Асхалут дракона

Все эти звуки сплетались друг с другом, отражались от невысоких скал и неслись над гладью моря эдаким многоголосым: "Эге-гей, гав-вау, му-у, пошла, костлявая" и повторялись снова и снова. Пожалуй, лишь звучный раскатистый грохот пушки мог добавить нужной глубины в этот гвалт, но пираты, похоже, пушек не имели, а если и имели, то не стали бы тратить ценное ядро на приветственное пробитие борта своего же, возвращающегося с рейда, корабля.

- Мы пойдем к магу сегодня! - Риль сузила глаза, уткнула руки в боки, попыталась принять наиболее грозный вид. Увы, грозный вид неподкрепленный реальной силой был всего лишь иллюзией, которую нагло проигнорировали.

Шел третий день ее пребывания в этой дыре, гордо именуемой тайно-скрытной, неприступной пиратской базой. Под скрытностью подразумевалась его маскировка рыбацким поселком, заросшего грязью, загаженного рыбьей чешуей, выделяющимся на живописном берегу, словно пятно сажи на лице светской красавицы. Покосившиеся домики с обшарпанными стенами маскировали своим видом жилье покорителей морских просторов и трюмов чужих кораблей, а разной степени мусора-утоптанности улицы знавали на себе отпечатки сапог самого Дейла Кровопийцы, ужаснейшего Дуна Кривомордого, хитрейшего Олла Кривое Ухо, удачливейшего Лойла Красавчика, жаднейшего Дыха Длиннорукого и многих, многих других, не оставивших значимых следов в народной памяти.

Неприступность этому поселению обеспечивало несколько факторов. Короткий и ближний путь проходил через Гремящие острова, а потому годился лишь для сумасшедших, ну, или для очень храбрых и уверенных в себе моряков, что в принципе было одним и тем же. Уверенность в море всегда граничит с сумасшествием. Окружной путь был не лучше - запутанный лабиринт островов Пьяного архипелага позволял сбрасывать любой хвост, решись кто-нибудь последовать за пиратами.

Свое название архипелаг получил не зря. Раз в год местные водоросли зацветали. Довольно рядовое для любого растения событие привлекало множество обитателей, как морских, так и сухопутных. Мелкие, невзрачные, бледно-фиолетовые цветы щедро усеивали поверхность моря между островами, распространяя вокруг чуть сладковатый аромат, от которого кружилась голова, сердце начинало биться быстрее, а жизнь приобретала розовый оттенок радости и веселия. На этот аромат собирались многие, желая приобщиться к блаженному состоянию, в котором тревоги и горести отступают на задний план, а любое событие вызывает приступ неудержимого хохота. Для животных, конечно, смех не входил в список естественных реакций на природный дурманящий аромат, но они приходили сюда не за этим. Морские обитатели плескались среди цветущих водорослей, теряя всякую осторожность. Им нравился вкус цветущих растений, который в эту пору приобретал особый оттенок и особое влияние на их организм.

Тучи насекомых, привлеченных ароматом, роились над цветами. На это скопище крылатых, сосущих и жужжащих слетались их извечные враги - птицы. Опьяненные запахом насекомые летали слабо и с трудом удирали от охотников, те, впрочем, объевшись в первые дни, летали тоже не особо быстро, с трудом удерживая в воздухе обожравшиеся тушки. На эти тушки сверху пикировали хищные обитатели прибрежных скал, продолжая пищевую цепочку.

Люди, появившись здесь, сначала гребли все подряд: ловили руками одуревшую рыбу, били обожравшихся птиц, забивали морских собак и тьянов, до тех пор пока... пока кто-то особо умный не придумал, как использовать цветы водорослей, перегоняя их в крепчайшее пойло. Нет, с дааргом этот продукт конкурировать не мог. Дурманящие цветы после переработки теряли все свои веселящие свойства. Их пробовали сушить и заваривать - тщетно, напиток выходил крайне гадкий и горький, да еще и со слабительным эффектом. Пробовали курить сушеные водоросли, но те воняли так, что их вполне можно было использовать в качестве отравляющего газа для враждебной армии, появись та каким-нибудь чудом на затерянных в море островах.

Но человеческий ум пытлив и настойчив, особенно когда дело касается придумывания очередной отравляющей организм гадости. Водоросли давили, полученный сок сбраживали, разводили водой, перегоняли и полученное зеленоватое пойло поставляли на материк. Отдельная выжимка только лишь из цветов стоила от золотого за бутылку и отличалась кристальной прозрачностью, отсутствием запаха и похмельного синдрома. Дешевле обходилась покупка напитка, в который для удешевления добавлялись и сами водоросли. Он, конечно, пованивал и отличался мутно-зеленым видом, но в целом тоже был не плох, тем более что его следовало не нюхать, а употреблять внутрь. Сей продукт был назван "Пиратская совесть" - для дорого варианта и "Пиратский дух" - для дешевого, вонючего и неплохо расходился в прибрежных кабаках, доходя иной раз даже до столицы.

