Мичман Болито и «Мститель»

— А, то да сё. Алкоголь, пряности, шёлк и прочая ерунда, которая приносит им столько денег. Мистер Пайк говорит, что скоро мы возьмем их за жабры.

— Пайк? — Дансер взглянул на него.

Хью Болито передал бокалы через стол. — Пайк это мой боцман. Был таможенным досмотрщиком перед тем как взяться за ум и примерить мундир на службе Его величества. — Он поднял бокал. — Что ж, добро пожаловать, джентльмены!

Нервный матрос по имени Уорвик, который был также офицерским вестовым, принёс зажжённый фонарь и осторожно подвесил его к бимсу.

Болито поднёс бокал ко рту, но тут увидел, что Дансер глазами указывает на что-то. Он опустил взгляд и увидел темное пятно на чулке Хью. За последний год он повидал слишком много, чтобы не опознать в пятне кровь. Мгновеньем позже он решил, что Хью ранен или ушиб ногу, поднимаясь на борт. Затем мичман заметил, что в ответном взгляде брата читается смесь раздражения и симпатии.

Над головой загрохотали шаги, Хью очень осторожно поставил бокал на стол.

— Будете сменять друг друга на вахте. Обогнув мыс, мы уйдём южнее, чтобы было пространство для манёвра. У меня есть информация, но её недостаточно. Не зажигайте огни и не отдавайте ненужных команд. Мои люди знают что делать, большинство их них бывшие рыбаки, или тому подобное, и все ловкие как кошки. Я хочу прижать этих контрабандистов или мародёров как можно скорее, пока эта зараза не расплодилась. Такое уже бывало. Говорят, даже во время войны торговля шла в обоих направлениях.

Глоуг взял свою шляпу и направился к двери.

— Я всё подготовлю, сэр.

Хью бросил взгляд на Дансера.

— Иди с ним. Прогуляйся по палубе. Это не «Горгона». — Когда Дансер направился к двери и его тень поравнялась с раскачивающимся фонарём, капитан тихо добавил: — И даже не «Сэндпайпер», если хочешь знать!

Впервые за последнее время братья остались наедине, изучая друг друга.

Болито счел, что в силах проникнуть сквозь панцирь насмешливости, в который облачился Хью. Он был переполнен значимостью своего первого, пусть возможно временного, командования. Но когда тебе двадцать один и ты отвечаешь за все, такое поведение вполне можно понять. В то же время была заметна тревога, и твёрдость в глазах казалась напускной.

Ждать дольше не было смысла.

— Ты видел пятно? — сказал Хью небрежно. — Жаль. Но ничего не поделаешь, я полагаю. Могу я рассчитывать, что ты будешь молчать?

Болито почувствовал настрой брата и постарался не выдать волнения ни выражением лица, ни голосом.

— Мог и не просить.

— Да. Извини. — Он протянул руку к бренди и машинально налил ещё бокал. — Одно дельце, которое мне пришлось уладить.

— Здесь? В Фалмуте? — Болито был готов вскочить на ноги. — Как же мама?

— Частично это было из-за неё, — Хью кивнул. — Был один дурак, который хотел мести из-за одной истории.

— Роман, из-за которого тебе пришлось оставить «Лаэрт»?

— Да. — Глаза Хью были холодны. — Он хотел денег. Так что я ответил на его оскорбления единственным достойным уважения способом.

— Ты его спровоцировал. — Он пытался разглядеть хотя бы намёк на чувство вины. — И потом убил.

Хью вынул часы и поднёс их к фонарю.

— Ну, вторая часть верна, чёрт его побери!

— Однажды ты можешь сделать неверный шаг, — Болито покачал головой.

Хью впервые улыбнулся во весь рот. Казалось, он был рад поделиться секретом и ему стало легче.

— Что ж, пока не настал этот грустный день, юный Ричард, есть дела, которыми стоит заняться. Так что поднимайся на палубу и займи руки. Мы поднимем якорь ещё до того как стемнеет. Я не хочу разбиться в щепки о мыс Сент-Энтони из-за тебя.

Погода постоянно ухудшалась, и когда Болито вскарабкался вверх через люк, его словно кулаком ударил порыв ветра. Тут и там мелькали суетящиеся силуэты людей, босые ноги шлёпали по мокрым доскам, словно тюленьи ласты. Презирая ветер и водяные брызги, Несмотря на ветер и брызги люди были одеты только в клетчатые рубахи и белые хлопковые штаны, и, судя по всему, их нисколько не волновала плохая погода.

