Посмотрев на худосочную, выряженную как павлин девчушку, что таращилась из седла хоть и высокомерно, но в общем-то спокойно, мающиеся у ворот парни куда внимательнее оглядели массивную фигуру благородного лорда, поглядывающего на них эдак откровенно-оценивающе.

– Не велено, - безо всякой почтительности ответил старшой, едва приезжий осведомился - а как бы побеседовать с умным человечком, хоть бы и с самым старшим? - Если нужда есть нанять кого, так ступайте в ворота для наёмников.

И понёс прочую чепуху. Александр внимал в общем-то спокойно, хотя уже понял, что без показательной трёпки тут не обойдётся. Видимо, до Тиль тоже дошло это, поскольку она на полуслове прервала ворчливого сержанта и звонко огласила на всю сонную округу:

– Да заедьте вы ему в ухо, вашсветлость!

Умный человек тем и отличается от дурака, что хорошим советам всё-таки следует. Спрыгнув из седла и бросив поводья поспешившей сделать то же девчонке, старший лейтенант шагнул к напрягшимся солдатам. Однако сержант, положив ладонь на рукоять меча, процедил:

– Ехали бы вы отседова, вашсветлость - неровен час, можем и шкурку подпортить. А потом и шлюшку вашу разложить…

Зря он это сказал, ей богу! Ибо небо и земля пару раз перекрутились перед глазами сержанта, пока он наконец-то приземлился на грешную землю - правда, улетев далеко в сторону. Сделав робкую попытку подняться, пару раз дёрнул конечностями и затих.

Двое оставшихся опасливо переглянулись, впечатлённые столь наглядным уроком хороших манер. Один смущённо пожал плечами - и отворил створку выкрашенных в тёмный цвет да окованных железом ворот.

Во дворе гильдии обнаружилось много чего интересного. И стайка новобранцев на пробежке, предводительствуемая неимоверно усатым плотненьким сержантом, и разнообразные… тьфу, чуть не подумал "физкультурные" снаряды - где изощрялись в прыжках, отскоках и ударах потные солдаты. А за фонтаном сбитый в шеренгу и ощетинившийся учебными копьями десяток парней отчаянно отбивался от наседающих на них нескольких всадников с деревянными пиками и мечами в руках.

Поймав за ухо щуплого парнишку, пробегавшего мимо со щитом в руках, Александр великосветски поинтересовался насчёт старшого. Тот указал на конного русоволосого мужичка с багровым шрамом через пол-лица, а затем спешно удрал, потирая пострадавшую и изрядно покрасневшую часть головы. Однако старшой, сосредоточенно натаскивающий своих парней отбиваться от конницы, лишь оглянулся мельком через плечо, и приказал очистить двор от посторонних.

Ну что ж, пришлось и тут кое-кого, не видевшего сценки у ворот, маленько помять. Благо сразу выяснилось, что начищенные до блеска медные шлемы ничуть не спасают от доброго удара кулаком в лоб. Старшой оглянулся на шум, поморщился при виде по-прежнему невозмутимо стоящего посреди груды поверженных и стенающих солдат благородного дона - да ещё и в сопровождении едва сдерживающей злорадный хохот пигалицы с парой лошадей.

– В чём дело? Вы ищете неприятностей? - и потянул из ножен боевое оружие.

– Разговор есть, - коротко процедил Александр и негромко добавил. - Я механик, и кой-чего смыслю в громовых палках…

При этих словах бородач переменился в лице и так страшно гаркнул в сторону обступивших их солдат, что тех как ветром сдуло:

– Все вон! - и соскочив из седла, поклонился с таким уважением, что Александр поздравил себя с правильно выбранной линией поведения.

Сначала представившийся лордом Эрликом глава воинской гильдии не знал, как себя вести, но получив милостивое разрешение смыть с себя пот и сменить одежду, умчался. И пока Александр сидел на пару с любопытно оглядывающейся Тиль в приятно прохладной и затенённой комнате да пощипывал кисть розового винограда, успел вернуться посвежевшим и даже причёсанным.

