История короля Ричарда I Львиное Сердце

На церковном соборе в Пайпуэлле 16 сентября были избраны (по рекомендации короля) епископы: в Лондон -Ричард Фиц Нил, в Винчестер - Жоффруа де Люси, в Солсбери - Хьюберт Уолтер, в Или - Гийом Лоншан. При Генрихе епископские должности могли годами быть незанятыми, и доход от них получал король. Ревнитель порядка Ричард пренебрег такими доходами. Видимо, он не хотел, чтобы во время его предстоящего отсутствия епископские кафедры заняли случайные или враждебно настроенные люди.

Незаконнорожденному брату Ричарда Джеффри смолоду была уготовлена отцом судьба священника, которой тот всегда противился. Генрих сделал его канцлером, и Джеффри верно ему служил до самой его смерти. Генрих имел все основания говорить: «У меня один настоящий сын - Джеффри, все остальные - бастарды». Находясь при смерти, Генрих обещал ему богатейшее епископство Винчестер или архиепископство Йорк на выбор, но Джеффри не хотел ни того, ни другого. Помня, что Вильгельм Завоеватель тоже был незаконнорожденным, Джеффри мечтал о короне. Видимо, слухи о мечтаниях несдержанного Джеффри дошли до Ричарда. Он приказал ему принять посвящение в сан священника, после чего Джеффри не мог стать королем и, выполняя обещание отца, предложил капитулу Йорка избрать брата архиепископом. Известие о посвящении Джеффри вызвало усмешку Ричарда: «Ну, теперь Мы в нем уверены». На всякий случай графство Йорк Ричард передал Оттону, сыну Генриха Льва, а соседнее графство Нортумберленд продал врагу Джеффри — Гуго де Пюизе. Под нажимом Ричарда Джеффри передал на нужды крестового похода 2 тысячи фунтов.

Ричарду удалось решить наконец долго тянувшийся спор архиепископа Балдуина Кентерберийского с капитулом. Объявив архиепископа правым и заставив капитул просить у него прощение, Ричард предложил Балдуину выполнить требования каноников. Как всегда, главная установка Ричарда при разрешении споров во владениях - восстановление мира и порядка. Балдуин решил принять участие в крестовом походе.

Став королем, Ричард мог приступить к решению самой главной в его понимании задачи - освобождению Гроба Господня. Решение этой задачи, кроме принесения блага христианским народам и религии, должно было увековечить его славу полководца. Для решения этой задачи ему нужно было оставить в своих владениях крепкое и верное правительство, создать армию и флот и собрать необходимые для похода средства. Ричард разделял, без сомнения, мысль, позднее высказанную фельдмаршалом Монтекукколи, что для ведения войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги.

Ричард начал с подсчета того, что оставил ему отец. Всего по королевским сокровищницам оказалось, по словам Роджера из Ховдена, около 100 тысяч фунтов. Из них почти четверть (24 тысячи) нужно было отдать Филиппу. В 1188 году Генрих ввел в Англии новый налог «Саладинову десятину». Этот налог приносил около 60 тысяч фунтов в год, но был крайне непопулярным. Ввести еще один налог Ричард не мог. Дополнительные средства он должен был добывать другими способами. Мы уже говорили о выкупах, которые должны были платить за себя снятые с должностей чиновники, чтобы остаться на свободе. Забирались в казну наследства священнослужителей, умерших без завещания. Ричард получил от папы разрешение получать отступные от лиц, сгоряча принявших крест, а потом отказавшихся участвовать в походе. Все, что плохо лежало, Ричард прибирал к рукам. Джиральд из Уэльса писал: «Король, как разбойник в набеге, постоянно рыщет и ищет, где ему можно будет чем-нибудь поживиться». Следует отметить, что такого размаха подготовка к войне, изготовление оружия, амуниции и снаряжения, строительство кораблей, были выгодны городам, которые вносили добровольно крупные суммы, чтобы затем получить их обратно, выполняя заказы короля.

Но главным способом добывания средств была продажа. Ричард продавал все, что можно было продать, включая королевскую милость. По словам Роджера из Ховдена: «Все, что имел, предлагал он на продажу, должности, баронства, графства, шерифства, замки, города, земли, все полностью». Способ этот был не нов, но впервые применялся в таких масштабах и в таких узких временных рамках. «Я бы и Лондон продал, найдись на него покупатель», - шутил король.

Особенно много свободных денег было у церкви и ее высших представителей. Жоффруа де Люси, епископ Винчестера, заплатил три тысячи фунтов за два имения, на которые претендовало епископство, и еще тысячу, чтобы вступить во владение наследством. Гуго де Пюизе, епископ Дарема, купил графство Нортумберленд и должность юс-тициария. По поводу него Ричард шутил: «Как искусный художник, одним взмахом руки я превратил старого епископа в молодого графа». Многие покупали имения, желая разбогатеть в предпоходной сумятице, думая, что король не вернется уже из Святой Земли, однако надежды их были напрасны. Ричарда не так-то просто было обмануть. Во-первых, канцлер Лоншан, по приказу Ричарда, зорко следил за платежами, конфисковывал имения у просрочивших платежи и вторично пускал их в продажу. Так, у епископа Дарема были конфискованы почти все его приобретения. Во-вторых, по возвращении в Англию из крестового похода, Ричард объявил покупателям, что уплаченные ими суммы были займом, предоставившим им только временное право пользования имениями. Тем не менее высокая цель и личное участие короля в походе оправдывали в глазах народа его финансовые авантюры.

