Альда

Бри на этот раз никто не останавливал, и девушка доехала верхом до самого дома отшельника. Она спешилась и хотела привязать кобылу к дереву.

— Не надо ее привязывать или стреноживать, — раздался знакомый спокойный голос. — Никуда она с этой поляны не уйдет. И ее здесь никто не тронет.

Альда обернулась и увидела на пороге дома отшельника, одетого все в то же одеяние.

— Вы все-таки решились, — констатировал он. — Что же, прошу в дом. А спутников вы с собой напрасно взяли: дело у нас с вами будет не быстрое, а им там мерзнуть зря.

— Может быть…, — начала Альда.

— Нет, ваша подруга здесь будет вам мешать. Пусть уж ждут, раз приехали, ничего с ними не случится. А она может приехать в другой раз, если не уймет своего любопытства. Проходите быстрее, не будем зря терять времени.

Альда прошла в сени, где сбросила меховую куртку, и далее в большую полутемную комнату, где ей было предложено сесть на низкий мягкий стул, очень похожий на те, которые она видела в замке герцога. Сам отшельник уселся напротив точно в такой же.

— Я уже говорил вам в прошлый раз, что будущее не определено, и мы творим его повседневно своими поступками. И увидеть можно будет лишь то, что может случиться с человеком скорее всего. Ритуал для такого не слишком сложен. Я буду вам помогать и увижу все то, что увидят ваши глаза. Сидите спокойно и слушайте внимательно. Я буду задавать ритм, а вы должны следовать ему своим дыханием. Постепенно ритм будет ускоряться и ваша задача из него не выйти. Смотреть при этом вы должны мне в глаза, не отрываясь. Вот, собственно, и все, остальное я сделаю сам. Я начинаю, будьте внимательны. Вздох по удару и сразу резкий выдох.

Он взял в руки небольшой бубен и начал одной рукой слегка ударять по нему с одинаковой частотой. Альда послушно делала вдох при глухом вибрирующем звуке и сразу же выдыхала воздух. Постепенно частота ударов стала возрастать. Для девушки исчезло все, лишь дробь ударов и внимательные глаза напротив, которые, казалось, закрыли собой все видимое пространство. Грудь Альды ходила ходуном, на лице выступил обильный пот, капли которого, стекая, намочили ворот рубашки, начала кружиться голова, глаза уже ничего не видели, кроме вспыхивающих в такт ударам разноцветных кругов. Внезапно для нее все исчезло. Альда словно нырнула во что-то большое и мягкое. Было тепло, тихо и спокойно. Хотелось так лежать целую вечность, ни о чем не думая. Но откуда-то, разрушая безразличие, начал прорываться чей-то голос. Слова были непонятны, ясно лишь было, что от нее что-то требуют. Это было неприятно, но голос не унимался, и чтобы это прекратить, она решила выполнить требуемое. Ее решение словно послужило сигналом: все вокруг начало меняться. Она снова обрела вес, и обнаружила себя стоящей в большом зале под руку с каким-то мужчиной. Картина налилась красками, поле зрения скачком расширилось, и Альда увидела два десятка пар, которые кружились в танце в центре зала. В отдалении стояла толпа богато одетых мужчин и женщин. Она хотела повернуться, чтобы рассмотреть своего кавалера, но не смогла этого сделать: тело ей не подчинялось. Стояние на месте закончилось, ее спутник повел ее куда-то, и она послушно за ним последовала. Они подошли к высокому резному стулу, на котором сидел красивый юноша в малиновом бархатном костюме. Подойдя ближе, она заметила у него на голове узкий золотой обод короны. Рядом с ним на более низких стульях сидела молодая красивая девушка в пышном белом шитом золотом платье и женщина лет под сорок в синем шелковом платье с шикарным жемчужным ожерельем. Голову девушки тоже венчала корона меньших размеров, чем у мужчины, женщина постарше короны не носила. Ее волосы были собраны в замысловатую прическу и украшены жемчугом. Мужчина в центре, видимо король, встал с трона и с восхищением посмотрел ей прямо в глаза. Он что-то говорил, но никаких звуков слышно не было. Когда он закончил, ее голова повернулась к сопровождавшему ее мужчине, который оказался герцогом Аликсаном. Герцог, похоже, немного подрос и возмужал. Красивый, богато отделанный костюм, золотая герцогская цепь на шее и бледное и решительное, обращенное на нее лицо. Он что-то сказал и больно сжал ее руку. Внезапно все исчезло, и Альда обнаружила себя сидящей в комнате отшельника. Одежда промокла от пота, во всем теле ощущалась страшная слабость.

