нельзя, его могут найти по следам! Он побежал по коридору первого этажа, чувствуя, как ноги становятся ватными от изнеможения, и вломился в один из номеров. Эдик запер за собой дверь и навалился на неё всем телом, судорожно дыша. Его будут искать! Его следы ведут в этот коттедж! Отдышавшись, Базоян подбежал к окну и принялся возиться с ручками, распахивая рамы. Он вылез на улицу и постарался закрыть за собой окно как можно плотнее, потом упал в снег, панически оглядываясь вокруг. Спустя несколько секунд страх взял верх над аккуратностью, и Эдик рванулся к следующему зданию, теряя последние силы в борьбе с доходящим до пояса снежным покровом. До крыльца он добрался, едва шевеля ногами. Базоян вполз в фойе, забился за чучело медведя и рухнул, хватая ртом воздух.

Через какое-то время ему стало легче, и он прислушался к происходящему. Кругом стояла мертвая тишина. Пора перебраться куда-нибудь, где он сможет дождаться утра. Прятаться в номерах бессмысленно, там будут искать в первую очередь. Нужно укрыться в технических помещениях. Здесь должна быть бойлерная или котельная, хоть что-нибудь! Там, за оборудованием, не найдут. Эдик собрался вылезть из-за чучела, как вдруг в нос ударил запах разлагающейся плоти и в темноте раздалось тихое шарканье безвольно волочащихся по ковровому покрытию ног. Базоян сжался в комок, вдавливая себя в пол, и перестал дышать. Кажется, шаги доносятся со второго этажа, там, в коридоре, точно кто-то есть! Он тихо попятился к входной двери и тут же услышал хруст снега, приближающийся снаружи. Они пришли за ним!!! Эдик, не поднимаясь на ноги, чтобы быть менее заметным в темноте, на четвереньках пополз из фойе в коридор. Едва он покинул помещение, входные двери со скрипом распахнулись, и Базоян явственно услышал сиплое старческое дыхание. Он встал на ноги, стараясь во что бы то ни стало не издавать ни звука, и начал красться по коридору, прижимаясь к стене и вглядываясь в двери номеров. Где же служебные помещения?! Они должны быть, хотя бы одно! Паркет в фойе заскрипел под грузными шагами, и Эдик заметался, охваченный нарастающим ужасом. Убийца был уже у самого поворота в коридор, когда взгляд Базояна уперся в дверную табличку, надпись на которой разрешала вход в помещение только обслуживающему персоналу отеля. Эдик вцепился в ручку, панически боясь почувствовать, что вход заперт, но дверь поддалась, и он метнулся внутрь.

В служебном помещении не оказалось окон, вокруг стояла кромешная тьма, но Базоян понял, что видит в темноте довольно сносно, видимо, глаза уже привыкли. Свободного пространства здесь было мало, почти всю площадь занимало какое-то оборудование, тут размещалась то ли прачечная, то ли ещё какая-то фигня, в темноте не разобрать. Эдик торопливо ощупывал заполняющие помещение агрегаты, пытаясь найти достаточную для укрытия щель, но оборудование стояло настолько плотно, что пролезть между ним было невозможно. В коридоре перед дверью зазвучали грузные шаги, и Базоян устремился в дальний угол помещения, чтобы не оставаться в самом центре. Его руки наткнулись на что-то круглое, теплое и мокрое, похоже, труба, с которой свисала какая-то вещь, очень похожая на куртку. Видимо, это сушилка. Если укрыться под ней, за одеждой его не заметят! Он метнулся к трубе, падая на колени, и зашарил руками по висящим вещам, нащупывая нижнюю границу сушилки. В следующую секунду его пальцы уткнулись в чьи-то глаза, от резкой вспышки страха зрачки расширились, и он увидел прямо перед собой, на расстоянии в несколько сантиметров, искореженное мучительной гримасой лицо Габазова. Гарик висел на сочащихся кровью трубах вниз головой в форме буквы «Х», из его разорванного живота на пол свисали внутренности, в которых стоял на коленях Базоян, перерезанное горло испускало тонкие кровавые ручейки. Эдик отшатнулся и замер, скованный ужасом. Он смотрел в вылезшие из орбит глазные яблоки Габазова, глядящие сквозь него, и слышал, как убийца подходит к двери служебного помещения и останавливается прямо перед ней.

