И снова на лице Вепря не дрогнул ни мускул.

– Чего вы хотите от жизни, Чак? Ну допустите на миг, что связь с Империей прервалась навсегда и остаток дней вы проведёте в этих чащобах, вдали от всего, что вам дорого. Чем вы займётесь? Начнёте строить вторую Империю? Переловите туземцев, обрядите их приличия ради в обноски и заставите на себя работать? Рабошлемов у вас не будет, учтите, – своих целей вам придётся добиваться грубым принуждением, пытками, и показательными казнями. Сами станете мараться или Псов позовёте? Но ведь вот что самое забавное, Чак: все ваши старания будут напрасны. Для этих безумцев принципы дороже жизни, рода, нации – всего. Они не станут вашими рабами, что бы вы с ними ни делали, уж поверьте моему опыту. Впрочем, вы даже не сумеете их отловить. Ну и что дальше?

Чак продолжал хранить угрюмое молчание, но Рэй и так знал, что все его слова бьют в цель. Следовало лишь не прекращать обстрел, и Чак сломается – рано или поздно.

– Куда вы денетесь со своими Вепрями? – продолжал Рэй. – Ну, предположим, Псам с вами не сладить, да и к чему с вами связываться – вы ведь им не опасны. Но вы представляете свою дальнейшую судьбу? Ваша выучка, дисциплина, доблесть – к чему будет всё это, с кем вы станете воевать? Вы утратили цель, Чак, и скоро это поймут все – Вепри в том числе. И тогда вы рассеетесь по Лесу и будете существовать, как животные. Да, вам хватит еды и прочего, может быть, туземцы даже подпустят вас к своим самочкам, и многих такая жизнь устроит, как подошла она Герду, но вы-то, Чак, вы-то!.. Ваши корни – где они? В Империи, а это всё равно что нигде. Вы стремитесь к власти, но над кем вы собираетесь властвовать здесь? Даже ту горстку Вепрей, которые сейчас под вашим началом, вам не удержать, а диланы, как я говорил, для вас недосягаемы и неуправляемы. И с чем вы останетесь? Ни рода, ни цели, ни смысла. Это же смерть, Чак!

– Ладно, Рэй, подождём крайнего срока, – голос Вепря был ровен и насмешлив, только лицо его стало бледным, как у призрака. – Пока что ваши построения забавны, не более.

– Жаль, что вы плохо внушаемы и не сможете углубиться в Лес. Я бы вам показал, что творится сейчас в Империи, – это бы вас отрезвило.

– Не уверен.

– Да, Чак, да! Тогда бы вы поняли, что в ближайшие полста лет Империи будет не до нас и полагаться следует только на себя… Но рассудите здраво, Чак, – что вы можете один? У вас нет выбора, дружище! Спасти вас может только Лес, а договориться с ним без меня вы не сумеете, – подумайте над этим, у вас ещё есть время.

Рука Чака перестала наконец стискивать рукоять меча, и Рэй счёл возможным усилить нажим:

– Но предупреждаю, Чак, я потребую полного подчинения! И плевать мне на вашу родословную, здесь она ничего не значит – только личные качества, Чак, только они!

И хватит пока с него, решил Рэй. Пережимать опасно.

– Ну а теперь… – Рэй коснулся пальцем стены, и в ней открылась ниша – с экраном и пультом. Как раз этой детали и не хватало для полноты имперского интерьера, но наверняка её-то Чак ожидал здесь увидеть меньше всего.

– К сожалению, у меня не хватило ни оборудования, ни энергии, чтобы устроить здесь полноценную страж-систему, – сказал Рэй. – Разведчика класса Герда этим не остановить.

Рэй пробежался пальцами по клавишам, и на экране замелькали картинки, почти сливаясь, – только страж-оператор высшей квалификации сумел бы обработать этот сумбур. Затем картинка застыла, и потрясённый Чак увидел на экране Логово – сверху, метров с тридцати.

– Клянусь Горой! – воскликнул он. – Где вы набрали столько кабеля?

