Как СМЕРШ спас Москву. Герои тайной войны

«Павлу. Военные события на фронте мы предвидели. Большевики нас не разгромят. Окончательный исход войны будет в нашу пользу. Не падайте духом. Новая Россия ваш труд оценит. Привет. Капитан».

29 августа 1943 года в радиоцентр ушла депеша:

«Центру. Напарник вашему распоряжению не подчинился. Уговоры не помогли. Пришлось пристрелить. Выезжаю в район Брянска. С нового места сообщу об обстановке. Павел».

19 ноября противник радировал «Шадрину»:

«Павлу. Вы награждены медалью «За храбрость». Поздравляем и желаем дальнейших успехов в совместной борьбе. Сколько времени вам нужно добраться до указанного места сброски. Мы все приготовили. Капитан».

Из-за непогоды дважды самолет не мог сбросить контейнеры. Наконец 27 февраля 1944 года неприятельский самолет появился над указанным местом с сигнальными кострами. Он сбросил на парашюте контейнер с грузом. В нем находились 100 000 рублей, пачка фиктивных документов с печатями и штампами различных воинских частей, батареи к рации, комплект офицерского обмундирования и продукты питания.

Радиоигра «Опыт» продолжалась до конца 1944 года. За этот период противнику было передано 92 радиограммы, получено 51. Были вызваны на нашу территорию и обезврежены 3 немецких агента и получен груз с большой суммой денег, оружия и боеприпасов. В этой игре враг был одурачен и потерпел фиаско.

Как говорится, обмануть дьявола – не грех.

Весной 1943 года Абакумов В.С. шифровкой приказал прибыть на срочное совещание начальникам управлений КР СМЕРШ двух фронтов – Брянского и Центрального, соответственно генералам Железникову Н.И. и Вадису А.А.

Встретившись в гостинице, оба руководителя не понимали, почему лишь их двоих вызвали на Лубянку. Но скоро обстановка с вызовом прояснилась, как только они поднялись на четвертый этаж дома № 2. Хозяин кабинета встретил коллег приветливо, но долго на рассусоливал о причине приглашения.

– Я вас вызвал только с одной целью – с учетом сложившейся обстановки необходимо продумать мероприятия, как отбить у фрицев привычку встречать наших мерзавцев-предателей «с хлебом и солью». Участились, и на ваших фронтах в том числе, случаи, когда белая тряпка в руке изменника стала своеобразным вездеходом к траншеям неприятеля.

– Согласен, у меня уже до десятка таких случаев, – заметил Николай Иванович Железников. Закивал в знак согласия головой и генерал-майор Вадис.

– Ну, коль согласны, тогда и карты вам в руки. Надо разработать серию операций по предотвращению измены Родине, – нахмурился Абакумов. – Понимаю, дело не легкое. Подумайте, а утром доложите…

Так родилась уникальная по-своему операция под названием «Инсценировка «Измена Родине».

19 июня 1943 года из УКР СМЕРШ Брянского фронта генерал Железников Н.И. доложил Абакумову В.С. шифровкой об итогах оперативных мероприятий под кодовым названием «Измена Родине».

Сделав торопливый глоток чая из стакана, Абакумов стал внимательно читать донесение:

«В мае с.г. наиболее пораженными изменой Родине были 415-я и 356-я сд 61-й армии и 5-я сд 63-й армии, из которых перешли к противнику 23 военнослужащих. Одной из наиболее эффективных мер борьбы с изменниками Родине, в числе других, было проведение операций по инсценированию под видом групповых сдач в плен к противнику военнослужащих, которые проводились по инициативе УКР СМЕРШ фронта под руководством опытных оперативных работников отделов контрразведки армии.

Операции происходили 2 и 3 июня с.г. на участках 415-й и 356-й сд с задачей: под видом сдачи в плен наших военнослужащих сблизиться с немцами, забросать их гранатами, чтобы противник в будущем каждый переход на его сторону группы или одиночек изменников встречал огнем и уничтожал.

Для проведения операции были отобраны и тщательно проверены три группы военнослужащих 415-й и 356-й сд. В каждую группу входили 4 человека.

В 415-й сд одна группа состояла из разведчиков дивизии, вторая – из штрафников.

В 356-й сд создана одна группа из разведчиков дивизии.

После подбора группы были отведены в тыл дивизий, где проходили под руководством опытных командиров специальную подготовку.

При подготовке особое внимание было обращено на умение участвующих в операции эффективно забросать немцев гранатами и быстро скрыться после выполнения ее. Подготовка осуществлялась на местности, аналогичной предполагаемым районам действия…

Одновременно были намечены конкретные места действия групп, подготовлены планы действия и расчеты артиллерийского и минометного огня для поддержки групп во время операции.