На пару недель раз в году острова сходили с ума вместе со всеми обитателями. На поверхности воды живописным ковром расстилались темно-зеленые щупальца водорослей, сплошь усыпанные мелкими фиолетовыми цветами. В воздухе над ними носились тучи мелких птиц, периодически прорежаемые хищными пернатыми. На мелководье мелькали темные туши мелких и крупных морских обитателей, по проплешинам, не спешащих зарастать можно было отследить залегшего на дне любителя дурман-водорослей. Время от времени из проплешин поднимались пузыри воздуха, и тогда нежный цветочный аромат на пару мгновений сменялся жуткой вонью. Слабительный эффект действовал не только на людей. Такое плотное скопление всевозможных форм жизни не было спокойно-статичным, и поверхность часто взрывалась тучей брызг. Разлетались в разные стороны ошметки водорослей - морские собаки устраивали дружеские догонялки, или вода окрашивалась красным - очередная добыча находила свой конец в пасти какого-нибудь хищника. Но охотились здесь редко. Дурман действовал на всех, приводя в мирное расположение духа, разве что птицы не были подвержены этому безумству, просто набивая свои желудки.

Люди тоже вносили свою лепту. Они собирали цветы на мелководье, буквально топчась по жирным тушам разлегшихся там тьянов, оберегая ноги от острых зубов морских собак. Те могли и хватануть наглеца, посмевшего наступить им на хвост.

Юркие лодчонки, несуразные плоты, больше напоминавшие корыта, да и просто соединенные между собой старые полусгнившие деревья, все, что могло держаться на воде, пребывало в эти дни на поверхности моря. И перекрикивая птичий гвалт, с них доносился смех, громкоголосое ржание, мелкое хихиканье, когда сил больше не оставалось, мелодичные вопли - под песню работа шла быстрей. Слова в данном случае не важны, все перекрывал душевный порыв.

К магу Риль попала только лишь на следующий день, когда ее терпение было уже на исходе, а жизнь Дон Маррона висела на волоске. После его трехдневных увиливаний, скрываний и пустых обещаний, она была близка к тому, чтобы уменьшить срок своего ожидания, подсократив кое-кому конечности или укоротив длинный лживый язык. Капитан тянул время, пытаясь придумать, как половчее использовать попавшую к нему в руки магиню, да еще в таком беззащитном состоянии с антимагическим ошейником на шее. Придумывалось плохо. Идея требовала длительной подготовки, ошибиться можно было легко, а птичка то тю-тю, из рук уже выпорхнет.

Маг по прозвищу Лохмач, как и положено многоуважаемому магу жил на отшибе. Хотя возможно он избрал себе столь отдаленное местожительство из-за своего приработка. Маг занимался улучшением пищевых качество производимого на островах напитка, мечтая перебить запах водорослей и тем самым сделать напиток более дешевым и еще более популярным. Посему уже на подходе к небольшому, сложенному из камней дому тяжелая вонь перебродивших водорослей сбивала с ног, вызывала рвотные позывы и одно единственное желание - удалиться отсюда и как можно дальше. Посторонние ароматы присутствовали, но вонь была сильней, крепко удерживая свои лидирующие позиции.

Не смотря на это, очередь желающих попробовать на халяву очередное творение Лохмача, оценить его вкус, крепость и аромат не иссякала. Дегустаторов не отпугивала ни вонища, ни отсутствие гарантии их выживания.

Риль поморщилась, приложила платок к носу - ткань помогала плохо. Около дома ветер еще как-то разбавлял колыхающее облако, а вот внутри помещения дышать можно было с трудом. Грозный на плече покачнулся, сипло крякнул и постарался не дышать, даже глаза прикрыл, чтобы от вони не слезились.

- Кого еще принесло? - сипло вопросил угол.

- Привет, Лохмач, - капитан вежливо поклонился углу, - Вот, одну убогую привел. Глянь, может, поможешь чем.

Риль нахмурилась - ее сейчас за больную рыбачку примут, неизвестно какую заразу подхватившую.

- Пусть к Бортихе идет. Она по бабам спец, - ворчливо отозвался угол.

Замечательно! Этот специалист по вони, единственным достижением которого стало абсолютное загрязнение маленького участка суши, еще и помогать не хочет! Да после него здесь лет сто никто жить не сможет!

- Уважаемый, - терпение Риль закончилось, - мне нужна ваша помощь, чтобы снять антимагический ошейник. Боюсь, Бортиха их в глаза никогда не видела.

Темный угол, наконец, заинтересовано зашевелился, и из него к окну выползла человеческая фигура. Лохмач выглядел под стать своему жилищу - длинная, потрепанная рубаха, серые, но вполне еще целые штаны, стоптанные сапоги и абсолютно лысая голова. Маленькие глазки немного терялись под огромным покатым лбом. Нос тоже был довольно выдающимся, а вот губы привыкли сжиматься в тонкую презрительную линию.