Рэй от души рассмеялся:

– Чак, Чак!.. – разве вы не слышали о дальней связи?

– Я привык не доверять слухам.

– Ну конечно, логичней предположить, будто я волок этот чёртов кабель через весь Лес!.. А впрочем, как знаете. Имейте только в виду, что за Псами я присматриваю. И в случае чего…

Рэй тронул клавишу, и на экране снова замельтешило.

– Стоп! – сказал вдруг Рэй, и взамен мелькания возникла длинная сумрачная комната, в дальнем конце которой одиноко приткнулось широкое кресло. А вдоль стены скользила смутная тень, почти теряясь на фоне камня.

– Ну вот и всё! – произнёс Рэй удовлетворённо и шевельнул пальцем. Поперёк прохода тяжело рухнула решётка. Человек на экране обернулся, и они узнали Герда.

Ну вот и всё, повторил Рэй мысленно.

Часть четвёртая. Ловушка

1

Дан легко ступал по ветвям, насвистывая бодрую мелодию. Странное ощущение смущало его, и, углубившись в себя, Дан понял, что его беспокоит поведение Леса. Нет, ветки всё так же безотказно раздвигались перед ним, но и только – ничем другим ему путь не облегчали, будто он снова угодил в чужаки.

Вот как, я уже не в фаворе! – удивился Дан. Подразумевается – я не прав? Но это же бред! Я вовсе не против борьбы, но кому на пользу такая безоглядная, безумная атака? Да конечно же, я вполне понимаю Герда и даже завидую накалу его страстей, но участвовать в этом акте отчаяния – увольте! Что? Полагаете, я его предал? Ну и к дьяволу вас, провалитесь вы в Подземелье! В конце концов, я давно добивался статуса наблюдателя, и теперь Лес признал за мной это право. И торопиться больше некуда.

Однако тревога не проходила. Дан вдруг поймал себя на том, что где-то внутри монотонный голос твердит очень тихо, но вполне отчётливо: «Я – огр, я – огр, я – огр…»

Вот так да! Если придётся себя в чём-то убеждать, значит, появились сомнения? Ну разумеется, я – огр, причём не из заурядов, с родословной почище, чем у иных императоров, огр из огров, истинный из истинных, – ну и что? Какая теперь разница? Я – огр, следовательно, запрограммирован на эгоцентризм, и плевать мне на соплеменников и диланов, на традиции, кодексы, принципы, на всё и всех…

Дан недоверчиво фыркнул: умник, нашёл оправдание! Давай, вали всё на предков, на дурную наследственность, на дух нации – не ты первый… А если заглянуть в суть? Ха, да я просто испугался! Ну да. Легко быть смелым, если успех гарантирован. А пойти одному против всех, да ещё когда эта громада маячит за спиной – тут нужно быть Гердом, упорным в бою, в заблуждениях… и в поисках истины? Но ведь её ищу и я! Это моё предначертание, оправдание бытия, источник достоинства, гордости… что там ещё? И я так легко от этого отрёкся? Кто же ты после этого, Дан? Ну да, ты достиг наконец своей мечты – полной независимости ото всех… этого ты хотел? Теперь ты волен парить над миром и созерцать – до отупения, до омерзения… Тебя это радует? Смотри, это же поворотный момент Истории! На свою беду мы раздразнили великана, и уж он-то положит конец нашим бесчисленным и ничтожным дрязгам – как здесь, так и в Империи. А что будет дальше? Это ужасно забавно, Дан, смотри же!..

Дан покривился, как от боли, остановился и, прикрыв ладонью глаза, «вслушался» в Лес. Во всяком случае, гражданства его пока не лишили: из темноты всплыла отчётливая и подробная карта окрестностей, на которой багрово пылали скопления огров: особенно мощно полыхало Логово, будто укрывавшая его роща и в самом деле загорелась от невиданной здесь прежде концентрации ненависти; горсть огоньков была рассыпана по скалам – неподвижных, ждущих; и было ещё несколько всплесков пламени, в преддверии ночи поспешно стягивающихся к лагерю Псов – по всем признакам, с пустыми руками.

