Выгрузившись во втором ярусе, Дан отпустил аэростат. Какое-то время громадный пузырь висел над самой его головой, упираясь верхушкой в сплетение веток и рефлекторно стравливая газ, затем величаво уплыл в едва ощутимом потоке воздуха к ближайшему дереву-насосу – Дан долго провожал его взглядом.

Герд, говорил он безмолвно, Герд, чудак!.. Чего же ты маешься – всё просто. Мы – огры и другими стать уже не сможем. Это наш путь, и мы пройдём по нему до конца, что бы ни ждало впереди. Да, можно сменить шкуру, если того требует обстановка, но ты же хочешь обновиться полностью, до костей!.. Зачем тебе это?

Дан глубоко вздохнул и потряс головой.

Прости, Герд. Прости, если можешь, но отныне наши пути расходятся. Слишком круто ты берёшь, идти с тобой дальше было бы безумием. Теперь уж ты как-нибудь сам…

5

В ожидании темноты Герд полудремал в широкой, будто диван, развилке пограничного дерева-исполина, изредка бросая по сторонам безучастные взгляды. Путешествуя по ветвям вторые сутки, он начинал уже привыкать к этой высотной жизни. Утром с такой же головокружительной высоты Герд наблюдал отбытие из Логова странной команды. Полусотню Псов под личным предводительством Верховного дополняла шестёрка Вепрей во главе с незабвенным и неистребимым Чаком. В центре процессии несли крытый паланкин, но кого там скрывали, высмотреть не удалось. Только вряд ли это была Уэ – скорее приманка, причём неуклюжая. Но если Рэй знает, чем приманивать, то должен знать и остальное. Например, какого дьявола им всем от меня надо? Уж если сам Верховный принял участие в охоте… Ладно, раз они меня ждут – я приду. А там уж – кому как повезёт.

Поверху Герд следовал за отрядом до самых скал, дождался, пока тот втянется в пещеру, и сейчас сторожил, чтобы стая не разбежалась. Теперь Герд знал, где ему устроят ловушку, но отвернуть не мог – даже если бы захотел. Он был словно пущенная в цель стрела: только движение поддерживало полёт. Однако напролом лезть было бы глупо. В здешнем лабиринте одних выходов на поверхность несколько десятков, и у Рэя просто не хватит солдат перекрыть их все. Конечно, Чак наверняка подскажет Верховному, что я выберу околопредельный вариант… значит, придётся решиться на невозможное.

Герд снова открыл глаза, огляделся. Лесная живность во множестве сновала по ветвям, не обращая на него внимания, убеждённая в полной его безобидности. Никогда прежде Герд не видел столько зверья сразу, но ему и в самом деле сейчас было не до них, он даже не ощущал обычной брезгливости ко всем этим огромным слизнякам и паукам, к гусеницам-переросткам – когда через его голень переползло жутковатое существо, похожее на заросшую пышной шерстью змею, он даже не шевельнулся. А гастрономический интерес к тварям поаппетитнее угас у Герда в первые же дни знакомства с Уэ…

Мысль зацепилась за воспоминание и устремилась вглубь, вспарывая пласт за пластом, – к самому дну. Эти мысли, чтоб им!.. Как лавина: тронешь камушек – и поехало, загремело. Насколько проще было раньше: меня нацеливали и выстреливали, а остановить могла только смерть. Я идеально вписывался в среду, шёл от победы к победе – к чему было задумываться? Плевать мне было на всех, и даже когда появилась Уэ, я лишь впустил её под свой панцирь… где она едва не задохнулась. А потом кто-то сообразил вырвать её, уже вросшую в меня, и я оказался вывернутым наизнанку, открытым всем ударам и плевкам. А теперь ещё эти мысли… Каждый поступок, прошлый или будущий, обсасывается со всех сторон, подвергается десяткам сомнений. Проклятье, когда же действовать?!