Необходимо отметить, что решающее значение для Ричарда имела не сумма, предлагаемая покупателем, а его соответствие покупаемой должности. Так, например, Гийом Лоншан, епископ Илийский, получил должность канцлера за 3 000 фунтов, на 1 000 фунтов дешевле, чем предлагал заплатить другой желающий.

Ричард собрал огромные средства, крестовый поход был его поход. В отличие от него Филипп, начиная поход, думал только о том, как быстрее его закончить. Главным врагом Филиппа был не Салах ад-Дин, а Плантагенеты. Он никогда и не думал идти в крестовый поход, а взял вслед за Генрихом крест потому, что был уверен (вполне обоснованно), что Генрих никогда не отправится «за море», и он отсидится за его спиной. Как и в случае поддержки им Ричарда против отца, французского короля подвела неожиданная смерть Генриха. Теперь крестовый поход был для него неотвратим. Он не мог противостоять общественному мнению. Значительную часть собранных для похода денег Филипп оставил во Франции, чтобы использовать после возвращения. Он надеялся широко пользоваться в походе средствами своего вассала - английского короля.

В ноябре к Ричарду прибыл посланцем от Филиппа старый граф Ротру дю Перш. (Он найдет свою смерть под Ак-рой в 1190 году.) Граф сообщил, что в Париже было собрание баронов, и они пообещали вместе с Филиппом собраться 1 апреля, в первое воскресенье после Пасхи, в Везеле в Бургундии (традиционном месте сбора крестоносцев) и отправиться в Святую Землю. Филипп спрашивал, как у Ричарда идут сборы, когда и где соберется его армия. Ричард собрал баронов в Лондоне, и они также заявили, что прибудут к 1 апреля в Везеле.

Тогда же прибыл в Англию папский легат д'Ананьи, чтобы закончить распри в Кентербери. Ричард к тому времени уже уладил ссору. Кроме того, легат утвердил Джеффри Йоркским архиепископом, несмотря на возражения некоторых церковников, в том числе Хьюберта Уолтера и Гуго де Пюизе.

Одним из главных стратегических решений Ричарда в крестовом походе было создание флота для перевозки армии, обеспечения снабжения сражающихся войск и блокирования неприятельских морских перевозок. По рассказам матери и других участников Второго крестового похода,

Ричард понимал, сколько сил, средств и жизней отнимает сухопутный переход. Доставить без потерь и полную сил армию к месту боя можно было только при помощи флота. Еще принцем приняв крест, Ричард в 1188 году начал переговоры с зятем Вильгельмом II, королем Сицилии, о предоставлении флота для перевозки войск, в то время как Генрих II и Филипп планировали вести армии по суше так же, как повел свою Фридрих Барбаросса. Позднее Ричард уговорил Филиппа перевезти войска на кораблях. После Ричарда все крестовые походы осуществлялись морем.

Став королем, первым делом Ричард начал строить флот. Он послал уполномоченных в порты Англии, которые конфисковывали лучшие корабли, выплачивая владельцам две трети их стоимости. Одна треть должна была быть вкладом владельцев в крестовый поход. Только Союз Пяти портов на юго-востоке Англии предоставил Ричарду 33 корабля. А ведь были еще и другие порты в Англии, а также порты в Нормандии, Бретани и Аквитании. На все верфи государства был спущен заказ на срочное строительство новых кораблей, опять-таки за две трети стоимости. Король взял на содержание моряков на этих кораблях. Корабли загружались боеприпасами и продовольствием.

Ричард из Дивайзеса так описывает создание флота: «Это была большая и последовательная работа: Первый корабль имел три отдельных руля, тринадцать якорей, тридцать весел, два паруса и три набора канатов всех видов... Был назначен дельный капитан и четырнадцать слуг ему в подчинение. На корабль были погружены сорок ценных коней, обученных для сражений, и оружие для такого же количества рыцарей. К ним добавили сорок пехотинцев, пятьдесят матросов и продовольствия на год для этого количества людей и коней... Богатства короля, чрезвычайно большие и бесценные, пошли на строительство кораблей».

В декабре к Ричарду прибыли шотландский король Вильгельм Лев с братом Дейвидом. После поражения в 1174 году шотландский король потерял несколько пограничных замков и находился в вассальной зависимости от Англии. С большой степенью вероятности он стал бы союзником французского короля при нападении того на анжуйское государство. Ричард передал Вильгельму Льву два замка и за 10 тысяч фунтов освободил его от ленной зависимости. Следует отметить, что Ричард никогда не поступался крепостью границ. В 1194 году Вильгельм Лев предложил Ричарду купить у него за 15 тысяч фунтов пограничное графство Нортумберленд с важными в стратегическом отношении замками. Как не нужны были Ричарду после возвращения из плена деньги, он отказался от продажи.

Уходя в крестовый поход и рискуя из него не вернуться, Ричард не имел законного наследника. Ближайшими наследниками были 22-летний Иоанн и 4-летний племянник Артур, сын нелюбимых Ричардом брата Жоффруа и Констанции Бретонской. По всем признакам Ричард должен был бы оставить наследником Иоанна. Его Ричард и сделал наследником, несмотря на все измены, умирая в 1199 году. Но сейчас Ричард выбрал в наследники того, кто в его отсутствие мог бы быть более опасным.

