Остров флотской чести

– Я – Доу, – представился мужчина и, не отрывая взгляда от Стива, небрежно бросил через плечо: – Снимите с него кандалы! Ну что, парень, поработаем вместе? Я думаю, у нас все получится. Что с лицом? Копов рассердил или с моими ребятами повздорил?

– Никак нет, сэр! – в глазах Томпсона заплясали веселые и наглые чертики. –

Ехать было скучно, и я от нечего делать стучал рожей обо все, что под нее подворачивалось. Раза три особенно повезло и подвернулись кулаки ваших парней. Но мы с ними уже здорово подружились, клянусь левым ухом и своими цепями!

– Не хочешь поквитаться? За ссадину на левом ухе? – совершенно серьезно спросил Доу после того, как кандалы наконец-то были сняты, по-хозяйски прибраны в багажник «Форда», а сопровождающие с недовольными лицами отошли в сторонку покурить.

– Не-а, не хочу, – отрицательно поводил головой Стив и так же серьезно пояснил, глянув в сторону безмятежно дымивших сигаретами мужчин: – Вон они какие здоровые…

Не, в другое время и в другом месте я бы с ними, может быть, и поразмялся, но ведь, насколько я понимаю, вам нужен здоровый и невредимый пловец, так?

– Дело говоришь, парень, – уважительно кивнул Доу и, секунду-другую поразмыслив, вдруг круто развернулся и направился к курильщикам.

Томпсон приготовился не без удовольствия выслушать разнос, который, судя по всему, намеревался устроить своим подчиненным босс, и послушать жалкий лепет оправданий своих обидчиков, но увиденное значительно превзошло его ожидания. Доу не сказал ни слова. Зато сделал кое-что такое, что выглядело гораздо убедительнее любых нотаций и выговоров. Стиву было плохо видно, поскольку босс спиной закрывал часть картины, но и то, что увидеть удалось, впечатляло. Доу сделал три-четыре почти неуловимых глазу движения руками, сопровождавшихся легкими хлопками, и оба громилы почти одновременно оказались на земле.

– Лихо вы с ними, босс, – почтительно наклонил голову Томпсон, – но парни не так уж и провинились – подумаешь, пара царапин! Я бы на вашем месте…

– Сынок, ты никогда не будешь на моем месте, – сухо оборвал нового подчиненного Доу и жестко ткнул пальцем в грудь, – а я на твоем. И не надо мне давать советов – они мне не нужны! И запомни: меня слушаются. Слушаются и четко выполняют мои приказы. От и до – и никакой отсебятины и ненужной инициативы! Будешь соблюдать эти правила – мы с тобой поладим. Не будешь – я тебя просто убью. И не обольщайся тем, что ты такой нужный, незаменимый и стоил нам кучу денег, потраченных на твое освобождение. Будешь плохо работать и неважно себя вести – скормлю акулам и быстренько найду другого кретина на твое место. А с боссами я сумею объясниться – только тебе уже будет все равно. Программа ясна?

– Так точно, сэр, ясна! – без тени улыбки ответил Стив, мысленно прикидывая, что вот с этим парнем надо быть поосторожнее. И вообще, стоит держать ухо востро, а то и в самом деле не успеешь оглянуться, как попадешь к акулам на торжественный обед – и совсем не в качестве гостя.

– Вот и славно, – Доу взглянул на свои наручные часы, затем достал из нагрудного кармана толстую записную книжку и протянул Томпсону. – На, напиши список того, что тебе понадобится для работы. Ручка там внутри… Акваланги, маски-ласты и все такое – не мне тебя учить, сам знаешь. Через час-другой все привезут, и можно будет отправляться в миленькое путешествие по теплым морям. Список отдашь водиле – он за покупками поедет…

Прошло не два, а три с половиной часа, прежде чем вернулся посланный за покупками водитель и Стив смог оценить приобретенное по списку снаряжение. Пришлось признать, что и акваланг, и гидрокостюм, и все остальное действительно оказалось очень приличного качества – хозяева Доу, видимо, строго-настрого приказали на оборудовании-экипировке не экономить.

– А вот эта штука для чего? – водитель, присев на корточки рядом с пловцом, с чисто детским любопытством в глазах рассматривал снаряжение, придирчиво осматриваемое Томпсоном.

– Это измеритель глубины, – ответил Стив и пояснил: – Даже самому подготовленному ныряльщику очень не рекомендуется забираться глубже ста двадцати футов.

– А ты на сколько можешь нырнуть? Ты же вроде из этих… Navy SEALs! Крутые ребята, да?