— Что это было? — сделав над собой усилие, спросила она отшельника, который рассматривал ее с пристальным интересом.

— Королевский дворец в столице, — ответил он. — Время вопросов еще не наступило. Сейчас я вам дам во что переодеться, а сам выйду. Вся ваша одежда промокла насквозь. Если вы в таком виде выйдете на холод, никакого будущего у вас уже не будет. Все снятое развесите потом в соседней комнате на крючках. Пока мы с вами будем беседовать, все высохнет. А я вам заварю горячий чай с медом.

Он встал и вышел во вторую комнату, которая, по-видимому, служила ему и кухней, и спальней, и почти тотчас вернулся, неся в руках халат.

— Будет немного великоват, но вы запахнитесь поплотнее и обвяжитесь поясом. Давайте быстрее, если не хотите, чтобы ваши спутники околели от холода. А я пошел готовить чай.

Немного поколебавшись, Альда сняла костюм, косясь на прикрытую дверь, потом стянула мокрую нижнюю рубашку и быстро нырнула в предложенный ей мужской халат. «Немного великоват» — оказалось мягко сказано: девушка обернула его вокруг себя дважды и с облегчением завязала пояс. Только она закончила, как открылась дверь, и в комнату вошел отшельник, неся в руках две чашки с чаем.

— Могли бы и спросить, перед тем, как входить, — сердито сказала Альда.

— Зачем? Я и так знал, что вы уже оделись. Идите развешивать одежду. Там крючки возле печки, увидите.

Альда собрала свои вещи и прошла во вторую комнату, где находилась жарко натопленная печь. Поодаль стояла застеленная кровать. Небольшой столик воле кровати завершал обстановку. Найдя крючки, она развесила одежду, поместив рубашку ближе к печке.

— Задавайте свои вопросы, — сказал отшельник, когда она взяла со стола чашку с чаем и уселась в свое кресло.

— Прежде всего, как вас зовут? Не привыкла беседовать с человеком, имени которого не знаю.

— Если для вас это так существенно, можете звать меня Зар.

— Вы видели все, что видела я?

— Я видел немного больше. Когда сознания двух людей сливаются, они многое могут узнать друг о друге. Вы, в отличие от меня, этого делать пока не умеете.

— Выходит, что вы теперь многое обо мне знаете?

— Я знаю о вас все, Альда. Даже многое из того, о чем вы сами уже забыли. Но вас не должно это тревожить: меня интересуете только вы, а не ваши тайны.

— Но как же так можно, Зар, — беспомощно спросила она. — Знать о человеке все? Зачем вам это? Зачем вам мои мечты и сомнения? Это не просто плохо, вот так залезть человеку в душу, Это отвратительно!

— Успокойтесь и выслушайте меня внимательно. Вы были бы абсолютно правы, если бы подобное проделал кто-нибудь из ваших знакомых или просто посторонний человек.

— А вы теперь уже не посторонний? И с каких это пор?

— С тех пор, как частица вашей личности поселилась здесь, — Зар постучал себя в грудь. — Поверьте, я далеко не всех сюда пускаю. За последние сто лет таких было трое, вы — четвертая.

— Пусть так. И что это мне дает?