Болито юркнул в сторону, когда шлюпку подняли и перевалили через подветренный фальшборт. С днища стекала ледяная вода, поливая налегающих на тали матросов. Ричард понаблюдал за боцманом, Пайком, который руководил подъемом и креплением четверки на предназначенном для нее месте, и вполне мог представить его в роли таможенника. У него был хитрый, даже коварный вид, не сильно напоминавший боцманов, которых Болито приходилось видеть раньше.

К этому ещё предстояло привыкнуть, подумал он. Везде сновали моряки, вытаскивая кофель-нагели и проверяя усыпанные снегом снасти, будто опасались, что они замерзнут.

Стемнеет рано и земля неподалёку уже выглядела расплывчатой и смазанной, валы Пенденниса и Сэйнт Мэйвс было невозможно различить.

— Троих к румпелю! — заорал Глоуг. — На повороте наша красотка шустра как дочка священника, парни!

Болито услышал смех. Как и всегда, это было хорошим знаком. Глоуг мог выглядеть устрашающе, но вполне очевидно, что его уважали.

— Вот и капитан, Дик, — выпалил Дансер.

Болито повернулся навстречу брату, появившемуся на палубе. Несмотря на погоду, тот был без накидки или хотя бы брезентового плаща, который мог бы защитить его. Отвороты лейтенантского кителя выглядели белоснежными в окружающих сумерках, на голове красовалась заломленная под лихим углом шляпа, как у персонажа с какой-нибудь картинки.

— Штурман говорит, что мы готовы к отходу, сэр, — Болито дотронулся до шляпы. Он был удивлён формальному тону, возникшему так внезапно. Это был разговор военных моряков, а не двух братьев.

— Отлично. Выбирайте якорь. Все по местам. Как снимемся, поставим для начала грот и фок, а дальше посмотрим как пойдёт. Когда обогнём мыс, я хочу чтобы поставили кливер и топсель.

— Зарифленными, сэр?

— Посмотрим. — Глаза на мгновение задержались на нём.

Болито бросился к округлому носу. Казалось невероятным, что «Мститель» мог нести так много парусов на одной мачте и при таком ветре.

Раздался металлический звон палов, когда люди у кабестана навалились всем весом на ганшпуги. Он представил себе якорь, как его лапа колотится в морском лоно, ожидая, когда вырвется из него. В такие моменты мичмана часто посещали подобные мысли.

Он пришёл в себя, когда Хью отчётливо позвал:

— Мистер Болито! Больше матросов на грот! Сейчас начнётся настоящая работа!

— Ветер немного заходит в корму, сэр! — Глоуг хлопал огромными ладонями, словно двумя досками. Он ухмылялся в облаке брызг, его щёки вздувались. — То, что надо!

Болито перелез через неизвестные ему принадлежности орудий и толстый клубок снастей. Мимо какого-то матроса и младших офицеров, пока не оказался над форштевнем. Он видел якорный канат, втягивающийся через клюз под усилием матросов, тогда как по обе стороны форштевня отлив взметал бурун, создававший впечатление, что «Мститель» уже набирает ход.

Боцман бросился ему на помощь.

— Хорошая для этого ночка, сэр! — Он не потрудился дать объяснение, но описал кулаком круг и прокричал: — Еще чуть-чуть, сэр!

После, казалось, всё произошло разом. Когда якорь встал, экипаж на палубе налёг на большой косой грот, словно от этого зависела жизнь. Болито пришлось отскочить в сторону, когда стаксель расправился и начал волноваться на ветру, но только для того, чтобы быть снова сбитым в сторону, когда Пайк заорал: — Якорь чист, сэр!

Эффект был немедленным и потрясающим. По мере того как стаксель и грот вздувались как сумасшедшие, палуба круто накренилась под напором ветра и течения. «Мститель», казалось, готов был опрокинуться и пойти ко дну.

— Налегайте на шкоты, мистер Пайк! Живее! — охрипшим голосом орал Глоуг.

Болито растерялся среди снующих по палубе людей, не обращающих внимания на воду, которая вздымалась до орудийных портов подветренного борта.

И вдруг, совершенно неожиданно, всё кончилось. Болито отправился на корму где трое моряков, широко расставив ноги, стояли у длинного румпеля, их глаза были напряжённо скошены, так как они одновременно следили за рулевым колесом и парусами. «Мститель» шёл к ветру настолько круто, как ему никогда еще не приходилось ходить на судне, а выбранные втугую, по приказу Глоуга, большой грот и похожий на плавник стаксель заняли почти всю центральную линию куттера.