Места для операции групп были выбраны там, где имелись случаи групповых переходов линии фронта изменниками Родине. 2 июня 1943 года в районе обороны действовали первая и вторая группы, 3 июня с.г. в районе обороны 356-й сд действовала третья группа.

Операция первой группы (разведчики) 415-й сд.

2 июня с.г. в 4.00 группа после сосредоточения на исходном рубеже подползла к немецкому проволочному заграждению, встала и, подняв руки, начала искать проход в проволочном заграждении. Немцы сразу же заметили идущих и стали звать их к себе. Три немца во главе с офицером вышли навстречу разведчикам, сблизившись с группой у проволочного заграждения на 30 м. Разведчики забросали подошедших немцев гранатами, уничтожив трех немцев, без потерь вернулись обратно.

Отход группы поддерживался огнем из всех видов оружия.

Операция второй группы 415-й сд (штрафники).

2 июня с.г. в 3.00 группа сосредоточилась на исходном рубеже в 100 м от противника, недалеко от нашего проволочного заграждения.

В 4.00 двумя партиями по два человека, с поднятыми руками, пошли к проволочному заграждению, один из первых держал в руках белый лист бумаги, означавший немецкую листовку.

При подходе к проволочному заграждению немцев группа увидела двух немецких солдат, которые начали указывать место для прохода через заграждение.

Группа, пройдя немецкое проволочное заграждение, заметила, что от последнего к немецким траншеям идут два хода сообщения и в траншеях группу ожидают около 20 немецких солдат. При подходе к скоплению немцев на 30 м группа забросала немецких солдат гранатами. И после использования всего запаса гранат, под прикрытием артиллерийского и минометного огня, отошла в наши окопы. При отходе два человека из группы получили легкое ранение и сейчас находятся в строю.

Операция третьей группы 356-й сд (разведчики).

3 июня с.г. в 3.00 группа вышла с исходного рубежа и дошла до проволочного заграждения немцев, где была встречена одним немецким солдатом, который их остановил словом «хальт».

Когда старший группы назвал пароль для перехода – «штыки в землю», немец стал показывать дорогу к проходу, находясь от группы в 20 м.

В это время он был забросан гранатами, а группа вернулась в свои траншеи. По группе был открыт противником огонь, однако никто из нее ранен не был.

Все группы поставленные перед ними задачи выполнили отлично, никаких происшествий за время операций не случилось.

Поставлен вопрос перед Военным советом 61-й армии о награждении участников операций, а также снятии судимости с группы красноармейцев штрафной роты 415-й сд, принимавших участие.

Отделам контрразведки армии даны указания о проведении аналогичных инсценировок «Измена Родине» в частях, наиболее пораженных переходами военнослужащих к противнику».

* * *

Впервые информацию об агентах-подростках немецких спецслужб автор книги услышал в юности из уст старого чекиста-фронтовика Петра Филипповича Лубенникова – в последующем начальника районного отдела госбезопасности в городе Сарны на Полесье.

Потом с материалами на эту тему познакомился, обучаясь в Высшей школе КГБ. Уже тогда подумалось: «Видно, не сладко жилось фрицам, что пришлось пойти на такую крайность, заставляя детей не столько шпионить, сколько совершать диверсии».

Война наложила свой отпечаток на детство, особенно на оккупированных территориях – она его просто силой отняла у них. Детство не могло по-настоящему созреть у этих подростков. Природа желает, чтобы дети были детьми, прежде чем быть взрослыми. Если нарушается этот порядок, появляются скороспелые плоды, которые, как писал Жан Жак Руссо, «не будут иметь ни зрелости, ни вкуса и не замедлят испортиться».

Как говорится, по-настоящему мать должна беспокоиться за своего мальчика лишь тогда, когда он, уходя, закрывает за собой дверь совершенно бесшумно.

1943 год. Это был страшный год для Гитлера и его подельников. Все чаще приходилось им надевать черные повязки по поводу то объявленного в стране траура после Сталинграда, то пышных похорон генералитета, погибшего на Курской дуге, под Киевом и других местах…

Геббельс с высоких трибун вещал, крича петухом, – это временные неудачи, сил для отпора врагу достаточно, Третий рейх на века, мы все равно победим, новое оружие скоро поставит точку в войне с Советской Россией и т. д., и т. п.