Эдик понял, что через секунду его найдут, и, давясь от подступившей к горлу тошноты, полез по рассыпавшимся по полу внутренностям за труп Гарика. Он заполз за распятое тело, сжался в комок, прижимаясь к мертвецу сзади, и застыл под тихий скрип открывающейся двери. В погруженном во мрак дверном проеме показалась фигура, одетая в тулуп и огромные валенки. Пару секунд сторож стоял в дверях, оглядывая служебное помещение, после чего неторопливо направился к оборудованию. Не найдя там никого, он остановился, будто раздумывая, и в удушливой тишине его старческое дыхание зловещим сипением звенело у Эдика в ушах, погружая его в пучину звериного ужаса. Сторож повернул голову в сторону распятого трупа, довольно закивал, словно оценивая свою работу, и пошел к выходу. Выйдя в коридор, он тихо и издевательски засмеялся, закрывая за собой дверь, и скрип его шагов поплыл прочь. Базоян понял, что спасся, и судорожно рванулся из-за изуродованного тела, стремясь скорее выбраться из склизких окровавленных внутренностей. Ему пришлось протискиваться между трубами и стеной, из-за чего он вновь оказался лицом к лицу с убитым, и в этот миг мертвый Гарик взглянул ему в глаза.

– Помоги… мне… – пробулькал мертвец перерезанным горлом и схватил Базояна за лицо.

Окоченевшие пальцы впились в щеки, протыкая кожу, и Эдик взвыл, выдирая своё тело из труб в безумном усилии. Он вцепился в руку хрипящего трупа и оторвал её от себя, отталкиваясь от мертвеца ногами. Распятое тело рухнуло на него, и Габазов схватил Базояна, не давая подняться. Эдик отбивался и вырывался, надрывно крича что-то в лицо трупа, но освободиться не мог. Тогда он пополз к выходу, волоча за собой мертвеца, и исступленно забился о дверь, пытаясь дотянуться до ручки. Он почувствовал, как кишащие на трупе черви заползают под одежду, расползаясь по телу, и бешено дернулся, подпрыгивая над полом и хватаясь за дверную ручку. Ему удалось распахнуть дверь, и Базоян, воя от натуги и ужаса, выполз в коридор. Мертвый Гарик зацепился за дверь, его хватка распалась, и Эдик вырвал из неё ноги. Он истерично забил ими по голове трупа, отталкивая его от себя обратно в служебное помещение, вскочил и рванулся по темному коридору.

– Любимый… – раздался позади сиплый хрип, и Базоян оглянулся настолько резко, что захрустели шейные позвонки. Темный коридор был пуст. – Иди… ко мне… – Бульканье зазвучало впереди, и Эдик метнулся в сторону, врезаясь в стену коридора. От удара он отлетел на пол и начал лягать ногами темноту, но мертвой Кулич нигде не было. – Нам… хорошо вместе… – Хрипы перерезанного горла звучали отовсюду, и Базоян дико заорал, стремясь заглушить голос трупа.

Каким-то образом он оказался на ногах и бросился дальше. Впереди возникли смутно знакомые двери, он вломился в них и оказался на улице. Эдик поскользнулся на запорошенном крыльце, слетел с него в глубокий снег, снова вскочил и побежал дальше, пробиваясь через снежную преграду. Словно в кроваво-черном тумане, он бежал, пока были силы, и вдруг врезался во что-то холодное и металлическое. Отпрянув от препятствия, Базоян увидел перед собой засевший в снегу внедорожник. Он вышел к выезду из отеля, к машинам! Надо уехать отсюда! Просто сесть в машину и уехать! Эдик обежал автомобиль, распахнул водительскую дверь, и изнутри на него вывалилось обезображенное тело Наташи, сбивая с ног. Эдик истерично задергался, отшвыривая от себя труп, и выпутался из осыпавшихся на него внутренностей. Он поднялся на ноги и побежал ко второй машине, но её двери оказались заблокированы. Тогда Базоян бросился к третьему внедорожнику. Тот был открыт, и он распахнул все двери, убеждаясь, что в салоне пусто. Эдик запрыгнул на водительское сиденье, заблокировал дверные замки и вбил палец в кнопку запуска двигателя. Мотор завелся, и он рванул рычаг коробки передач. Автомобиль взвыл вращающимися колесами, не двигаясь с места, и Базоян воткнул заднюю передачу. Он всё равно отсюда уедет! Уедет прямо сейчас! Эта долбаная машина сдвинется с места, никуда не денется! Эдик исступленно терзал коробку передач, вдавливая в пол педаль газа, и в приступе злобы бил кулаком в приборную панель.