Под кормовым подзором бурлила пена, и Болито увидел, что Дансер наблюдает за ним с бака, скаля зубы, словно ребёнок при виде новой игрушки.

Хью тоже наблюдал за ним, его рот был сжат в тонкую линию.

— Ну? — лишь одно слово. Одновременно вопрос и угроза. Болито кивнул. — Она милашка, сэр! Словно птичка! — Опираясь на поручни, тяжело ступил боцман, взглянув на смазанную линию берега.

— Так точно, мистер Болито, сэр. Могу поспорить, кое-какие черти глаз не спускают с этой птички в эту самую минуту!

Земля оставалась позади, и Болито увидел, как облака брызг отделяются от гребней волн, вспениваясь, когда они приближались к опасному повороту у мыса.

Пайк сложил ладони рупором:

— Эй, там, готовьтесь лезть наверх! — Он бросил взгляд на своего командира, как будто ожидая, что он отменит приказ прибавить парусов. Не услышав ни слова, он охотно добавил: — Может статься, чарка тому, кто спустится потом первым!

Болито оглядывал участок за участком темную палубу, пытаясь освоиться среди мельтешения матросов, паутины снастей и блоков, которые приводят судно в действие.

Хью и штурман выглядели удовлетворёнными, наблюдая за работающими людьми, набором парусов, мельком бросая редкие взгляды на компас, сверяя местоположение.

Сколькому мне ещё предстоит научиться, думал Болито. От мичмана пройти путь до самого квартердека. Как и его брат, который в двадцать один год уже поднялся на новый уровень. Через несколько лет эта мелкая должность, скорее всего, будет забыта, а у Хью, возможно, будет собственный фрегат. Но всё равно, этому куттеру суждено стать важной частью большого пути. Но для этого лейтенант должен избегать неприятностей и держать шпагу в ножнах.

— Мистер Болито!

Голос Хью заставил его вздрогнуть.

— Как я говорил ранее, на этом судне нет праздных пассажиров! Так что шевелитесь и пошлите еще матросов вперед, на кливер. Мы поставим его, как только люди будут на реях.

К тому моменту, как сумерки сгустились до настоящей темноты, «Мститель» рассекал вздымающиеся гребни волн открытого моря. Поднимаясь и бросаясь вниз, вздымая огромные облака брызг со стороны носа, он изменил курс, нацелив форштевень на юг.

Час за часом Хью Болито подгонял всех и каждого до полного изнеможения. Мокрые, замёрзшие паруса, одеревеневшие и негнущиеся под пальцами ослепших от солёной воды людей, заглушающие рокотом и гулом даже шум моря. Скрип блоков, в то время как тянули вздутые снасти, топот ног по палубе, редкие крики с полуюта, всё слилось в общий хор напряжения и боли.

Даже юному командиру куттера пришлось признать, что излишек парусов — это перебор, и он неохотно отдал приказ убрать топсель и кливер на остаток ночи.

В конце концов, свободные от вахты, задыхающиеся и помятые, люди наощупь спускались вниз для короткой передышки. Некоторые клялись, что ноги их больше не будет на борту судна, как только они достигнут порта. Но так говорили всегда. И обычно возвращались.

Другие были слишком уставшими даже для подобных мыслей, им хватило сил только донести ноющие спины до жилой палубы и лечь среди залитых морской водой остатков одежды или забыться до следующего вызова на палубу.

— Свистать всех наверх! Все на палубу, убавить паруса! — такой команды не нужно было долго ждать.

Ложась на хлипкую койку, раскачивающуюся в диком танце, Болито всё же нашёл время задаться вопросом, что бы произошло, прими он предложение Дансера и отправься с другом в Лондон.

Он провалился в сон с застывшей на устах улыбкой. Что бы там ни было, это бы в корне отличалось от всего, что происходит здесь.

Глава 4

Выбора нет

Лейтенант Хью Болито, съёжившись, сидел в углу тесной каюты «Мстителя», упершись ногой в переборку, чтобы не упасть. Куттер, медленно дрейфуя по воле ветра сквозь занавесь из ледяного дождя и снега, скрипел и потрескивал как живой.

Мичманы, исполняющий обязанности штурмана Глоуг и пронырливый боцман Пайк, тоже собрались тут, из-за чего в ограниченном пространстве каюты было душно и стоял густой аромат бренди.

