Битва за воздух

Сергеев вел машину уверенно, стрелка спидометра не опускалась ниже ста пятидесяти – судя по всему, он частенько так ездил. Да и спешить следовало, не зря же начальство требует. Как только отъехали от границы, Сергеев не произнес и пары слов, был весь сосредоточен на управлении машиной. Может, и был болтливым, но этого пока нельзя было определить. Первые часы знакомства мало о чем говорят в любом случае.

Десантники тоже сидели молча. Андронова по привычке достала ноутбук, копалась в мировой сети. У нее всегда так – либо с оружием бегает и дерется, либо спит, либо торчит в компьютере. Свешников прислонился к стеклу и равнодушно разглядывал темноту, изредка шевеля усами. Лавров же смотрел вперед, на дорогу, раздумывая о предстоящих поисках похищенной партии ракет. Польша майору всегда не нравилась. Здесь порядки другие, и в случае провала никто из дрянной ситуации не вытащит, как это сделали бы в России тот же главком ВДВ или другой какой генерал…

Наконец фары выхватили из тьмы указатель «Люблин», и за окнами потянулись пригороды, залитые светом уличных фонарей. Сергеев сбавил скорость и свернул с основной дороги, углубившись в частный сектор. Спустя несколько минут, когда проехали с десяток кварталов и потянулись многоэтажные дома, вовсе остановился, припарковавшись на обочине рядом с одним из таких домов.

Заглушил двигатель:

– Я сейчас на полчасика отлучусь, возьму все необходимое, ну а там и дальше поедем.

Указал куда-то дальше по дороге и добавил:

– Тут неподалеку ночной магазинчик есть, через два дома, можете прикупить чего-нибудь. Конечно, здесь не Россия, к русским привычкам относятся с подозрительностью, но в последнее время кое-как смирились. Лет десять назад, помню, шарахались от пьяных русских полуночников, захотевших в темное время суток прикупить в магазине пару бутылок пива или же водки, даже полицию вызывали, когда те нагло требовали пару литров. А теперь ничего, вполне мило улыбаются из-за прилавка. Да и наших сейчас в Польше гораздо больше живет, чем раньше. Так сказать – основные покупатели.

Батяня отрицательно качнул головой, голода пока никто не испытывал, сигареты были свои:

– Мы тебя тут подождем, по магазинам днем прогуляемся.

Тот пожал плечами: без проблем. Отстегнул ремень безопасности, но все же задержался, не стал открывать дверь:

– Не, если хотите, можете со мной пойти, думаю, так будет даже лучше. Там и вооружитесь, вкусов-то я ваших не знаю. Подберете себе по руке. Да и лишнего в машину нести не придется.

Свешников оживился, заворочался на своем месте, наверняка мысленно уже сжимая в руках что-нибудь тяжелое и убойное. Андронова тоже отвлеклась от компьютера, заинтересовалась. Лаврову даже общее согласие озвучивать не пришлось, и так было понятно, что лучше сходить с Сергеевым, вооружиться и быть уверенным в себе на все сто. При наличии оружия никакой Ариец не страшен, сам пусть опасается.

Капитан покосился на старлея. Поинтересовался, отвернувшись:

– Слушай, Александр, а пулемета у тебя нету?

Разведчик хохотнул и внес ясность:

– С пулеметом только по сельве можно бегать. Тут придется быть скромнее, Антон. Короткоствольное, незаметное, бесшумное.

Андронова заметно сникла, про снайперскую винтовку даже и спрашивать не стала. Закрыла ноутбук и бросила его на сиденье, но от предложения все же не отказалась. Ее взгляд выражал надежду хотя бы на короткоствольный автомат.

Все выбрались из машины, захлопнули двери. Владелец даже на сигнализацию ее ставить не стал, пояснил это тем, что сей транспорт угнать невозможно, да и опасно: через пять минут после обнаружения пропажи угонщиков встретят и крайне доходчиво пояснят, что брать чужое нельзя. Десантники поверили – разведка и не на такое способна, кого хочешь на место поставит.

Обогнули строение, двигаясь строго по асфальтовой дорожке. Прошли до второго подъезда. На дверях оказался домофон, но код был разведчику известен.

– Не, вы не подумайте, что в Польше все такие уж культурные. – Сергеев нажал кнопку вызова лифта, повернулся. – Те же самые люди, только малость повернутые на соблюдении прав человека. Матом в общественном месте не ругнись, плеваться нельзя, на улице пиво не пей, бабам… э-э-э, женщинам не подмигивай, непристойности не озвучивай. На этом, в принципе, и все различия. А вот в остальном – банальная Тамбовщина. Те же братки наглые, те же толстосумы важные, бомжи и алкоголики, мусора, прочая дрянь. По ночам – так вообще от России не отличишь, чисто разве что, бутылок пустых на улицах не видно, окурки не разбросаны, ну и все фонари целые.

Лавров поспешил рассеять все несуразности:

– Да мы знаем, Александр, не раз уже бывали.

– А, ну тогда чего я вам рассказываю, чувствуйте себя как дома, страна довольно веселая… Слушайте, товарищи офицеры, а может, пора уже на «ты» переходить? Как-никак вместе работать, к чему условности?

Предложение было поддержано всеми.

Тем временем подошел лифт, загрузились, поднялись на четвертый этаж. Сергеев, едва все вышли, подошел к одной из трех дверей, нажал кнопку звонка, и через несколько мгновений на десантников уставился молодой парень в очках, трусах и тапочках. Что-то жевал, разглядывая гостей, потом опомнился и отступил в квартиру, пропуская.

– Это Дмитрий, – коротко познакомил Сергеев. – Свой человек. Глаза и уши в компьютерных делах. Хакер на службе Отечеству, я бы так сказал. А то, что видок неприглядный, так это дело обычное, гости к нам редко заходят.