Ну? – обратился к себе Дан. Ты видишь, как тёмная злоба огров разжигает древние инстинкты исполина – во что это выльется? Что станет с миром? И наконец – вот вопрос вопросов! – что станет со мной? Успею ли я насладиться ролью наблюдателя, позволят ли мне? Конечно, проще спрятать голову под крыло, но что это даст? Если ты не решишь проблему, то она решит тебя, и вряд ли тебе это понравится.

Но Герд, Герд!.. Да разве сила в безрассудстве? Надо быть кретином, чтобы видеть доблесть во всовывании головы в львиную пасть, – уж лучше тогда под крыло! Если Герду надо перебеситься, то при чём здесь я? Почему я должен участвовать в его сумасбродствах? Лес-всезнайка, скажи!.. Да, Герд нужен мне, и, пожалуй, больше, чем я ему. Если он пропадёт, равновесие в Лесу нарушится – может быть, необратимо. И не окажется ли тогда, что, в конечном итоге, я сморозил глупость? Иногда здравомыслие граничит с подлостью – не перехожу ли я сейчас грань? Может, разумнее как раз подстраховать Герда? Но это же безнадёжно! Из пещер ему не вырваться, даже с моей помощью, – не для того его туда завлекают. Всё, Герда нет, забудем о нём!.. Вопрос: что я могу без него? Что?..

Нет, к дьяволу! Что за манера: возвращаться мыслями к старому спору! Сколько можно пережёвывать решённое? Надо отвлечься, отвлечься… Что меня сейчас может отвлечь? Ну конечно, только прекрасная, чуткая и пылкая женщина – рецепт старый, как мир. Женщину мне! Уж в этом-то диланы мне не откажут? Хотя бы из гуманности…

Дан круто повернул и почти побежал, прыгая с ветки на ветку, по направлению к реке. Путь не оказался слишком долгим.

Когда-то этот могучий поток, видимо, и в самом деле был обычной рекой – пока за него не взялся Лес. Исполин выпрямил его русло, выровнял и укрепил берега, и теперь поток более походил на канал – с ложем из плотного золотистого песка и кристально прозрачной водой. Деревья сплели над каналом сплошной коридор, с потолка которого свисали к самой воде влаголюбивые лианы.

На несколько минут Дан завис над водой, вглядываясь в мелькавшие в глубине быстрые тени – некоторые вполне внушительных размеров. Затем соскользнул по лиане на один из губчатых плотов, нескончаемой флотилией дрейфующих по центру потока, и удобно разлёгся на его покатой поверхности. Куда и зачем плывут эти лепёшки-переростки, Дан не знал – да и только ли это?

Мощная штука – Лес! – думал Дан, шевеля ступнями в тёплой воде. Тот, кто сумеет прорваться сквозь внешние Круги, получит доступ к сказочному обилию данных – а это власть, и немалая! Знать всё про всех – это для начала. И кто ведает, не таятся ли в глубине Системы средства для прямого управления каждым из её элементов? И вот это уже – власть почти абсолютная, безотказная приманка для любого из кандидатов в диктаторы… О Духи, не допустите подобного кошмара! Если это случится, я первый попытаюсь поджечь Лес – при полном моём к нему уважении!..

Сосредоточившись, Дан вызвал Голоса и некоторое время следил за их бесконечным спором. Ну что за прелесть эти Слепки! Сколько их, как долго они живут! А может, бессмертны, как Лес? Если каждый, кто входит в Систему, отпечатывается в её сознании навечно, и каждый такой слепок живёт, развивается, взаимодействует с неисчислимым множеством себе подобных, а затем снова сливается с оригиналом, обогащая его опытом и идеями… Нет-нет, вряд ли Лес снимает слепки со всех – к чему такое расточительство? Хотя… Герд, упрямец, как замечательно могли бы мы с тобой сработаться! Да что там, мы могли бы подружиться, разве нет?.. если я ещё способен на дружбу. Проклятье – пустота внутри! Годами иссушал себя одиночеством, выжигал из себя веру – поправимо ли такое? Может, и в самом деле фанатиком жить лучше? Верить в частности, с кровью (обязательно с кровью) выдранные из целого, а остальное предавать забвению. И умирать за идею, не понимая её корней, и обожать нацию, в упор не замечая людей, и во имя великой цели гвоздить противников до полного истребления народонаселения… Всемогущие Духи, если вы есть, верните меня к первозданной тупости, насколько проще жить слепым!.. и насколько скучнее… Нет, полноценными могут ощущать себя только прирождённые, а лучше – потомственные идиоты, я же вечно буду тосковать по утраченным радостям, никогда мне их не забыть!

Начинало смеркаться, а приютивший Дана плот всё так же неспешно скользил мимо непролазных зарослей. Дана уже слегка лихорадило – может, от раздиравших его мыслей, а скорее от нахлынувшего вдруг нетерпения. Странно: прежде он не испытывал ничего подобного, разве что когда торопился на своё первое свидание – ох, как давно это было! Но теперь-то он вырос, давно и прочно обуздал свои страсти, – откуда же такой пыл? Выходит, Лес всё же влиял на Дана, как тот ни старался увернуться.

Лежать без движения стало невмоготу, и Дан соскользнул с плота, погрузившись в воду с головой. Сейчас же из зеленоватого мрака к нему устремились любопытствующие рыбины и так же быстро сгинули. Потом в глубине проплыло что-то громадное, рыхлое, посверкивающее медленными красками – Дан не смог угадать существо даже приблизительно, хотя в зоологии ориентировался неплохо. Впрочем, наверняка Лес обезопасил себя от океанских чудовищ, а местная живность не была агрессивной. Хотя имелись исключения. Сегодня утром, например, Дан впервые увидел спрутопауков, пронёсшихся мимо с такой неправдоподобной скоростью, что их гибкие ноги сливались в марево. От диланов Дан слышал, что эти жутковатые создания далеко не безобидны, и если уж Лес разбудил их, значит, что-то в нём меняется – уже меняется! Вот так, господа мои…

Когда стемнело настолько, что вода превратилась в непроницаемую черноту, Дан перевернулся на спину и снова отдался мыслям.

Что ж, попробуем и мы разобраться в себе. Что ты есть, Дан, что тобой движет? Животные страсти? В какой-то мере, но чтобы это преобладало?.. Властолюбие? О Духи, нет! – уж это-то я из себя вытравил… Что остаётся – радость познания? Немало, но разве это всё? Будь я абсолютным эгоистом, разве стал бы ввязываться в эту свалку? Мне ведь жаль диланов, действительно жаль. И ради их спасения я даже готов пожертвовать некоторыми прелестями жизни, но не всей же жизнью! А честь, Дан, как быть с этим? Можно сколько угодно насмехаться над собственной щепетильностью, но уж что вложено в тебя – то вложено. Никогда ты не попросишь пощады и унизить себя не позволишь, даже ценой жизни, – значит, эта смехотворная эфемерная гордость, наследие спесивых предков, для тебя важней жизни со всеми её радостями? Что же входит в твоё понятие чести? Ты не прощаешь оскорблений – ну и что? Обычный сословный стереотип – гордость хищника, не более. Но ведь и себе ты не позволишь совершить явную подлость – тебя унижает и это. Ты сам создал себе кодекс, преступить который не смеешь. Так зачем усложнять правила игры – тоже для самоутверждения? А не проще ли поднять планку? Выходит, снова дело не только во мне? Оказывается, напрасно я кичился независимостью: с людьми меня связывают нити, разорвать которые я не в силах… Проклятье, я с ума сойду!.. Герд, Герд, что ты со мной делаешь, зачем ты поставил меня перед выбором?