- Оше-ейник, - протянул Лохмач, и лысая голова качнулась в разные стороны, словно, удивляясь этому слову, - покажь, - требовательно произнес он и, внезапно, за одно движение оказался рядом с Риль, сильными пальцами ухватил девушку за подбородок. Гронн зашипел и постарался лишить наглеца пальца, но Лохмач уже ловко отдернул руку, задумчиво хмыкнул, почесал голову и, произнеся: "Грызь-порошок достанете - сниму", удалился в свой угол. Там что-то загремело, завоняло еще сильней, а затем стихло.

- Пошли, что встала, - сдавленно прошептал Дон Маррон. Долго сдерживать дыхание даже ему было не под силу.

- Как это пошли? - уже на свежем воздухе начала возмущаться Риль, - Куда это пошли? И что за порошок этому лысому Лохмачу понадобился?

- Ох, и говорливая же ты, - поморщился капитан, дыша полной грудью, - Ну, что здесь непонятно? Грызь-порошок любой металл берет. Щепотку на ошейник кинем, враз дыру в нем прогрызет.

- И где его достать? - уточнила девушка, подозревая худшее.

- Где-где, - тяжко вздохнул Маррон, - на материк идти надобно. В Лустру. Есть у меня там знакомый торговец, приторговывает он им иногда. Дорогой, правда, зараза этот грызь. Щепотка чуть меньше моего корабля стоит.

Пришлось пообещать, что за этот порошок она расплатится сама, как только от ошейника избавится и доберется до имеющегося у нее золотого запаса, мол, успела кое-то скопить - готова потратить на собственное освобождение. Риль, правда, не представляла, сколько стоит такое корыто, в крайнем случае, придется оставить одно из Ластиных колец в качестве залога. Ничего, он его потом выкупит.

Два кольца, одно - подарок на помолвку, второе - обручальное, - все, что у нее имелось из драгоценностей. Девушка еще в темнице предусмотрительно спрятала их на груди, повесив на цепочку рядом с амулетом, подальше от чужих глаз и ненужных вопросов. Сам амулет представлял собой ценность разве что для мага. Изящная капля серебра была подарком свекрови на свадьбу. Идеальный накопитель энергии, пока, правда, пустой, так как до такой ювелирной работы, как закачивание энергии в материальные предметы, в своем обучении она еще не дошла. И, по словам наставника, дай Создатель ему долгих лет жизни и терпения, еще не скоро дойдет. Конечно, снести половину дворика любой недоучка может, а вот обуздать потоки энергии, сложить нити в одну и направить в нужный предмет... н-да не будем о грустном. Риль вздохнула. Учеба и в Академии не была простым делом, а теперь, когда за нее взялись драконологи, превратилась в настоящую пытку. Увы, геройство проходит, остаются тяжелые повседневные будни.

- За грызь, я так и быть расплачусь, - задумчиво проговорил капитан, внимательно рассматривая морской горизонт, - но за тобой должок останется, вернее два. Первый - за то, что от крылатого дружка тебя спас, второй..

- За второй, - перебила его Риль, пусть невежливо, но терпеть наглость капитана выше ее сил, - я предпочту расплатиться золотом. И разве обучение вашего племянничка и мытье палубы не достаточная оплата?

- Ха, красотка, я бы сказал, что может стать достаточной оплатой для Дона Маррона, - капитан приосанился, выпятил грудь вперед, демонстрируя, кто и в какой степени может принять платеж, но Риль лишь презрительно хмыкнула - патлатые капитаны ее не прельщали. Гронн предупреждающе раскрыл клюв и встопорщил перья, Маррон оглядел обоих, сплюнул на камни и буркнул: "Сама же пожалеешь", но сдаваться не собирался и решил прижать наглую магичку по-другому.

- Значит, так, - продолжил Маррон с хмурым видом, - всё это обучение, а то я не вижу, какой дурью вы маетесь, и махание мокрой тряпкой пойдет в оплату проезда на моей Орлине, да питание твое и вот этого облезлого проглота. Или ты думаешь, что и дальше я буду с тобою возиться за просто так или за мифическое золото? Ха, да разве может такая недотёпа что-то там накопить? Небось, весь заработок на платья, да побрякушки спускала? Хотя, о чем это я, у тебя даже побрякушек нет. Либо ты мне услугу должна будешь, точнее две, либо разбирайся сама, как хочешь.

Капитан сложил руки на груди и замер, давая девушке пару секунд на раздумье. Риль сжала руки в кулаки, потом заложила их за спину. Очень хотелось врезать этому наглецу, да не один раз. Вот только здесь она одна, заступиться на нее может только гронн, но он еще маленький. Лейтор, конечно, неплохой парень и годится на роль защитника, но не помощника. При всем многообразии вариантов: попробовать побить капитана - хоть душу отвести; уломать мага связаться с пространственниками - нормальный здесь сидеть не будет, только сумасшедший или опальный, а такой нарушать свое добровольное заключение ради девчонки никогда не станет; научить Лейтора магической связи - если только на небе слова нарисовать, дальше раскрашивания предметов дело у них так и не пошло; из самых приемлемых оставался только один - торговаться. И Риль торговалась.