* * *

Абвер продолжал быть законодателем в проведении диверсионной работы против частей Красной Армии, оборонных и промышленных объектов. К 1943 году немцам служили почти 1 млн советских граждан. Неудобно вспоминать, но только за первые 6 месяцев войны в плену оказалось 3,5 млн советских военнослужащих. Именно они стали вербовочной базой для Абвера и других спецслужб Германии. Однако с учетом поворота войны в нашу сторону забрасываемая агентура все чаще стала приходить в органы госбезопасности с повинной, что вынудило нацистов срочно пересмотреть подход к вербовочному контингенту, особенно для целей диверсии. Ставку решили сделать на детей – подростков 12–16 лет. Для этой цели Абвер выделил деньги для приобретения усадьбы в 70 км от города Касселя в местечке Гемфурт, где была организована диверсионная школа для русскоговорящих детей. Возглавлял «осиное гнездо» немецкий офицер лейтенант Бугольц Фриц, а воспитателем был некий Евтухович Юрий Николаевич, 1913 г.р. В августе 1941 года он попал в плен, где был завербован немецкой военной разведкой. Во время войны ездил по детским домам и приютам, отбирая нужный контингент. С июня 1943 по февраль 1945 года подготовил и перебросил в тыл Красной Армии 110 диверсантов-подростков.

Из воспоминаний Хельмута Холера, жителя Гемфурта:

«Мне было в сорок третьем 12 лет, когда в Гемфурт привезли русских мальчишек. Они выглядели опрятно, носили русскую униформу, пилотки. Были вымыты и подстри-жены…»

Из воспоминаний Карла Бергмана, его отец занимался вопросами питания юных диверсантов:

«Мой отец кормил обедами курсантов школы – будущих диверсантов в возрасте 14–15 лет. Их обучали в классах и на полигоне. Деньги за питание слушателей школы платил отцу Абвер. Кормили хорошо. Им часто показывали пропагандистские фильмы, где говорилось о прекрасной жизни в Германии…»

Обстановка с безотцовщиной, беспризорностью и нищетой играла на руку специалистам из Абвера и других подобных служб нацистов. Это прекрасно понимали они, а потому в разведшколе разрабатывали целые методические пособия по привлечению к диверсионной деятельности подростков за подарки, деньги, сувениры, похвалу и прочие награды. Они вдалбливали прагматичные для детского сознания мысли, что надо жить одним днем и любить жизнь больше, чем смысл жизни.

Первый выпуск диверсантов Абвер провел в августе 1943 года. Выбрали 25 человек и в ночь с 31 августа на 1 сентября выбросили в районе треугольника Ржев, Тула, Курск. Экипировка – одежда гражданская, еда, водка, сахар для вброса в бензобаки, зажигательные ампулы, 3–4 куска угля – камуфляж мин. В случае задержания и на возникший вопрос: «Зачем уголь?» – по рекомендации преподавателей они должны были отвечать: «Для обмена на продукты».

Но немцы напрасно ждали результата. В районе выброски юных диверсантов – ни одного взрыва, ни одного пожара не зафиксировала разведка. Более того, никто из 25 не вернулся назад. Мальчишки растворились в прифронтовой полосе, кроме трех, пришедших с повинной.

Первый провал обескуражил абверовцев, но не заставил отказаться от планов дальнейшего использования детей. Только теперь им пригрозили – за вами будут наблюдать ваши старшие товарищи. После выполнения задания вы обязаны возвратиться в школу. Через две недели была выброшена вторая группа из 10 человек. Они выполнили все поставленные задачи и вернулись в Гемфурт. Так, один из этой группы 16-летний Якубов Анатолий взорвал в районе ст. Молодечное и Пуховичи железнодорожное полотно, поджег склад с сеном на ст. Осиповичи.

О встречах с диверсантами-подростками во время своей работы за линией фронта писал известный разведчик из обоймы Павла Судоплатова – полковник Александр Святогоров, действовавший под псевдонимом «Зорич» на территории Польши и Словакии.

В конце сорок третьего года из управлений контрразведки фронтов и тыловых частей Красной Армии стали поступать материалы об использовании немецкими спецслужбами детей для совершения особо опасных преступлений. После обобщения данных В.С.Абакумов в сентябре 1943 года доложил Л.П.Берия справку «Об арестах органами СМЕРШ, НКВД и НКГБ подростков-диверсантов, завербованных германской военной разведкой».

Читая этот документ, Лаврентий Павлович сразу же споткнулся на его названии – еще бы не обратить внимания.

«Вот честолюбец, – возмутился он, – даже здесь поставил на первое место свой СМЕРШ. А ведь эту справку он точно доложит Сталину. Выслужиться хочет… Ну, ничего – еще споткнется… Поможем».

Абакумов, естественно, доложил документ Сталину.