За его спиной, на пассажирском сиденье, медленно сгустилась чернота, и внезапно Базоян понял, что находится в машине не один. Он на мгновение застыл, захлестнутый волной страха, и бросил взгляд в зеркало заднего вида, но в ту же секунду что-то очень быстрое вспороло ему горло, швыряя сознание в пучину жуткой боли. Руки Эдика рванулись к шее, хватаясь за что-то острое и липкое, но второй удар рассек ему живот, многократно усиливая мучения, и нечто отточенное и колючее принялось выдирать из него внутренности и выбрасывать их наружу.

Истошные крики захлебнулись и затихли, сменяясь звенящей тишиной, и содрогающаяся в рыданиях Оля закусила руку. Только не закричать, только не закричать, они услышат её и жестоко убьют, как убили остальных. Она пряталась под кроватью третий час, и всё это время издалека, с разных сторон, звучали крики, вопли и завывания обезумевших от боли и ужаса людей. Они убивали их по очереди. Искали, находили кого-то, зверски убивали и отправлялись искать следующего. Она лежала здесь и слышала, как мучительно умирал Гарик, потом Наташа, и только что прекратились крики Эдика. Где-то оставались ещё Марина и управляющий, но криков Петра никто уже не услышит, он был при смерти, без сознания, его убьют тихо. Наверное, он единственный, кому повезло, потому что не почувствует чудовищных мучений, которым подвергнется перед смертью.

Истерика не проходила, сотрясая тело, и Оля давилась слезами, сильнее стискивая зубами руку. Нельзя шуметь, нельзя! Надо успокоиться, иначе она сама выдаст себя! Сейчас необходимо замереть, застыть, раствориться в ночной тишине, даже не дышать! До тех пор, пока они не разыщут Марину или Петра. Пока их будут убивать, она будет жить. Прожить надо как можно дольше, вдруг придет помощь и её спасут! Оля в тысячный раз схватила лежащий рядом смартфон и включила подсветку дисплея. Сети не было, интернета тем более, телефон бесполезен, но она не переставала проверять его, надеясь на чудо. Один звонок, ей надо сделать всего один звонок, сказать отцу, что она здесь и её хотят убить! Он поднимет на ноги всех: министров, генералов, уголовников, кого угодно! Но связи нет, и он не знает, что происходит! Оля выронила смартфон и вновь забилась в истеричном плаче. Никто не знает, что здесь происходит! Даже она сама не понимает этого, всё слилось в один сплошной чудовищный кошмар: зверские убийства, маньяк, Гайшалова, вонзающая нож в горло Роману, жуткие мертвецы, душераздирающие вопли и значок отсутствия сетей мобильной связи…

Смартфон монотонно зажужжал вибровызовом, дребезжа о дорогой паркет, зазвучала мелодия звонка, и на экране возникла индикация входящего вызова от неизвестного абонента. Оля схватила телефон, истерично тыча пальцем в сенсор ответа на вызов, и поднесла трубку к уху.

– Алло! – закричала она. – Алло! Вы меня слышите?! Помогите! За мной охотится маньяк-убийца!

– Чт… сказала? Ты… опадаешь… – В трубке сильно шипели помехи, собеседника почти не было слышно, но его голос показался ей смутно знакомым. – Я… резвоню. – Абонент отключился.