Так чего же я добиваюсь? Чтобы у этого помешанного на насилии сброда одни догмы вытеснились другими? Ну а если опаснее всего само наличие догм? Ведь ими можно загубить самые высокие цели. Да и кто дал мне право судить и решать – за других?.. Так, договорился. Это уже позиция диланов.

Сбоку почудилось странное, и Герд повернул голову: по соседнему стволу чёрным ручейком струилась колонна крохотных жучков, спешивших куда-то по наверняка санкционированным Лесом делам. Здесь все были при деле, либо ручные – как в гигантском парке. А теперь, похоже, в Системе нашлось место и для Герда.

Герд закрыл глаза и снова провалился в дремоту, но почти сразу шарахнулся обратно, отпугнутый Голосами. Они донимали его второй день, и бороться с подступавшим безумием становилось всё трудней. Началась болезнь вполне безобидно – с внутренних диалогов, обычных для Герда, но прогрессировала стремительно, раздражая его наяву и подавляя во сне. Но сейчас требовалось выспаться перед ночным рейсом, и Герду приходилось балансировать на краю пропасти, даже во сне не теряя настороженности. Продержаться ещё хотя бы сутки, подумал он. Надо, надо – я должен дойти! А там пусть… что угодно. Надоело!

Он снова погрузился в сон, на этот раз слишком быстро, чтобы вовремя затормозить, и сразу его оглушил многоголосый хор, из которого прорывались отдельные фразы:

«…Ум? Ха! Что такое ум? – скажет вам Образцовый Огр. – Зачем? Жратвы от него больше, или девка слаще?.. Честь? Ещё лучше! У кого сила – тот и умён, и честен, только так!..»

«…Посмотри на эту гниль, посмотри!.. Это же недочеловеки, они не имеют права отравлять воздух, их надо втаптывать в грязь, из которой они вышли. Ты не видел, как они пожирают диланов – живьём? За одно это следует удавить каждого Пса десятикратно…»

«…Ложь, всё ложь! Зверство от глупости, глупость от неразвитости… и эгоизм оттуда. Это начало пути, детство, а разве можно обижать детей?..»

Эти три голоса солировали в хоре. В них угадывались знакомые интонации, хотя звучали они с явным искажением. Голоса перебивали, заглушали друг друга, спорили:

«…Шкала ценностей – вот суть! У каждого своя, и каждый смотрит в себя, остальных подстраивая под себя, каждый – центр мироздания. А несогласных – либо за уши в рай, либо в расход – а как иначе? Вся жизнь – цепь недоразумений, сам человек – одно сплошное недоразумение…»

«…Человек растёт, шкала меняется. Суть – в стадии развития и только в ней. А путь один, и цели общие…»

«…Цель одна – очистить Лес от скверны! О другом забыть – до лучших времён. Как возводить дом, не расчистив место? Всех Псов под корень, каждого огра…»

«Молчать!» – беззвучно рявкнул Герд, и гвалт оборвался.

Герд растёр ладонями виски. Это мне снилось? Вряд ли. Но всё равно, откуда голоса? Либо они сами по себе, либо я галлюцинирую. А может, терзавшие меня сомнения сгруппировались в призрачные образы, и теперь Уэ, Дан, другие – все они во мне, всё это я? Я разделился, размножился… и на какое имя мне теперь откликаться?

Постой-ка! А с чего это я вообразил, будто знаю план пещеры? Я же там никогда не был! Значит, он тоже привиделся мне во сне… или в бреду? Что ж, проверю заодно и себя. Если сведения точные, то Голоса вне меня и, стало быть, вовсе не так я плох. Если же нет – им конец, вместе со мной. Вот и будет полная ясность – чего тебе ещё?

И вдруг мысли заглушил мощный и страстный Голос, прорвавшийся сквозь все заслоны.

«Герд, дружище, – настойчиво внушал он, – оглянись вокруг, вслушайся в себя. Подумай, кто тебе огры, кто диланы? Ты над всеми, тебя выделил Лес – проникнись этим! Ты служишь ему, а он – тебе. Вдвоём вы – сила, с ним для тебя ничто не слишком. В служении Лесу твоё предначертание, ты создан для этого, и судьба устроила вам встречу. Вашему могуществу не будет предела, во всём мире вы установите порядок и справедливость – разве это не благо? Не бойся власти, она страшна для слабых духом, сильный её одолеет. Ты же не трус, Герд, и не дурак. Ты станешь господином по праву, ты достоин этого – достойнее любого. Ну же, Герд!..»

«Убирайся! – в ярости взревел Герд. – Вон из меня! Все – вон!»

И стало тихо. Не только внутри, снаружи тоже. На минуту Лес вокруг пришёл в оцепенение, даже зверьё застыло. Потом всё зашевелилось, задвигалось, зашуршало снова, будто и не было ничего, кроме очередного взбрыка расшалившегося сознания.

Ещё несколько раз Герд засыпал, вслушиваясь в перекличку голосов, но больше не вмешивался в их спор, как бы они ни тревожили или ни возмущали его. Пусть шумят, его дело – сохранять спокойствие и попытаться извлечь из этого гомона максимум пользы. Кстати, от Голосов Герд узнал об отступничестве Дана. Что же, Дан показал себя трезвомыслящим огром – он в своём праве. Пути разошлись, и, наверное, это к лучшему: привычнее полагаться на себя.

Наконец стало темнеть, и Герд смог дать волю мускулам, пресытившимся бездействием до отвращения. Поднявшись, он побежал по ветвям бесшумно и невесомо, будто спрутопаук. Ветви плавно двигались под его ступнями, сближались и смыкались, переплетаясь лианами, выстраивая перед ним тропинку среди сплошной листвы. Последняя ветвь протянулась, ощутимо напрягшись, почти к самой скале. Герд резко набрал скорость и прыгнул на отвесную стену, метя в широкую расщелину. Миновав угол, Герд увидел в глубине ниши чёрное пятно и, извернувшись, метнул туда дротик. Увлекая трос, дротик исчез в глубине хода, а Герд уже падал по широкой дуге, намертво вцепившись в другой конец троса. Руки дёрнуло так, что едва не вырвало из плеч, но рывок означал победу: дротик всё же закрепился в мешанине камней. Спружинив ногами о стену, Герд взбежал по ней вверх, выбирая верёвку, и через секунду уже пробирался по узкому лазу.

6

Болезненно морщась, Рэй растёр виски, усмехнулся краем рта. Огрызается, – подумал он. Впредь надо быть осторожнее, всё же я его недооценил.

– Полагаете, Герд клюнет? – Голос Чака донёсся до него, как сквозь вату. Переждав звон в ушах, Рэй ответил:

– Он придёт, не сомневайтесь! Я его «слышу». К счастью, дальше первого Круга он пока не заглядывает, а там я всё устроил как надо – не придерёшься.

Мир восстановил наконец чёткость, и с облегчённым вздохом Рэй откинулся в глубокое кресло.

– Вам виднее, – сказал Чак. По его лицу было заметно, что он не отказался бы от разъяснений, но просить о них самому ему не позволяла гордость. Ох уж эти Вепри!

– Как вам моя берлога? – спросил Рэй.

– Завидую! – искренне ответил Чак и снова восхищённо оглядел комнату. В самом деле, она казалась чудесным образом перенесённой сюда из Империи, из родового замка какого-нибудь Избранного. Рэй мог сколько угодно посмеиваться над приверженностью огров к традициям, но и ему этот сугубо имперский интерьер ласкал взор, он отдыхал здесь от сумеречного туземного уюта. Правда, собрать всё это стоило хлопот, и немалых. Да и жизней тоже: Лес неохотно расставался со своими трофеями.

– Почему вы не переселитесь сюда? – спросил Чак.

– А зачем? От Леса здесь всё равно не укроешься, а оставлять Псов без присмотра…

– Дались вам эти Псы! – проворчал Чак, в очередной раз скосив глаза на развешанные по стенам клинки.

– Выбирайте! – предложил Рэй. – Здесь хватит на всех.

С сожалением Чак покачал головой.

– Строго говоря, это ведь не моё, – добавил Рэй. – И потом, как вы понимаете, отсюда их лучше не выносить.

– Убедили, – кивнул Чак. – Мы же на охоте?

Он поднялся и снял со стены офицерский меч. Подцепил его к поясу, затем прикрепил к предплечьям метательные ножи.

– Полагаю, они вам не пригодятся, – заметил Рэй. – Это ведь наступательное оружие.

– Я помню наш уговор.

Чак несколько раз крутнулся, проверяя крепления, удовлетворённо хмыкнул.

– Люблю холодную сталь, – произнёс он. – Атавизм, видимо.

– Увы, – отозвался Рэй. – Лучемёт уравнял всех.

Поскучнев, Чак вернулся в кресло. Развалился, положив на колени голубоватый клинок и ласково поглаживая его сухими пальцами.

– Здесь есть и вино, – сообщил Рэй. – Хотите?

– Потом.

– Не напрягайтесь, Чак, что это вы? Неужели так боитесь Герда?

Чак презрительно усмехнулся, но ответить не успел: у входа вдруг шевельнулся и угрожающе заворчал Кебрик.

– Что, Тург вернулся? – спросил Рэй. – Пусть войдёт!

Вожак Псов выглядел хмурым и озабоченным, и Рэй догадывался – почему.

– Сделано? – спросил он. – Ты можешь сесть.

Чак негромко фыркнул. Бросив на него ненавидящий взгляд, Тург выдержал предписанную этикетом паузу и осторожно опустился на край кресла.

– Много входов, солнцеликий, – сообщил он сумрачно. – Слишком много.

– Ну, извини, – смиренно откликнулся Рэй. – Чем я могу загладить вину?

Чак снова фыркнул, на этот раз уже громко. Побагровев, Тург продолжал:

– Посты я расставил, но чтобы это остановило Герда… – Тург с сомнением покачал головой. – Мало людей.

– По-твоему, следовало привести сюда всю Стаю?! – осведомился Рэй. – Разве мы охотимся на самоубийцу? Или, ты полагаешь, Герд не умеет считать?

– Возьмите моих Вепрей, – предложил Чак.

– Смысл? Ну перекроем ещё два-три входа, а их в этом улье больше сорока.

Помолчав, Рэй добавил:

– Когда имеешь дело с Гердом, хочется поступать вопреки здравому смыслу. Например, сейчас я бы охотнее перекрыл только совершенно недоступные ходы, но не хочется выглядеть идиотом – хотя бы и в глазах Псов.

Чак мстительно улыбнулся, подтверждая, что в этом случае Верховный выглядел бы идиотом не только в глазах Псов – как будто Рэя это и в самом деле заботило.

– Хотите пари? – спросил Рэй. – Я утверждаю, что Герд проберётся к приманке, минуя все заслоны.

– Выучка у него классная – кто же спорит!

– А кроме рефлексов, что ещё ему позволено иметь?

– А не слишком ли высоко вознесли вы этого костолома? Да кто он, собственно, такой?

Рэй благодушно рассмеялся.

– Что же, Чак, давайте разберёмся, – сказал он. – Чем, говоря по существу, вы лучше Герда? Сильнее его? Ну давайте, устроим вам встречу один на один – выбор оружия за вами. Не хотите? Тогда вопрос снимается… Смелее его? Извините, но тут с Гердом можно только сравняться – похоже, он не боится ничего… А может, вы полагаете себя умнее? Но отчего же тогда Герд раньше всех нас вошёл в Лес, а тот его принял?