Разговор старлей повёл издалека. И только в конце с намёком поинтересовался - есть ли тут чем немного подзаработать хорошему механику? Да и самому неплохо бы кой-чему научиться - железку какую в руке держать, или там с коняшками обходиться… И про мир здешний узнать поболе.

Нет, что ни говори, а во всех мирах наличествует странная тяга людей к орудиям убийства себе подобных! Ибо переменившийся в лице оказавшийся русобородым пожилой бородач долго не раздумывал.

– Есть лишь один способ проверить ваши слова… - и распорядился принести громовую палку, которая отчего-то не работает.

Не без любопытства Александр осмотрел изыск оружейников, работающих в неведомых краях - в Изеке ничего даже близко подобного делать не умели. Это оказался всего лишь один из редких трофеев, захваченный у вельдов. По устройству ружьё обнаружилось до жути похожим на знаменитую Мосинскую трёхлинейку - разве что большего калибра и куда короче. Да и магазина не наблюдалось - похоже, здешние умники до такого ещё не дошли. "Или это устаревший образец" - поправил себя Александр. Вынув вполне привычного вида затвор, он мгновенно нашёл причину - обломался выступ бойка.

Правда, вслух он прежде всего возмутился грязным видом оружия, и неодобрительно заметил внимательнейше наблюдающему бородачу, что за такое небрежное отношение он своих солдатиков на гауптвахту сажал. И безо всякого зазрения совести - оружие такого отношения не терпит. Тот согласился, заметив лишь, что даже как ухаживать за этими редкими образцами, никто понятия не имеет.

– Ну что ж, - механик на время заменил в нём старлея. - Починить можно, и даже без особого труда. Но тут ещё должны быть патроны. Заряды или как вы их называете…

И описал остроносые или закруглённые с одного конца цилиндрики. И как оказалось, именно эти его слова, когда человек запросто описывает то, чего в этом мире почти никто не видел, окончательно убедили лорда Эрлика в правдивости слов пришельца. Он кивнул, встал и прошёлся по комнате, пытаясь унять волнение.

– Да, немного патронов у нас есть. Если вы сможете починить наше оружие и научить с ним обходиться, серебра и даже золота у вас будет вдоволь. Но тут есть ещё одно… Я могу говорить при этом ребёнке?

Тиль поёжилась, умоляюще глядя глазёнками, а затем ответила сама.

– Можете.

Эрлик заколебался, а затем попросил дона Александра пока что отремонтировать громовую палку, продемонстрировать её исправность - а он вызовет нескольких городских старшин, ибо есть кое-какие дела настолько остро горящие, что ну просто жуть. И если судьба послала славному городу Изеку помощь в лице офицера и механика из неведомого далека, то этим просто грех не воспользоваться.

Уже догадываясь, что местные воротилы хотят воспользоваться его знаниями и опытом, дабы наконец освободиться от кабалы душащих город вельдов, механик вытребовал тонкую спицу калёного железа, напильник. А к этому масла и тряпку. И пока лорд Эрлик лихорадочно написал письмо и отправил его со сразу десятком охраны, Александр сделал новый боёк, приладил его и подогнал. С удовольствием вычистил ружьё, придав ему хотя бы в первом приближении нужный блеск и удалив проявившийся кое-где налёт ржавчины.

С удовлетворением осмотрев результат и клацнув затвором, он заглянул в пустой пока ещё патронник и со значением показал внимательно наблюдающему лорду один палец. Тот очнулся от зачарованного созерцания ловких рук, вышел из комнаты. И через некоторое время вернулся, самолично принеся в тряпице вполне знакомого облика патрон. Кивнув, Александр поинтересовался - где можно испытать? Эрлик пригласил их за собой в подвал, где чадно светящие факелы освещали сырые стены и сваленную в углу рухлядь.

– Сильнее к плечу прижимать, - буркнул старлей, кое-как объяснив и показав волнующемуся лорду, как обращаться с ружьём. - Отдача такая, словно жеребец лягается…

Тот неуверенно открыл затвор, вложил патрон и кое-как защёлкнул. И когда Александр указал рукой на массивную колоду и проворчал Тиль:

– Ушки заткни - сейчас бабахнет! - Эрлик судорожно вжал спуск.