— Между нами образовалась связь. Я всегда смогу с большой точностью определить ваше местонахождение и почувствую, когда вам будет угрожать опасность. И если буду близко, смогу помочь и советом, и делом.

— Зачем это вам — человеку, ушедшему от мира?

— Жить в мире и полностью быть от него независимым невозможно. Я вплотную приблизился к этому, но полностью такое недоступно и богам. Я разменял уже третью сотню лет, Альда, и до сих пор в жизни не разочаровался. Многие считают меня колдуном. Все это глупости. В каждом человеке имеются громадные возможности, надо лишь познать самого себя, а через это, и весь окружающий мир. Но суета и раздирающие людей страсти не позволяют большинству этого сделать. Это удел очень немногих. Мы не ушли от жизни, мы научились управлять людьми и обстоятельствами с единственной целью — остаться людьми, став при этом по-настоящему свободными личностями. Развитие не имеет конца, и я до сих пор ищу знания, но уже не внутри самого себя, а в окружающем мире. Главная ценность любого обитаемого мира это люди.

— Любого мира?

— Да, миров великое множество. Они могут быть очень похожи, а могут разительно отличаться. До сих пор я был уверен, что проникнуть в чужой мир можно только силой мысли, пока не увидел нашего герцога.

— А что герцог?

— Он не принадлежит нашему миру. Не знаю, как ему это удалось, но он перешагнул границы миров в своем собственном теле. Я не все время сижу в этом домишке, иногда делаю небольшие вылазки. Новый герцог меня заинтересовал, как и вы.

— И вы его тоже прочли?

— Ну что вы! Я же все-таки не бог. Для такого он должен сам пойти на это сознательно. Хотя не скрою, при возможности я сделал бы это с удовольствием. Очень незаурядная личность, и много новых знаний.

— А что означают мои видения?

— Только то, что судьба, скорее всего, вновь сведет вас с герцогом, и вы двое будете приглашены на бал к королю.

— И только-то?

— Не совсем. Обычно человек видит не просто картину своего возможного будущего. Боги или наше собственное подсознание показывают нам знаковые моменты, от которых зависит вся наша судьба.

— Значит, от моего поведения на том балу будет зависеть вся дальнейшая жизнь?

— Или от вашего, или от поведения других. Может статься, что вы сами ничего решать не сможете.

— Тогда к чему все?

— А если немного подумать? Ведь вы можете сделать так, чтобы вас на балу просто не было. Сейчас это знание для вас бесполезно, но когда вы будете близки к показанному моменту, многое может измениться.

— Вы видели, как смотрел король?

— Трудно было не заметить. Очень многие придворные дамы за такой взгляд отдали бы все. Ведь король все еще холост. Хотите быть королевой? Нет? Тогда вам на том балу лучше не показываться, и вообще держаться от его величества подальше. Такое искреннее восхищение вашей внешностью в сочетании с вашими талантами и душевными качествами… Да у короля просто не будет шансов. А вот герцогу его реакция на вас явно не понравилась.

— Да, он побледнел. Но ведь я не хочу становиться не женой герцога, ни королевой!

— Хотите совет? Вам, Альда, надо просто немного подрасти и разобраться со своими желаниями. Только боюсь, что это будет не так просто сделать.

— Почему?

— Есть много причин. Например, вы сделали большую ошибку, открыто передав на хранение в казну герцога найденное золото. Это может повлечь за собой большие последствия и, скорее всего, неприятные для вас.

— А вы не можете сказать, откуда оно могло взяться?

— Кое-какие мысли мелькают, но я пока воздержусь их высказывать. Ваш отец, наверняка, в ближайшее время сам во всем разберется. А если нет, тогда приходите.

— Так что же мне делать?