Справка начиналась словами:

«В первой декаде сентября с.г. органами СМЕРШ, НКВД и НКГБ, – Берию снова возмутил порядок перечисления ведомств, – арестовано 28 агентов-диверсантов германской военной разведки в возрасте от 14 до 16 лет, переброшенных немцами на сторону частей Красной Армии на самолетах.

Из числа арестованных 15 диверсантов явились добровольно с повинной, а остальные были задержаны в результате организованного розыска. Как показали арестованные, они имели задание от германской разведки совершать диверсионные акты на линии железных дорог, идущих к фронту, путем вывода из строя паровозов, для чего они были снабжены взрывчатым веществом специального состава, по внешнему виду похожим на куски каменного угля.

Так, 1 сентября с.г. в районе Хатунского сельсовета Михневского района Московской области был сброшен с парашютом агент-диверсант германской разведки, подросток – Репухов Дмитрий, 1927 г.р., уроженец Смоленской области, русский, окончил 7 классов средней школы.

Репухов в тот же день явился с повинной и на допросе показал следующее:

После оккупации с. Богородицкое германскими войсками он вместе с матерью остался проживать в этом селе. 25 июня 1943 г., согласно приказу немецкого командования, все лица мужского пола в возрасте от 14 до 16 лет должны были явиться в Козинское волостное управление на регистрацию.

Репухов, явившись вместе с другими на регистрацию, был направлен немцами в лагерь, расположенный в четырех километрах от г. Смоленска, в здании бывшей МТС, где подготавливались кадры для так называемой «Русской освободительной армии».

14 июля с.г. немцы отобрали из этого лагеря 30 подростков в возрасте от 14 до 16 лет и под видом экскурсантов отправили в местечко Вальдек, близ г. Кассель (Германия).

Все они до оккупации немцами Смоленской области жили с родителями, которые работали в колхозах или в советских учреждениях, некоторые из них являлись пионерами. Часть детей лишилась родителей, которые были убиты немцами или погибли в результате бомбежек. По прибытии в Вальдек у подростков были отобраны подписки, обязывающие их вести борьбу против коммунистов, комиссаров и политруков. В течение месяца они обучались на специальных курсах германской разведки, где проходили топографию, строевую подготовку и парашютное дело…

25 августа с.г., после обучения на курсах, все 29 подростков были доставлены в г. Орша БССР. В Орше подростки-диверсанты получили от немцев указание действовать в одиночку и после приземления на стороне частей Красной Армии должны были выйти на железную дорогу, разыскать склады, снабжающие паровозы топливом, и подбросить в штабеля с углем куски взрывчатки.

Для выполнения указанного задания каждому подростку немцы выдали по 2–3 куска взрывчатки, весом по 500 гр., по форме и цвету похожие на куски каменного угля. После выполнения задания подростки обязаны были возвратиться к немцам, собрав в пути следования к линии фронта сведения о перевозках войск и грузов.

Диверсанты были одеты в поношенную одежду гражданского и военного образца, каждому из них было выдано по 400–600 руб. советских денег, советские газеты и пропуска для обратного прохода через линию фронта к немцам.

Пропуска эти были отпечатаны на узкой полоске тонкой бумаги, завернутой в резину и зашитой в складку одежды. На пропуске немецким языком был написан следующий текст: «Особое задание, немедленно доставить в 1-Ц» (…) Изъятая у арестованных взрывчатка была подвергнута экспертизе, которая установила:

Кусок взрывчатки представляет собой правильной формы массу черного цвета, напоминающую каменный уголь, довольно прочную и состоящую из сцементированного угольного порошка. Эта оболочка нанесена на сетку из шпагата и медной проволоки. Внутри оболочки находится тестообразная масса, в которой помещено спрессованное вещество белого цвета, напоминающее форму цилиндра, обернутое в красно-желтую пергаментную бумагу. К одному из концов этого вещества прикреплен капсюль-детонатор. В капсюле-детонаторе зажат отрезок бикфордова шнура с концом, выходящим в черную массу.

Тестообразное вещество представляет собой желатинированное взрывчатое вещество, состоящее из 64 % гексогена, 28 % тротилового масла и 8 % пироксилина. Таким образом, экспертизой установлено, что это взрывчатое вещество относится к классу мощных ВВ, известных под названием «гексанит», являющихся диверсионным оружием, действующим в различного рода топках.

При загорании оболочки с поверхности взрывчатое вещество не загорается, так как довольно значительный слой оболочки (20–30 мм) представляет собой хорошо тепло-изолирующий слой, предохраняющий ВВ от воспламенения. При сгорании оболочки до слоя, в котором находится бикфордов шнур, последний загорается, и производится взрыв и деформация топки».