Иоанн владел большими землями в Англии (укрепленные замки, однако, в его графствах принадлежали королю) и маленьким графством Мортен в Нормандии. Провозгласи он себя королем, он не получил бы никакой поддержки в анжуйских материковых владениях, а в Англии ему противостояло бы сильное и верное Ричарду правительство, подкрепленное Алиенорой. Бретань же, в случае войны с французским королем, была бы ножом в спину анжуйского государства на континенте. Большей угрозе вторжения всегда подвергались материковые владения, и Ричард выбрал наследником на время похода более опасного из ближайших родственников на континенте - Артура. Можно сказать, что, предвидя ход событий, Ричард заранее выбрал союзника французского короля и изменника - Иоанна.

Можно уверенно предположить, что Ричард уже был мысленно готов разорвать помолвку с Алисой и искал возможности отразить нападение Филиппа на нормандский Вексен, а также вообще на свои континентальные владения, понимая, что вторжение произойдет незамедлительно. Впрочем, никаких громких и широковещательных заявлений по поводу наследника Ричард не делал. Видимо, он сообщил об этом только заинтересованным лицам - окружению Артура и шотландскому королю, близкому родственнику бретонского принца по матери. Предвидение Ричарда сбылось: во время его отсутствия Бретань оставалась спокойной, а шотландский король Вильгельм Лев не поддержал изменника Иоанна и не напал на Англию.

Перед отбытием на материк Ричард сформировал правительство. Как это делал отец, верховный пост должны были занимать два человека. Они должны были делить власть и следить друг за другом. Вместо Ранульфа Глэнвилла, принявшего крест, на должность юстициариев Ричард назначил Уильяма Мэндвилла, графа Эссекса, и Гуго де Пюизе, епископа Даремского, на должность канцлера был назначен Гийом Лоншан, епископ Илийский. После смерти в середине декабря Мэндвилла вторым юстициарием в марте 1190 года был назначен канцлер Лоншан. Кроме того, позднее папа назначил его легатом в Англии. Обладая тремя верховными постами, Лоншан быстро потеснил Гуго де Пюизе. 11 декабря Ричард отправился в путь от белых скал Дувра. В Кале встретил его ставший другом граф Филипп Фландрский и проводил до Нормандии...

В это время пришло известие о смерти зятя, Вильгельма II Доброго, короля Сицилии, мужа сестры Иоанны. Теперь Ричарду по дороге в Палестину нужно было завернуть на Сицилию и защитить интересы сестры.

Свой первый на Рождество королевский двор Ричард собрал в Бюре, в Нормандии. 30 декабря и 16 марта он встречался с Филиппом, обсуждая с ним вопросы подготовки к походу. Короли поклялись одинаково ревностно защищать Париж и Руан при нападении какого-либо неприятеля. Затем в этом поклялись бароны обоих королей, а также подписали обязательство не воевать друг с другом, пока продолжается крестовый поход. Архиепископы и епископы обязались отлучать от церкви нарушителей клятвы и договора. Договорились, если один из королей погибнет в походе, другой возглавит его людей и использует оставшиеся средства в святом предприятии. Стало ясно, что к 1 апреля сборы не закончатся, и в качестве окончательной даты отправления наметили 24 июня, день Иоанна Крестителя.

Когда все решения были приняты, пришло известие, что накануне, родив наследника престола, умерла жена короля Филиппа королева Изабелла Геннегауская. Племянница и наследница бездетных графа Фландрского и его супруги, урожденной графини Вермандуа, она принесла королю Франции в результате его победы над Фландрией два богатейших графства: Вермандуа и Артуа (последнее - после смерти графа Филиппа). Эта смерть могла задержать поход, но стали раздаваться голоса, что это - знак Божий, что Бог потерял терпение. Поход решили не откладывать.

В континентальных владениях у Ричарда дел по подготовке к походу было не меньше, чем в Англии. Как и там, здесь нужно было оставить крепкую и верную администрацию, укрепить границы и собрать средства. Судя по тому, что во время его отсутствия там все было спокойно, Ричард с задачей справился. Сенешалем Нормандии Ричард вновь назначил надежного Гийома Фиц Ральфа. 20 лет служил он сенешалем Генриху, Ричарду, а затем и Иоанну. Вместо снятого Этьена из Тура сенешалем Анжу Ричард назначил дальнего родственника Пайена де Рошфора, но затем в должности сенешаля опять был утвержден Этьен из Тура. Узок, видимо, в то время был круг дельных людей. В Аквитании Ричардом были назначены два сенешаля. Сенешалем Пуату стал опытный Пьер Бертен, сенешалем Гаскони - Эли де ла Сель.

Положение Аквитании в отсутствие Ричарда могло быть еще более сложным, чем положение северных провинций. Кроме французов, Аквитании мог угрожать разбитый и потерявший графство Керси граф Тулузский. Кроме того, Гаскони, будущему приданому своей жены, мог угрожать король Кастилии. Необходимо поэтому было возобновить военный союз со старым союзником Альфонсом II Арагонским и заключить военный союз с другим соседом, королем Санчо VI Наваррским. Возможно, вопрос о заключении этих союзов обсуждался в начале февраля в аббатстве Ла Реоль на берегу Гаронны, где Ричард собрал виднейших духовных и светских баронов Гаскони.

Вот тут на нашей сцене появляется новый персонаж -дочь короля Наваррского 18-летняя Беренгьера. По некоторым данным (об этом, в частности, говорит поэт-хронист Амбру аз), Ричард познакомился с ней, и она понравилась ему еще два года назад. Тогда же, видимо, в 1188 году он начал переговоры с ее отцом о браке. Этот брак, несомненно, должен был укрепить военный союз с Санчо VI. Безусловно, брак с Ричардом Плантагенетом был самой блестящей партией, какую можно было бы представить, для принцессы крошечного королевства. Интересно, что Ричард почти одновременно принимает на себя взаимоисключающие обязательства относительно двух невест - Алисы и Беренгьеры.