— У вас удивительная судьба, Альда. Природа оказалась к вам необычно щедра, одарив не только ослепительной внешностью, но и острым умом. А ваше окружение помогло вам развить и многие другие качества, так высоко ценимые людьми. Для мужчин вы чистая отрава. Сами того не желая, вы будете разбивать сердца и калечить судьбы. В вас будут влюбляться многие, вы осчастливите только одного. Да и осчастливите ли? Иметь такую жену, это иметь кучу врагов и завистников. Если у вас мужем будет простой тир, его, скорее всего, просто убьют. Вот герцог или король смогут вас защитить, и защититься сами. Хотя, если на ваше внимание будет претендовать король, то и герцогу придется трудно. Когда человека захватывает любовь, не имеют никакого значения ни семейные, ни дружеские связи.

— Это ужасно!

— Такова жизнь, и чем скорее вы это поймете, тем будет лучше и для вас, и для других. Браки по расчету гораздо чаще бывают счастливее браков по любви. Любовь проходит, а расчет остается. А если и не проходит, тоже ничего хорошего. Ревность, которая разъедает сердца и души, страх за любимого, уносящий годы жизни, и горе от его потери, часто не дающее человеку сил жить дальше. Поверьте, получать удовольствие от общения с мужчиной и родить ему детей можно и без всякой любви. Достаточно и взаимного уважения.

— Вы говорите страшные вещи…

— Наверное, потому что в свое время я сам испытал все то, о чем сейчас вам говорю и имею возможность сравнить. Вы только не подумайте, что я отговариваю вас от любви и хочу видеть в вашем лице холодную расчетливую стерву. Любите, ради всех богов, но вы должны знать, что могут быть моменты, когда ваша любовь станет гибельной для вас или для тех, кого вы любите. И надо найти в себе силы выбрать правильное решение, не отдаваясь на волю чувств. Ваши вещи уже, наверное, просохли.

— О боги! Они же там совсем замерзли! Гала меня убьет.

— Право, не стоит так о них беспокоиться. Стражники наверняка развели костер, возле которого сейчас и греются. Они вам все равно ничего сделать не смогут, а взгляд в спину это не арбалетный болт, его можно и проигнорировать. А подруге скажете, чтобы приходила. Она это не вы, но тоже девушка интересная и с характером. Не бойтесь, читать я ее не стану, не тот случай. Вправлю немного мозги для ее же пользы.

Одежда высохла, и Альда переоделась в свое, оставив на кровати халат хозяина.

— Спасибо за науку, Зар, — поблагодарила она отшельника. — Не все из того, о чем вы говорили, уложилось в моей голове, не все я могу вот так сразу принять, но я подумаю над вашими словами.

Подъезжая к поляне со спутниками, Альда еще издали почувствовала запах дыма, а поблизости уже был слышен треск костра и обрывки разговора.

— У тебя совесть есть, госпожа баронесса? — ожидаемо встретила ее появление Гала. — Подруга называется! А если бы мы все здесь околели?

— Ну извини, не могла я приехать раньше. От меня просто ничего не зависело. Дома все расскажу. А тебя он принять согласен. Поедем домой, или вы будете еще греться?

— Она еще спрашивает! Мы из-за тебя на обед опоздали.

— Ничего, Стин наши порции прибережет. Тушите костер и в путь.

Как Альда и предполагала, повар припрятал для припозднившихся достаточно снеди, чтобы проголодавшаяся на холоде и свежем воздухе компания смогла плотно набить животы. Правда, за едой пришлось самим идти на кухню.

— Выдай им по чарке вина, — показала Стину на стражников баронесса. — Люди намерзлись, так быстрее отогреются. А мы с Галой здесь у тебя поедим, неохота никуда идти.

Довольные стражники выпили вино и, затарившись едой, удалились в караулку.

— Ну и что могла так долго делать молодая девушка в компании подозрительного мужчины? — работая челюстями, спросила подруга. — Рассказывать когда будешь?

— Знаешь, я что-то сильно устала. Оказывается, заглядывать в будущее — занятие не из простых. Сил нет ни на что, хочется просто лечь и уснуть. Давай я тебе расскажу в другой раз?