– Вроде того, парень, – пловец задумчиво повертел в длинных сильных пальцах боевой нож – хороший нож, ничуть не хуже, чем штатный клинок у «Морских котиков». – Правда, до «котиков» мне далеко, но все же на пару сотен футов я опуститься могу. Ну что, парень, убираем снаряжение? Куда его? Нет-нет, акваланг я сам понесу – отныне и до скончания веков только мои руки могут его касаться.

– Доу приказал сразу в самолет – вроде через час вылет назначен, – водитель утер тыльной стороной ладони пот со лба и завистливо вздохнул: – Скоро в теплом океане поплещешься, на пальмы, песочек и все такое полюбуешься – кайф! А тут, кроме степи и пыли, нет ни хрена!

– А ты с нами не летишь? – безразличным тоном спросил Томпсон.

– Нет, – снова вздохнул мужчина, – с тобой наш здоровячок полетит – его Майклом зовут – и сам Доу. Ты, парень, это… ну, извини за то, что там на дороге… И этих двоих опасайся – босс, и правда, шутить у нас не любит. Чуть что не по нему – запросто пулю в лоб получишь. Он псих, служил не то в «зеленых беретах», не то еще в каких-то парашютно-десантных частях. Дерется, сволочь, классно! В общем, имей в виду! И это… удачи!

– Спасибо…

Ровно в шестнадцать ноль-ноль пилот двухмоторной «Сессны», получив разрешение «башни» на взлет, потянул на себя рукоятки газа и, вырулив на взлетную полосу, начал разбег. Машина легко оторвалась от бетонной дорожки и, заложив красивый вираж, взяла курс на Флориду.

Доу с мрачным видом что-то высматривал на карте, разложенной на коленях, Томпсон с рассеянным видом поглядывал в иллюминатор, а здоровяк Майкл увлеченно прихлебывал из стакана виски и по-солдатски тупо подкалывал-придирался к новобранцу.

– Эй, мальчик, а правда, что когда пловец в первый раз видит акулу, то сразу накладывает полные штаны – или как там это у вас называется? И пить вам нельзя – ну совсем как поганым алкашам, которые в завязке и ходят на собрания анонимных алкоголиков? – качнув золотисто-коричневой жидкостью в стакане, Майкл изобразил на лице счастливую улыбочку полнейшего дебила и гнусавым голосом произнес: – Я Стив, я алкоголик, это моя проблема! И я хочу от нее избавиться. Потому что это здорово огорчает мою милую мамочку. А еще от меня воняет и телки шарахаются! А мне очень не хочется умирать девственником. Поговорим об этом, о-кей?

Томпсон оторвался от иллюминатора, несколько секунд молча в упор рассматривал ерничавшего здоровячка, затем широко улыбнулся самой обаятельной улыбкой из всех, на какие был способен.

«Тебя, сучонок, я убью первым!» – не переставая улыбаться, решил для себя пловец…

10

Карибское море, август 2011 года

На протяжении всей истории человечества люди, без особого стеснения сами себя назвавшие венцом творения, занимались превеликим множеством дел – охотой, рыбалкой, скотоводством. Немного позднее человек освоил землепашество и ремесла. Но с особым энтузиазмом и интересом люди воевали, то есть уничтожали себе подобных. Воевали из-за участков охоты, из-за лучших земель – как известно, у соседа всегда почему-то яблоки крупнее, а пшеница гуще. Наши предки хватались за оружие и бросались в драку из-за любой ерунды – достаточно вспомнить великую Троянскую войну, разгоревшуюся из-за обычной рыженькой бабенки по имени Елена.

К войнам на суше, сразу после изобретения кораблей, добавились и морские сражения. Сначала это были обыкновенные драки стенка на стенку, когда два корабля сцеплялись баграми и на палубах начиналась кровавая сеча, в которой здоровенные мужики вроде скандинавских викингов кромсали друг друга мечами, топорами и дырявили стрелами из луков. Затем на смену лукам и мечам пришли ружья и пушки. Теперь корабли могли лупить друг по другу ядрами и картечью с дистанции, хотя основным средством морского боя долгое время оставался все же абордаж.

Все изменилось с развитием настоящей артиллерии и средств навигации и обнаружения противника – суда научились видеть врага на удалении десятков морских миль. А корабельные орудия настолько усовершенствовались, что могли шутя расстреливать из главных калибров любое морское плавсредство, болтавшееся на волнах далеко за линией горизонта. Когда же на вооружении военно-морских флотов появились ракеты всех видов, размеров и классов, стало понятно, что моря и океаны на планете Земля совсем не такие огромные и бескрайние, как человечество считало ранее.

Какая уж тут бескрайность, если ракета, выпущенная с атомной субмарины где-нибудь в Северном море, без труда накрывает десятиметровый пятачок на Камчатке! Сегодня моряки наряду с летчиками и ракетчиками остро осознают, что для того, чтобы надежно спрятаться от врага, действительно, «и целого мира мало»…

Эсминец ВМФ США типа «Арли Берк» мало напоминал древнегреческую трирему или драккар викингов. Стальная громада, уверенно резавшая форштевнем воды Карибского моря, и размерами, и вооружением выгодно отличалась от деревянных корабликов прошлых веков. Автоматические орудия приличного калибра, торпедные аппараты с солидным запасом торпед, ракеты зенитные, противокорабельные, крылатые типа «Томагавк» – вполне достаточно для того, чтобы уверенно чувствовать себя даже перед лицом серьезного противника. Прибавить к этому перечню самые современные средства связи, обнаружения и наведения, да еще и парочку противолодочных вертолетов, спрятанных в специальных ангарах, – и создается стойкое ощущение, что такое судно уничтожить-утопить просто невозможно. Правда, на войне ничего невозможного нет – любой моряк отлично знает: все, что плавает, вполне может и утонуть…

– Лейтенант, что это вы там с таким увлечением читаете? – плотный краснолицый мужчина со знаками различия капитана ВМФ США, что соответствует примерно армейскому полковнику, благодушно прищурился и отхлебнул глоточек из стакана. Судя по коричневато-золотистому цвету напитка, в котором угадывались подтаявшие кусочки льда, командир эсминца всем прочим напиткам предпочитал виски. Вполне логичным дополнением к истинно мужскому напитку выглядела и дымившаяся в руке капитана сигара устрашающих размеров.

– Занимательная книга, сэр! «Полная история грабежей и убийств самых печально известных пиратов», написана в 1724 году капитаном Чарльзом Джонсоном, – лейтенант бережно прикрыл книгу и, почтительно посматривая на красивую седину командира и на его сигару, струившую к подволоку-потолку кают-компании голубоватый дымок, продолжил: – Это о золотом веке пиратства в здешних морях.

Правда, «век» длился всего тридцать лет, но и за это время такие ребята, как Эдвард Тич, Лоу и Эври, натворили немало. Кстати, некоторые считают, что написал эту книгу не кто иной, как сам Даниэль Дефо.

– Это тот самый английский шпион, который сказку про Робинзона сочинил? – капитан пренебрежительно отмахнулся и, пыхнув сигарным дымком, неожиданно заявил сердитым тоном: – Да, пожалуй, лучше бы мы занялись поисками сокровищ Черной Бороды! По крайней мере, у нас было бы значительно больше шансов, чем сейчас…

Лейтенант, вы хотя бы приблизительно представляете себе, во сколько обойдется налогоплательщикам наша поисковая операция?! Да, часть расходов берет на себя НАСА, но стоит ли тратить такие безумные деньги на поиски каких-то обгорелых обломков? Кстати, чем сегодня занимаются тот хлыщ из НАСА и парень из ЦРУ – кто он там по званию? Кажется, капитан?

– Эксперт НАСА целыми днями просиживает в своей каюте и, насколько мне известно, работает на компьютере, – понизив голос, начал обстоятельно докладывать командиру молодой офицер, по всей видимости, получивший от капитана деликатное поручение присматривать за чужаками на борту эсминца. – А мистер из ЦРУ, по-моему, просто бездельничает и вовсю отдыхает, используя ненароком свалившийся ему на голову подарок – бесплатный круиз по Карибскому морю. Правда, один раз он примерно около часа болтал с нашими водолазами и пловцами, но они говорят, что ни о чем конкретном разговор не шел – всего лишь о том, что здесь кругом большие глубины – около семи с половиной тысяч футов в среднем. Это при том, что ни водолазам, ни аквалангистам такая бездна не по зубам! Думаю, вы, сэр, правы: вполне может оказаться, что наша поисковая операция…

– Закончится тем, что мы сожжем топлива на чертову уйму полновесных долларов, а отыщем лишь пару комочков окаменевшего акульего дерьма! – багровея все гуще, капитан плеснул в стакан еще одну порцию напитка настоящих моряков. – Впрочем, мы люди военные и всего лишь выполняем приказ, не так ли? Просто я никак не могу понять, как можно на дне моря или океана найти чайную ложечку, черт нас всех возьми! Все наши совершеннейшие эхолоты, радары и прочая электроника с легкостью обнаруживают движущиеся цели – акула не проплывет мимо незамеченной! Да что там акула – мы планктон видим и слышим! А эта дрянь лежит где-то на дне и посмеивается над нами. Ни сигнала не подаст, ни маяк не включит, ни радиобуй не выбросит… Глупость какая. Почему пропавший спутник не подает сигнал?