Оля вдавила палец в изображение кнопки, на которую был установлен быстрый вызов отцовского номера, но набор прервался, едва начавшись, и на экране вновь высветилось сообщение об отсутствии зоны покрытия мобильных сетей. Вызов был невозможен. Но кто-то же дозвонился до неё! Значит, входящий сигнал может пробиться! Она вызовет помощь, и её спасут! Почему же он не перезванивает! Оля смотрела на экран смартфона, готовая мгновенно нажать на сенсор ответа. Телефон не звонил. Надо подняться выше! Так связь станет лучше, может даже, она сможет позвонить отцу! Оля сжала смартфон в руке, собираясь выползти из-под кровати, как вдруг над её ухом раздался негромкий скрип, и она поняла, что кто-то сидит на кровати прямо над ней. Девушка замерла, холодея от ужаса. Когда она вбегала в этот номер, он был пуст! В двери никто не входил, тут никого не может быть! Но скрип матраса повторился, и Оля почувствовала, как он просел под тяжестью навалившегося тела. Кто-то вошел сюда, услышав звонок! И теперь ищет её! Она резким движением пальца отключила смартфону звук. Что-то маленькое, теплое и влажное упало на её руку, и Оля увидела стекающую по кисти каплю крови. Она скосила глаза наверх. По матрасу над ней быстро растекалось кровавое пятно. Острый приступ страха захлестнул её, и Оля вновь закусила руку, чтобы не закричать. В следующий миг экран телефона вспыхнул изображением входящего звонка от неизвестного абонента, и в зловещей тишине оглушительно раздалось жужжание вибровызова.

– Тебе… звонят… – булькающе прохрипел рядом мертвый голос Зарины, и Оля рывком развернула голову в другую сторону. Мертвая Гайшалова лежала рядом с ней и смотрела сквозь неё в никуда остекленевшими глазами. С лица трупа сваливались извивающиеся черви и ползли прямо к Оле, слепо тыкаясь в щеку.

Остатки нервов не выдержали, она закричала и бросилась ползти, но её ноги запутались в вывалившихся внутренностях мертвеца, и она почувствовала, как опутавшие тело кровавые петли склизкого кишечника сжимаются, словно ловчие силки. Оля схватилась руками за пол, едва не разбив мобильный, и что было сил потянула себя наружу. Вонзившиеся в паркет ногти с хрустом ломались, но ей удавалось выползать. Она судорожно сучила ногами, пиная труп Гайшаловой в попытке освободиться. Дисплей жужжащего в руке мобильника покрылся трещинами, но продолжал тускло светить, тряся рисунком входящего вызова.

– Не спеши… – натужно засипела Зарина и схватила её за волосы. – Останься… мне… скучно…

Истошно вопящая Оля дернулась всем телом, оставляя в руке мертвеца клок волос, и выбралась из-под кровати. Она подскочила на четвереньки, поднимаясь на ноги, и увидела сидящего на кровати Сенкевича. Обезображенный труп Романа обернулся к ней пустыми глазницами, и перерезанное горло булькнуло, испуская сиплые звуки вперемешку с кровавыми брызгами.

– Иди… ко мне… детка… – Мертвец потянулся к ней. – Ай… вонт ю… бэби…

Оля бросилась к двери, распахнула её и врезалась в стоящего на пороге Эдика. Выпотрошенный Базоян покачивался, стоя в луже крови, его разодранное в нескольких местах горло пузырилось кровавой пеной, не давая губам произносить слова.

– Вы… реально… втроем… замутили… – Пузыри на горле лопались, обдавая Олю брызгами крови.

Её вопль перешел в визг, и она метнулась в узкое пространство между мертвецом и дверным проемом. Оля вырвалась в коридор и побежала, на ходу крича в разбитую телефонную трубку:

– Помогите! Меня хотят убить! За мной гонятся мертвецы! Я в отеле «Оюнсу»! Позвоните моему отцу! – но звонящий опять не услышал.

– …ыйди на норм… ное место… – сквозь треск прошипел всё тот же смутно знакомый голос. – Я… резвоню чере… минут… – Связь прекратилась, и Олю поглотила безумная паника.

Она помчалась по темному коридору ещё быстрее, стремясь покинуть главный корпус, как вдруг на её пути из ночного мрака возникла крадущаяся человеческая фигура, они столкнулись и рухнули на пол. Оля отлетела в сторону, врезаясь в стену, и оказалась на спине.

– Не трогайте меня! – заорала она и попыталась отбиться от врага, пиная ногами темноту.

– Оля, это я! – зашептала Мирошниченко, шипя от боли. – Тихо! Не кричи, а то найдут! Бежим!