Бабахнуло добряче - по мнению механика, даже чересчур. Хотя, возможно, и за счёт замкнутого пространства…

Порох оказался даже бездымным. Хоть и заволокло подвал едкой и тухлой пороховой гарью, но ошеломлённый лорд Эрлик, которого отдачей едва не сбило с ног, с изумлением взирал на расщеплённую колоду в углу. А затем осторожно опустил ружьё и так уважительно поклонился "благородному дону Александру", что тому даже стало неудобно.

Наверху оказались трое городских старшин, изрядно обеспокоенных тем, что где-то неподалёку стреляли вельды. Однако лорд Эрлик разъяснил ситуацию и даже оказался столь щедр, что вновь продемонстрировал действие оружия старшинам, ещё долго потом выковыривавшим грохот из ушей. Те немного перепугались и обрадовались одновременно. Затем переглянулись, и переговоры пошли по новой - но на куда более высоком уровне.

– Нет, дамы и господа, - хмурый и задумчивый старший лейтенант отвернулся от окна, куда смотрел бездумно, прежде чем сформулировать и озвучить своё решение. - Вы говорите, что вельды отбирают из поставляющих еду караванов немногим более половины еды и прочих припасов? А ведь это только одна сторона медали.

Он отошёл от окна, где над выжженной и словно порыжевшей от зноя степью величественно и неспешно опускалось солнце. Посмотрел на внимательно слушающих его старшин и насупленного лорда Эрлика.

– Другая сторона - выходит, если вельды перестанут получать продовольствие, то от голода вымрет примерно столько же их людей, сколько в самом Изеке. То есть около трёхсот тысяч. Нет, я не стану способствовать вам в изменении ситуации.

– Но город задыхается! - с жаром воскликнул низенький и плотный глава почтенной Гильдии Купцов. - Как вы не понимаете - мы на грани разорения! Невозможно ни вести дела, ни развивать ремёсла или науки! Не говоря уж о благотворительности или помощи неимущим…

– К тому же, по нашим данным, у вельдов нет постоянных мест проживания. И трёхсот тысяч народу уж тем более, - лорд Эрлик поморщился. - Но пожалуй, вы правы - кто-то же потребляет пищу? И без ограбления караванов люди где-то попросту вымрут.

Тут отозвалась красивая высокомерная дама с властным голосом - леди Ульрика из Дворянского Собрания. Она даже среди такой представительной компании выглядела словно золотая монета в куче медяков.

– А какое нам дело до смердов, пусть даже и в таком количестве? У нас свои дети и нищие с голоду пухнут, - её взгляд неприязненно упёрся в старлея. - Город избрал меня в Совет Старшин, и я, извините, отстаиваю прежде всего интересы Изека.

– Давайте не горячиться, дамы и господа, - румяный и живой как ртуть человечек, против обыкновения, отличался уравновешенностью мышления. Оно и понятно - лекарь из городской лечебницы…

– Давайте обдумаем ещё раз ситуацию - неужели нельзя придумать вариант, чтобы более-менее удовлетворил всех?

– Так не бывает, - проворчал купец, - Чтоб и посрать, и задницу не замарать…

Леди Ульрика только поморщилась на такие простецкие выражения торговца, но с общим смыслом его слов склонна была согласиться.

Так и препирались бы собравшиеся в каморке начальника воинской гильдии, однако наступившая ночь вкупе с изрядной усталостью и одеревенением языков постепенно свела дискуссию на нет. И кисло согласившись на непреклонное требование Александра найти иной выход, твёрдо поддержанное целителем, высокое собрание нехотя дало обещание подумать.

Проводив взглядом из окна золотящиеся в свете оранжевой луны фигуры знатных старшин и их сопровождающих, лорд Эрлик запахнулся в свой длинный чёрный плащ и зашагал по комнате. Посмотрел на факел, поправил его в держаке и вздохнул.

– Не знаю, что тут можно придумать, но что-то делать надо - со своей стороны они тоже правы… Ладно, пойдёмте спать - завтра много работы.