Открывший дверь в этот момент уже скрылся в одной из комнат, и надобность в рукопожатиях отпала сама собой. Андронова, ничуть не стесняясь, заглянула в комнату, многозначительно хмыкнула и вернулась. Увиденное озвучивать не стала, да и не надо было – по-любому там компьютер и куча мониторов, у хакеров всегда так. В этот мир они возвращаются ненадолго, сразу же уходят обратно в свой.

Разведчик предложил не разуваться, и так грязно, поманил за собой в другую комнату. Когда вошли, выволок из углов-шкафов-диванов несколько спортивных сумок, сгрузил все это на стол, раскрыл и предложил выбирать все, что душа пожелает.

Выбрать было из чего. Конечно, не имелось ничего громоздкого и убойного, сплошь пистолеты да укороченные автоматы, но для города сойдет. В конце концов, не с отрядами боевиков же воевать, как в горах и джунглях, а с простыми отморозками городскими, которые храбры только стаей, а о грамотной перестрелке только в голливудских фильмах слышали. Ну и само собой – стрельба из тяжелого оружия мгновенно привлечет нежелательное внимание полиции и властей. Уже не поиски ракет получатся, а прямой теракт на территории независимого государства со всеми вытекающими последствиями. Вся Европа начнет ворчать, что русские совсем обнаглели. Мало того, что своими секретными ракетами вертолеты сшибают, как воробьев, так еще и группы спецназа засылают для отстрела честных законопослушных граждан. Вот-вот…

Лавров выбрал привычное. «Walther P99» – отличный пистолет немецкого производства, отличающийся высокой надежностью, емким магазином на шестнадцать патронов и хорошей точностью боя, с патронами 9х19 мм «Parabellum», ну и глушитель само собой. Малость подумав, прихватил еще и «MP5», под тот же тип патронов, только бронебойные, – одно из самых лучших в классе пистолетов-пулеметов оружие. Если имелась возможность, всегда выбирал его. Порывшись в оставшихся сумках, забрал еще и десантный стропорез. Разные красивые ножи ни к чему, гораздо удобнее привычное – стропорезом можно даже вместе с легким бронежилетом почти насквозь просадить.

Свешников выбирал подольше. Все не мог остановиться на чем-либо одном. Наконец, с большим трудом, забрал пистолет «USP» – довольно мощный, качественный и солидный ствол немецкого производства, удобное и компактное оружие для ближнего боя. Прихватил и набор метательных ножей. Потом, посмотрев на старшего группы, тоже взял «MP5», прекрасно понимая, что лишнего ничего не бывает. Вполне возможна и затяжная перестрелка, а в пистолете магазин всего на семь патронов, особо не постреляешь.

Андронова поступила проще. Вооружилась «стечкиным», который заключал в себе и пистолет, и пулемет, и карабин. Емкий, мощный, прострелит насквозь практически любой бронежилет. Что еще надо для города? Немного поразмышляла, оглядывая сумки, и взяла нож. Ей проще, может своим обликом довольно умело пользоваться – не всякий бандит стрельбу откроет, завидя красивую женщину. Наоборот, бдительность потеряет и опустит оружие, за что и поплатится незамедлительно.

Сергеев понял по выражениям лиц, что вооружение закончено. Распихал сумки по местам, уважительно покачивая головой, но ничего говорить не стал. Пригласил на выход.

Пока десантники выходили из квартиры, что-то сообщил Дмитрию, наверняка заставил искать этого самого Арийца более внимательно, потом захлопнул дверь и подошел к лифту. Потянулся, захрустев суставами. Расплылся в улыбке:

– Ну, теперь вроде все. Осталось лишь парочку придурков посетить, тут недалеко живут и пакостят, а там дело сдвинется с мертвой точки, пара дней, и ухватим главного подонка за хвост.

– Теперь точно ухватим, – Свешников поудобнее засунул пистолет за ремень, пошевелился, проверяя, виден ли. – Так ухватим, что мама родная не опознает. Только бы не вздумал за границу улизнуть, неохота за ним по всей Европе бегать.

Андронова вздохнула красноречиво, наверняка хотела какую-нибудь колкость озвучить, но не стала при Сергееве. Капитан же, наоборот, не постеснялся разведчика, подмигнул старлею:

– Ну что, Наталья Максимовна, как думаешь, у кого на этот раз счет выше будет? У меня или у тебя?

Она еще раз вздохнула, уже более красноречиво. Ответила:

– Усатый, твою Японию, веди себя прилично, а то как ребенок, честное слово. Выспался, что ли, на месте усидеть не можешь?

– Злая ты, Наталья Максимовна. Злая.

Сергеев оглянулся на Лаврова, в глазах читался немой вопрос. Но Батяня отмахнулся молча, показывая, что эти двое постоянно зубоскалят меж собой. Ничего опасного и личного, это у них вместо молчания и серьезного отношения к делу. Еще и не такое бывает.

Ночной город ничем не отличался от привычных населенных пунктов в России. Медленно катились автомобили, посверкивая и отражая фонари уличного освещения. Прогуливались парочки, иногда с детьми, на скамейках сидели группки молодежи. Доносилась динамичная музыка откуда-то из городского парка. Светились неоном витрины магазинов и кафе, в крытых павильончиках наблюдались посетители, неспешно употребляющие чай или пиво. Иногда встречались патрульные полицейские машины, медленно раскатывающие по улицам. И ни одного пьяного или грязного, все сверкает чистотой, городские насаждения аккуратно подстрижены и ухожены – разительное отличие от России, если приглядеться. Приличный летний вечер в приличном городе: не жарко, спокойно, мирно.

Сергеев, приоткрыв окошко, курил, управляя одной рукой. Заодно и рассказывал:

– Этот Ариец уже давненько в разработке. Так бы и повязали его, еще лет пять назад, но только нашей стране он не вредил никаким боком, и брать его было не за что. Просто наблюдали за ним и его кодлой, записывали-прослушивали на всякий случай, мало ли когда пригодится… Соседям тоже не сдавали, ну их на хрен, у них порой помощи не допросишься, или же наших не отдают, у себя держат, подонки. Порой и вовсе к нам засылают каких-нибудь дикобразов-террористов, делая при этом вид, что ничего такого не было. Могут и финансировать чеченцев, снабжая их оружием и спецсредствами. Впрочем, чего я вам рассказываю, это и так все знают. В общем – не трогали мы этого Арийца, просто наблюдали. Вот и донаблюдались… Похерил, падла, вывез в Польшу, и начал вредить уже по-крупному, Россию подставлять.

Батяня поинтересовался, не все сходилось:

– Но почему именно Ариец? Ведь, насколько мы знаем, этот хмырь просто мелким разбоем занимался, заложники-наркота-аферы, чего бы и дальше не продолжать? Есть хоть какие-нибудь доказательства его причастности? Не с бухты-барахты же его подозревать начали?

Сергеев выпустил дым в окошко, поделился информацией:

– Он это, сто пудов. Больше некому. Наши прослушивали его постоянно, глаз не спускали, вот и обнаружили связь с некоей российской, скажем так, конторой, которая-то и переправила в Польшу грузовик с якобы научным оборудованием. Имеются снимки с погранично-пропускного пункта, где это самое «оборудование» как на ладони видно. Лежат стальные оковалки ровными рядками, представленные как бурильные установки. Да и с документами все ништяк, никто и не подумал, что это ракеты экспериментальные, пропустили как лопухи. Грузовик вскоре растворился на здешних просторах, искать не стали, поздно уже, просто подняли документы. По документам груз следовал в одну подставную фирмочку-однодневку, которая привела к этому самому Арийцу, черти его раздери… Да и чего думать… Я так считаю, нужно просто взять за жабры ублюдка, вытрясти все, что знает, ну а там и ракеты наверняка найдем. Не он – так не он, значит, знает – кто… План у меня такой: сегодня ночью потрясем парочку мутантов, перепугаем до икоты и отпустим. Дмитрий, хакер который, будет внимательно отслеживать их звонки, а они наверняка после нашего визита начнут звонить Арийцу и жаловаться. Тут-то эта падла и обнаружится. Останется только съездить по адресу и всех там наказать. Наказать фатально.

Андронова оторвалась от ноутбука, спросила:

– А если Ариец сотрудничает со спецслужбами, не нарвемся ли на засаду? Вдруг вместо отмороженных братков спецы ждут?

Разведчик пожал плечами:

– Заодно и узнаем, откуда уши растут. Тем более, Наталья, без случайностей и опасностей жизнь вовсе не мила, десанту ли это не знать? Я полагаю, что все ведают, на что идут, мирного туристического круиза ожидать не приходится.

Он внимательно взглянул на старлея, обернувшись. Сказал твердо:

– Родина знала кого прислать, и я уверен, что мы прекрасно справимся с поставленной задачей. Два-три дня, и задание будет выполнено.

– Откуда такая уверенность, Александр? – Старлей прищурилась, явно чувствуя недоговоренность.

Разведчик отвернулся, закрыл окошко, выкинув окурок. Сообщил еще:

– Читал кое-какие файлы, у меня такая работа, просмотрел список выполненных заданий спецгруппы майора Лаврова в нынешнем составе и могу с твердой уверенностью сказать, что этот список пополнится еще одним успешно завершенным делом.

Свешников пихнул удивленную Андронову в плечо, подмигнул:

– Слышала, Наталья Максимовна? Беспокоиться не о чем, главное – не сильно издеваться над пленными и еще бегающими. Ну и не стрелять прежде допросов.

– Отстань, Усатый.

Лавров с интересом глянул на разведчика:

– И много читал?

– Все. Кстати, Андрей, я хотел автограф попросить, грех упустить такой шанс.

– Лады, выпишу после завершения.

Люблин постепенно погружался в ночь, прохожих на улицах становилось меньше, машины встречались реже. За окном потянулись так называемые неблагополучные районы, кои в любом городе есть, взять даже столицы государств. Хоть какое рассмотри: всегда есть наркоманы, жулики, просто бомжи. Получается, что только в утопических и фантастических населенных пунктах все это выведено под корень, а в реальности… Вон пьяный маячит, орет что-то. Там – группа парней хмурого вида. Поодаль – две тонированные иномарки, даже для Польши – иномарки. Вокруг них толпа мрачного народу, наверняка «стрелка», или как по-местному называется? На скамейке бездомный спит, положив что-то под голову, рядом пустая бутылка. Совсем другая картина, нежели в светлое время суток. Да и полиции особо не видно, небось, настороже к этой местности относятся, побаиваются, что ли.

Сергеев чуть притормозил, потом и вовсе остановился, заинтересовавшись группой из нескольких бритоголовых личностей в коже и металле, что облюбовали себе местечко возле одного из магазинов. Вытащил из бардачка армейский бинокль, принялся всматриваться в лица.

Спустя минуту убрал бинокль.

– Нет, не эти. Это шпана обычная, малолетки.

– Вид как у взрослых, – Лавров закурил, приоткрыв окно и рассматривая молодчиков. – Сурьезные, грозные, мышастые.

– Это только вид, Андрей. На деле же – и двадцати самому старшему не исполнилось. Чертова американская культура – насмотрелись боевиков, вот теперь и косят под крутых, напялив кожу и металл. Еще и поколение такое: что ни человек, так переросток. Девки и вовсе… не определишь, сколько лет. Вроде глянешь – ба! Да ей уже двадцать! Можно щупа…

Покосился на Андронову, закончил культурнее:

– А в паспорте – только пятнадцать. Да, только пятнадцать.