Марина схватила её за руку, поднимаясь, и потянула за собой, прихрамывая. Они вбежали в какое-то помещение, и Мирошниченко закрыла дверь, стараясь не щелкать замком. Она остановилась, теряясь в кромешной тьме, и Оля поняла, что видит в темноте гораздо лучше неё. Похоже, это был кабинет управляющего или кого-то из руководства, посреди помещения стоял стол руководителя, вдоль стен можно было различить стулья. Где-то в начале коридора послышался скрип шагов, она метнулась к столу и залезла под него, отодвигая массивное офисное кресло.

– Оля, ты где? – испуганно шептала Марина, озираясь вокруг. – Я ничего не вижу!

– Молчи! – зашипела на неё Оля. – Они в коридоре! Иди сюда, под стол, где кресло!

Мирошниченко на ощупь пробралась к ней и забилась рядом, вжимаясь в угол. Шаги приближались, и девушки замерли, охваченные ужасом. Кто-то грузный и неторопливый медленно шел по коридору, со скрипом открывая и закрывая попадающиеся на пути двери, и негромко издевательски посмеивался старческим смехом. Он подошел к офису и остановился. Скрип открывающейся двери заставил их вздрогнуть, и обе девушки, не сговариваясь, одновременно перестали дышать, чтобы не выдать себя маньяку. Оля смотрела на зажатый в руке смартфон, понимая, что если он зазвонит сейчас, то убийца услышит звук вибровызова, но отключать его было уже поздно. В темноте экран телефона осветит половину помещения, и это будет неминуемая смерть.

Маньяк стоял у порога, и его натужное неровное дыхание шумело в ушах, словно шипение огромной змеи, изготовившейся броситься на свою жертву. Оля чувствовала, как его взгляд скользит по столу. Она сунула руку с телефоном под куртку и прижала аппарат к животу. Только бы не зазвонил, только не сейчас, только не это! Убийца постоял в дверях несколько мгновений, после чего снова засмеялся и пошел дальше, удаляясь от офиса. Вскоре его шаги затихли вдали, и Марина почти беззвучно выдохнула:

– Оля, ты цела? Где Эдик с Наташей? Я видела, как мертвецы схватили Гарика… – она осеклась.

– Их убили! – Олю снова охватила молчаливая истерика. – Базоян бросился на меня, мертвый, весь изрезанный, в крови и с кишками наружу, как остальные! Что здесь происходит?!! Это безумие!

– Не знаю, – судя по голосу, Марина была на грани срыва и держать себя в руках ей удавалось едва-едва. – Но мы зря не спросили того человека в лесу о местной легенде… Тут творится что-то жуткое, всего лишь старый маньяк-убийца не может заставлять мертвых ходить!

– Где управляющий? – нервно оборвала её Оля. Если Мирошниченко сейчас рядом, а остальных уже растерзали, значит, настала очередь либо этого Петра, либо кого-то из них. Но они вместе, значит, убьют их обеих! Единственное, что позволит ей прожить подольше и дождаться спасительного звонка, это переключение внимания убийц на кого-то другого! – Как ты спаслась?

– Когда мертвые набросились на Гарика, я поползла в кухню, – едва слышно ответила Марина. – Петр лежал там, в проходе, я не могла его обойти! Потом меня кто-то толкнул, я ударилась головой о что-то железное и отключилась. Когда очнулась, дверь в кухню была закрыта и с той стороны около неё кто-то стоял. Я едва успела уползти в подсобку пати-бара, думала, сейчас он придет за мной! Но он пошел в раздевалку, потом оттуда жутко кричал Эдик, я слышала грохот падающих шкафов… – Дрожащий голос Марины надломился, и Оля увидела, что её трясет. Марина говорила почти без пауз, стремясь выговориться: – Было жутко! Я выползла оттуда в ресторан и наткнулась на управляющего. Он лежал прямо в центре и хрипел. Я ничем не могла ему помочь, он же почти умер, а мертвецы ходили повсюду! Я спряталась в каком-то номере и сидела там, но потом услышала, как на улице завелась машина! Кто-то пытался уехать, и я решила выбираться туда, к джипам. Но везде темно и… по коридорам бродят… они! Я не успела, машину заглушили, потом ты прибежала. Как ты только бегаешь в такой тьме…

– Я хорошо вижу! – снова прервала её Оля. – Говори меньше, услышат! Не знаешь, здесь есть мансарда, выход на крышу или хотя бы какой-нибудь чердак?