Вот в чём был Александр уверен точно - так это в том, что у него нет ни одной мышцы, которая бы не болела. На следующее утро после памятного совещания лорд Эрлик отвёл его к тощему старикану. Тот хмуро выслушал приказ "подобрать оружие и научить паре-тройке приёмов". Обошёл настороженно озирающегося старлея по кругу, покачал жидкой бородёнкой.

– Ладно, толстый лорд - я с вас жирок быстро сгоню, - и вручил ему просто ужасающего вида бронзовую секиру.

Однако когда Александр скинул куртку и рубаху, дедок изрядно удивился тугим пластам мышц, переливающимся на оказавшемся чуть ли не легендарным богатырём благородном доне. Так удивился, что даже попятился, когда тот одним молодецким ударом развалил пополам истыканное мечами и копьями чучело. Но дрессировать принялся на совесть - благо оружие в руках механика порхало ласточкой. До обеда погонял и по качающемуся бревну, вдоволь поиздевался у вращающегося столба с двумя поперечинами - снизу и сверху. Так что ученику вдоволь пришлось и покланяться, и попрыгать, и оружием до нехочу помахать.

После обеда, проглоченного только изрядным усилием воли, в угловой башенке его уже ждали "головастые и смекалистые парни" из гильдий - Кузнецов, Строителей и Воинов. Как и договаривались они накануне с лордом Эрликом. И втихомолку матерящийся от боли в истерзанном и молящем о пощаде теле Александр изо всех сил вспоминал уроки Бауманки. Если принцип рычага оказался понят с лёту - всё-таки нехитрое дело, то над "золотым правилом механики" попотеть пришлось изрядно. Но когда через неделю тощий глава Гильдии Строителей в одиночку с помощью изготовленного по рисунку Александра полиспаста поднял каменную глыбу весом около тонны - вот тут все буквально ох… ой! - охренели, в общем. А впереди замаячил закон сохранения энергии и печь для выжига цемента. Да ветряная мельница, над чертежами коей до хрипоты спорили плотники…

А вечером, когда глаза слипались от усталости так, что хоть спички вставляй, он спускался в кузницу, где рассказывал и показывал недоверчиво хмыкающим мастерам всё, что только и мог вспомнить из курса металловедения. И поскольку ни о каком легировании или цементировании железа здесь даже и не помышляли - простейшая закалка и всё - то откровения Александра поначалу восприняли скептически. И пришлось ему пожаловаться лорду Эрлику. Тот взъярился так, что почтенные мастера огребли розгами, да не легонько.

Немного отдохнувший к ночи механик снова проковывал и проковывал полосу железа. Посыпал вспыхивающей золотыми с зеленью искорками пыльцой одного растения, в котором заподозрил следы никеля, складывал заготовку пополам и снова проковывал - и так до тех пор, пока не надоело ему самому. Затем, крепко помня о том, что "вязкая сердцевина, калёная кромка", принялся подбирать способ закалки. Вспомненная из книг легенда, что дамасскую сталь калили в крови раба, вонзая светящуюся оранжевым светом заготовку в живого человека, тут явно не годилась - но чудесным образом преобразившиеся после порки мастера предложили на пробу масло, жир разных животных и даже такой экзотический рецепт, как сметана.

– Благородный дон… - перед загнанным старлеем в здешнем подобии книксена присели две весьма интересные девахи.

Только вчера, взмыленный после дебатов с металлургами по поводу раскисляющих флюсов Александр, в приватном разговоре попросил очаровательную леди Ульрику помочь в одном деликатном дельце. Вызнав в чём дело, дама сначала круглыми и весьма осуждающими глазами посмотрела на громилу с огромным топором в руках, собирающегося тотчас же убежать на тренировку. Но потом этак тонко усмехнулась, обозначив свою лёгкую заинтересованность. И пообещала прислать к нему кого-нибудь из портних по тонкой работе.