Дан принуждённо рассмеялся, гася в себе смятение – без особого, впрочем, успеха. И вдруг обмер, вспомнив про ожидавшую его диланку. Неужто проскочил? Ах, дьявол!..

Одним движением Дан забросил себя на плот, распрямился и застыл, вглядываясь в темноту и гоня прочь надоедливые мысли. Отвлечься, отвлечься, только так!.. Где же она? Где?.. Вот!

Чёрная стена зарослей раздвинулась, открыв вход в крохотную заводь, озарённую мягким сиянием, исходившим от распустившегося на воде царственного цветка.

Рефлектирующий Вепрь – это ж додуматься! – хмыкнул Дан. У тебя заворот мозгов от мыслей, сказал бы Образцовый Огр. А потом шваркнул бы тебя по черепу чем-нибудь поувесистее… для твоей же пользы. Не-ет, хватит! Пора кончать с раздвоением, иначе я действительно свихнусь. Ну, что – вперёд, к забвению?

Головой вперёд Дан бросился в воду и поплыл к заводи.

2

Герд с силой потряс решётку, но она стояла, как влитая. Ничего странного: эта трёхступенчатая ловушка была сработана на совесть – у кого-то недурно варили мозги. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Рука всё же дрогнула, когда Герд сдёрнул с приманки покрывало, хотя он уже почти не сомневался. В глубине кресла сжалась в дрожащий ком женщина. Она даже не была туземкой – смуглая кожа, пышные формы, неестественная бесстыдная нагота. Искусный грим покрывал женщину от подошв до бровей, кожа лоснилась от благовоний.

– Ну конечно! – вспомнил Герд. – Это же танцовщица Кэролл – предмет вожделения каждого полноценного огра.

– Нравится? – осведомился из-за спины вкрадчивый голос.

– Не мой стиль, – отозвался Герд равнодушно. – Перекормили.

И обернулся. За решёткой стояли двое: Рэй и Чак. Говорил, стало быть, первый, потому что этот голос – звучный, богатый модуляциями – Герд слышал впервые.

– Разумеется, туземки изящнее, – согласился Рэй, – и кожа у них, точно шёлк, – но эта их бледность!.. А для вас я не пожалел любимой наложницы.

Этот верзила на полголовы возвышался над рослым Чаком и сложение имел подобающее. Из оружия – только клинки за спиной, но Герд был наслышан об искусстве этого двумечника. Хотя демонстрировал его Рэй не часто.

– Привет, Чак! – сказал Герд. – Вот и свиделись!

Вожак Вепрей широко улыбнулся в ответ и вскинул на плечо заряженный игломёт. С этим, по крайней мере, всё ясно.

Герд опустился в кресло, рывком притянул к себе женщину, и она прижалась к нему покорным жарким телом, всхлипывая от страха.

– Ну? – спросил Герд резко. – Я жду!

Рэй одобрительно улыбнулся, удобно опёрся локтями о решётку.

– Поговорим? – спросил он.

– Ещё один! – проворчал Герд. – А ты-то, Чак, чего молчишь?

– Успеется, Герд! Наговоримся ещё.

– Ну и ладно, – пригревшись возле Кэролл, Герд сонно прикрыл глаза. В самом деле хотелось спать – эти Голоса, чтоб им…

– Предлагаю дружбу, – сказал Рэй. – Как?

Не открывая глаз, Герд засмеялся. Терпеливо переждав этот приступ весёлости, Рэй продолжал:

– Понимаю, я для вас исчадие Подземелья, корень всех бед и зол, но послушайте, Герд…

– Короче! – сказал Герд. – И попроще – мы не в Империи.

– Что ж… Герд, я не отрицаю, что травил тебя Псами – было, было. Ты мешал мне, очень мешал, иначе мы бы подружились – правда! Ты симпатичен мне.

«Сказано огром и для огра, – оценил Герд. – Чего же тут не понять: пока ты полезен мне – мы друзья, ну, а если мешаешь – извини, вынужден убрать».