– Ребята из НАСА утверждают, что связь со спутником была потеряна, – неуверенно пожал плечами лейтенант. – Скорее всего произошел сбой компьютерных систем, что и повлекло все неприятности…

– Главная неприятность, лейтенант, в том, что лед в моем стакане тает слишком уж быстро! А неприятность помельче – то, что я, к сожалению, не могу выбросить этих высокомерных засранцев за борт… – капитан с силой ткнул зажатой в коротких пальцах сигарой в хрустальную пепельницу и мечтательно прищурился: – Эх, с каким наслаждением я бы это сделал лично! Впрочем, это всего лишь шутка…

Разглагольствования капитана были прерваны вестовым, появившимся в кают-компании. Попросив разрешения присутствовать, матрос доложил, что у вахтенного офицера есть срочное сообщение для командира судна.

– Что там еще? – недовольно нахмурился капитан, принимая из рук вестового переговорное устройство. – Капитан слушает! Что у вас, лейтенант? Какой еще старик? Ко мне рвется? Нет, еще не хватало мне в кают-компании каких-то оборванцев! Хорошо, ждите – я буду через пять минут… Господа, похоже, у меня появилось дельце поважнее, чем командовать эсминцем ВМС Соединенных Штатов, – на лице офицера появилась ядовитая улыбка. – Какой-то сумасшедший старик требует – вы слышите, он требует! – встречи с главным командиром. Якобы у него есть очень важная информация. Наверняка он после нескольких стаканчиков местного рома увидел в море эскадру русских крейсеров и десяток китайских подлодок. Да еще и «летучего голландца» в придачу…

Старик оказался, на взгляд капитана, весьма забавным и живописным: этакий подсушенный и прокопченный жарким солнцем потомок испанских конкистадоров, преисполненный достоинства и даже высокомерия. Хотя даже беглого взгляда на гостя хватало, чтобы понять, что благородная испанская кровь здесь явно разбавлена и негритянской пополам с индейской – этакий карибский коктейль. Капитан окинул взглядом высокую фигуру старика, мгновенно оценил потрепанную пропотевшую одежонку, старое соломенное сомбреро и, уловив крепкий рыбный запах, не удержался и поморщился.

– Уважаемый, вы хотели видеть меня? В чем, собственно, дело? – капитан задал вопрос по-английски и тут же обратился к стоявшему рядом помощнику вахтенного офицера: – Он, вероятно, говорит только по-испански – переведите ему!

Старик молча выслушал перевод уоррент-офицера, зачем-то вытер смуглые ладони о свои выцветшие штаны и, обводя взглядом надстройки боевого корабля, заявил на ломаном английском:

– Я могу и по-вашему! Я по телевизору слышал… Ваш корабль ищет в наших водах упавший с неба железный шар. И тот, кто поможет вам найти его, получит награду – тысячу американских долларов. Это много. Хорошие деньги. Ты дашь мне их, если я скажу твоим людям, куда упало железо с неба?

– Железо? С неба? – капитан сердито засопел и начал наливаться вовсе уж нехорошей багровостью. – Все слышали? Он, видите ли, по телевизору все узнал, обо всем услышал! Цветной глаз обо всем поведал великому Монтесуме, мать вашу… ЦРУ, НАСА, ВМФ Штатов с ног сбились, разыскивая пропавший спутник, и тут на эсминец заявляется какой-то оборванец… Простите, уважаемый, я не хотел вас обидеть. Просто я полагал, что наша поисковая операция в некотором смысле секретна, но… Но, видимо, я чуточку ошибся и у командования на методы поиска появились свои взгляды, если об этом на весь мир трубят телеканалы. Интересно, дикторы ничего не говорили о цвете моих трусов? Хорошо, давайте к делу! Что, когда и где упало, друг мой Монтесума?

– Железо упало. Ночью – я как раз сети ставил в море. Отсюда до места миль шесть будет. Я хочу услышать про деньги – ты заплатишь? Тогда я покажу твоим людям, где это.

– Тысяча долларов – хорошие деньги, – поджимая губы, кивнул капитан, – реальные деньги! Но я хочу убедиться, что у тебя, старик, есть такой же реальный товар. Если окажется, что твой шар – это именно то, что мы ищем… Я свяжусь с командованием, и ты, кабальеро, получишь свою награду. Даю слово офицера!

– Смотри же, гринго, ты обещал, – процедил гость неприязненно и опасливо одновременно. Можно было подумать, что рыбак делает американцу великое одолжение, преодолевая застарелое недоверие к людям с севера.

Капитану даже показалось, что он услышал в голосе рыбака скрытую угрозу, что немало его позабавило – действительно, какой-то провонявший рыбой и потом оборванец грозит командиру боевого эсминца с сотней ракет на борту!

Минут через тридцать рыбачья шхуна аборигена отправилась курсом на северо-запад в сопровождении шлюпки, спущенной на воду с эсминца. В шлюпке находились офицер, трое вооруженных матросов и два аквалангиста – старик заверил, что глубины в месте падения загадочного «железа» не очень большие. Моторы бодро постукивали, винты энергично перемалывали зеленовато-голубую морскую водичку, а на эсминце капитан все продолжал негодовать по поводу «умников из разведки и НАСА, которые, похоже, пропили последние мозги!»

…Окончание истории офицер, командовавший поисковой группой, предпочел бы забыть и, пожалуй, отдал бы половину своего месячного жалованья, чтобы из судового журнала эсминца исчезла запись о «сокровищах Монтесумы». Но строгие морские правила обязуют каждый шаг и чих команды и корабля заносить в журнал, поэтому в летописи жизни эсминца появилась очередная запись. Бесстрастный документ зафиксировал визит местного рыбака на борт и все последующие мероприятия, итоги которых вкратце можно было бы изложить с помощью известной фразы: «Гора родила мышь».

«Кабальеро» привел группу в точку, все показал и рассказал – и как он лунной ночью ставил сети, и как увидел летящий по небу непонятный предмет, и даже очень похоже изобразил громадный фонтан брызг, поднявшийся в месте падения «посланца небес». Глубина, к счастью, действительно оказалась небольшой – всего-то футов восемьдесят пять, – и аквалангисты довольно быстро отыскали загадочного утопленника. Более того, на металлическом боку находки ясно читалось «U.S. Navy», но… Но ни малейшего отношения к космосу обычный топливный бак, неведомо в какие времена выброшенный или потерянный в море, не имел.

«Монтесума» вожделенной тысячи, естественно, не получил – пришлось довольствоваться бутылкой виски, в качестве утешительного приза полученной из рук капитана эсминца. Причем капитан громогласно заявил, что стоимость презента вычтет из жалованья вахтенного офицера, «притащившего на борт эту лживую и глупую обезьяну в сомбреро»…

11

Территориальные воды о. Сент-Люсия, август 2011 года

Орехову поисковая экспедиция, задуманная высоким начальством, не понравилась с самого начала. Если бы подполковник, презрев субординацию, поведал о своих ощущениях контр-адмиралу, удостоившему спецназовцев аудиенции, и тот прямо спросил бы десантника, что конкретно ему не нравится, то Орехов затруднился бы дать определенный ответ. Потому что не нравилось ему всё: и сама идея поисков, и прикрытие, вызывавшее улыбку досады своей откровенной несерьезностью, и… В общем, всё не нравилось, поскольку здорово напоминало старую сказку, в которой герою коварно предлагалось «пойти туда, не знаю куда, и найти то, не знаю что»!

Как человек военный, Орехов предпочитал вполне конкретные задачи, которые можно было выполнять в конкретном месте определенными средствами и методами. С другой стороны, военнослужащий, получив приказ, сначала обязан выполнить поставленную задачу, а уж потом он может немножко порассуждать или даже обжаловать распоряжение командира. А спецназ – это не то место, где можно разводить анархию или махновскую вольницу. Спецназ умеет выполнять самые невероятные задачи всеми доступными и недоступными средствами в любом месте земного шара. Такова специфика, так их учат…

Настоящий спецназ – это не те развеселые парни и мужики, что в День ВДВ надевают старые нагрудные знаки, тельняшки и голубые береты и, приняв на грудь граммов пятьсот, начинают слегка дебоширить в Парке им. Горького и далее по всей России. В ВДВ служили и служат десятки тысяч настоящих мужиков, достойных солдат, прапорщиков и офицеров, многие из которых вполне заслуженно стали героями и орденоносцами, но спецназ – это все же немного другое, отличное от обычных «курков» из воздушно-десантных войск.

Из тысячи обычных солдат-новобранцев можно выбрать и за пару лет подготовить сотню вполне приличных головорезов – и физически, и психологически готовых выполнить практически любую задачу по истреблению гипотетического противника. После долгого и очень серьезного отбора из этой сотни останется десяток настоящих солдат – сильных, выносливых, смелых и умных. Да-да, именно умных, поскольку спецназ – это не кулаками кирпичи крушить и не бутылки о голову разбивать, а нечто другое. Спецназ – это не зрелищная показуха со стрельбой, эффектным мордобитием и красивыми прыжками-кульбитами среди дыма и огня. Работа настоящего спецназа как раз шума не терпит.

Группа получает задачу, десантируется в определенную точку, выполняет свою работу и… уходит. Если работа сделана грамотно, то ни со стороны группы, ни со стороны противника не раздается ни одного выстрела. Более того – особый шик и мастерство как раз и состоят в том, чтобы после отхода группы вообще не осталось ни единого следочка. Ни стреляной гильзы, ни окурочка, ни сломанной веточки. Следов нет, а очень даже ощутимые неприятности у врага есть! Неприятности могут быть разные: в виде взорванного важного объекта, нарушенных коммуникаций, или противник с превеликой печалью вдруг узнает, что неведомо куда исчез важный генерал с тяжеленьким портфелем, в котором хранились еще более важные документы с кучей штампов о совершеннейшей секретности. Иногда бывает и так, что документы исчезают, а солидный владелец портфеля остается – правда, чаще всего с аккуратной дырочкой во лбу или в области сердца…

Но прежде чем спецназовец попадет в подобную группу и примет участие в своей первой серьезной операции, пройдет немало времени и сойдет не семь и даже не семьдесят семь потов, а намного больше. Серьезная работа требует серьезной подготовки – а уж работать в спецназе умеют, и ленивый туда просто по определению попасть никак не может. Потому что спецназ – это, прежде всего, тяжелая и нервная работа, пахота, где слабым места нет.

…Серебряные полярные волки безмолвными тенями скользят среди бело-голубоватых снегов, преследуя добычу, для которой в девяти случаях из десяти спасения нет.

Жилистые, поджарые, неутомимые, способные гнать жертву десятки миль. И конец у этой погони может быть только один – смерть, которая становится продолжением чьей-то жизни. И если волки могли бы стать символом общевойскового спецназа, то символом боевых пловцов – элиты спецназа ВМФ – следовало бы назвать акулу. Неуловимая, появляющаяся ниоткуда, убивающая жертву одним стремительным броском и исчезающая в никуда…

«Волки-то мы волки, – невесело размышлял Орехов, без интереса поглядывая через иллюминатор заходящего на посадку «Боинга-737» на знакомую панораму международного аэропорта Simon Bolivar, раскинувшегося на побережье Карибского моря, – и бежать мы можем неутомимо, и жертву обязательно загоним и порвем… Вот только за той ли жертвой мчимся? И туда ли, куда надо? Ладно, хорош слюни на кулак наматывать! Есть приказ, отдали его люди не глупее вас, так что смазывай ботинки салом – и вперед! Тоже мне философ нашелся… Спиноза, блин!»

«Боинг» начал снижение, заходя на посадку. Вскоре лайнер коснулся задними колесами шасси серого бетона взлетно-посадочной полосы, словно кошка, которая пробует опасную гладь воды, потом уже уверенно ткнулся колесами передней стойки и покатился, притормаживая и замедляя бег. Турбины подвывали на разных режимах, помогая экипажу выруливать громоздкую машину к месту стоянки. Самолет еще не остановился, но, казалось, уже расслабленно опустил уставшие крылья и облегченно выдохнул всеми четырьмя двигателями – долгий перелет через Атлантику остался позади. Вместе с «Боингом» радостно вздохнули и большинство пассажиров – кто втайне, а кто и в открытую: «Слава Всевышнему и пилотам – сели!»

Море в голубоватой дымке с одной стороны, буровато-зеленые горы – с другой, а между ними серое бетонное поле, заставленное самолетами авиакомпаний разных стран.

В суетливой толпе пассажиров, спешивших получить свой багаж и пройти таможенный досмотр, заметно выделялись трое мужчин явно спортивного, крепкого сложения. Орехов, неспешно шагавший вслед за Славкой Катковым и Тритоном, поймал себя на том, что испытывает то самое забавное чувство, которое умники называют «дежавю».

Хотя какое там дежавю, если действительно повторяется почти в точности все то, что было пару лет назад: и перелет через Атлантику, и аэропорт Каракаса, и Скат с мичманом вон, впереди этак важненько вышагивают.

Подполковнику даже показалось, что и за стойкой таможенного досмотра возвышается тот же самый смуглый «дон Педро», что и два года назад. Дождались очереди, плюхнули сумки и баулы на ленту транспортера и приготовили документы. Таможенник равнодушно перелистал паспорта, по диагонали пробежал взглядом декларации и с ловкостью бывалого работника почтового ведомства шлепнул необходимые штемпеля. За документы Орехов – в отличие от всего прочего – был абсолютно спокоен: все бумажки готовили настоящие спецы своего дела, а не какие-нибудь уголовники в подпольной мастерской…

На выходе троицу встретил крепкий, но уже слегка оплывший мужик с усами и шикарной русой бородой. При взгляде на заметное пузцо встречающего у Сергея всплыла ассоциация с вышедшим в тираж штангистом или толкателем ядра – грудь, как бочка, мощные руки, слегка кривоватые тумбы-ноги. «Такого с одного удара вряд ли положишь», – мелькнуло у подполковника.

– Буэнос диас, кабальеро, – густым голосом проворчал «штангист», оценивающе осматривая спецназовцев. – Мне поручено встретить вас и доставить на судно. Придется еще немножко полетать – правда, транспорт будет уже поскромнее. Да, я не представился… Ну, можете называть меня Боцман.

– Что за конспирация, батенька? А обычное имя у Боцмана есть? – сухо спросил Катков.

– Есть, но это ведь и не так важно, правда? – усмехнулся Боцман. – У вас тоже, думаю, в паспортах сейчас одно, в реале – другое, нет?

– Пусть так, – не стал спорить капитан, – тогда это вот Тритон, я – Скат, а вот этот серьезный мужчина, если его не злить, отзывается на позывной Шер-Хан. И куда мы теперь?

– А с другого конца снова на летное поле – там нас вертолет уже дожидается. Он нас и подбросит к месту, где наш авианосец болтается. Тут всего-то верст семьсот. Идемте…

«Давненько меня так не называли, – мысленно улыбнулся Орехов, шагая за товарищами и поглядывая на широкую, излучавшую уверенность спину Боцмана. – А погоняло, как изящно выражаются в определенных кругах, ребята дали еще года три назад, когда я прихрамывал после ранения. А что – нормальный позывной. Тигр я – только, увы, и в самом деле староватый, с седыми усами…»

Вертолет, принадлежавший какой-то местной туристической компании, оказался почти новеньким на вид, ухоженным. Пилот тоже выглядел прилично: новенький шлем, чистенький комбинезон – неплохая визитная карточка для серьезной конторы. Оставалось надеяться, что летать он учился в такой же серьезной авиашколе…

Вертолет гремел-шелестел лопастями уверенно, сразу набрал крейсерскую скорость и устремился на северо-восток – туда, где на веселых зелено-голубых волнах побережья Сент-Люсия покачивался заветный кораблик, арендованный для поисковой операции.

В долгом полете над посверкивающей гладью моря нет ничего интересного – мотор монотонно ревет-гудит, клонит в сон. Собственно, пассажиры трудяги-геликоптера и не думали бороться со сном – уютно подремывали, поудобнее примостившись на мягких скамьях. Полет прерывался дважды: оба раза вертолет садился на каких-то аэродромчиках для дозаправки. Во время одной из посадок путешественники наскоро перекусили в крохотном кафе.

Остров Сент-Люсия показался Орехову самым обычным – покрытые зеленью горы, мохнатые пальмы, белый песок побережья. Естественно, обычным это было для человека, повидавшего немало теплых краев, а никак не для рядового жителя российской глубинки, больше привыкшего лицезреть березки да осины, а не пальмы и лианы.

По дороге из аэропорта в порт морской подполковник по сторонам не смотрел – надоело. Орехов расслабленно дремал, мысленно прикидывая, сколько же тысяч километров они промахнули за минувшие сутки – получалось очень прилично. В старые времена из Петербурга в Москву на перекладных неделю добирались, а то и дольше, а теперь «стальные птицы» и через океан за несколько часов переносят. Цивилизация и прогресс даже ленивое время превратили в нервного и резвого скакуна…

Как быстро выяснилось, столица под забавным названием Кастри в списке мест, обязательных для посещения, не значилась – вертолет шутя перемахнул несколько десятков километров и доставил путешественников в какой-то поселок на северо-западе острова.

– И куда это мы забурились так удачно, а, господин Боцман? – оглядывая небольшую деревушку, которую здоровый мужик вполне мог бы накрыть ладонью, спросил капитан Катков, отмечая, что причал в наличии все-таки имеется и на приколе болтается десятка два небольших катеров, лодок и парусных яхт. – М-да, это не Рио-де-Жанейро, это намного скромнее. Я так понимаю, что зафрахтованная бригантина нас вон у того причала ждет?

– Правильно понимаешь, – буркнул бородач и скомандовал: – Давайте за мной! Босс там, наверное, уже всю задницу стер, ерзая и нас дожидаючись….

Судьба на этот раз оказалась последовательной: босс Орехову тоже сразу не понравился.

Невысокий щуплый мужичонка с каким-то нехорошо бегающим взглядом больше напоминал нервного жулика, чем серьезного ученого, о котором спецназовцам рассказывал контр-адмирал.