Отмечались случаи взрывов паровозных топок в 1944 и даже в 1945 годах. А так как уголь со штабелей воровало население, то взлетали на воздух не только печи, но и дома хозяев краденого топлива. Это давали о себе знать угольные мины диверсантов-подростков.

Абакумову не терпелось быстрее выяснить обстановку в Гемфуртской школе юных диверсантов. Тот, кто ищет, тот находит. Была поставлена задача фронтовым управлениям СМЕРШ. И вот начальник УКР 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант Вадис А.А. доложил в Центр материалы на младшего командира Красной Армии, сержанта Сергея Стратоновича Скоробогатова. В августе 1942 год он попал в плен. В лагере был завербован сотрудником Абвера при участии уже упоминаемого выше Евтуховича. После заброски в советский тыл Сергей явился с повинной.

Центр ухватился за идею перевербовки немецкого агента и направления его снова к немцам – теперь он «Ткач», а агентурная комбинация названа «Буревестник». Цель – внедрение в Гемфуртскую школу юных диверсантов. В ночь с 16 на 17 декабря 1944 года агент был переброшен в тыл противника в районе Вислы на территории Польши. Он вышел на Евтуховича и попросился у него служить в школе. Получив согласие и став воспитателем-инструктором, он имел прямой доступ к спискам слушателей этой школы…

21 января 1945 года из тыла противника возвратился зафронтовой агент «Ткач». Вместе с ним в расположение советских войск вышли главный воспитатель диверсионной школы «абвергруппы-209» Юрий Евтухович, воспитательница женской группы школы Александра Гуринова и 44 диверсанта-подростка.

* * *

Многие, близко знавшие руководителя СМЕРШа и стоявшие рядом с Виктором Семеновичем Абакумовым, утверждали, что он был храбр и решителен. Часто выезжал на фронты. В кабинете, хоть и уютном, и теплом, засиживаться не любил. Такие поездки лишь добавляли ему авторитета, хотя и без того этого самого авторитета у него хватало с лихвой. Надо отметить, что его храбрость не была показной, так как он всегда считал, что излишняя смелость – такой же порок, как и излишняя робость.

Люди способны вынести почти все, что угодно, если у них нет выбора. Мужество – когда у вас есть выбор. У него он был – мог же командовать из кабинета на Лубянке. Но нет, Абакумов понимал, что лучше всего можно разобраться в оперативных хитросплетениях на фронтах, побывать в этом пекле, ощутить себя в шкуре рядового военного контрразведчика, услышать непосредственно мелодию войны. Но самое главное, храбростью – этим великим качеством воина он резко выделялся не только среди своих коллег – армейских чекистов, но и в армии. Командиры за это его уважали.

Мой первый начальник – полковник Левшин Николай Васильевич, знавший Абакумова по службе в Москве, рассказывал, как в одной из бесед командующий ЮГВ, Герой Советского Союза генерал-полковник Б.П.Иванов назвал Виктора Семеновича за храбрость так:

«Абакумов – это же ваш чекистский Жуков. Герой не храбрее обычного человека, но сохраняет храбрость на пять минут дольше».

И действительно, в годы войны начальник контрразведки не раз рисковал своей жизнью и не только «на пять минут дольше».

Во время поездки на Сталинградский фронт он неоднократно попадал под бомбежки и минометный обстрел. По оценкам военных, Абакумов в таких ситуациях не тушевался, вел себя достойно, что вызывало у военных уважение к заместителю наркома обороны СССР.

Это было в 1943 году, когда он выезжал на Калининский фронт с оказанием помощи в управление особых отделов к генерал-майору Ханникову Н.Г. Это было в районе Великих Лук. Он ехал по разбитой фронтовой дороге. Вдруг прогрохотал близкий взрыв, потом второй, третий, и сразу же взрывы замолотили с бешеной быстротой. За их гулом внезапно прорвался истошный вой пикирующего самолета. Машину начальника контрразведки атаковал назойливый фашист. И только мастерство водителя и, по всей вероятности, чудо, если оно существует, спасли Виктора Семеновича от неминуемой гибели. Кузов его машины был весь изрешечен и походил на огромный дуршлаг. Он вышел из машины, отряхнулся и, улыбнувшись, тихо сказал водителю:

– Пронесло.

– Слава богу, пронесло, – ответил с бледным как мел лицом шофер.

– Страшно?

– Страшно!

– Мне тоже было страшно, – честно признался Абакумов.

В 1944 году во время очередной инспекционной поездки по территории Ровенской области, где располагались части 13-й армии 1-го Украинского фронта, его «Виллис» обстреляли бандеровцы. Били из автоматов почти в упор и с флангов. И опять вмешалось чудо – ни одна оуновская пуля не попала в цель.