Начала с душевно-трогательного - спасения безвинно-пострадавшей девушки из лап жестокого чудовища - не проняло. Капитан лишь понятливо качнул головой и сказал, что некоторые только и мечтают о похищении, а потом сами на шею кидаются. И вообще, откуда ему знать, может, чешуйчатый всего лишь осторожничал. Вдруг у магички жутко вредный характер, чуть, что сразу тяжелым, гм, заклинанием в лоб бьет.

С какой бы радостью Риль продемонстрировала этот вредный характер капитану прямо сейчас... Оставалось лишь прикусить губу и взывать к собственному хладнокровию. Хладнокровие отыскалось с трудом, погребенным под кровавыми помыслами.

Риль от совести перешла к выгоде. Капитан оживился. Но воображаемая куча золота за ее спасение, его не устроила. У Дона Маррона, видите ли, плохо с воображением, зато очень хорошо со счетом. Пришлось, скрепя сердцем, пообещать услугу, но только одну: без убийств и в пределах ее способностей и умений. На эту оговорку Риль рассчитывала очень сильно. Способности у нее были, а вот умений пока маловато набиралось.

Вторую часть сделки - грызь-порошок - она могла оплатить золотом или отдать услугой. Похоже, обучение племянничка дядю больше не интересовало. Он решил не ждать, пока выучится родственник, а обзавестись магиней в должниках прямо сейчас.

Самое подозрительное, капитан уверен в выполнении ею своей части сделки, а значит, стоит быть настороже. Этот кровопийца вцепился в нее крепко, рассчитывая остаться в большой прибыли, и пойдет на все, чтобы эту самую прибыль получить. Риль прикинула варианты от шантажа до прямых угроз. Потом помечтала, что с капитаном сделают драконы - мечтать было приятно, но суровая реальность оставалась непреклонно суровой. Здесь она одна, гронн не в счет, а в роли спасителя - корыстолюбивый и наглый пират. Девушка надеялась, что до выполнения услуги дело не дойдет. Ей бы снять ошейник, связаться с кем-нибудь из своих, а потом качественно запугать Дона Маррона страшными и жутко злыми драконами, в конце все же щедро оплатив свое спасение. Быть кому-то должной она не хотела, тем более такому противному типу.

Глава 6.

- Ну, где же она? - в сотый раз за эти дни вопросил Ластирран, - Словно в небе растворилась или опять в какой-нибудь портал угодила! Как можно ухитриться, так качественно исчезнуть? - искренне недоумевал дракон, от переживаний пытаясь голыми руками смять каменный парапет галереи. Парапет не сдавался, но уже начинал крошиться по краям.

Кэстирон лишь вздохнул в ответ. В способностях своей новоиспеченной человеческой родственницы попадать в неприятности он нисколько не сомневался. Уж, сколько раз ему приходилось заниматься излечением бесчувственного тела! То, что Риль стала объектом чьих-то коварных планов, не было таким уж странным. За последнее время девушка приобрела известность, как среди пространственников, так и среди драконов. Её могли попытаться использовать в какой-нибудь грязной и грубой интриге. Настораживало то, что до сих пор похитители не вышли на связь с какими-либо требованиями. Выжидают? Если да, то чего именно?

Главное, Риль жива - Ласти готов отдать свой хвост этому в подтверждение. Отсутствие связи с девушкой - факт печальный, но ожидаемый. Есть пара вещиц, перекрывающих связь даже между асхалутом и драконом.

Но чем дальше заходили поиски, тем больше вопросов возникало. Кэсти вместе с остальными был склонен спихнуть все на людей. В конце - концов, это в их обычае устраивать коварные похищения чужих жен. Драконы никогда не опустятся до умыкания принадлежащей кому-то женщине, тем более асхалута. Право собственности - нет ничего более святого для крылатых. Но все правильные рассуждения упирались в способ похищения. Риль исчезла с высоких скал, а рядом не было обнаружено ни одного следа портала. Вывод один - девушку лишили сознания, а потом отнесли на крыльях в более оживленное место, где открытый портал затерялся на фоне остальных. Или же похититель научился шагать сквозь пространство не оставляя следов, что пахнет мистикой.

Прочесывание всех подозрительных порталов результатов не принесло, как и визиты в Гнезда. Хоть и поскрипывая зубами, но их пустили к себе все. Попробуй не пустить, мигом подпадешь под подозрение. А в свете последних предательств и контактов с каррохедами за малейший повод можно получить отряд воинственно настроенных собратьев под стенами родового Гнезда. Вот и шли драконы навстречу поисковым командам, допуская их в родные дома. Жаль только, что большая часть драконов и магов сейчас занята истреблением каррохедов, точнее добиванием выживших особей. Основная зачистка уже прошла, остались заныкавшиеся и попрятавшиеся твари. По словам Хирано, одному из магов удалось создать поисковое заклинание, и сейчас его как раз испытывают. Слава Небу, если из этого получится что-нибудь дельное. Такое заклинание существенно сократит время необходимое на истребление каррохедов и приблизит момент освобождения родного мира. Скоро, совсем скоро драконы смогут вернуться домой.