И вот старлей с вниманием, в коем оказалось куда больше мужского интереса нежели делового, присматривался к представившимися белошвейками дамочкам. И против воли признался себе, что ради свидания с такими отмахал бы через полмира, по пути развалив бы несколько государств. Чуть выше здешнего невысокого росточка, стройные и в то же время фигуристые в нужных местах - и с еле заметным прищуром чуть раскосых глаз. Впору хоть на японский календарь, блин! И куда такие прячутся, когда выбираешь, на ком бы жениться?..

Обе сестры Наоми, Мицуко и Лючике, прихватив в корзинках лоскуты и образцы да кое-что из своих швейных принадлежностей, пришли к благородному дону Александру, дабы выслушать его идеи. Мицуко чуть старше Александра или ровесница, а вот её сестрица на годок-два помладше, пожалуй…

Сначала они весьма смущались, когда здоровенный статный воин обнаружил свои новые мысли по поводу старых портняжных принципов. Но затем переглянулись и принялись обсуждать. За неимением бумаги исчертили всю ширину стола, вытирая и подчищая тряпочкой. Затем решились. Очаровательно запунцовев, Лючике посмотрела прямо в глаза и осведомилась в том духе - в состоянии ли благородный дон держать свои эмоции в узде. Получив задумчивый кивок, удостоверилась взглядом, что комната заперта изнутри на задвижку.

И с каменным лицом принялась расшнуровывать блузку.

Дело в том, что Александр, крепко обдумав и обсудив с Тиль возможные источники дохода, по своей неистребимой привычке решил не класть все яйца в одну корзину. То есть решил заняться не только механикой и металлургией, но и устроить маленький фурор в здешнем швейном деле, усовершенствовав и расширив его. Поскольку новый ткацкий станок-полуавтомат уже с блеском прошёл испытания, а его спешно изготавливыемые собратья на днях подключат ременными шкивами к приводу от ветряка - ну уж если это вам не научно-техническая и заодно культурная революция, то я уж и не знаю… А посему стоило озаботиться и расходованием ожидающегося потока тканей. Да и доходами от всех этих дел, само собой.

А начать он решил с чего-нибудь простенького. И вспомнив узелок на память после покупки Тиль трусишек, решил начать с дамского белья - в том числе познакомить этот мир и с бюстгальтерами. Кому-то может показаться нелепым русский офицер, занявшийся подобными негоциями, но чёрт возьми, захватить и застолбить рынок - это важно и просто неприлично прибыльно. Коль скоро, если уж беспристрастно посмотреть, законов чести или каких-либо моральных принципов это не нарушает. Тем более, что Александр уже объяснил сёстрам-белошвейкам, что сия деталь туалета не только удобна и практична, но и ещё и весьма привлекательна на мужской взгляд. Да и мадамский тоже…

И вот теперь он тонким мелком, стараясь особо не пялиться на великолепной формы аппетитные полушария, осторожно чертил на нежной и прохладной девичьей коже линии, объяснял и показывал. А вот если так - линия пролегла наискось, чуть выше розового бутона - да из прозрачной ткани или кружавчиков… то вообще отпад будет! Хоть он и не очень-то соображал во всех этих лифах и бретельках, но профессиональные швеи должны и сами сообразить.

Пристально смотрящая со стороны, чуть смущённая и озадаченная Мицуко осторожно кивнула.

– Кажется, я поняла… - и едва раскрасневшаяся от собственной смелости Лючике набросила на плечи блузку, сёстры тут же принялись орудовать ножницами и иголками.

Ну, как быстро и качественно умеют работать профессионалы - объяснять не надо? А посему через четверть часа ожесточённого лязганья больших портняжных ножниц и молниеносных стежков рыбкой порхающих в ловких пальцах игл первая проба оказалась закончена. Александр деликатно отвернулся к окну, пока Лючике с интересом примерила на себя обновку, критически осмотрела на пару с сестрой и с хихиканьем о чём-то пошепталась.

– А что скажет благородный дон? Пусть ваша светлость посмотрит… - голос Мицуко вывел его из рассеянного разглядывания окрестностей.

Он повернулся. М-да - правду говорят, что почти раздетая женщина смотрится куда привлекательнее, нежели совсем… Он обошёл вокруг красавицы, осмотрел и только вздохнул, выразительно закатив глаза к небу. Белошвейки профессиональным чутьём и женским инстинктом уловили прилетевшую из неведомого далёка мысль - и с блеском воплотили её. А уж на такой модели, как Лючике, даже рваная тряпка смотрелась бы просто шикарно.