Болито казалось, что он в жизни не носил сухой одежды. Больше двух дней, пока «Мститель» шёл курсом вдоль корнуоллского берега, ему не удавалось урвать и нескольких минут сна кряду. Хью, казалось, никогда не отдыхал. Он постоянно призывал усилить бдительность, хотя кому, кроме сумасшедшего, могла прийти идея выйти в море в такую погоду. Теперь, у мыса Лизард с его широко раскинувшимися рифами, они легли в дрейф с подветра от берега. И хотя кромешная тьма скрывала сушу, они ощущали её неподалёку, считая не столько другом, сколько коварным врагом, поджидавшим единственной с их стороны ошибки, чтобы разнести в щепки киль.

Мичман был впечатлён напускным спокойствием брата и манерой без тени сомнения выражать свои мысли. Он мог побиться об заклад, что Глоуг доверял его суждениям, хотя по возрасту и годился ему в отцы.

— Я намерен послать на берег отряд, — сказал он. — Или даже отправлюсь сам на встречу с осведомителем. Разве что у погоды окажется своё мнение. Любое судно может сбиться с пути, и преимущество внезапности будет потеряно.

Болито взглянул на Дансера, задаваясь вопросом, озадачен ли он так же сильно. Осведомители и скрытные встречи под покровом темноты представляли собой незнакомую сторону флота.

— Я хорошо знаю те места, сэр, — резко сказал Пайк. — Это там где отдал концы Морган, таможенник. Действительно удобное место для сброса груза контрабанды.

— Вы считаете, что сможете найти того парня? — Хью с любопытством взглянул на него. — В конце концов, если он скажет, что пташки упорхнули, то мне нет причины шляться в округе.

— Я могу попытаться, сэр, — развёл руками Пайк.

— Попытаться! Чёрт возьми, этого мало!

Болито внимательно наблюдал. В очередной раз дремлющий до поры крутой нрав Хью вырывался наружу. Он видел, что брату требуется почти физическое усилие, чтобы обуздать себя.

— Вы же понимаете, о чём я? — добавил лейтенант.

— Так точно, сэр. Если доберемся до берега, не разбив в щепы шлюпку, первым делом отправимся к его хижине.

— Отлично, — Хью энергично кивнул. — Я хочу, чтобы отряд высадился как можно скорее. Выясните, что он знает, но не платите ему. Мы должны быть уверены. — Он взглянул на брата. — Ричард, ты пойдёшь с мистером Пайком. Присутствие моего… кхм… помощника, чего-то да стоит, а?

— Пойду взгляну как там прилив, сэр, — воскликнул Глоуг, потирая лысину. — Мы ведь не хотим лишиться вашего брата в его первой вылазке?

И он вышел, тихо посмеиваясь над своими словами. Его тихий смех прервался, когда раздался возглас:

— Буруны с подветренной стороны, сэр! — Это был Траскот, пушкарь, в одиночестве нёсший вахту пока его начальники прорабатывали вопросы стратегии.

— Тут слишком много рифов, — сказал Хью Болито. — Поднимитесь на палубу, мистер Дансер. Спустите шлюпку и соберите группу для высадки. Проверьте оружие, но проследите, чтобы оно не было заряжено. Не хочу, чтобы какой-нибудь не в меру ретивый матрос спустил по оплошности курок. — Его глаза сверкнули. — Отвечаете лично передо мной.

— Это всё, что мы можем, — в его голосе чувствовалось незначительное облегчение. — Говорят, что груз контрабанды был сброшен в следующей бухте к северо-западу от той, где я высаживаю вас. Сообщают, что груз останется на месте пока все не поверят, что «Мститель» ушёл. — Он ударил кулаком по столу. — Много чего говорят, но ничего действительно стоящего!

— Похоже, что так, сэр, — усмехнулся Пайк. — Я захвачу «многоножек», просто на всякий случай.

— Шлюпка готова, сэр, — раздался ещё один голос. — С уважением от мистера Глоуга, но не могли бы юные джентльмены поторопиться?

— Пора, — кивнул Хью, направляясь на палубу.

Болито ощущал, как от сырости ломит кости. Всему виной спокойные деньки, проведённые дома, уныло думал он. Теперь, изнурённый ветром и морем, он и правда чувствовал себя слабым.

Мичман взглянул на раскачивающуюся у борта шлюпку. В темноте с трудом угадывались её очертания, лишь силуэт в шквале белых брызг.

— Я бы хотел отправиться с вами, — поравнялся с ним Дансер.