Кэсти так задумался, что прохлопал крыльями приближение человека. Как целитель, он бы прописал себе спокойный отдых и расслабляющие грязевые ванны для снятия нервного напряжения, но как член семьи мог лишь мечтать об отдыхе - оставить брата одного в такое время было бы предательством. Старший сородич сейчас защищает честь Гнезда в битве с каррохедами и не может заниматься поисками человеческой девчонки, какой бы ценной она ни была.

Человек подкрался близко, понял, что его присутствие осталось незамеченным, довольно ухмыльнулся, вернулся за поворот галереи и, громко топая по полу, подошел к драконам. Кэсти лишь пожал плечами и с пониманием переглянулся с братом. Нет, целитель безгранично терпеливо переносил все выходки еще одного свежепринятого в Гнездо человека, на то он и целитель, но это упорное желание пространственника довести свой уровень подготовки до драконьего порядком раздражало.

Причину сего стремления Кэсти понимал и даже одобрял. В конце-концов свежеиспеченному асхалуту придется делить сестру с другими крылатыми, когда та решит создать Гнездо. Логично, что маг пытается стать если не лучше драконов, то и не хуже. Вот и тренируется, пока есть время. Немного напрягает то, что в качестве объекта для тренировки он избрал именно его, Кэстирона. С другой стороны, Фэсти занят, у Ласти личное горе, но ведь и у него, целителя, тоже могут быть другие дела, кроме асхалута, решившего стать достойным избранником одной избалованной драконицы.

Пара спаррингов, после которых маг буквально уползал с поля, его ничему не научили. Нет, они научили, что драться с драконами еще рановато и пока стоит довольствоваться братьями-асхалутами, а вот пробовать незаметно подкрасться, устроить якобы случайную засаду, кинуть несложным, но малоприятным заклинанием и всячески досаждать крылатым - вполне по силам.

Самое отвратительное, что новоиспеченный родственничек творил все эти безобразия с попустительства Заррана. Глава асхалутов считал, что раз его заместитель не может постоянно жить в Цитадели, пусть тренируется в Гнезде. Замечательно решение проблемы! Зарран, конечно, знал на кого спихнуть своего подчиненного. Кэстирон не мог отказать своему кровному брату в такой незначительной просьбе. Предвидел бы заранее, во что она выльется, отказал бы, не задумываясь.

- Чистого неба, - Тарк склонился в вежливом поклоне.

- Чистого, - Кэстирон еле заметно кивнул в ответ. Холодный прием должен был дать понять человеку, что он не вовремя. Но Тарк сделал вид, что эта холодность его не касается. Пришлось насторожиться - вид у мага был торжественно-затаенный. Никак раскопал что-то? Когда два дня назад пространственник обратился к нему с просьбой позволить принять участие в поисках, Кэсти нехотя дал свое согласие, не особо, впрочем, надеясь на результат. Лишняя помощь, конечно, не помешает, особенно если она не выходит за границы Гнезда и не подвергает жизнь родственника опасности.

Но, похоже, пространственник не зря потратил время. Ишь, как нервничает. Точно что-то раскопал и не просто что-то, а очень большое и гадкое.

- Кхм, - Тарку было немного не по себе от холодного приема чешуйчатых, но он быстро отбросил стеснительность. Лучше ошибиться в расчетах, чем сидеть, как некоторые и грызть от досады свой хвост. Подумаешь, драконы. Да их методы аналитики вообще никуда не годятся. Такое ощущение, что ищут они исключительно по запаху. Побывали во всех Гнездах, обнюхали там все закоулки - Риль не унюхали. Теперь в отчаянье выдирают себе чешую из всех мест... Да если бы он так работал, его бы команда месяцами за каждым пропавшим магом гонялась. Тут ведь головой думать надо, а не только носом, да крыльями работать. А кто мало головой думает, много ногами бегает, да по порталам носится. Ну, а умный прикинет варианты, клиента просчитает и ждет преспокойненько в одном месте, пока объект к нему сам в гости не пожалует, в идеале, конечно. Нет, совсем расслабились эти чешуйчатые со своей почти совершенной связью и обонянием. Привыкли, что драконов лишить общения друг с другом непросто. А уж, разрушить связь с асхалутом только с помощью порошка каррохедов можно. Только Риль - не дракон. Для людей много разных вещей придумано, как полностью лишить мага доступа к источнику, превратив его в обычного человека. И то, что с Рилью нельзя связаться лишний раз доказывает - похищение планировали тщательно, учитывая все детали.

- Говори уже, - проворчал Ласти, нарушая повисшую паузу.

Тарк не стал дальше тянуть время, а перешел сразу к делу.

- Я вчера связался с Магистратом, уточнил, не было ли каких странных дел за последнее время. Они ответили, что странным, хоть и ожидаемым, было только одно - Гнездо Каллахаров потребовало выдать им родственников Бонаса.