– Подними руки… опусти… попрыгай… - обновочка сидела как влитая, а смотрелась и вовсе как чудо. - Знаете, это вышло даже лучше, чем я ожидал.

И в уважительном поклоне поцеловал девичьи ручки - благо сей знак уважения оказался здесь точно таким же. Сёстры восприняли дань признания не без удивления, но в общем благосклонно.

– Спасибо, благородный дон, - Лючико очаровательно улыбнулась. Затем поколебалась чуть и, решительно встряхнув короткими тёмными волосами, поинтересовалась. - Ваша светлось там вроде ещё на что-то намекали?

Пожав плечами, Александр стал перечислять - изысканной формы трусишки в таком же вычурном стиле, но в один цвет с парой. Мягкие пастельные тона - розовый, кремовый. Белые и чёрные, а также ярко-красные для особых случаев (девицы понимающе улыбнулись). Кроме того, неглиже, пеньюары, и кстати вспомнившиеся при взгляде на сестёр японские кимоно. Всё это пришлось рисовать на столе и объяснять за неимением манекена прямо на Лючике.

Девицы Наоми благоговейно внимали, раскрыв рты от удивления и восторга. Затем закивали, заявив что дон Александр просто подарок небес - на всём этом можно сделать не только деньги, но и имя. А младшая, вздохнув словно перед прыжком в холодную воду, решилась.

– Нет, вот насчёт нижней части подробнее - туговато доходит, что там ещё можно придумать… - и дёрнула поясок-завязку юбок.

Нет, модели для японских календари могут от зависти сдохнуть - Лючике оказалась… полный отпад, в-общем, красавица и ноги от ушей!

– Ох, девчонки, я же спать плохо буду… - давая объяснения и чертя линии на девичьей коже, Александр не очень-то успешно изображал невозмутимый вид - но сёстры по достоинству оценили его сдержанность.

И минут через десять напряжённой работы сшивающих скудные лоскутки портних, Лючике повертелась перед ним в таком виде, что он только судорожно сглотнул и титаническим усилием воли отвёл взгляд.

– Нет, это превыше сил моих… - проворчал он в сторону пересохшими от волнения губами.

– Спасибо, дон Александр, - улыбнулась ему Мицуко. - Вы действительно благородный дон - не только по названию.

И пока за их спинами Лючике вновь облачалась в верхнюю одежду, старшая сестра осторожно поинтересовалась - сочтёт ли высокородный дон справедливым договориться о половине чистой прибыли? Ну, естественно, придётся ещё иногда консультировать или давать разъяснения. Дон ответствовал в том духе, что вполне. Мало того, деньги ему сейчас срочно не нужны - прибыль можно вновь вкладывать в расширение производства, обучение и так далее…

Мало того, на отмытом столе он ещё кое-как изобразил парочку бальных платьев, фрачную пару для мужчин, костюм-тройку. А от обыкновенной распашной рубашки с пуговицами сёстры пришли просто в неописуемый восторг, мигом уловив все идеи и на лету обсудив тонкости кройки - Александр даже удивился.

– Ох и работёнка нам предстоит… - но они улыбались.

Однако, едва после чинного и чуть ли не торжественного прощания белошвейки направились к дверям, Александр решился.

– Госпожа Лючике, мы можем с вами ещё как-нибудь увидеться?

Та заколебалась настолько явственно, что чуть ли не задрожал воздух вокруг её стройной фигуры.

– Мой дон, вы ведь ничего о нас с сестрой не знаете… вы думаете, просто так за двумя отнюдь не уродинами и не нищими ухажёры толпами не бегают?

Опаньки! Однако нет таких крепостей, которые не взяли бы большевики - и старлей предложил:

– Через несколько дней праздник города. Мы могли бы встретиться, поговорить где-нибудь… правда, я не знаю Изека и здешних обычаев… ну, театр там или кафе… - на последних словах в его голосе промелькнула то ли просьба, то ли чуть ли не мольба.