Сергеев возобновил движение, на этот раз и вовсе медленно. Краем глаза следил за дорогой, все внимание сосредоточив на прохожих. Изредка смотрел через бинокль, притормаживая на несколько секунд. Батяня тоже пытался смотреть, но не преуспел в этом: местных он не знал, в отличие от разведчика, а тот, похоже, весь криминальный мир города изучил как свои пять пальцев.

Минут через пять Сергеев плавно остановил машину. Указал на пятерых мужиков, что стояли кружком возле японского микроавтобуса и курили. До них было не более ста метров и мешали кусты, но, тем не менее, он узнал их даже без бинокля.

Нахмурился, заглушив мотор:

– Вот он, голубчик. Прямо на улице, мутант, торгует. Совсем страх потерял.

– А кто это? – Батяня взял бинокль, пригляделся. – Что за хрен?

– Яцек. Та еще сволочь. Наркотой торгует, порнуху производит, прочие пакости творит. – Разведчик пошурудил в бардачке, достал обыкновенный кастет. – Вон он, со шрамом на левой щеке, в белых штанах. Видишь?

– Вижу, – Батяня кивнул. – А остальные кто?

– Охрана. Пузатые и наглые, укатать ничего не стоит всех четверых, не бойцы, в общем.

Лавров положил бинокль на панель, посмотрел на своих.

– Наталья, отвлечь сможешь?

Она кивнула уверенно.

– Смогу.

– Займи их внимание на пару минут, а мы в это время с тыла зайдем.

– Хорошо.

Старлей вытащила пистолет из-за пояса джинсов, намереваясь обойтись без оружия, отдала капитану. Сделала пару глубоких вздохов. Вылезла из машины, напустив на лицо состояние легкого опьянения и эйфории. Двинулась в сторону от микроавтобуса, к кустам, рассчитывая выйти подальше и показать, что идет пешком в поисках приключений и хорошей теплой компании. Наряд – джинсы в обтяжку и легкий свитерок – подтверждал это; чем не полячка, чем не красавица?

Свешников напялил кожаные перчатки, замену кастета, придвинулся ближе, кивком указал в сторону удаляющегося старлея:

– Опять все «сливки» ей.

– Тебе нельзя, Антон, – Батяня хмыкнул. – Больно ты на загулявшего или на наркомана не похож. Запросто распугаешь всех пятерых. Лови их потом, перепуганных.

Капитан пропустил шутку мимо ушей. Вздохнул:

– Ее же нельзя отпускать, она только на вид такая хрупкая и беззащитная. На самом же деле – фурия та еще. Бедолаги потом в больницу слягут, если уцелеют.

Сергеев решил полюбопытствовать, видимо, не все прочитал в делах десантников:

– А как она попала в группу, мужики?

Лавров переглянулся со Свешниковым, глянул на разведчика:

– «Солдат Джейн» смотрел?

– Смотрел.

– Это про нее. Из кожи вон лезла, доказывая, что может так же укатывать злодеев, как мужик-здоровяк. Может стрелять не менее метко. Может по сельве за террористами гоняться. Может в горах шорох наводить. И добилась всего сама, без протекции. Хотя папа – генерал. И всеми силами пытался помешать, но не смог.

– Стойкая женщина. – Сергеев уважительно покачал головой, наблюдая, как старлей добралась до асфальтированной пешеходной дорожки и начала движение к микроавтобусу, изображая малость подвыпившую и бесшабашную девицу. – Таких сейчас практически не осталось, все за мужей прячутся да по магазинам экскурсии совершают.

– Это да, – капитан подтвердил. – Таких точно мало на планете.

Батяня распахнул дверцу, вылезая. Андронова в этот момент подошла к микроавтобусу и завязала разговор-знакомство, попросив огоньку.

– Пора. Охрану укладываем в автобус, а этого Яцека можно и сюда притащить.

Все трое, не совершая лишних движений, выгрузились из джипа и двинулись к интересующей группе местных, пользуясь тенью от городских насаждений. Микроавтобус находился в безлюдном месте, так что можно было рассчитывать на отсутствие нежелательных свидетелей. Редкие автомобили на дороге – не в счет.

Разговор зашел уже о том, что такая красавица делает посреди района и не страшно ли ей. Андронова смеялась, показывая, что пьяной и море по колено, тянула время, отвечала шутками. Обступившие ее поляки многозначительно переглядывались, наверняка в мыслях уже определив, что она до утра делать будет. Никакой угрозы от хрупкой девушки они не ощущали, да и по сторонам не смотрели. Пока… Пока рядом не нарисовалось трое здоровенных незнакомцев и не начали вырубать их одного за другим. Секунда – и три уже лежат без движения, лишь ноги подергиваются. Четвертый заторможенно потянулся за оружием, намереваясь использовать незнакомую красавицу как заложницу и щит, но эта самая красавица вдруг с неженской силой обрушила ему небо на голову. Оставшийся, тот самый Яцек, ошарашенно глядел на внезапно произошедшее. Собирался хотя бы закричать или убежать, но его грубо наградили ударом в солнечное сплетение и потащили в сторону от микроавтобуса. Причем тащила та самая незнакомка, пребольно заломив руку за спину. Остальные закидывали вырубленных охранников в машину, как пушинки. Закинув, огляделись, захлопнули дверь и стали догонять.

– Что надо злобным панам? Денег? Девочек? Может, паны хотят долю в моем бизнесе? – Яцек сидел в незнакомом тонированном джипе в окружении четверых незнакомых людей и пытался понять, чем обязан такому. – Я вполне мирный человек. Приму любые предложения. Давайте мирно договоримся, к чему рукоприкладство? Зачем избивать охрану?

Сидящая слева злобная девушка уже не казалась пьяной и слабой, справа возвышался грозный усатый здоровяк, на передних сиденьях наблюдались еще двое. И все смотрят так, будто сейчас на куски резать будут. Ржавыми ножами. Без наркоза.

Яцек втянул голову в плечи и прекратил разговор.