- Это не новость, - Кэстирон пожал плечами, - такое же требование они выдвигают на каждом Совете. Мы все сочувствуем их горю и скорбим вместе с ними, но ответ каждый раз один - ничья больше кровь не разрушит нашу дружбу с людьми. Ваши маги сейчас рискуют своими крыльями за наш дом. Если Магистрат хочет сохранить жизнь семье предателя - это его право. Хотя оставлять порченую кровь крайне неразумно. Но мы уважаем желания наших друзей. Совет не будет настаивать на смерти родных Бонаса, как бы этого не требовало Гнездо Каллахаров.

- Я слышал, они потеряли сразу двоих.

- Да, не просто потеряли. Младший Гнезда был вынужден убить двух своих братьев, точнее то, что от них осталось. Каррохеды успели завладеть их телами. Бедняга, такое испытание вынести не просто. К нему даже хотели отправить целителей, но он отказался.

- Если отказался, значит, надеется отомстить, - задумчиво проговорил Тарк, еще одна деталь укладывалась в картину, - и насколько сильно он жаждет мести?

- Ты - человек! Не поймешь..., - в словах Ласти не было презрения, лишь констатация факты, - месть - зажигает нашу кровь, туманит разум, лишает рассудка. Она ослабляет контроль над первым обликом, и звериное начало становится сильнее. Если месть превращается в одержимость, мы теряем второй облик и дичаем. Боюсь, еще одно Гнездо прекратит свое существование. Без чужой помощи младший не выберется из этого состояния.

- Ну, а если он все же считает, что у него есть шанс заполучить семью Бонаса? - настаивал Тарк.

- На что ты намекаешь? - взревел дракон, в два шага оказываясь рядом. Пламя ярости металось в черных глазах, пытаясь дотянуться до наглеца - спалить, сжечь, наказать. Но маг не дрогнул. Он спокойно встретился взглядом с грозным пламенем, плещущимся в вертикальных зрачках, чуть насмешливо дернул плечом и даже не позволил себе отступить на шаг от нависшего над ним дракона, - ч-ш-ш-еловечишка, - прошипел Ласти, распаляясь еще больше.

- Ящерица, - не остался в долгу Тарк.

- В камень втопчу, - пообещал дракон, неожиданно успокаиваясь.

- Промахнешься, - миролюбиво улыбнулся маг.

- Мало тебя Кэсти гонял, - дракон вернулся на свое место, - никакого уважения к старшим родственникам. Неужели не понятно, что мы проверяли все Гнезда, а Каллахаров в особенности. Да и зачем Рионагдо моя асхалут? Она никакого отношения к Бонасу не имеет. И ее причастность к смерти предателя лишь косвенная. Месть местью, но даже обезумевший от горя младший не станет пытаться заменить семью Бонаса на Риль.

- А если не заменить, а поменять? - осторожно уточнит Тарк.

- Есть доказательства? - уже всерьез заинтересовался Кэсти.

- Кто-то пробовал обойти официальные каналы и подкупить хранителей архивов в Магистрате. За любые сведения о семье Бонаса обещали крупные суммы. Наши пытались выйти на заказчика. Все описания сходятся - молодой, темноволосый, на лице полумаска. Этот младший не так уж безумен, если способен проводить подобные сделки.

- Дракон теряет разум, если забывает, что такое драконья честь и гордость. До чего докатиться - пытаться подкупить людей! Хм, может ты и прав. Ступивший на путь безумия способен на многое, - Кэсти в волнении начал мерять шагами галерею. Новые сведения заставляли взглянуть на происшествие по-новому. Отказ Совета в просьбе Каллахаров, их попытки самим надавить на Хирано, а затем странная тишина, словно те смирились с невозможностью мести. Но ведь Гнездо подвергли тщательному осмотру одним из первых. Хотя младшего не было дома, но нигде запаха девушки обнаружить не удалось. Может, они все же недооценили Рионагдо?

Тарк не торопил драконов, давая тем время оценить и обдумать полученную информацию. Крылатые искали саму девушку, а маг решил поискать того, кому было бы выгодно похищение Риль. Вначале поиск не дал результата, мотив никак не хотел вырисовываться. Тогда он расширил круг и включил в него всех недовольных примирением драконов и пространственников. Недругов Гнезда включать в этот список не стал. Драконы не идиоты и своих врагов знают достаточно хорошо, чтобы проверить их в первую очередь. Да и прав Ласти, не станут те марать крылья о похищение асхалута. Это же позор на все Гнездо, свяжешься с человечкой, потом вовек не отмоешься. Среди недовольных, а заодно и самых пострадавших от каррохедов, на первом месте стояло Гнездо Каллахаров. С него Тарк и начал. Почти сразу же всплыла подозрительная активность младшего и единственного оставшегося в живых наследника Гнезда. Тарк хоть и не мог просчитать дракона, не хватало опыта драконолога, но его интуиция буквально вопила - из похищения Риль торчат именно его, Рионагдовские крылья и хвост. Вот с этими интуитивными выводами и подозрениями он и пришел к родственникам.

- Твои, гм, догадки проверить нелегко, - Кэсти всем своим видом показывал, что эти рассуждения всего лишь человеческие фантазии, - к тому же Рионагдо по понятным причинам не жаждет общения. Его давно уже не было видно на слетах молодняка. Асхалута у него нет, так что Зарран нам здесь не поможет.

- А просто послать весть?

- Даже у вас людей нельзя просто постучаться в дверь - нужен повод, - снисходительно пояснил Кэсти, - если мы правы и Риль у него, любой контакт вызовет подозрение. Рионагдо сейчас не в тот состоянии, чтобы мыслить разумно. Мы можем его напугать, а испугавшись, он ..., - тут целитель запнулся и виновато покосился на Ласти. Лицо Ласти закаменело. Мысли одна страшней другой вихрем пронеслись в его голове.

- Ррразорву, - прорычал дракон.

- Сначала попытаемся проследить, - быстро проговорил Кэсти, - освободим Риль, а уж потом можешь вызвать его на поединок. Совет точно не будет возражать, да и Гнездо Каллахаров тоже. Такой позор - похитить асхалута, чтобы обменять на людей! Это почти то же самое, что менять меня или Ласти на семью Бонаса.

Тарк осознал и проникся. Как все-таки странно устроена драконья логика. Пробуешь настоять на своем - угрожают втоптать в камень, а если чужой на тебя покушается - сразу в драконы записывают. Странно, но приятно. Почти дракон. Тарк про себя улыбнулся. Главное он сделал - сумел зародить сомнения. Чешуйчатые ему, конечно, не особо поверили, но сейчас они готовы ухватиться за любую идею. Уткнуться носом в тупик не особенно приятно, а тут тебе подсказывают немного странный, но еще не изученный путь к цели.

Осталось лишь убедить их в необходимости личного участия Тарка в поисках. Совсем он засиделся в Гнезде. Редкие занятия в Цитадели не в счет. Командир тайно завидовал всем - собственной команде, другим магам и даже Хирано. Все были при деле. Драконологи обучали асхалутов и контролировали слетанность троек: маг, дракон, асхалут. Его команда не пожелала возвращаться в Магистрат без командира и, по сути, распалась. Ригли был поглощен созданием поискового заклинания для каррохедов. Даже драконы с уважением отзывались о молодом изобретателе. Целитель в военных действиях незаменим всегда, и ему работы хватало. Остальные участвовали в боевых вылетах. Коррин порывался бросить дежурство и отправиться на поиски сестры, но ему доходчиво объяснили, что подобная помощь ставит под сомнения способность крылатых самих найти асхалута. Маг пообещал оторвать кое-кому хвост, если результата не будет в ближайшее время. В ответ ему пригрозили провести курс воспитания почтительного отношения к драконам, но результат тоже пообещали. Лишь Тарку позволили высказать свои выводы, да и то, когда драконы сели в лужу, даже не в лужу, а в заболоченный водоем приличных размеров. Вот до чего может довести чешуйчатая самоуверенность и крылатое упрямство.

Глава 7

В Лустру они отправились через четыре дня. Первые два Маррон собирал команду, грозя обрушить на их головы все кары, если моряки через сутки не приползут на корабль. Моряки приползли. Еще день они сонными мухами вяло перемещались по палубе. Время от времени то один, то другой выливал себе на голову ведро морской воды, страдальчески морщась, пошатываясь, брел на камбуз, где кружками заглатывал травяной отвар - команда дружно трезвела.

Риль от нечего делать продолжала практиковаться с учеником. Хотя капитан больше не высказывал требований к обучению племянника, но бросать парня было жалко. Девушка, правда, так и не разобралась, что за талант у Лейтор, но решила развивать то, что есть. Даже если ученик не окажется способным к магии, то сможет пойти работать художником или, на крайний случай, маляром. Очень удобно, ни тебе кисточки, ни грязи, ни запаха - рукой махнул и стену покрасил. Вот только с выбором цвета пока возникали сложности. Художник, как истинный творец, предпочитал многоцветную гамму, избегая спокойных тонов.

Учебу они начали с самого важного - контроля. Лейтору был выдан глиняный горшок и требование: "Покрасить в красный". Ученик понятливо кивнул, вцепился в горшок двумя руками, так, что аж пальцы побелели. Через пару минут руки покрылись алыми крапинками, Лейтор сжал зубы, напрягся - пальцы слегка позеленели, потом почему-то почернели. Горшок оставался все тем же обычным глиняным сосудом рыжей окраски.

Риль только вздохнула. В течение часа руки Лейтора меняли свой цвет от нежно-розового до ядовито-зеленого, но горшок не сдавался. Она уже изменила условие задачи на: "Да, покрась ты его хоть во что-нибудь!", но прогресса так и не было. Объяснение теории концентрации и переноса творческой энергии на предметы помогало мало. Не будь она временно немагоспособной, давно бы уже все на нитях показала. А так... слепой учит зрячего читать. "Вот такая закорючка есть буква А. Ты ее нашел? Замечательно. Теперь напиши". Только результат такой учебы будет весьма и весьма сомнителен.