Девицы уставились на него такими взглядами, что Александр чуть ли не явственно ощутил, как две нежные ладошки вынимают из него душу и взвешивают на весах своих ценностей. Однако взгляда не отвёл.

– Посмотрим, благородный дон, - опустив ясные чёрные глаза, шепнула Лючике с неясной улыбкой на заалевшихся щёчках.

Труднее всего пришлось с арифметикой. Здешняя система счёта, немного похожая на жутко непрактичную римскую, по мнению старшего лейтенанта и механика Александра Найдёнова, не годилась никуда. Но двоим умникам из гильдии кое-как удалось втолковать десятичную систему счисления и её явные преимущества. Совет старейшин напряжённо размышлял, выслушав их доклад - дело-то нешутейное! Но окончательно перевесил довод, что десять пальцев на руках - вот они! А посему десятичный счёт многие дети на Земле осваивают чуть ли не с пелёнок, благо подсказка и счётные палочки всегда. Не то, чтобы под руками - как раз на руках и есть.

Эксперимент поставили на лорде Эрлике, Тиль и ещё двух недорослях - внуке одного весьма заинтересовавшегося купца и дочери леди Ульрики. Ибо последняя, сияя смущённой улыбкой, тихонько в уголке шепнула Александру, что спасибо - ему лично и кой-каким шмоткам "от Наоми". Причём спасибо передают жёны и любовницы со всего города. И в придачу одарила нежнейшим, потом ещё долго благоухавшим дамскими парфумами поцелуем в щёку.

А потому, леди всей душой верит в правильность идей дона и даёт ему на обучение этой жуткой и непонятной арифметике свою дочь Эллану.

Коротко стриженый крепыш Калев, который прямо-таки загорелся идеей научиться считать вдвое быстрее поднаторевших в таких делах папани и деда, причём безо вских записей, вгрызся в новую науку с настойчивостью и неутомимостью крота. Русоволосая малявка Эллана, такая же очаровательная и быстро соображающая, как мама, тоже особых проблем не испытала. За Тиль и вовсе говорить нечего. Александр только диву давался, замечая как знания проваливаются в её светловолосую голову как в трясину - с жадным чавканьем и воплями "давай ещё!" Она на пару с Элланой уже храбро штурмовала дроби и даже подсказывала сосредоточенно соображающему Калеву.

Зато высокий лорд только багровел от зависти, поглядывая на успехи младших.

– Ничего удивительного, Эрлик, - утешал его старлей. - Ты ведь знаешь старую систему счёта, а переучиваться всегда вдвойне труднее. Зато детвора учится с нуля, первый раз, оттого и летят как на крыльях…

И вот, когда Александр почувствовал, что потихоньку начинает привыкать к ежедневному мордованию памяти и тела, оружейник приделал к готовому одноручному мечу рукоять и недоверчиво поцокал языком. В полутёмной комнате собрались все. И даже затаили дыхание, когда лорд Эрлик - высший авторитет в воинских делах - осмотрел блистающий воронением меч, а затем обрушил его на зажатый в тисках свой собственный. И когда в тишине по каменным плитам пола со звоном полетел обломок здешнего дрянного железа - тот что нужно, отрубленный земной выделки сталью почти у эфеса - все только облегчённо выдохнули.

Победа! И наконец-то можно со спокойной совестью отволочь непослушные ноги в разрисованную фигурами древних героев комнату, где наконец-то благородному дону позволительно уснуть на кровати. И снова увидеть хотя бы во сне полыхающие тёмным огнём глаза загадочной Лючике…

Кстати, неугомонная Тиль, наказанная за кое-какие каверзы, маялась с изучением азбуки, чтения и письма. А коль скоро соображалка у девчонки работала на удивление здорово, то вовсе и не удивительно, что через две недели, когда Строители, Кузнецы и Воины уже почти в открытую молились Беору о здравии дона Александра - настолько впечатляющими оказались успехи - Тиль под диктовку хозяина записала несколько слов. И, запинаясь и мило смущаясь, прочла написанное своей рукой: