Битва за воздух

Томаш почесал бритый затылок, неуверенно спросил:

– Ракушки?

– Ну да, ракушки. Ракушки, шкуры животных, глиняные горшки, каменные топоры, жратва разнообразнейшая, в общем – неизменно ценное во все времена. Только у нас эти времена будут называться Вторыми Каменными…

Ариец проследил, как официантка наполняет бокал, перевел взгляд на ее задницу, обтянутую короткой юбочкой, но приставать не стал. Дождался ее ухода. Проговорил уже тише:

– Ладно, лирика это все. Что будет – то будет. Конец света, я думаю, это вовсе очередные слухи. В двухтысячном году тоже до хрена всего обещали, и ничего – живем и здравствуем. Вот и этот, бздык очередной, тоже переживем. Осталось что? Планомерно сшибать натовцев, подставлять могучую Россию, ну а там и на заслуженный отдых пора. В теплые южные страны. Трахать мулаток, пить дорогое пойло, курить сигары. Что еще надо в жизни, парни?

Те заулыбались. Дружно допили пиво из кружек, одновременно представляя себе, как будут трахать этих самых эбонитовых красавиц, пить коньяк и курить кубинские сигары.

Томаш поставил кружку.

– А только здесь будем это делать, босс?

– Польша не одна в Европе, стран полно. Чехия, Латвия, Литва, Германия, наконец. На крайняк можно и в Белоруссии с Украиной.

– Понял, босс.

Ариец перевел взгляд на Вацлава.

– Ты все сделал, как я говорил?

– Да, босс. Все исполнено в точности. Окурки и бутылку оставили на месте, все путем. Штепан отзвонился копам и сказал, что видел русских. Вертолет вообще разнесло на куски, он даже упал в том месте, где и планировалось.

– Молодец. Ладно, сегодня можете отдохнуть с братвой, а следующей ночью сшибем еще чего-нибудь.

Ариец поднялся, не став допивать вино. Положил на столик несколько десятков сотенных зеленых купюр, на расходы для братвы. Затем удалился, предупредив обоих подельников, чтобы к вечеру все были трезвыми. Оставаться среди пьяных оболтусов не хотелось, его ждало более респектабельное заведение.

Вацлав пересчитал деньги, заулыбался: хватит на основательную попойку всей банды, еще и на шлюх останется. Томаш залпом выхлебал оставшееся после босса вино и поманил официантку. Пиво закончилось, а день только начинался. Впереди ждало много приятного, а для начала – по пивку и звонок братве с радостной новостью.

В клубе царит полумрак, из колонок приглушенно доносится зажигательная мелодия. Через какой-то час колонки будут греметь на всю мощность. В углу, на некотором подобии сцены, крутится симпатичная девица, наряженная лишь в нижнюю часть откровенного купальника, извивается всем телом, призывно трясет прелестями под музыку. Скоро дотрясет, зараза, братва проголодалась, остатки купальника после первого же танца сорвут. Невозмутимый бармен за стойкой машинально протирает посуду уже, наверное, в десятый раз. Скоро подвалит пара десятков бритоголовых личностей, начнется веселье, посуда будет ох как нужна. Официантка принесла клиентам пива, теперь сидит рядом, что-то записывает в блокнотик, видимо, ведет подсчеты. Изредка перебрасывается парой фраз с барменом. Ну, и ей тоже достанется, куда ж без этого, юбочка-то вон какая коротенькая…

* * *

Хоть и вымотались за последнее время, но все же была возможность выспаться прямо в машине. До Бреста ехать прилично, почти семь сотен километров, а за это время даже после недельного лазанья по горам отдохнешь, не говоря уже о том, что под конец дороги спать надоест.

Десантники сдали все оружие, выданное на операцию по перехвату партии нелегальных стволов и боеприпасов, сменили наряд на гражданский. Теперь ожидали, когда будут подготовлены все необходимые документы, визы, паспорта, прочее. Легально так легально, уже попроще дело обстоит: не надо учить новые имена и фамилии, места рождения, не надо волноваться на границе, не надо вообще нервничать, временно ощущая себя другим человеком. Езжай спокойно, расслабиться время есть. К тому же Польша… В Польше не надо бегать с автоматом, поминутно ожидая нападения и стрельбы, там уровень жизни совсем другой, да и люди вежливее. Главное что? Не подавать виду, что ты из России, иначе поляки начнут зло поглядывать вслед и желать в спину всякие нехорошие вещи. Притворись европейцем, разговаривай на английском или хотя бы по-русски, но с нужным акцентом, а там дело пойдет. Еще как пойдет.

Не прошло и двадцати минут, как к десантникам подошел майор из паспортно-визовой службы, живенько предоставил три комплекта необходимых документов, подождал, не будет ли возражений, но их не последовало, и он ушел.

Свешников, удивленно присвистнув, проговорил:

– Помню, загранпаспорт целых три месяца получал, когда в первый раз за рубеж собрался съездить… Меняются времена, меняются. На гражданке в такой короткий срок даже за большие деньги и очень великий блат все необходимые бумажки не предоставят. Н-да…

Андронова критически оглядела свои документы, пожала плечами, убирая их в карман:

– А чего ты хотел, Усатый? Родина спешит, почему бы и паспортно-визовой службе не подсуетиться? За три месяца от девятнадцати ракет одна ржавчина останется, даже ехать не стоит в таком случае, пусть сами разбираются.

Лавров строго глянул на старлея:

– Все разговоры о задании стоило оставить за дверями кабинета, Наталья.

– Виновата, товарищ майор. – Андронова в самом деле поняла, что позволила себе немного вольностей. – Молчу.

Свешников тут же отыгрался:

– Как хорошо, когда женщина молчит, и как хорошо не слышать из ее уст про собственные усы. Прямо на душе полное спокойствие воцаряется.

– Про твое достояние, Усатый, можно рассказывать в любое время. Как и критиковать.

– Разговорчики. – Лавров взглянул на часы, следовало уже выходить на улицу, вот-вот машина должна подъехать. – На выход, товарищи офицеры.

Прохладный утренний воздух освежил лицо, едва они вышли на улицу и спустились с крыльца.

Начинало уже постепенно светать, в середине лета солнце просыпается рано, не в пример зимнему времени. По прилегающей к военной части дороге сновали редкие автомобили, через открытые ворота было прекрасно видно, скоро их будет становиться все больше и больше, потом валом повалят вплоть до пробок, спешить с утра на работу – дело святое.

Закурили, ожидая, когда подъедет выделенная машина. Свешников услужливо предложил Андроновой сигаретку из своих запасов, дал также и подкурить. Теперь стоял и придумывал очередную подначку, блуждая взглядом по рассветному небу и пуская туда же дым. Может бы и вышло что стоящее, но в этот момент в ворота части въехал тонированный микроавтобус марки «Мерседес», и по тому, что на КПП не стали проверять документы, а сразу подняли шлагбаум, стало понятно, что именно на этом транспортном средстве придется ехать до польской границы.

Так оно и получилось. Микроавтобус подрулил прямо к крыльцу, довольно ловко развернулся. Водитель вышел из кабины и подошел к десантникам.

– Вас, что ли, до Бреста, мужики?

Пригляделся, заметил нахмурившуюся Андронову, поправился:

– И дамы…

Свешников наконец придумал:

– Нас. Троих бравых мужиков, – покосился задумчиво на старлея. Спросил сам себя, закатив глаза кверху. – Или двух с половиной?

На всякий случай отступил от Андроновой, но та не стала мстить, а просто прошла к машине и залезла в салон, выкинув недокуренную сигарету. Однако вид у нее был такой, что при первой же возможности отыграется на шутнике с лихвой.

Лавров порицающе глянул на капитана, вздохнул:

– Завязывай уже, Антон. А то она тебе точно усы отрежет, не раз уже обещала.

– Да я уж понял. – Свешников выбросил окурок в урну и поудобнее перехватил сумку. – Придется, наверное, в кабину сесть, от греха.

– Мудрое решение. – Лавров выкинул свою сигарету. – Весьма мудрое.

Водитель понял, что угадал с предположением, и не стал задавать лишних вопросов. На короткую шутливую перепалку постарался не обращать внимания, догадавшись, что это дело обычное.

Дождался, когда все сядут, залез сам и попытался познакомиться:

– Меня Сергеем зовут.

Свешников, сидящий в кабине, пожал протянутую руку:

– Антон.

Из салона донеслось два голоса:

– Андрей.

– Наталья.

Завел двигатель:

– Вас как, с остановками везти? Или сразу в Брест?

– Сразу. Мы спать будем.

– Понял. Вопросов нету. Ближе к вечеру на месте уже окажемся.

Микроавтобус плавно тронулся, выезжая с территории. Миновав ворота, прибавил ходу, направляясь в сторону границы с Белоруссией. Ехать предстояло прилично.

Лавров некоторое время рассматривал окрестности, проплывающие за окном. Потом откинулся на спинку сиденья и начал готовиться ко сну, зная, что стоит посидеть без движения десять-пятнадцать минут, как организм сам начнет распоряжаться свободным временем. И отдохнет, и выспится, и подготовится к новым энергозатратам, главное, ему в этом не мешать. Невольно припомнились солдаты-срочники, засыпающие на ходу; вроде отряд идет, марширует, поет строевую, все нормально. А когда поворачивает, то первогодки частенько продолжают движение по прямой до первого препятствия – настолько выматываются за первое время службы.

Андронова решила стеснительную из себя не разыгрывать, улеглась на ряд сидений, положив под голову сумку, закрыла глаза и уже, по-видимому, начинала просмотр снов. Свешников о чем-то разговаривал с водителем, решив, похоже, подождать со сном до белорусской границы. Водитель поддерживал беседу, благо другого транспорта на трассе пока было мало и особого внимания не требовалось.

Батяня постарался отключиться, закрыл глаза. Даже пытался мысли насчет предстоящей операции из головы вытеснить, но это удавалось с трудом. В памяти, не давая расслабиться, так и вертелись эти ракеты. Ариец, приближенные его, сбитый вертолет, надежда во взгляде главкома, где уж тут расслабишься. Невольно будешь «на нервах» ходить. А как только границу с Польшей пересечешь, так во всех встречных противника узришь. Это еще ничего! Как показывает практика – местные власти вообще покоя не дадут, уж Ариец-то постарается натравить, да и прошлые делишки припомнят: наверняка не забыли похождения майора в тех краях…

Лавров открыл глаза. За окном мелькали уже лесопосадки, город остался позади. По другую сторону потянулся сосновый бор, мелькнул указатель-предупреждение.

Пихнул Андронову в плечо:

– Наталья, не спи, граница скоро.

Она тяжело вздохнула, но глаза, тем не менее, открыла.

– Да там не проверяют пассажиров, это же не Украина. Въезд свободный.

Свешников оглянулся, вытянул шею, смотря на старлея. Ухмыльнулся:

– Наталья Максимовна, не сердишься?

Она села, недобро глянула:

– В салон хочешь, что ли, Усатый? Нечего тут делать, в кабине будешь сидеть до самой Польши… Впрочем, можешь располагаться здесь, только в Бресте тебе придется бритвенный станок покупать, для удаления остатков усов.

– Злая ты, Наталья Максимовна. Для меня усы, это как… как магазин для пистолета. Вместе составляем единое целое. Порознь – не действуем.

– Странная аналогия, Усатый, – Андронова усмехнулась. – Это что же, без усов стрелять не будешь? Нет, не так… Без усов, получается, ствол не боеспособен?

Капитан покосился на водителя, который делал вид ничего не слышащего человека. Привстал на сиденье, развернулся и просунул голову в салон:

– Как тебе не стыдно, Наталья Максимовна? Додумала какую-то пакость.

– Залезь обратно, Усатый. – Старлей вытащила из бокового отделения сумки ножницы и погрозила ими. – Не то прямо сейчас единое целое порознь разделю. И будешь как… как пистолет без магазина. Даже как, хочу сделать акцент, небоеспособный ствол.

Капитан посмотрел на ножницы в ее руках. Нехотя подчинился, наверняка мысленно пообещав отомстить при случае. Проворчал, усаживаясь:

– Ох, и злая. Покуситься на самое ценное в человеке, это ж надо было до такого додуматься.

Микроавтобус в этот момент миновал разделительную просеку, раньше бывшую границей, а теперь поросшую молодыми невысокими сосенками. По левую руку мелькнул каменный постамент, показывающий, что уже началась Белоруссия.

Старлей опять улеглась, на этот раз собираясь точно уснуть. Капитан попросил водителя остановить у какого-нибудь магазина. Наверное, все же решил разместиться в салоне, а без откупа это делать было опасно. Андронова действительно может усы отрезать, проще уж задобрить чем-нибудь, шоколадкой, там, или соком натуральным.

Лавров немного подумал и тоже лег. Постарался уснуть.

* * *

Водитель довез, как и обещал. Начинало постепенно вечереть, тени удлинились. В воздухе, что врывался через приоткрытый люк, пахло вечерней прохладой: цветами, запахами остывающих от дневной жары трав.

Десантники проснулись еще задолго до Бреста и с любопытством поглядывали на жизнь другого государства, но толком отличий не видели. Все те же советские машины, все та же одежда на местных, все такие же населенные пункты. Не зная, что едешь по территории Белоруссии, запросто подумаешь на какую-нибудь российскую глубинку, навроде Тамбова или того же Воронежа. Единственное отличие было лишь в том, что по всей трассе, через каждые пару километров, располагались обустроенные для отдыха места – деревянные беседки, столы, лавки и баки для мусора. На родине такого не встретишь, там зачастую мусор прямо на обочину выбрасывают, во время коротких остановок-перекусов в дороге. Здесь же… здесь об экологии хоть как-то заботились.

Мелькнул за окнами Кобрин, потянулись пригороды Бреста. Кое-где уже зажигалось уличное освещение, еще час-два, и совсем стемнеет.

Свешников, сидя уже в салоне и более-менее помирившись с Андроновой, протянул, поглядывая на часы:

– Скорей бы границу перейти, не хочется в темноте шастать.

– Успеем, – отмахнулся Батяня. – Еще минут сорок, и на месте будем.

Старлей посмотрела на обоих, поинтересовалась:

– Брестскую крепость разве не пойдем смотреть?

– Некогда, Наталья. На обратном пути посмотрим. Здесь, помимо крепости, еще много чего интересного, но нам не туда, – Лавров развел руками. – Да и не туристы мы, у нас дела.

Свешников мигом нашелся:

– Наталья Максимовна, на обратном пути я тебе даже все здешние злачные места покажу.

– Ты здесь бывал, что ли, Усатый?

– Да где я только не был. – Капитан лихо по-гусарски подкрутил ус. – В Бресте, помню, месяца два жил, знакомился, так сказать, с местными достопримечательностями. Правда, чуть не спился, но это с кем не бывает…

Андронова поморщилась:

– Такие достопримечательности сам осматривай, Усатый. Я не пью.

– Есть и другие. Например…

Договорить не дали; водитель резко затормозил, чудом увернувшись от тонированного джипа с белорусскими номерами, что бесцеремонно подрезал их машину. Приоткрыл окошко и разразился трехэтажным матом вдогонку, вдобавок еще и посигналил вычурно.

Обернулся в салон, пожаловался:

– Придурки, мнят о себе хрен знает что. Думают, если дорогая машина, то можно правила нарушать.

Батяня поднял с пола упавшую сумку, промолчал. А вот Свешников не утерпел:

– А ты догони да подрежь, Сергей. Пусть попробуют что-нибудь вякнуть, я после сна разминаться люблю, заодно и про правила дорожного движения парням доходчиво объясню. Засиделся, понимаешь…

– Усатый, ты не в России. Это там можешь кулаками размахивать, а здесь совсем другая страна, – Андронова попробовала пояснить, что такая бравада только повредит. – Посадят тебя в белорусскую тюрьму, поколотят, да и… да и усы сбреют. Будешь лысый, безусый и побитый. Сам себя винить будешь, и я без отмщения останусь, придется ждать, пока новые отрастишь.

Свешников тяжело вздохнул, изображая, что подчиняется и смиренно оставляет мысли о наказании пассажиров джипа. Но глаза говорили о другом. Наверняка придумывал сейчас очередную колкость, иначе и не скажешь.

Брест остался по левому краю, микроавтобус свернул на окружную дорогу. Машин под вечер было много, скорее всего, местных. Не может же такое число ехать к границе. Российских номеров было мало, в основном белорусские и польские, пару раз мелькали немецкие. Все трое молчали, думая каждый о своем, водитель вообще был немногословным: за всю дорогу не произнес и десятка фраз.

Наконец мелькнул приграничный указатель, машина свернула вправо, двинулась по прямой дороге. Через пару километров показалась сама граница, стал виден мост через Западный Буг.

Водитель остановился. Известил:

– Приехали. Дальше пешочком, мне туда хода нет, да и не развернусь потом.

Андронова подхватила сумку, вылезла первой. Свешников вылез за ней, сразу же закурил, оглядываясь по сторонам.

Лавров чуть задержался:

– Ну, давай, Сергей. Может, и обратно нас повезешь через несколько дней, всякое бывает.

– Я бы с радостью, но только послезавтра в Москву уезжаю. Вряд ли свидимся.

– Ладно, время покажет.

Микроавтобус сдал чуть назад, развернулся и уехал. Батяня проводил его взглядом, повернулся к своим. Оглядел внимательно, проверяя, нет ли чего подозрительного в одежде, но все было нормально. Капитан ничем не отличался от стандартного европейца, а старлей даже на немку немного походила, как нарядом, так и обликом.

Посмотрел в сторону пропускного пункта, повернул голову обратно:

– Думаю, проблем с польскими властями возникнуть не должно. Ведем себя свободно, по сторонам смотреть необязательно. Впрочем… не мне вас учить, как следует себя вести на территории иностранного государства.

– Андрей, может, на английский перейдем?

– Нет, Наталья. Акцент выдаст. Проще уж на своем говорить, мало ли русских за границу выезжает? В общем – проходим границу, разыскиваем четвертого, ну а там решим, что делать.

– А как он выглядит-то хоть. – Капитан перестал оглядываться, поправил сумку на плече. – Не будешь же всех встречных спрашивать?

– Думаю, сам подойдет. Наверняка знает нас в лицо, разведка же…

Мимо протащился большегрузный трейлер, обдал пылью и запахом машинного масла. Десантники вынужденно отступили подальше на обочину. Потом, дождавшись, когда грузовик проедет, двинулись к пропускному пункту, заранее приготовив необходимые документы.

* * *

Границу перешли без лишних проблем. Польские пограничники были безукоризненно вежливыми, совсем отличались от российских – пожелали приятного пути и всего самого наилучшего. Поинтересовались только насчет транспорта, не пешком же все трое пойдут, но Лавров ответил, что их уже ожидают. На этом все вопросы закончились, больше никаких преград не было.

Едва прошли несколько сотен метров, обходя стоящие автобусы и большегрузные тягачи, как буквально из ниоткуда нарисовался высокий светловолосый незнакомец, чем-то похожий на скандинава. Габаритами он не уступал капитану, еще бы усы налепить, так практически копия была бы. Светлая копия. Загородил дорогу.

Упреждая недовольство со стороны десантников, задал вопрос:

– «Зловещими небесами» интересуетесь, да?

Батяня внимательно оглядел его, только после этого кивнул.

– Да.

Улыбка осветила лицо незнакомца. Судя по всему, он и был тем самым, кого СВР выделила в помощь.

– Я тоже ими интересуюсь, – протянул руку. – Александр Сергеев.

Батяня пожал.

– Андрей Лавров.

Помощник был очень уж заметным, но разведка редко делает промашки. Раз они заинтересованы в обнаружении и уничтожении ракет, значит, кого попало в помощь не дадут. Хоть и выделяется из толпы, но зато все знает про Арийца с компанией, да и хилым не выглядит. С такой статью только подковы гнуть да недовольным лбы расшибать. На пару со Свешниковым кого хочешь испугают, особенно когда посреди ночи при оружии и камуфляже в гости заглянут.

Андронова, в свою очередь, оглядела, приблизившись. Пожала руку, чуть кивнув:

– Наталья.

– Александр.

Да и держится свободно и непринужденно, сразу видно – бывалый. Наверняка до Польши по джунглям успел побродить и в горных республиках отметиться. Все там были, все через подобное прошли. Слабаков в разведку не берут, это не инженерные войска.

Свешников подошел последним. Шевельнул усами, рассматривая пристально – видать, не часто равных себе встречал. Перекинул сумку на другое плечо, протянул руку:

– Антон.

– Александр.

В другом месте оба точно бы силой начали мериться, кто кого пережмет и у кого выдержки побольше. Сейчас же не стали, понимая, что это ни к чему, да и люди смотрят. Оценили друг друга по короткому рукопожатию, отложив выяснение первенства на потом. А действительно, даже ширина плеч была одинаковой, не говоря уже о прочем. Чего бы и не показать себя?

Представитель Службы внешней разведки указал широким жестом куда-то в сторону, за двухэтажный автобус, что некстати раскорячился, практически перегородив всю левую обочину. За автобусом оказался черный тонированный джип марки «Тойота»

Открыл дверцу перед Андроновой, как и полагается джентльмену:

– Прошу в мой лимузин.

Когда все расселись, Сергеев обернулся с водительского сиденья. Перешел сразу к делу, убрав с лица улыбку, от чего сразу стал суровее на вид:

– В общем, дело такое, мужи… э-э-э, товарищи офицеры. Один вертолет уже сшибли, судя по всему, завтра-послезавтра пострадает еще один. Времени у нас маловато, теряться в догадках нам некогда. Лучше бы, конечно, на месте теракта разобраться, осмотреть все, но пока будем там бродить, за это время много чего нежелательного произойти может. Проще сразу хватать всех ближайших отморозков, допрашивать и, таким образом, выходить на след Арийца. Ракеты наверняка у него, осталось только вычислить его самого. Раньше-то эта падла особенно не пряталась, практически на одном месте сидела, а сейчас куда-то делась, шифруется усиленно. Второй день уже никто его найти не может. Несколько мест проверили, но там никого не оказалось.

Андронова не стала обращать внимания на оговорку, была к этому привычна. Поинтересовалась:

– И где их теперь искать, Александр? Есть какие-нибудь зацепки?

Сергеев кивнул утвердительно. Сообщил:

– Знаю я пару хмырей в Люблине, они связаны с Арийцем довольно тесно. Начнем, пожалуй, с них. Хоть адреса узнать, и то хлеб с маслом. Ну а не сообщат ничего, так в Варшаве довольно много знающего народу проживает, там информацией разживемся в любом случае.

Лавров уселся поудобнее впереди и взглянул на часы:

– А успеем сегодня?

Сергеев посмотрел на него, ухмыльнулся:

– Эти хлопцы бодрствуют только в темное время суток, думаю, из постели их вытаскивать не придется. А если спать вздумали, что ж… разбудим в таком случае. Мое начальство попросило отбросить культурные методы – важнее всего найти ракеты и уничтожить их как можно скорее.

Батяня расплылся в улыбке, переглянувшись со своими:

– Наше начальство просило то же самое. Любой ценой и в кратчайший срок.

Свешников поерзал на сиденье, джип оказался малость тесноват. Поднял больную тему, прекрасно понимая, что отбрасывание культурных методов требует наличия оружия:

– А с оружием как? Не хотелось бы вручную выколачивать признания.

– С этим все в порядке, – Сергеев не стал тянуть с обнадеживанием. – В Люблине и вооружимся. В приграничной зоне этого делать не стоит, здесь иногда проверяют машины, полякам плевать, кто в них ездит, могут даже своего министра проверить.

Загораживающий дорогу автобус наконец сдвинулся с места, освободив проезд.

Сергеев завел двигатель, тронулся с места. Проговорил довольно, выруливая на дорогу и прибавляя газа:

– Все-таки хорошо со своими работать, понимаем друг друга с полуслова. А вот с поляками пока объяснишься, семь потов сойдет. Да и мозги у них иначе устроены.

* * *

За окнами мелькали погруженные в темноту пространства, изредка проносились мимо освещенные огнями реклам придорожные гостиницы. От России ничем не отличишь, взять то же Подмосковье или окрестности Санкт-Петербурга. Единственная разница лишь в качестве дорожного покрытия: вовсе не ощущаешь, что находишься в движении – ни кочек, ни рытвин. Тихо играла местная радиостанция, практически все песни были на польском, ну и временами – набившая оскомину американская попса.