Крестоносцы в походе; пилигримы и рыцари. Из рукописи конца XIII в. «De Passagiis in terram Sanctam», Венеция

В середине марта 1190 года Ричард собрал в Нормандии конференцию, на которую, кроме архиепископов и епископов, он вызвал мать, братьев Иоанна и Джеффри, а также Алису, свою вечную невесту. Очевидно Ричард решил задокументировать связь короля Генриха с Алисой. Документы, доказывающие невозможность брака Ричарда и Алисы, могли понадобиться как при официальном сватовстве к Беренгьере, так и при расторжении обручения с Алисой. Кроме этого, на конференции король утвердил Гийома Лоншана канцлером и верховным юстициарием и ограничил власть Гуго де Пюизе как юстициария землями на север от реки Хамбер до границ Шотландии, а всю остальную Англию отдал Лоншану. Ричард также взял с братьев обязательство не появляться в Англии в течение ближайших трех лет без его на то разрешения. Позже Алиенора выпросила разрешение Иоанну вернуться через год.

Переговоры о браке с Беренгьерой должны были проводиться секретно, чтобы об этом не узнал Филипп. Точно так же нельзя было немедленно разрывать обручение с Алисой. В противном случае вместо крестового похода, о котором мечтал всю жизнь, Ричард получил бы бесконечную войну с оскорбленным французским королем.

В феврале и марте Ричард вел переговоры о военных и брачном союзах. В конце мая - начале июня прибыл он на юг Гаскони в Байонну. Там в Пиренеях взял он штурмом замок рыцаря-разбойника, грабившего на дорогах паломников, и приказал его повесить. Очевидно, эта его поездка была связана не столько с желанием наказать грабителя, сколько, видимо, с желанием и возможностью личной встречи с королем Санчо, а может быть, и с его дочерью.

Фридрих I Барбаросса в одежде крестоносца. Миниатюра из «Иерусалимской истории» Роберта монаха

Вышеизложенное, наверное, оправдывает Ричарда, отправившегося в Святую Землю, не оставив прямого наследника, объясняет его так называемые «легкомыслие и безответственность», а также беспрецедентный случай, когда король Наварры послал свою дочь «за море» к жениху, который давно уже был обручен с сестрой короля Франции.

Затем король вернулся в Анжу. В Туре из рук архиепископа Ричард получил посох и котомку, непременные принадлежности пилигрима. Филиппу посох и котомка были вручены в аббатстве Сен-Дени. 2 июля в Везеле соединились армии двух королей. Было принято решение завоеванную добычу делить поровну между королями. 4 июля 1190 года армии выступили в поход.

Последнюю ночь перед походом описывает поэт-хронист Амбруаз: «Между горами перед Везеле Бог дает приют своему воинству. В виноградниках и в полях под открытым небом спят сыновья и надежды многих матерей. И каждый оставляет в руке Божьей жену и детей и свою землю. Они заложили и продали все свое состояние ради обретения милости Божьей».

Смерть Фридриха I Барбароссы. Миниатюра из хроники второй половины XIII в.

К этому времени императора Фридриха Барбароссы, возглавившего «100-тысячную» армию германских крестоносцев, уже не было в живых. Он выступил из Регенсбурга в конце апреля 1189 года, пошел старой дорогой крестоносцев вдоль Дуная и через Болгарию и в конце лета вступил в Византию. После многочисленных конфликтов и стычек с греками немецкая армия в конце марта 1190 года переправилась через Дарданеллы в Малую Азию. С боями пройдя Малую Азию и взяв богатый город Иконий, немцы вошли в Киликию. Там, купаясь после обеда в небольшой горной речке, 10 июня 1190 года Фридрих Барбаросса утонул. После смерти императора его огромная армия, истребляемая турками и чумой, рассыпалась, и только жалкие остатки под руководством сына Барбароссы герцога Фридриха Швабского прибыли осенью в лагерь крестоносцев под Акрой.

Весной 1190 года из Англии с крестоносцами на борту вышли короли Ричарда. К ним должны были присоединиться корабли из портов Нормандии, Бретани и Аквитании с отрядами из континентальных владений. Все корабли общей численностью более сотни должны были вначале встретиться в устье реки Тахо у Лиссабона, а затем ждать короля в Марселе.

Начиная с Третьего, крестовые походы осуществлялись морем. Перевозились сотни тысяч людей, не только целые армии с оружием, повозками, лошадьми, продовольствием, но и огромные толпы гражданского населения. Это потребовало создания специальных грузопассажирских судов.

В крестовых походах участвовали, в основном, такие типы судов.

Галеры - узкие, быстроходные парусно-гребные военные корабли разной вместимости. Некоторые из них могли принять на борт до трехсот человек. (Современники часто называли галерами не только собственно галеры, но и нефы.)

Крестоносцы садятся на корабль. Миниатюра XIV века

Нефы - парусно-гребные военно-транспортные корабли, высокобортные, широкие, большой грузоподъемности. Это был основной тип судов, перевозивший крестоносцев. Нефы вмещали до 40 конных воинов (рыцарей и оруженосцев) и столько же пехотинцев и годовой запас продовольствия для них. Высота нефа составляла 13 метров, осадка с грузом - 6 метров. Под палубой, на которой располагались солдаты, простолюдины, а также конюшни, находился грузовой трюм высотой до 4 метров. Над палубой на носу и корме высились надстройки - «замки», в которых размещались помещения для знатных пассажиров и рыцарей. Над надстройками сооружались палатки или шатры.