Тогда как 28 февраля того же года командующий фронтом генерал армии Николай Федорович Ватутин в подобной ситуации был смертельно ранен бандитами.

И вот тут Абакумов дал волю своей слабости – он взорвался, позвонив начальнику управления КР СМЕРШ 1-го Украинского фронта генерал-майору Королеву.

– Товарищ генерал, когда вы наведете порядок? У вас бандиты хозяйничают на дорогах, а вы перед ними пасуете, – выходя из себя, орал Абакумов. Он очень уважал Николая Федоровича, считая, не в пример Жукову, настоящим полководцем генерала армии, а не «штабистом», как о нем говорил Георгий Константинович.

Королев Николай Андрианович понимал: защищаться в такой ситуации – это плодить новые упреки и обвинения. Он заверил Абакумова, что предпримет все возможное, чтобы найти преступников и покарать.

И действительно, через несколько дней был проведен ряд чекистско-войсковых операций на освобожденных территориях Западной Украины, и в частности, Ровенской, Волынской и Тернопольской областях…

* * *

На протяжении всей войны к Московскому, как столичному, одному из крупнейших железнодорожных узлов, проявляла повышенный интерес не только гитлеровская военная разведка Абвер, но и ведомство Шелленберга – 6-е Управление Главного управления имперской безопасности Германии (РСХА).

В ночь с 20 на 21 июня 1943 года линию фронта на большой высоте пересек «Хейнкель-111» без опознавательных знаков. В районе Егорьевска Московской области с самолета были выброшены на парашютах два агента немецкой разведки Северов и Жилин. Так начиналась активная фаза операции «Предприятие «Иосиф», подготовленной одним из филиалов разведоргана «Унтернемен «Цеппелин» 6-го Управления РСХА – «Цеппелином-Норд». Но амбициозным планам гитлеровцев не суждено было сбыться.

Сразу же после приземления в Егорьевский райотдел НКВД пришел неизвестный. Он назвал себя Северовым и заявил дежурному, что является зафронтовым разведчиком Особого отдела Северо-Западного фронта, внедрившимся в германскую разведку, и вместе с напарником Жилиным заброшен немцами на парашютах для выполнения специального задания.

– Прошу меня срочно связать с представителем военной контрразведки, – не столько попросил, сколько потребовал удивленного не рядовым событием дежурного.

Долго не пришлось «загорать» небесным пришельцам в Егорьевске. Из Москвы вскоре прибыли работники 3-го отдела ГУКР СМЕРШ и доставили агентов на Лубянку.

Во время первичного допроса начальником 3-го отдела ГУКР СМЕРШ полковником Утехиным Г.В. они заявили, что прибыли в Москву для вербовки высокопоставленного работника наркомата путей сообщения «Леонова» – якобы дальнего родственника Северова. Имели и другие задания: собирать данные о перемещениях воинских грузов на московском железнодорожном узле и совершить террористический акт в отношении Л.М.Кагановича.

Разведчики были снабжены портативной коротковолновой рацией, советскими деньгами в сумме 100 000 рублей, фиктивными документами военного и гражданского образца, десятью пистолетами различного образца и боеприпасами к ним, географическими картами районов Москвы, девятью оттисками печатей и штампов, используемых немцами, факсимиле подписей руководящих сотрудников и другим снаряжением.

Допрошенные агенты порознь рассказали о всех особенностях и структуре известных им органов немецкой разведки и СД. Передали 18 фотографий официальных сотрудников и агентов германской разведки, а также сообщили о 133 агентах, готовящихся к заброске и уже действующих в тылах наших войск.

Заявили, что срок их пребывания на советской территории ограничивается полутора-двумя месяцами, после чего они должны вернуться через линию фронта в центр.

23 июля 1943 года начальник отделения радиоигр 3-го отдела ГУКР подполковник В.Я.Барышников доложил рапортом В.С.Абакумову:

«В связи с тем, что группа имеет очень интересное задание, по которому можно осуществить серьезные контрразведывательные мероприятия, как вызов, например, квалифицированных вербовщиков, данную группу включить в радиоигру».

Абакумов размашистой вязью букв красным карандашом в левом верхнем углу документа начертал слово «Согласен» и расписался. Так начиналось зарождение одной из интереснейших радиоигр СМЕРШа – «Загадка».

Теперь пару слов о личности Северова.

В ноябре 1941 года «Северов», будучи агентом разведывательного отдела Ленинградского фронта, был выброшен с парашютом в тыл противника, где вследствие полученного ранения при приземлении был захвачен немцами.