– Прибыли? – задал риторический вопрос начальник экспедиции, окидывая оценивающим взглядом подполковника и его товарищей. – Вот и хорошо. Моя фамилия Егоров. Через полчаса у нас сеанс связи – думаю, вы получите подтверждение того, что командир, начальник и босс у нас будет только один. То есть я! И мне плевать, кто там у вас полковник, а кто лейтенант. Ваша задача – беспрекословно выполнять мои приказы и распоряжения. После сеанса связи, как говорится, снимаемся с якоря. Боцман, покажи нашим друзьям их каюты. Через двадцать минут всем быть в кают-компании! Всё, свободны!

Кроме Боцмана и смурного босса на судне нашлось еще три индивидуума: капитан – толстенький мужичок за пятьдесят в мятой фуражке с неизменным «крабом», моторист и почти близнец Боцмана – разве что бороды у нового знакомого не оказалось, а все прочее, вроде мощной фигуры и почти открытой недоброжелательности к новоприбывшим, в наличии имелось. «Близнец» отрекомендовался коротко: «Водолаз».

Орехов молча переглянулся с Катковым и с мичманом, словно спрашивая их мнение о странноватом экипаже судна. Капитан и Тритон так же молча дружно пожали плечами – мол, поживем-увидим, что это за искатели сокровищ такие. Подполковник благоразумно лишних разговоров не заводил, а припоминал известное старое правило. Правило гласило, что если человек не понравился тебе с первого взгляда, то можешь быть уверен, что и он от тебя далеко не в восторге.

Сеанс связи, состоявшийся точно по расписанию, настроение спецназовцам не улучшил. Почти сразу выяснилось, что Вашуков отбыл в какую-то командировку, а новый куратор, назначенный контр-адмиралом, непререкаемым тоном подтвердил недавние слова Егорова о единоначалии. Естественно, спорить с куратором ни Орехов, ни пловцы не стали – людей военных, вообще-то, трудно чем-либо удивить. Значит, этот суетливый мужичонка весит гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, если командование однозначно приказывает во всем его слушаться. «Дело привычное, – прикидывал в уме подполковник, – значит, Егоров посвящен во все тонкости игры, а наше дело…

Да просто всё: ребята будут нырять-искать, а мне остается прикрывать их в случае неприятностей. Возможно, и не стоит так уж придираться к жуликоватому профессору – кому попало солидные люди деньги на экспедицию не дадут. – А в том, что поиски будут вестись «по-взрослому», Орехов не сомневался – достаточно было взглянуть на дорогую и самую современную аппаратуру связи. Кроме спутниковых телефонов и еще каких-то неизвестных подполковнику хитрых приборов на судне нашлось и прекрасное снаряжение для пловцов. Где и когда все это великолепие было закуплено, спецназовца не интересовало – главное было в том, что все необходимое имелось.

Как имелся и кораблик приличных размеров с мощной машиной, что в морях, печально знаменитых внезапными тайфунами и мимолетными штормами, тоже было отнюдь не лишним. Все было солидно и дорого, но Орехов никак не мог отделаться от чувства непонятной тревоги и смутного ощущения какой-то неправильности происходящего. Неприятное чувство не покинуло его даже в минуты, когда судно забухтело многосильной машиной и благополучно вышло в открытое море – точнее, в Атлантику, что простиралась на восток от уютной гавани…

12

Карибское море, 170 морских миль северо-западнее о. Сент-Люсия, август 2011 года

Вертолет, кружившийся над ленивыми зеленовато-голубыми волнами, напоминал деловито рыскающего среди травы и кустов охотничьего спаниеля. В полете железной коробки, увенчанной прозрачным свистящим кругом, описываемым лопастями, чувствовалась та же задумчивая целеустремленность, что и у собаки, идущей по следу вожделенной дичи. Правда, что за дичь интересовала экипаж геликоптера именно в этом районе Карибского моря, можно было только догадываться.

– Вынюхивает, сука… – Стив Томпсон недобрым взглядом проводил уходивший к линии горизонта вертолет и зло сплюнул за борт – пловец хорошо помнил, что среди моряков осквернение палубы судна считается дурной приметой и верхом неприличия.

– Тебе-то что до него? – равнодушно спросил Доу, щелкая зажигалкой и прикуривая сигарету.

– Мне? Да ничего особенного – век бы их не видеть! Ты знаешь, что это такое?

– Ну как что. – Доу затянулся, пыхнул дымком, опасаясь какого-то подвоха, еще раз посмотрел в сторону чуть видимого вдали летательного аппарата и ответил: – Вертолет морской авиации. Их еще вроде палубными называют, верно?