– Что вы такое говорите, Рэй? – сумрачно спросил Чак. – Герд предал Империю!

– Империю? – живо откликнулся Рэй. – А что это такое? Если понимать её как систему вашего персонального благоденствия, то, конечно, у вас есть основания для недовольства. Но не будьте смешным, Чак, не приравнивайте себя к государству, а тем более к народу – за этой ширмой уже и без вас тесно!.. И кстати, для ненаглядной вашей Империи было бы куда полезней оценивать подданных по их личным качествам, а вовсе не по древности рода… Разумеется, вы против?

– Разумеется! – с вызовом ответил Чак.

– Ну ещё бы вам не быть против! – сказал Рэй улыбаясь. – Ведь до сих пор вы сохраняли все свои привилегии, не напрягаясь. А стоит пересмотреть критерии, и пришлось бы вам потесниться. Кстати, не отсюда ли ваша неприязнь к Герду? Вы ведь ощущаете его превосходство, но признать очевидное неспособны…

– Чушь! – Чак покосился на злорадно ухмыляющегося Турга и добавил:

– По-моему, Рэй, ваши психологические изыскания зашли слишком далеко.

– Обиделись? Напрасно, я вовсе не хотел…

– Дело не в этом. Но ведь вы так и чернь скоро попытаетесь уравнять с истинными! И тогда самый паршивый Пёс сможет…

– Я вас понял, Чак, не продолжайте. Чтобы не ходить далеко, обратим наше внимание на Турга. Всего три месяца назад он был, по вашему выражению, «самым паршивым Псом» при штабе армии, правда, Старшим, и имя ему было Котург – шестибуквенное, как и положено Псу. Это я сделал его Вожаком, а заодно и сбросил пару букв с имени. И посмотрите на него теперь – разве он не на своём месте?

– Псом был – Псом и остался! И он вполне на своём месте – кто же ещё захочет командовать Псами?

Рэй поощрительно улыбнулся: это был выстрел по его позиции.

– Упрощаете, Чак! Жаль, не заглядывали вы в Логово, – там бы насмотрелись на дорогих вашему сердцу истинных, которые презренным Псам только что пятки не лижут.

– Отребья хватает во всех слоях!

– Согласен, но вы-то претендуете на исключительность? Увы, факты указывают на то, что механизм отбора по родословным работает неэффективно. Поверьте, Чак, я с симпатией отношусь к истинным вообще и к высокородным в частности, но не могу противиться фактам…

– А по-моему, вас это забавляет!

– Ещё как! Понимаете, Чак, какая штука: оказывается, сам по себе человек значит куда меньше своей должности. Возьмите того же Турга – ведь он не стал ни умнее, ни значительнее, но вы… да-да, Чак, не лицемерьте!.. даже вы не можете относиться к нему как прежде. А чего ждать от других?

Рэй покосился на Турга, напряжённо вслушивающегося в разговор, и рассмеялся.

– Ну-ну, приятель, не хватало ещё, чтобы ты зазнался! – сказал он. – Иди-ка лучше займись делом – проверь, к примеру, посты.

Подождав, пока Тург удалится, Чак спросил:

– Вы доверяете ему?

– Тург законопослушен и, следовательно, чтит силу, – ответил Рэй. – Пока ему мерещится за мной Империя, опасаться нечего. К тому же в Стае сейчас всплеск религиозности – вследствие повального ущемления хвостов, а я, по общему мнению, колдун и опасен вдвойне. Но со временем надежды на повторное Вторжение будут становиться всё призрачней, и тогда мне понадобится противовес – вы.

– Мне не нравится ваша откровенность!

– Мне тоже, ну и что? Какой смысл скрытничать, если всё равно вы скоро придёте к этому сами? Кстати, вы уже назначили себе крайний срок второго нашествия?

Чак молчал, глядя в сторону.

– Ждите, ждите!.. И да воздастся каждому по заслугам!