— Ну что с тобой делать? Придется на время умерить любопытство. Знаешь, как это для меня трудно?

— Догадываюсь, — улыбнулась Альда. — Уже поела? Тогда пошли, а то у меня глаза просто слипаются. Не люблю днем спать, после этого долго хожу вялой. Но, видимо, придется. Будь лапочкой, забери ненадолго Алекса, а то ведь не даст уснуть.

У дверей спальни ее перехватил отец и завел в свою комнату.

— Рассказывай, — потребовал он. — Не обидел тебя этот варнак?

— Ну какой он варнак, папа? Никакой обиды мне от него не было.

— А чего так осунулась?

— Давай я тебе позже расскажу, спать хочется — сил нет, — зевая, ответила дочь. — Я долго-то и не буду. Сейчас Гала заберет Алекса, чтобы не мешал, я и лягу.

Отец еще несколько мгновений подержал ее за плечи, с тревогой вглядываясь в засыпающую на ходу девушку, покачал головой и подтолкнул к выходу.

— Иди уж, соня. Отоспишься — расскажешь.

На последних остатках сил Альда добралась до кровати, и как была в костюме, так и легла, сбросив на пол меховую куртку и сапожки. Через минуту она уже глубоко спала и не видела, как к ней в спальню заглянул отец, нахмурился, глядя на такое безобразие, укрыл дочь одеялом с кровати Алекса и забросил куртку в шкаф.

Проснулась она еще дотемна. Сна не было ни в одном газу, как и обычных для нее неприятных последствий дневного отдыха. Усталость исчезла, сменившись бодростью и приливом сил. Хотелось немедленно куда-то бежать и что-то делать.

— Ничего себе! Называется, отдохнула. Как же я сегодня ночью спать-то буду?

Словно почувствовав, что дочь уже не спит, в спальню заглянул отец.

— Ты как? — с тревогой спросил он. — В порядке?

— Все нормально, папа! — она соскочила с кровати, обула тапочки и вернула одеяло на кровать сына. — Где будем говорить, здесь или у тебя?

— Давай пойдем ко мне, там меньше будут мешать.

Секретов между дочерью и отцом не было, и Альда подробно рассказала ему о своем посещении Зара.

— Вот, значит, как, — озабоченно пробормотал старший Буше. — Слышал я о таких, как он, но не думал сам увидеть. Редкие это люди. Сомнение у меня: не из тех ли он, кто внушать могут все, что вздумается? Может быть, не было никаких видений, а просто тебя заставили в них поверить? А заодно и рассказать о себе все. И забыть после о своей откровенности. Такие умельцы гораздо чаще встречаются.

— Нет, отец, — немного подумав, сказала она. — Вряд ли эти твои умельцы могут остановить лошадей за леру от своего дома, отвадить хищного зверя и исцелять людей.

— Это да, — признался отец. — Не водится за ними таких способностей. Ладно, будем считать, что все, что он тебе говорил — это правда. И что хочет он тебе только добра. Хотя все равно плохо, что он узнал про золото.

— Да не нужно ему наше золото!

— Дело в том, дочка, что оно, скорее всего, не наше.

— Ты что-нибудь нашел?

— Я понял какую книгу мог читать старый Ксавье. Это родовая книга баронов Ксавье. Что, не слышала про такую? Откуда тебе. В старых родах, особенно здесь на юге, имеют обычай заводить книгу, сходную видом с той, что вы видели. В этих книгах на листах ничего нет, кроме записей, которые делают все владельцы имения из поколения в поколение. Обычно она находится у старшего в роду, который передает ее новому барону.

— Выходит, Креон Ксавье не отдал книгу сыну вместе с имением?

— Правильно мыслишь. За время твоего отсутствия я перерыл не только библиотеку, но и другие комнаты старого барона, простучал все стены и полы в поисках тайника и ничего не нашел.