Как и положено самоучке, у Лейтора все происходило спонтанно. Захотелось курицу покрасить, пожалуйста, в деревне появилась новая, неизвестная доселе порода птиц. Но повторить подобный экспромт еще раз парень был не в состоянии по одной довольно весомой причине: талантливый покрасчик птиц не понимал, как и что он тогда сделал. А без понимания, повторить успех практически невозможно.

Когда горшок, наконец, пожелтел, Риль уже почти осипла, а с Лейтора сходил десятый пот от напряжения. Радовало, что ученик оказался упрямый - не бросил наглый, не желающий окрашиваться горшок об стену, не плюнул на занятия, не ушел, хлопнув дверью. Пусть не сразу, пусть с трудом, но у него все же получилось перенести цвет на предмет. Риль вздохнула с облегчением - маляра она из него точно сделает!

Дальше дело пошло быстрее. Цвета, правда, никак не хотели подчиняться своему создателю, но исправно окрашивали требуемое.

Риль провела пальцем по гладкой поверхности горшка, попыталась отколупнуть кусочек - не вышло. Сосуд вместе со сменой облика словно помолодел, даже маленькие трещинки затянулись, а вот крупные скол так и остался на месте. Свежеокрашенность горшка никак не ощущалась - к пальцам краска не липла, запах отсутствовал. Лейтор странным образом ухитрялся мгновенно изменять цвет верхнего слоя материи, меняя саму структуру материала, обновляя и сглаживая поверхность. Поразительно! Она просто обязана показать этого уникума кому-нибудь из Магистрата. Пусть Лейтор никогда не станет пространственником, не сможет открывать порталы, но не всем же по мирам шастать. Кому-то нужно и бытом заниматься. Тем более что бытовой маг из него получится весьма и весьма оригинальный. Оставалось лишь убедиться, что он действительно маг, а не просто талантливый человек. Ведь возможен и такой вариант. Люди иногда проявляют нестандартные способности, но при этом не могут создать и развить полноценный внутренний магический источник. Энергию для своих фокусов они черпают из собственных резервов, иногда даже из внешней среды, но про мощь или какое-либо постоянство тут говорить не приходится. Собственные силы не бесконечны и без источника быстро исчерпаемы, а во внешней среде энергия довольно размыта. Не обладая навыками ее аккумуляции, насобирать можно лишь крохи.

Риль вздохнула, щелкнула пальцем по горшку и отправила его на полку. Там уже скопилось штук двадцать разноцветных собратьев. Девушка отступила на шаг назад и окинула задумчивым взглядом коллекцию посуды. Стойкий бы критик выдал нечто нейтральное: "Оригинально" или "Необычно", более нервный схватился бы за сердце, воскликнув: "Что за дурацкие шуточки?", ну а кто-то просто пошел бы искать художника для физического вразумления.

Но Риль посуда нравилась. Особенно восхищал черный кувшин с длинной разветвленной трещиной на боку. Из нее по каплям стрекали кровавые подтеки. Очень натуралистично получилось. Или ярко зеленая змея уже наполовину скрывшаяся в горшке. Или кляксы разных форм, цветом и размеров. А падающие на дно кружки серебряные звезды? Так романтично!

Под занятия им выделили старый подгнивший сарай, примыкающий к дому Лейтора. Начинающий художник по росписи глиняной посуды жил вместе с матерью. Дон Маррон пытался вначале взять к себе на постой Риль, но девушка отказалась от подобной чести, заявив, что учитель обязан контролировать ученика и находиться рядом с ним. Капитан не нашелся, что возразить, лишь пробурчал нечто неразборчивое.

Лейтора от достигнутого успеха обуяла жажда кипучей деятельности. Когда во дворе и доме не осталось обычной рыжевато-коричневой посуды, парень попытал счастье у соседей. Уже вечером, ставя ему примочки на синяки, Риль решила - пора переходить от количества к размерам. Что такое посуда? Так, ерунда. Грохнул об пол и конец творчеству. Другое дело монументализм, крупные формы, почти вечное внимание зрителей!

Мать Лейтора, женщина средних лет, с усталым лицом и потухшими глазами, какие бывают у жен, потерявших надежду дождаться мужей из плавания, с равнодушием восприняла новое увлечение сына. Она и жила так же с равнодушием ко всему, словно закрывшаяся внутри раковины жемчужина, и появление Риль восприняла, как само собой разумеющееся. Тихой тенью передвигаясь по дому, женщина оживала лишь при виде Дона Маррона. С братом было связаны самые лучшие ее воспоминания - беззаботное детство. Даже сын не вызывал таких эмоций, напоминая о том, кого забрало безжалостное море.

Лейтор идею перейти к стеновой и каменной живописи воспринял весьма и весьма благосклонно. Порывался пойти и прямо сейчас ночью показать этим недостойным, что значит настоящее искусство. Риль представила реакцию этих самых не ценящих ничего в живописи, когда те, встав поутру, обнаружат вместо родных беловато-облупленно-грязных стен дома нечто красочно-выразительное, и предложила народ пожалеть, мол, все равно не поймут. Сообща решили продемонстрировать на собственном примере, что те потеряли.