Сидящий за рулем светловолосый закурил. И задал первый вопрос:

– Арийца давно видел, Яцек?

– Я не знаю никакого Арийца, пан. Кто такой этот Ариец?

Усатый и злобный извлек на свет страшноватого облика нож. Провел пальцами по лезвию. Проговорил:

– Если тебе отпилить правую руку, то наверняка вспомнишь, что знаешь Арийца.

Лезвие, будто примериваясь, прошлось по плечу Яцека, с легкостью проткнув ткань пиджака…

– Давайте все решим миром, добрые паны! – Он вскрикнул и отодвинулся в опаске, но помешала девушка. – Что вам нужно?

Тот, что спрашивал первым, мрачно усмехнулся:

– Яцек, не крути мозги, выкладывай все, что знаешь про Арийца. Или тебе предъявить записи ваших телефонных разговоров и снимки с совместных пьянок? Не тяни, Яцек, быстрее расскажешь – быстрее отпустим. Будешь молчать – прирежем и дальше поедем. Ты не один такой, кто сотрудничает с Арийцем, другие наверняка окажутся сговорчивее.

Яцек еще больше испугался. Его потревожили вовсе не собратья по профессии, как поначалу казалось, по его душу явились какие-то спецслужбы. Он понял, что эти действительно могут прирезать и поехать трясти других. А жить ох как хочется.

– Но что вам нужно, паны… и пани?

– Когда последний раз видел Арийца?

Яцек решил рассказывать правду, врать себе дороже. Ответил потухшим голосом:

– На той неделе. Во вторник.

– Где он сейчас?

– Откуда мне знать? Он может быть где угодно, – Яцек развел руками, продолжил. – В последней встрече он похвастался, что теперь у него есть прибыльное предложение и что он надолго исчезнет, на год-два… Он вам денег должен, да? Или убил кого?

– Неважно, – тот, что за рулем, отмахнулся. Внимательно оглядел Яцека. – Ладно, можешь идти, но если обманул, мы вернемся и отправим тебя на небеса. Все понял?

– Я все прекрасно понял, добрые паны, – Яцек мелко-мелко закивал, еще не веря, что его отпускают. – Все прекрасно понял.

Девушка открыла дверь, выпуская. Когда Яцек вылез, то ощутил весомый пинок по пятой точке и, не удержавшись на ногах, свалился на обочину, больно ударившись локтем и плечом о бордюр. До него донесся женский озорной смех, звук двигателя и шум отъезжающей машины.

Поднявшись, Яцек огляделся, не видел ли кто его унижения. Потом, хромая и постепенно приходя в гнев, отправился к побитой охране, собираясь много чего высказать нехорошего. Заодно и позвонить Арийцу, предупредить о том, что его ищут какие-то наглые отморозки. Судя по всему – отморозки из России. Спецслужбы так просто не отпустили бы, не тот почерк.

– Думаешь, эффект произвели должный? – Батяня перестал наблюдать за перепуганным торговцем наркотой через заднее стекло, обернулся к Сергееву. – Позвонит?

– А куда он денется? Конечно позвонит. У них так положено: друг друга предупреждать об опасности. Осталось только звонок отследить, да еще к одному наведаться, там всех перепугать.

– Тоже наркотой торгует? – Андроновой, похоже, понравилось начинать первой, адреналин давал о себе знать, судя по озорному блеску в глазах и учащенному дыханию. Спешно дымила сигаретой, будто перед срочным десантированием. – Тоже на улице?

Сергеев отрицательно покачал головой, сворачивая на перекрестке:

– Нет, этот постоянно в особняке сидит, на улицу выходит редко. Позвоним, зайдем, а там уже по обстоятельствам. Сам по себе этот тип сошка мелкая, отошел уже от больших дел, захирел, спился, но вот связи и знакомства остались.

– А чем занимается? Наркота?

– Нет, Наталья Максимовна, этот бордель содержит. Среднестатистический бордель, ничего такого криминального, все оформлено и разрешено.

Андронова поперхнулась дымом сигареты. Выпучила глаза:

– А это разве не криминал?!

– В России – да. А здесь это называется – предприятие бытовых услуг. Пара взяток, несколько знакомцев в полиции, и проститутки называются массажистками. А то, что секс клиенту предложат, так это их личное дело; симпатии, так сказать, проявленные. Мол, пан такой красивый, такой вкусный, а че бы с паном и не прилечь, пока никто не смотрит? Ах, пан еще и чаевых дает?! Надо этому пану и в другие дни массаж делать, пусть только скажет когда.

– Вот же блядство! – Старлей не сдержалась, швырнула недокуренную сигарету в окно. – Порву козла!

Свешников удивленно на нее глянул:

– Ты чего, Наталья Максимовна? Ясно же сказано – массажистка особа мягкосердечная и к работе относится с усердием, так промассирует, так промассирует, что… что этому самому массажу подвергаются абсолютно все мышцы тела. Вплоть до…

– Не извращай сказанное, Усатый.

Сергеев, сделав вид, что ничего не понял и не слышал, продолжил рассказывать:

– А что вы хотите, такое сейчас по всей Европе творится. Торговля наркотиками маскируется под торговлю лекарствами и ароматными травами, тем более в ряде стран легкие наркотики и вовсе разрешены. Бордели красят под массажные салоны, тут даже самый злобный и дотошный мент не придерется. Порнография мимикрируется под реквизит таможенный; мол, негры в Африке сняли, а сюда привезли, просто файлы не успели уничтожить. Вот и продаем под шумок, че добро переводить… Прогнила Европа, прогнила.

– Пусть гниет, не наше дело. Нам главное ракеты найти. – Свешников не стал больше ерничать, понимал, что должны быть пределы. – А как найдем, так… так…

Все же не удержался:

– Так я сам этому «гниению» поспособствую, посещу-таки массажный салон. Ох, и посещу.