Юиссье - парусные военно-транспортные суда большой грузоподъемности. Их особенностью были двери в корме, через которые с причала можно было заводить коней прямо в трюм.

Флот в пути сопровождало строгое предписание короля, хорошо знавшего своих людей и заботившегося о поддержании дисциплины: «Каждый, кто убьет другого, будет привязан к мертвому и на море - выброшен за борт, а на земле - похоронен. Если будет доказано, что кто-то замахнулся на другого ножом, должно ему отсечь кисть. Если кто-нибудь ударит кулаком другого так, что потекла кровь, должно его трижды бросить в море. За ругательства или богохульства должен быть наложен денежный штраф по их числу. Вор, как и потерявший честь солдат, должен быть острижен наголо, обмазан смолою, вывалян в перьях и при удобном случае высажен на берег». Недоразумения в пути между своими, видимо, были сведены к минимуму.

Крестоносцы в море. Из рукописи конца XIII в. «De Passagiis in terram Sanctam», Венеция

Хотя путешествовать на корабле было гораздо легче, чем совершить переход по суше длиной в несколько тысяч километров, однако и многомесячное плавание нельзя было назвать достаточно комфортным и сытым, особенно для малоимущих. Вот какие советы давал знакомому после возвращения из Святой Земли богатый дворянин из южной Германии Конрад Грюнемберг, посетивший ее в 1186 году: «Купи кровать, четыре полотняные простыни, матрац, две наволочки, две подушки, набитые перьями, одну кожаную подушку, ковер и большой сундук. Ложись в постель чистым, и не будут чересчур докучать тебе вши да блохи. Запасись вином и питьевой водой и не забудь заготовить сухари двойной или тройной закалки. Они не портятся. Закажи в Венеции большую клетку с насестами: в ней ты будешь держать птицу. Затем купи свиные окорока, копченые языки да вяленых щук. На корабле кормят лишь дважды в день. Этим ты не насытишься. Вместо хлеба там дают большей частью старые сухари, жесткие, как камень, с личинками, пауками и красными червями. И вино там на вкус весьма противно. Не забудь о полотенцах для лица. На корабле они всегда липкие и вонючие. Затем позаботься о добром благовонии, ибо там стоит такой безмерно злой смрад, что его невозможно описать словами».

Ставший «опытным мореходом» Грюнемберг сообщает знакомому: «Самый большой парус (грот) применяют, когда дует легкий ветерок. Если ветер усиливается, парус следует уменьшить, что и делается при помощи сетки (рифов). На корме стоит красивейший парус, называемый меццана (бизань), самый же передний парус зовется туннигетта (фок). Поднимают иной раз и верхний парус (топсель), на уровне корзины для наблюдения, вороньего гнезда». Безделье пассажиров, рассказывает Грюнемберг, прерывалось при маневрах парусами, тогда по команде капитана все перебегали с борта на борт, чтобы избежать опрокидывания высокого корабля при опасном крене. Плавание прошло благополучно. Даже встретившиеся у острова Родос пираты ограничились денежным выкупом. За все время пути только восемь человек умерли или были смыты за борт. Для вышедшего в море в мае Грюнемберга «плавание от Венеции до Яффы длилось 10 недель». Вообще же плавание из Венеции в Святую Землю продолжалось в среднем примерно полтора месяца, в обратном направлении - не менее трех.

Армии королей сопровождали два хрониста. Один - бенедиктинец из Англии Роджер из Ховдена - находился в окружении французского короля, другой - нормандец менестрель Амбруаз, сочинивший эпическую хронику в 2000 стихов, - был солдатом в армии Ричарда. Короли во главе своих армий вместе двинулись к Лиону.

По словам одного из хронистов, армии королей насчитывали вместе 100 тысяч человек. Это, конечно, преувеличение. Численность армии французского короля известна точно: 650 рыцарей и 1300 пеших солдат. Если судить по дошедшим отрывочным сведениям и исходить из вместимости судов, армия Ричарда (вместе с плывущими на кораблях) была, по-видимому, раза в 2-3 больше, причем рыцарей было не более 1100-1200. Для того времени это были очень крупные силы. Армия Вильгельма Завоевателя, с которой он отправился покорять Англию, насчитывала около восьми тысяч человек, английский король Генрих V в 1415 году отплыл завоевывать Францию с армией в двенадцать тысяч человек.

Первые неприятности ждали в Лионе. Под проходившими солдатами рухнул мост через Рону. Несколько человек погибли. Арьергард Ричарда был отрезан. Три дня понадобилось на то, чтобы под руководством Ричарда построить наплавной мост из лодок и переправить оставшихся. В Лионе дороги Филиппа и Ричарда разошлись. Это было вызвано ограниченной возможностью снабжения проходивших войск. По дороге, во владениях графа Тулузского, в городе Монтелимар Ричарду пришлось оставить след львиной лапы. Жители города позволили себе посмеяться над крестоносцами, и те захватили город, а заодно и замок над ним. В виде наказания владелец замка был уведен в поход, но затем прощен и отпущен домой.

Филипп двинулся в Геную, где нанял за 5 850 марок флот для перевозки армии в Святую Землю. Ричард направился вдоль Роны в Марсель, где, как он надеялся, его должен был ждать флот, и прибыл туда 31 июля. Но флот в это время находился еще на пути к Гибралтарскому проливу.

В Марселе Ричарда ожидали паломники. Многие из них уже истратили все, что имели, и просили Ричарда принять их на службу.