Затем немцы вербуют его для разведывательной работы против партизан. Получив задание, «Северов» в марте 1942 года явился в партизанский отряд, где заявил, что специально послан к ним с разведывательным заданием. После доставки его в бывший особый отдел НКВД Северо-Западного фронта он был перевербован военными контрразведчиками и переброшен на сторону противника с заданием внедриться в органы немецкой разведки.

Выполняя это задание, «Северов» внедрился в разведцентр «Цеппелин-Норд», завербовал кадрового разведчика Жилина (по другим источникам – Волкова, Бойцова, Бойкова). Не имея связи с советской контрразведкой, встал вопрос, как же выбраться из шпионского гнезда. И вот тогда он придумал интригующую для разведки историю о том, что в Москве у него есть родственник, работающий в наркомате путей сообщения и которого можно было бы завербовать, о чем он рассказал начальнику разведывательной команды «Цеппелин-Норд» Мартину Курмису. Это заинтриговало матерого разведчика, а так как Московская «железка» уж очень интересовала спецслужбы рейха, то идея оказаться Северову в Москве стала обретать вполне реальные контуры. В качестве «надсмотрщика» к нему был приставлен опытный «немецкий разведчик» Жилин.

Необходимость использования шпионского дуэта подтвердил их срочный вызов на инструктаж в Берлин, в отдел 6/С (Цеппелин) для окончательной шлифовки представленного ими плана и усвоения программы работы на рации и шифровальному делу…

В качестве радиста в игре использовался Жилин, уроженец Латвии, немец, моряк торгового флота, состоял в «Союзе немецкой молодежи». В 1941 году был репатриирован из Латвии в Германию. С 1940 года являлся агентом германской разведки Латвии. Лично был знаком с адмиралом Канарисом. Немецкая разведка ему доверяла.

Игра в эфире началась первым сообщением агентов:

«Приземлились хорошо. Следующая связь 2 июля в 21.00. Иосиф».

В ходе дальнейших контактов с «Цеппелином» было передано, что агенты устроились в Москве, что объекта вербовки Л. срочно перевели в Тбилиси и что Северову целесообразно выехать в Грузию для привлечения «родственника» к разведывательной работе, а возможно, и его московских связей в НКПС. Жилин остается в Москве.

И вот уже в центр полетела шифрограмма:

«С. Вернулся из Тбилиси. Л. не верит в победу Германии, но убежден в изменениях в России под влиянием союзников после войны, поэтому С. отрекомендовался как представитель разведки союзников. Л. согласился работать на союзников с условием гарантии свободного проживания за границей после войны или в случае опасности и получения денег в устойчивой валюте (долларах).

Л. озлоблен переводом в Тбилиси. Через свои связи добивается возвращения в Москву. Убежден, что это удастся. Нам нужны доллары. Советские деньги, документы, запасные лампы для рации. Сообщите, когда ждать посылку, а мы укажем удобный адрес. Иосиф».

Идея СМЕРШа о долларах удалась, так как у Северова их не было, что заставляло «шевелиться» немцев.

Потом неоднократно отправлялись шифрованные телеграммы в «Цеппелин» с дезинформационными материалами, санкционированными начальником Разведупра Генштаба КА генерал-лейтенантом Кузнецовым Ф.Ф.

Вскоре радист сообщил, что Л. перевелся в Москву, но его не удовлетворяет зарплата, и он намеревается снова вернуться в Тбилиси, а у них с напарником кончились деньги и нет теплой одежды. «Цеппелин» клюнул на создавшуюся ситуацию, и 10 февраля 1944 года из центра пришло сообщение:

«Работайте завтра. Сообщим срок старта. Л. будут сброшены 5000 долларов, крупная сумма в рублях и все требуемые вещи. Задержите Л. в Москве».

Немцы трижды посылали самолеты, но из-за плохой видимости летчики не смогли разглядеть сигнальных костров. И тогда «Цеппелин-Норд» решил послать курьера – сотрудника СД, специалиста по подготовке агентов-радистов Алоиза Гальфе. В ночь с 29 на 30 марта 1944 года он был выброшен на парашюте в районе Егорьевска около деревни Михали. Согласно ранней договоренности встреча Северова с ним должна была состояться на железнодорожном вокзале. 31 марта он был задержан сотрудниками СМЕРШа. У кадрового сотрудника «Цеппелина» было изъято два револьвера «Наган», пистолет ТТ, охотничье ружье, 500 000 советских рублей и другое снаряжение. При вскрытии грузового контейнера, сброшенного с парашютом, кроме различной шпионской экипировки, было обнаружено 5000 американских долларов.