– Чем же я тебе не угодил? – спросил он.

– Лес, Герд, – всё дело в нём! Впервые за миллионы лет он попал в противоречие, разрешить которое может только с помощью посторонней воли – воли бойца. Но не среди диланов же её искать.

– Дальше!

– Я тоже боец – и недурной, смею заметить. Но Лес почему-то выбрал тебя. Не мог же я терпеть соперника?

– А диланы-то чем тебе помешали? Или так ты разжигал в Лесе ненависть?

– Именно! Она должна быть в его памяти – ему же сотни миллионов. Когда-то и он боролся за выживание, как и мы. Это диланы пришли на всё готовое.

– Ты понимаешь, куда ведут эти игры, Рэй?

– Игры опасные, я знаю. Но где были бы сейчас мы, огры, если бы щепетильность задавила в нас предприимчивость? Существовали бы мы вообще?

«Вот! – понял Герд. – Этим ты будешь меня покупать – величием целей».

– Я никому не желаю зла, Герд! Я же нормальный человек, не садист. И у меня временами ноет сердце – не веришь?

«Ты – нормальный огр, и только. А нормальный огр никому не желает зла – это верно. Но и добра он хочет только себе. Кого ты пытаешься обмануть, Рэй?»

– Мир огромен, Герд, – невообразимо огромен! Но порядка в нём нет. И только здесь, на земле диланов, Лес установил гармонию, но какой ценой? Да, он стряхнул нас, будто муравьёв, но затем сам испугался содеянного. Лес утратил боевой дух, Герд!

«Ужасно! Только зачем он здесь нужен вообще – этот самый боевой дух? Диланам-то он к чему?»

– Я не заботился бы об этом, если бы дело касалось лишь Второго материка. Но подумай, Герд, какие перспективы открывает перед нами Лес! И что нам мешает тогда дотянуться и до Империи?

«Тебе, Рэй, – тебе дотянуться. Откуда такая скромность – „мы“?.. Как же всё это старо и скучно!»

– Не хочу никого пугать, но в Империи сейчас такой…

– Я знаю.

– Да? Тем лучше! – воскликнул Рэй. – Ну и видишь, к чему приводит безвластие? Посмотри на людей, Герд, много ли среди них настоящих? Одни служат лишь собственному брюху, другие погрязли в разврате, третьи помешались на власти… И ты предлагаешь дать им свободу?

«Знаю одно: никому я не позволю думать и решать за себя. Теперь – никому. И не позволю, чтобы отучали думать других… А забавно: похоже, Рэй не относит себя к властолюбцам!»

– По-твоему, я ничем не лучше других? Но ведь я добиваюсь не власти, нет, – лишь справедливости. Да воздастся каждому по заслугам! И разве я не превосхожу почти всех по силе и уму?

«Так на дыбу тебя! Сейчас там место для лучших – ты сам установил этот порядок».

– Оглянись вокруг, Герд, – кого ты увидишь?.. Ну вот Чак, к примеру, – отличный воин, незаурядная личность. Но разве он ровня нам?

«Чёрт возьми! – едва не вырвалось у Герда вслух. – И Чак это проглотит? С его-то комплексами…»

Чак проглотил.

– Есть только ты и я, Герд, – торжественно произнёс Рэй. – Я и ты. Единственные, кто может навести порядок в этом бедламе. Лес выбрал тебя – что ж, проверка подтвердила его правоту. Теперь и я готов помогать тебе в меру возможностей, а их у меня немало!

«А если не возьму тебя в подручные? Тихо уйдёшь? Ах, Рэй, Рэй… Что, Лес тебя отверг? Прими соболезнования, но с чего ты решил, будто я соглашусь стать ширмой для тебя?»

– Нет, Герд, нет: я необходим тебе, поверь! Лес – это сила, но тебе не обойтись без исполнителей: без солдат, без Вепрей, даже без Псов, – а управляться с ними я умею лучше других. Мы нужны друг другу!

– Будем править вдвоём?