Корабли в Бискайском заливе попали в шторм, но благополучно выбрались. Затем в Португалии паломники начали войну с неверными - марокканцами, напавшими на страну, защищали от них Сантарен, самоотверженно сражались с ними на подступах к Лиссабону, помогли в обороне осажденного замка тамплиеров Томар. В это время пронесся слух о смерти марокканского повелителя, и марокканцы разбежались. Главная флотилия численностью в 63 корабля под командой Ричарда Канвилла и тамплиера Робера де Сабле бросила якорь в устье Тахо, ожидая другую из 30 кораблей под командой Гийома де Фор Олерона. Паломники и моряки отправились в Лиссабон, где, полные религиозного рвения, устроили погром мусульманского и еврейского населения, грабили имущество, поджигали дома, убивали и насиловали. Король Португалии Санчо приказал закрыть городские ворота и арестовать пьяных погромщиков. Пока начальство договаривалось с королем об их освобождении, подошла вторая флотилия. Еще через две недели, 24 июля, корабли вышли в море, держа курс на Марсель, прибыли туда 22 августа, но Ричарда там уже не застали.

В Марселе Ричард разделил армию на две части и одну часть под руководством Балдуина, архиепископа Кентерберийского, Ранульфа Глэнвилла и его племянника Хьюберта Уолтера, епископа Солсбери, отправил морем в Палестину. Возможно, это было ответом Ричарда на просьбу о помощи Ги де Лузиньяна, короля Иерусалимского. Нужно отметить, что и до и после этого отряды крестоносцев из разных стран, не дожидаясь королей, на отдельных кораблях и флотилиями прибывали в Святую Землю.

Вместе с другой частью армии Ричард отправился в середине августа на десяти судах и двадцати галерах, нанятых в Марселе, вдоль берега на восток в Геную. В Генуе Филипп слег больным на некоторое время, как писал хронист, из-за последствий морской болезни, и, когда Ричард остановился в Портофино (в 30 километрах), обратился к нему с просьбой отдать ему пять галер из двадцати. Ричард согласился отдать только три. Может быть, почувствовав издевку или не желая выполнять какую-то ответную просьбу Ричарда, Филипп отказался принять дар. Все это не способствовало усилению дружеских чувств между королями. Местом следующей встречи они наметили Мессину.

Медленно, явно не желая прибыть в Мессину, опередив свой флот, шел Ричард под парусами на юг вдоль итальянского берега, часто сходя на берег. В устье Тибра, не заезжая в вечный город, он встретился с кардиналом и епископом Остийским Октавианом и обрушил на него гневное обличение Рима в симонии, очевидно, из-за 1 500 марок, которые он передал папе Клементию III за утверждение Лоншана легатом. Возможно, что Ричард вспомнил расхожую шутку того времени, вошедшую в песни бродячих школяров-вагантов, что самое почитаемое Евангелие в Риме -Евангелие от Марка Серебряного.

В Неаполе Ричард остановился на десять дней. Со свитой поднялся он на Везувий и так близко подошел к огнедышащему кратеру, что окружающим стало страшно. В Салерно он остановился на пять дней. Там он посетил знаменитую медицинскую школу и говорил с врачами. Возможно, темой разговора было его здоровье, возможно, как воин, он интересовался успехами хирургии. В Салерно он получил долгожданное известие: его флот стал на якорь вблизи Мессины. По дороге к Мессине близ Милето захотел он увидеть башню, построенную нормандцем Робером Гискаром, и попал в неприятную историю, которая могла кончиться печально как для него, так и в целом для крестового похода. Проезжая со спутником через маленькую деревеньку, он услышал из одной хижины крик сокола. По понятиям, господствовавшим тогда в Северной Европе, соколом имел право владеть лишь человек благородного происхождения. Ричард вошел в хижину, взял птицу и был атакован толпой разъяренных крестьян, вооруженных камнями и палками. Когда один из крестьян вынул нож, Ричард ударил его плоской стороной меча, который тут же сломался. Отбиваясь камнями, Ричард и его спутник спешно пробились к коням и ускакали.

Глава 7.

СИЦИЛИЯ

Двадцать третьего сентября во главе флота Ричард торжественно вошел в мессинскую гавань. Флот состоял из 100 кораблей и 14 легких судов. Король шел на первом корабле в окружении ближайших соратников. В изображении очевидца это выглядело так: «Народ теснился на берегу, чтобы увидеть его. И увидели они на горизонте флот из бесчисленных кораблей, который заполнил пролив, и услышали издалека пронзительный звук труб. Когда корабли приблизились, увидели, что они раскрашены разными красками и увешены щитами, блестевшими на солнце. Можно было разглядеть на копьях знамена и вымпелы, которые развевались на ветру. Вокруг кораблей пенилось море, когда они шли, движимые гребцами. Затем под оглушающие звуки труб увидели они того, кого ждали: король Англии стоял в великолепных одеждах на возвышающемся помосте, так, что он мог видеть всех и все могли видеть его». По сравнению с блистательным прибытием Ричарда прибытие Филиппа выглядело довольно жалким. Филипп остановился в одном из дворцов внутри города. Встреча королей, по словам очевидца Ричарда из Дивайзеса, была самой что ни есть дружеской. Армию Ричарда, прибывшую в Мессину 14 сентября, в город не пустили, и она разбила шатры и палатки прямо на берегу. Ричард не захотел останавливаться в Мессине и приказал разбить укрепленный лагерь вне города на холме, поросшем виноградом. У Ричарда были претензии к королю Сицилии Танкреду, и поэтому его торжественное прибытие было еще и демонстрацией силы.

Вильгельм II Добрый, муж сестры Ричарда Иоанны, не оставил прямых наследников и завещал престол своей тетке Констанции, с 1186 года жене принца Генриха, сына Фридриха Барбароссы. Однако к власти в Сицилии при поддержке папы и сицилийских баронов пришел незаконнорожденный племянник Вильгельма Танкред де Лечче и провозгласил себя королем, нарушив клятву верности Констанции. Муж Констанции, будущий император Генрих VI, отправился с войсками добывать наследство жены.

К моменту прибытия на Сицилию Ричарда Иоанна была заперта в замке Палермо. Ричард немедленно потребовал освобождения сестры и выдачи ей вдовьего наследства. Помимо этого Ричард потребовал передать ему наследство, завещанное Вильгельмом Добрым Генриху II, когда тот объявил себя крестоносцем, очевидно, на нужды крестового похода. Наследство это было немалым: несколько полностью оснащенных галер, груженных зерном и вином, шелковая палатка с серебряными кольями на 200 рыцарей, золотые кубки и тарелки, золотые четырехметровый стол и стул.

28 сентября к Ричарду прибыла освобожденная Иоанна. Плененный красотой молодой женщины вдовый Филипп попытался предложить ей через брата руку и сердце. Кроме влюбленности здесь присутствовала и корысть. Отсутствие наследника у Ричарда и его возможная гибель в крестовом походе открывали Филиппу в случае брака богатые перспективы. Ричард вежливо, но твердо отверг идею Филиппа, ссылаясь на предстоящий поход. Стремясь избавиться от своего обручения, он и думать не желал о браке сестры с французским королем.

Иоанна привезла с собой миллион золотых тари (883 кг золота). Сочтя, однако, компенсацию недостаточной, Ричард немедленно переплыл пролив и занял на материке укрепленную крепость - монастырь Баньяра. Там он оставил сильный гарнизон и поселил сестру.

2 октября Ричард изгнал монахов из укрепленного монастыря Сан-Сальваторе на берегу мессинской гавани напротив Баньяры и разместил там выгруженные с кораблей продовольствие и оружие. Захват Ричардом этих стратегически важных пунктов мог быть воспринят Танкредом как угроза войны. Ричард, отправляясь в крестовый поход, как он считал сроком на три года, конечно, не думал начинать с захвата королевства, принадлежавшего хотя и узурпатору, но все же христианскому королю. Тем более что это королевство принадлежало по завещанию не кому-нибудь, а будущему императору. Кроме того, подобную операцию английский король, возможно, уже задумал провести в другом месте. Самое большее, чего хотел Ричард от короля Сицилии, это получить от него как можно больше денег и кораблей для крестового похода.

Но Танкред этого не знал и был готов к самому худшему. И это ему, видимо, усиленно внушал Филипп, ставший его советником и посредником при переговорах. Главной задачей Филиппа было поскорее вернуться во Францию, и, чтобы при этом, лучше всего, Ричард не вернулся. Филипп понимал, что победа в крестовом походе будет победой Ричарда, а поражение означало бы его, Ричарда, почти неизбежную смерть. Поэтому поражение крестового похода было для него предпочтительнее победы.

Четкая последовательность борьбы Филиппа с анжуйской империей до и после крестового похода заставляет поверить, что и во время него он, где мог, вредил Ричарду. Филипп старался обеспечить его как можно большим количеством врагов. Ричард приобретал славу надменного и беспринципного разбойника, сотрудничество с которым невозможно, а Филипп - кроткого миротворца, ставящего успех общего святого дела выше собственных интересов и гордости. Все это, безусловно, шло во вред делу крестового похода. Ричард, конечно, не был кротким агнцем, он умел наносить и удары, и обиды, но его жизнь убедительно доказывает, что ради успеха намеченного он способен был круто изменить политику и готов был идти на большие уступки.

Королевство Танкреда, включавшее в себя кроме Сицилии земли Южной Италии и большое количество мелких островов, было в то время богатым государством. Оно производило много хлеба, вина, цитрусовых, хлопка и сахарного тростника. Во второй половине XI века эти земли были завоеваны выходцами из Нормандии, ближайшими родственниками завоевателей Англии. Кроме тонкого слоя нормандских завоевателей, там тогда проживали греки, латиняне разного происхождения и арабы. Все они мирно уживались друг с другом.

Прибытие на Сицилию Ричарда, кроме обострения кризиса власти, вызвало еще и межэтническую напряженность, подогреваемую ростом цен. Считая Филиппа союзником и защитником, а также сеньором, способным усмирить «зарвавшегося вассала» - Ричарда, «гриффоны» (греки) и «лангобарды» (латиняне) всячески провоцировали армию последнего. Хотя обе армии разговаривали на разных диалектах одного и того же языка (дворяне в Англии начнут разговаривать по-английски более чем через 150 лет), мессинцы по крестам разного цвета легко отличали «англичан», подданных Ричарда, от «французов», подданных Филиппа.

Обстановка на острове становилась все более напряженной. Местные воры промышляли в лагере крестоносцев. Пойманных по приказу Ричарда вешали.

Возмущение жителей вызывало ухаживание крестоносцев за женщинами. «Паломники болтали с женщинами, но не хотели их серьезно обижать», - вспоминает менестрель Амбруаз. И далее он рассказывает: «Городская чернь и подонки, многие были греческими выродками, а другие рождены были от сарацин, глумились над паломниками; пальцы в глаза издевались над нами, называли нас смердящими псами. Каждый день чинили новые пакости, иногда убивали наших паломников и бросали их тела в отхожие места. И это - истинная правда».

Причиной взрыва стал рост цен, вызванный пребыванием большой армии. Однако несведующие в экономике крестоносцы объясняли это жадностью торговцев. Напряженность между горожанами и армией Ричарда резко обострилась после того, как тот захватил 2 октября монастырь Сан-Сальваторе. На следующий день на базаре перед городскими воротами возникла драка.

Ричард силой удержал своих людей, бросившихся к воротам. Хронист Ричард из Дивайзеса передает обращенную к воинам речь Ричарда: «...Я либо умру, либо отомщу за оскорбления, которые наносят мне и вам. Если я живым уеду отсюда, Саладин увидит меня только победителем. Если вы обратитесь в бегство, я, брошенный вами король, буду один противостоять опасности». Едва король закончил речь, зашумели его храбрые люди, потому что подумали, что король им не верит. Они обещали от всего сердца, что каждый по его приказу снесет горы и пробьет бронзовые стены... Они могут в поте лица своего покорить для него Сицилию. Если он прикажет, они пройдут вброд по крови до Геркулесовых столпов.

4 октября к резиденции Ричарда за городом направились для переговоров местные церковные иерархи во главе с Уильямом, архиепископом Монреальским, несколько сицилийских вельмож и Филипп с баронами. Должны были решаться вопросы стабилизации цен и укрепления дисциплины чужеземных армий. Переговоры были прерваны нападением мессинцев, вышедших из города, на лагерь Ричарда, на находившиеся с краю палатки Гуго IX де Лузиньяна, главы рода Лузиньянов в Пуату, племянника короля Ги Иерусалимского.

Теперь у Ричарда был желанный законный повод расправиться с Мессиной. Не подобает армии, идущей в смертный бой, сносить наглость «гриффонов» и «лангобардов», а ее королю вести бесконечные дискуссии о том, что принадлежит ему по праву. Ричард немедленно прервал переговоры и призвал людей к оружию. Мессинцев загнали в город. Еще раньше туда скрылся Филипп. Ричард вызвал вперед стрелков из арбалета и лучников, которые осыпали стены и башни города ливнем стрел. После этого ничего не стоило подвести тараны и взломать ворота.

Тем временем флот Ричарда подошел к городу с моря. Дворец, в котором жил Филипп, находился у гавани, и в анжуйской армии ходили упорные слухи, что крайне раздраженный король Франции стрелял из лука по морякам союзника и даже нескольких убил. В этом, во всяком случае, обвиняли его позже перед папой посланцы Ричарда. Однако особой нужды во флоте не было, так как войска во главе с Ричардом уже ворвались в город. Сопротивление быстро было сломлено. Погибло много мессинцев, а со стороны Ричарда всего несколько человек. Взятие города завершилось грабежом и насилиями. По словам Амбруаза: «Дело закончилось скорее, чем священник читает утреннюю молитву. Ричард предотвратил резню, грозившую затем городу. Однако теперь поднялись, можете мне поверить, большой грабеж и обирательство. Они брали себе добро: и золото, и красивых девушек и дам».

Увидев знамена Ричарда над городом, Филипп потребовал их снять и заменить своими. Это была претензия на получение части добычи от города, в соответствии с заключенными в Везеле соглашениями. В конце концов Ричард уступил и распорядился заменить свои знамена знаменами госпитальеров и тамплиеров, под чье попечение переходила Мессина до выплаты Танкредом выкупа. Однако фактически город остался под контролем Ричарда. Он конфисковал недвижимость бежавших зачинщиков беспорядков. Город должен был выставить заложников и подвергся бы разграблению, если бы Танкред не выполнил предъявленные ему требования. Таким образом Ричард привел в покорность город и взял за горло Танкреда. 8 октября был I подписан договор, по которому Танкред передавал английскому королю 20 тысяч унций золота как компенсацию вдовьего наследства Иоанны и завещания и еще 20 тысяч унций золота как приданое младенца - дочери в I рамках предстоящего бракосочетания ее с племянником Ричарда Артуром Бретонским, объявленным его наследником. В случае незаключения брака Ричард обязался вернуть эти 20 тысяч. Были установлены постоянные цены на хлеб и вино, ужесточались санитарные требования и дисциплина в армиях.

Помимо этого, Ричард обещал Танкреду, пока находится на Сицилии, оказать военную помощь против любого захватчика, под которым мог подразумеваться тогда только германский король Генрих. Конечно, Ричард не собирался его защищать от германских войск. (Филипп, кстати сказать, отказался от подобного обещания.) Здесь завязался новый узел конфронтации, который потом горьким образом повлияет на судьбу Ричарда. Эти 40 тысяч унций золота (в пересчете - 45 тысяч марок) и те деньги, с которыми Иоанна прибыла к Ричарду (в пересчете - 38 тысяч марок), как раз и составят 83 тысячи кёльнских серебряных марок -ту сумму, которую, как мы увидим позднее, Генрих VI взял в конце концов в виде выкупа с попавшего в плен Ричарда. Свои деньги Иоанна передала Ричарду на нужды крестового похода.

Обращает на себя внимание поведение Филиппа. Поощрив к сопротивлению мессинцев, он бросил их на произвол судьбы, когда Ричард начал атаку города. С другой стороны, объявленный им во время штурма нейтралитет фактически был предательством по отношению к товарищам по оружию, Ричарду и его армии. Однако это не помешало Филиппу, ссылаясь на договор в Везеле, потребовать от Ричарда половину из 40 тысяч унций, полученных от Танкреда. Согласились на одну треть (15 тысяч марок), так как, обидевшись, Филипп мог возвратиться домой.