В начале апреля 1944 года немцам ушла шифровка о благополучном приземлении Гальфе и вербовке Л.:

«С Л. о работе договорились. Вербовал Северов от имени американцев. Вручил Л. 5 тысяч долларов и 20 тысяч рублей. На его вопрос о документах ответил, что американский паспорт он получит при необходимости бегства из СССР. Вначале Л. отнесся к этому с большим недоверием, но доллары и рубли сделали свое дело».

24 апреля 1944 года немцы сообщили о своем намерении вывезти на самолете за линию фронта Жилина. Встал вопрос о захвате самолета, но для того, чтобы «подмагнитить» немецкую спецслужбу, «Загадка» снизила активность, а потом внезапно выстрелила информацией о наличии у Л. плана воинских перевозок, за который он попросил 15 тысяч долларов наличными и чека в американском банке на такую же сумму. Агенты попросили срочно доставить Северову для оплаты агенту Л. деньги, фотоаппарат для фотографирования документов, химикаты и пленки. Предложили сбросить это все в районе, где сбросили Гальфе.

Текст этой шифровки был доложен Шелленбергу и Кальтенбруннеру, не исключено, что и самому Гиммлеру, – поэтому вопрос с фотоаппаратом через заброску курьера решился легко и быстро.

Вскоре на парашюте приземлился, а впоследствии был задержан на том же вокзале и связник с документами на имя «Ивана Васильевича Бородавко» – Заколюк. Он получил задание доставить разведчикам посылку, после чего выехать в Ярославль для выполнения другого задания «Цеппелина». В посылке оказались: 50 000 рублей, затребованный чек на 15 000 долларов, 5000 фунтов стерлингов, чистые бланки фиктивных документов, фотоаппарат и письмо для агентов.

С ответом игроки «Загадки» не задержались:

«Связника встретили. Посылку получили. Материал сфотографировали. Что делать со связником? Иосиф».

Центр потребовал отпустить его для решения другой задачи и попросил встретить самолет для вывоза Жилина. Гальфе порекомендовали оставаться в Москве и выполнять вместе с Северовым поставленное задание.

Чекисты приготовились к захвату летательного аппарата.

В ночь с 14 на 15 августа 1944 года немецкие разведчики практически уже было посадили четырехмоторный самолет «Юнкерс-290» со специальными шасси. Но, узрев опасность и прыгая по траншеям-ловушкам, самолет вдруг быстро понесся по поляне к горизонту. И взмывши к небу и круто заложив вираж, понесся на запад.

Это была осечка разработчиков во главе с одним из заместителей начальника ГУКР СМЕРШ. Возник вопрос: что делать? Барышников предложил, чтобы рассеять у фашистов подозрения, легендировать бегство агентов из Москвы.

В ночь с 3 на 4 февраля 1945 года в районе Смоленска «троице» было сброшено 5 тюков различного снаряжения с продуктами, фиктивными документами, радиостанцией, оружием, письмом и деньгами в размере 95 000 рублей. Последнее задание от разведцентра заключалось в том, чтобы немедленно вернуться в Москву и восстановить связь с работником НКПС Л.

Операция продолжалась до середины апреля 1945 года. Всего за время радиоигры было передано 159 радиограмм, получено – 170. Наш разведчик Северов был награжден правительственной наградой.

Двадцатичетырехлетний судетский немец Гальфе Алоиз Иосифович был осужден Особым совещанием при НКВД СССР 27 января 1945 года к ВМН. Приговор привели в исполнение в тот же день.

* * *

В ночь с 23 на 24 октября 1943 года жители северо-западной окраины города Клин Калининской области (теперь Тверская) могли слышать гул одинокого самолета. Это был немецкий борт – «Юнкерс-88», с которого десантировался на парашюте неизвестный. После благополучного приземления он привел себя в порядок, переоделся и направился в город, где тут же был задержан воинским патрулем. Его доставили в горотдел НКГБ. Видя, что попался, он дал предварительные показания – назвал имя и фамилию и признался, что является агентом немецкой разведки по кличке «Гунн». При нем контрразведчики обнаружили: малогабаритную радиостанцию, фиктивные документы на имя Москвичева, удостоверение личности с отметкой о службе в должности помощника начальника АХО 4-й Ударной армии (УА), расчетные книжки, отпускное удостоверение на 10 суток в Москву, выписку из приказа по войскам 4-й УА о снятии судимости, пропуск на право беспрепятственного хождения по Москве, временные удостоверения о награждении медалями «За боевые заслуги» и «За отвагу», предписание об откомандировании в АХУ № 2 НКО СССР для дальнейшего прохождения службы, продовольственный аттестат и требование на перевозку по железной дороге.

Так как он являлся бывшим военнослужащим, довоенным уроженцем и жителем Москвы, его передали в распоряжение ГУКР СМЕРШ.