Джип свернул еще раз. Остановился у аккуратного двухэтажного особнячка, обнесенного кованой чугунной оградой и красиво обсаженного деревьями. На вид – так вообще не подумаешь, что тут может быть бордель. На воротах имелась вывеска на польском. Подъезд освещали фонари, стилизованные под старину. Чисто, культурно, цивилизованно.

– Охрана есть? – Лавров тоже был в приподнятом настроении, чем-то даже нравилось такое вот времяпрепровождение; приехали-поломали-уехали, и никаких навязанных законом приличий. – Или он на двери и решетки надеется?

Сергеев поморщился:

– Есть два охранника. Но как сказать, охранника, скорее – алкаши и зажиревшие увальни, страшны только габаритами. Я уже бывал там по одному делу, месяца три назад, так вот этих охранников в одиночку подремать отправил, даже оружие достать не успели. Главное – зайти культурно, немного проявить вежливости, ну а там и начинать. Предлог можно использовать любой. А то и вовсе – как дверь откроют, так сразу в рыло, без разговоров… Там, когда заходишь, сразу налево располагается комната охраны, владелец – чуть дальше, у него там нечто вроде квартиры. Клиенты – на втором этаже, туда можно и не подниматься.

– Чур, я первый! – Свешников так и не снял перчатки, хрустел теперь кожей и костяшками, поглядывая на особняк. – Моя очередь.

Андронова забрала у него свой пистолет. Сунула за пояс, проворчав:

– Ты только это… сильно не злобствуй, Усатый, главного подонка мне оставь. Я с ним побеседовать хочу.

– Я бы рад, Наталья Максимовна, но разве в пылу штурма буду рожи разглядывать? Всех в пол, в стену, в челюсть, об колено. Там уж кому повезет…

– В таком случае я первая пойду.

– Эх-х-х… Наталья Максимовна, а как ты себе это представляешь? – Свешников ухмылялся, разглядывая хмурую Андронову. – Зайдешь и потребуешь себе массажистку? Кто ж тебе даст? Э-э-э-э… я хотел сказать, что сие заведение не для женщин. Впрочем…

Отодвинулся от старлея, примирительно выставил руки.

– Я про то говорю, что штурм борделя – чисто мужская специализация. Меня вот, к примеру, взять? Зайду, усы расправлю по-гусарски, скажу – давайте мне массажистку немедля! Только не сушеную воблу, а такую… такую… такую упитанную, чтобы можно было быть уверенным, что мослами не ушибет нечаянно в самый разгар массажа…

Лавров кашлянул, показывая, что шутить некогда. Сообщил, доставая пистолет из сумки и наворачивая глушитель:

– Отставить веселье. Наталья остается в машине, мы втроем идем в этот салон, вламываемся, кладем на пол охрану, допрашиваем хозяина. Нагоняем на него побольше жути, пусть потом жалуется всем подряд. Особенно Арийцу, что нам и нужно.

Посмотрел старлею в глаза:

– Потом можешь проводить воспитательные беседы, Наталья. Мы отвернемся и мешать тебе не будем.

Она тяжело вздохнула, смолчала. Поняла, что никаких воспитательных бесед не будет, долго здесь задерживаться нельзя. Но когда Свешников выходил, довольно чувствительно потревожила ему ребра, мстительно улыбаясь при этом. Хоть так отомстила.

Все трое поднялись на крыльцо, миновав ярко освещенное пространство перед особняком. Сергеев чуть отступил, отвернулся от глазка телекамеры. Он здесь уже бывал, могут и не открыть, узнав. Свешников же, расправив плечи, смело нажал кнопку домофона, нацепил на лицо улыбку и посмотрел прямо в камеру. Плевать, что в первый раз здесь, охрана разве всех упомнит. Лавров стоял чуть сбоку, старался не думать о манерах и вежливости. Раз эти поляки занялись незаконной деятельностью, то пусть испытают на себе все прелести такого бизнеса – могут и киллеры вообще заявиться, конкурент отправит недовольный. А тут – простой визит с избиением, ничего опасного.

Решено было входить мирно и культурно, а когда охранники покажутся в зоне видимости – класть их на пол, дабы кнопку тревоги не нажали, и уже трясти владельца. Особо задерживаться не собирались, вполне могла и полиция приехать – наверняка кто-нибудь из клиентов позвонит куда надо, едва услышит шум или увидит, как в салоне на первом этаже избивают охранников.

Дверь открылась, на пороге возник здоровенный охранник, как и говорил Сергеев, – упитанный, пузатый, с тремя подбородками, устрашающий только своим видом, ну и, может быть – прошлым авторитетом работодателя. Свешников радушно заулыбался, сообщил, что нуждается в массаже, очень нуждается. На что получил отрицательный ответ. Дескать, пан, тут не шарага какая, а вполне приличное заведение, запись предварительная, все такое. Усатый горестно вздохнул, сделал вид что собирается уходить, и… прямым ударом в нос освободил проход. Лавров и Сергеев быстро забежали внутрь, нашли второго охранника; тот только-только тянулся к тревожной кнопке, отставив чашку с чаем. Ну а дальше все прошло гладко: нашли хозяина, проследили за спокойствием, отволокли вырубленных в укромный уголок, связали покрепче, ну и приступили к беседе с владельцем.

Сергеев бесцеремонно встряхнул его, потребовал по-польски:

– Войтех, твою маму, не юли, выкладывай, где Ариец.

Владелец салона, сухощавый и седой поляк со следами злоупотребления алкоголем на лице, разведчика признал сразу. Понял также и то, что гости настроены весьма серьезно – могут и заведение вдребезги разнести. Поэтому, вычурно выругавшись, налил себе полный стакан коньяка, залпом выпил для храбрости и сказал:

– Ты думаешь, что можешь сюда вламываться, как к себе домой, пан отмороженный? Ни хрена это не так, я не позволю позорить мое честное имя! Убирайся отсюда вместе со своими дружками, ничего я тебе не скажу, так и знай!

Сергеев устало вздохнул, привел некоторые сведения, что собрал за последние несколько лет. Пригрозил, что даст этим материалам огласку, более того – проследит за этим процессом весьма тщательно. Короче – не сидеть пану Войтеху в этом особняке лет двадцать пять, а сидеть в тюрьме нескольких стран, по очереди. Начиная с Польши, заканчивая Россией. Или наоборот, но в таком случае упрямый поляк скончается на Колыме от голода и холода, до более комфортабельных тюрем так и не добравшись.

Поляк все это выслушал с каменным лицом, поразмышлял малость и уже заговорил по-другому:

– Арийца я не видел уже три недели. Он как-то приходил к моим девочкам, был тут пару дней, потом сказал, что уезжает надолго. На том и расстались.

Налил еще стакан, выпил так же, как и первый, продолжил:

– Если пану так нужно повидаться с Арийцем, то почему пан пришел именно ко мне? Неужели больше нет никого? Чего бы в Варшаве не поискать, Ариец там постоянно находится.

Сергеев отмахнулся, совсем как недавно в разговоре с Яцеком, сказал уже по-русски:

– Не твое дело, Войтех. Ладно, живи пока на свободе.

Лавров со Свешниковым догадались, что уже пора уходить. Вышли в коридор, свалили несколько статуй, сорвали пару картин, отправились к машине. Сергеев догнал чуть попозже, уже в дверях. Был в хорошем настроении, подмигнул:

– Все нормально, мужики. Осталось только подождать чуть-чуть, а там клубок начнет разматываться.

Капитан польский не знал, спросил, прикрывая за собой дверь, так как выходил последний:

– А че он болтал-то, алкоголик этот?

– То же самое. Не знаю, мол, где Ариец, уже три недели его не видел. – Сергеев распахнул калитку ногой. – Все сходится, Яцек про то же щебетал.

Батяня оглянулся на особняк, разглядывал его с минуту, усмехнулся и стал догонять остальных. Задание по поиску ракет начинало определенно нравиться: приехали-раздолбали-уехали, всегда бы так. А то, помнится, в одно из посещений Польши приходилось все приличия соблюдать, даже пострелять толком не довелось, не говоря уже о простом мордобое… Хоть и года уже солидные за плечами, но чего бы и не повеселиться? Чего бы и не расквасить нос парочке отморозков или нагнать жути на нескольких ублюдков?

– Наталья Максимовна, ты такое веселье пропустила!

– Отстань, Усатый.

Свешников не стал больше ухмыляться, осторожно забрался на сиденье.

Батяня сел последним, вопросительно взглянул на Сергеева:

– Куда теперь? Еще кого трясти?

Разведчик отрицательно качнул головой:

– Двоих хватит. Сейчас едем на квартиру, Дмитрий к этому моменту должен отследить звонки пострадавших, ну а там и решим, что делать. Скорее всего, в Варшаву придется ехать, Ариец наверняка постарается совершить несколько терактов по всей территории Польши, ракеты по-любому будет в столице хранить, оттуда удобнее до места добираться.

– В Варшаве особо-то и не постреляешь, свидетелей полно, – Андронова закурила. – Как бы в розыск не попасть.

– Да все нормально будет, Наталья. – Батяня повернулся к ней. – По-быстрому все дела сделаем и уедем. Начальство наверняка алиби на такой случай заготовило, опасаться нечего. Да и неизвестно пока, где ракеты хранятся. Может, где и поблизости.

Сергеев повернул ключ зажигания, тронулся с места, разворачиваясь посреди проезжей части.

– Это да. Неизвестно.

* * *

Ариец был в плохом настроении. Смотрел вперед на мелькающие в свете автомобильных фар изгибы дороги и указатели населенных пунктов. Скрипел зубами. Водитель, хоть и заметил состояние босса, тем не менее даже не пытался спрашивать, знал, что в таких случаях лучше вообще голос не подавать.

Некоторое время назад позвонил Яцек, давнишний знакомый, вместе с которым немало дел провернули в свое время. Позвонил и рассказал, что его чуть не угрохали какие-то отмороженные русские, три здоровяка и злая девка. Сообщил также, что эти незнакомцы разыскивают его, Арийца, с непонятной целью. Причем действуют как танки: избили вмиг охрану, а это четверо опытных бойцов, уложили как несмышленых детишек. Самому Яцеку едва руку не отпилили здоровенным ножом. Пытались узнать, где Ариец сейчас, но Яцек не сказал, наоборот – запудрил им мозги: мол, давно не видел, уже три недели почти, ничего не знаю, вообще не при делах.

Хорошо, что остались верные друзья. В случае чего позвонят и предупредят об опасности по старой дружбе.

Ариец оглянулся в салон фургона. Поморщился от стойкого запаха перегара: братва нажралась подобно свиньям, еле-еле удалось в порядок привести. Мельчает народ, мельчает. Раньше-то такого не было, прежде всего – дело, а веселье и бабы потом. А сейчас… сейчас одна пьянка на уме, больше никаких радостей в жизни не ценят. Пьянка, наркота, шлюхи, драки, куда мир катится?

Ариец открыл окно, не в силах выносить такой «аромат». Попытался сосредоточиться.

Друзья из России обещали, что все пройдет гладко, никто не будет особо искать. Что же выходит? Обманули? Или это боевики-наемники какого-нибудь нового отморозка, что захотел прибрать к своим грязным лапам готовенький бизнес и перехватить контракт с ракетами? Что ж… Пусть только попробует сунуться, сразу по рогам получит. И боевиков его запросто можно к рыбам отправить, едва попробуют выйти на след. Сразу – в Вислу с грузом на конечностях. И всех делов… А если это все же спецслужбы? Вдруг отправили каких-нибудь спецов на его поиски? Что из этого следует? А из этого следует, что ни хрена у них не получится! Вон Интерпол уже какой год зубы точит и за все это время смог перехватить лишь несколько незначительных партий наркоты. А что в таком случае смогут нищие русские? Да ничего они не смогут, Польша большая, тайных убежищ много, еще никому не удавалось достать Арийца! Так-то!

Мелькнул указатель моста через Вислу и последующей развилки. Водитель чуть снизил скорость, дожидаясь пока не догонит второй фургон. Посмотрел на босса вопросительно, еще не зная цели конечного маршрута.

Ариец, закурив, велел:

– В Плоньск поехали.

– Хорошо, босс.

* * *

Дмитрий на этот раз напялил спортивные трико и футболку, как-никак стеснялся перед Андроновой. Открыл дверь, попыхивая сигареткой, прямо с порога сообщил Сергееву:

– Один уже отзвонился, шеф. Абонент двигается где-то возле Плоньска, похоже, в машине находится.

Сергеев скорчил непонятную мину, отмахнулся:

– Потом расскажешь, не на лестнице же.

– Понял, шеф.

Все зашли, скинули сумки. Разуваться по-прежнему не стали, помня предупреждение насчет грязного пола. Сергеев пригласил пока располагаться на кухне, чай-кофе-перекус, все дела, сам же ушел вместе с хакером в его комнату, намереваясь отслеживать второго пострадавшего. Уточнил, чтобы не ждали к столу, а спокойно ужинали, он потом присоединится.

Десантники расположились на кухне, понимая, что стесняться не надо. Свешников углубился в изучение содержимого холодильника, раздумывая, из чего сообразить перекус. Андронова с сомнением оглядела раковину и гору грязной посуды в ней, потом махнула рукой, засучила рукава и принялась отмывать несколько верхних тарелок. Лавров же просто сел на табуретку, не найдя себе занятия. Но вскоре капитан выставил на стол несколько консервных банок, буханку хлеба, кусок сырокопченой колбасы, вареную картошку в мундире и что-то из зелени. Вдвоем принялись нарезать и сервировать, как раз первая чистая тарелка появилась.

Отыскался также и растворимый кофе с работоспособным чайником, необходимые кружки, ложки-вилки и прочее. Не прошло и двадцати минут, как все было готово.

– Может, по водочке? – Капитан открыл дверцу холодильника, указал на несколько бутылок. – Грамм двести-триста, а?

Лавров отрицательно качнул головой.

– Нельзя. Еще всю ночь бегать и искать этого Арийца, алкоголь только повредит.

– Делов никаких, – Свешников закрыл дверцу, пожав плечами. – Да и хозяева могут осерчать за использование лекарства без спросу.

Андронова вытерла руки полотенцем, повесила его обратно на крючок, села за стол. Предложила:

– Надо бы Александра позвать, а то как-то неловко.

– Он сказал, чтобы не ждали, попозже подойдет, – Лавров разлил кипяток по кружкам, отставил чайник. – Ну, приятного аппетита, что ли, товарищи офицеры.

– Приятного.

* * *

Едва миновали мост и свернули к Плоньску, как зазвонил мобильник. Ариец знаком приказал убавить громкость музыки. Приложил телефон к уху:

– Слушаю.

Оказалось, что неприятности на сегодня еще не кончились. Звонил Войтех, старый приятель и владелец публичного дома, замаскированного под массажный салон, в коем работает соблазнительная Гражина: изящная и умелая блондиночка, с которой Ариец провел много чудесных ночей и частенько выбирал именно ее. Войтех, кашляя и наверняка принявши на грудь много коньяка, сердитым голосом известил, что к нему только что ввалились трое отмороженных русских, избили охрану как детей и стали интересоваться Арийцем. Вдобавок еще и бардак в особняке навели. Благо, что клиентов не тронули, а то трындец был бы полный. Одного из них Войтех признал как сотрудника какой-то польской спецслужбы, скорее всего, бывшего сотрудника.

Ариец озадаченно потер лицо, чуть не обжегшись сигаретой. Че за спецслужба, в натуре?

– А что им надо, пан Войтех, они не говорили?

Пострадавший владелец публичного дома ответил, что не сообщили. Просто ищут и все. Но он мужик тертый, ни хрена им не сказал. Да и под пытками тоже ничего не сказал бы, так как ценит давнюю дружбу и своих друзей никогда и никому не сдаст. Хоть миллион предложи или с живого кожу сними, все равно не сдаст. Не такой человек пан Войтех, чтобы пугаться всяких там русских дикарей.

– Спасибо тебе, пан Войтех, за такой звонок. – Ариец выкинул сигарету в окно, надоела своим дымом. – Спасибо, что предупредил. Я твоей помощи не забуду.

Войтех снова закашлялся и поинтересовался, что пан Ариец собирается делать. Нельзя же прощать такие наезды-поиски? В заведении конкретные люди отдыхают, сам пан Главный Мент Люблина на массаж прибыл, а тут ввалились русские и шороху навели. Надоть их поймать и наказать!

– Накажем, пан Войтех. – Ариец мысленно представил, как пытает наглых русских. – Конкретно накажем. За базар отвечать надобно. А всех беспредельщиков нужно в Висле топить, с грузом на ногах.

Войтех был солидарен. Пожелал успеха, звякнул стаканом и отключился.

Ариец задумчиво посмотрел на телефон. Кто же эти русские и чего им надо? Уж не за ракетами ли явились? Если так – то тут и останутся. Вот сегодняшние дела будут закончены, а там… а там и покажем всем отморозкам их место на речном дне.

Братки в салоне дружно захохотали; Томаш рассказал что-то похабно-веселое, как всегда описав свои подвиги на постельном фронте. Ариец поморщился, убрал телефон в карман и закурил новую сигарету. Указал пальцем на магнитолу:

– Музыку прибавь.