Помоги проекту - поделись книгой:
Начальнику УНКВД Московской области тов. Журавлеву мною предложено обеспечить чекистско-милицейским составом населенные пункты, отбитые у противника, с целью быстрейшего наведения порядка.
АБАКУМОВ.
В ходе битвы за Москву начальнику Управления особых отделов НКВД СССР приходилось мотаться по фронтам, в буквальном смысле истекающим кровью. Советская Россия под Москвой находилась на волоске от гибели. Вот почему Сталин как мудрый человек при относительно полном доверии и уважительном отношении к своему земляку Берии, к которому в знак особых отношений обращался по имени – Лаврентий, особенно в начале войны, старался перепроверять информацию о состоянии дел на фронтах, армиях и дивизиях через другие источники.
Воевала ведь на передовой армия. А кто же ближе был к ней на фронте? Конечно, военные контрразведчики. Вот почему Сталин все чаще и чаще обращался для всякого рода перепроверок важной военной информации к услугам руководителя управления особых отделов НКВД комиссара госбезопасности 3 ранга Виктора Семеновича Абакумова. Этого не мог не видеть и не почувствовать шеф последнего – Лаврентий Берия. Верховный понимал, что в условиях войны военная контрразведка должна органически быть впрессована в вооруженные силы страны. Не случайно скоро особые отделы НКВД СССР превратились в управления военной контрразведкой СМЕРШ НКО СССР. Получается, что Сталин стал больше доверять Абакумову и его хлопотному хозяйству. Наверное, уже тогда вождь уловил в поведении своего горского паладина что-то похожее на неприкосновенность и попытки претендовать на второе лицо в государстве. Мнительный с возрастом Сталин всячески одергивал тех, кто претендовал на самый высокий пост в большой политике.
Непрошеные «гости»
Москва была и оставалась на протяжении всей войны прифронтовым городом в смысле атак непрошеных гостей – разведчиков, диверсантов и террористов. Как магнитом, их тянула наша столица. Не случайно – здесь сосредотачивались основные узлы управления защитой Москвы и в целом планирования военных операций на фронтах с протяженностью в тысячи километров от мурманских сопок и до одесских лиманов.
Политическое и военное руководство гитлеровской Германии и ее спецслужбы в обеспечение успехов плана «Барбароссы» заблаговременно приступили к масштабной подготовке разведывательных и диверсионных акций против всех объектов, входящих в военную инфраструктуру, включая места дислокации частей, штабов, самолетных парков, арсеналов и другого складского хозяйства.
С весны 1941 года началась массовая подготовка диверсионной агентуры в разведывательных школах близ Кенигсберга, Вены, Бреслау, Берлина и др. местах. Еще до начала войны началась заброска диверсантов. Массовая заброска такой агентуры началась в ночь с 21 на 22 июня как через линию границы, так и по воздуху.
Известно, что уже перед самой войной Красная Армия столкнулась с «работой» гитлеровских диверсантов. Примером могут служить такие случаи. Так, в момент артиллерийской подготовки противника в Бресте на железнодорожной станции внезапно погас свет и вышел из строя водопровод, в Кобрине произошла авария на электростанции, а проводная связь войск со штабом Западного особого военного округа прекратилась. На линии были вырезаны десятки метров проволоки.
Надо прямо сказать, заброска вражеской агентуры проходила почти беспрепятственно, так как Генеральный штаб Красной Армии запретил несение погранзаставами службы в усиленном режиме. Беспрепятственное вторжение в воздушное пространство проходило без проблем, так как военно-политическое руководство страны запретило обстрел или принудительную посадку немецких самолетов, вторгающихся в наше воздушное пространство, предлагая вместо этого составлять акты о нарушении границы. Их было составлено столько, как когда-то китайских «предупреждений».
С 15 по 18 октября 1941 года на участке Можайского укрепленного района было задержано 23 064 красноармейца. Они поодиночке и группами отходили от линии фронта в тыл и не имели при себе необходимых документов. Все задержанные были направлены в пункты сбора при заградительных отрядах, где проходили проверку сотрудниками особых отделов, а затем следовали в пункты формирования воинских частей или в распоряжение военных комендатур.
Трудность проверки усугублялась тем, что у красноармейцев и младших командиров на фронте отсутствовали документы, удостоверяющие личность. Именно по этой причине особистам было крайне сложно на месте разоблачить вражескую агентуру. И разведка противника пользовалась этим каналом проникновения в тыл наших войск. Исправил ситуацию приказ НКО № 330 от 7 октября 1941 года о введении красноармейских книжек. Но реализовывался приказ до конца 1942 года из-за целого ряда объективных причин, как поясняла интендантская служба Красной Армии.
Как писал участник войны, оперативник СМЕРША, полковник Борис Сыромятников, перед забрасываемой диверсионной агентурой ставилась задача стратегического масштаба – отрезать серией диверсионных актов войска западных военных округов от основной территории страны, тем самым воспрепятствовать поступлению на фронт личного состава, техники, боеприпасов, продовольствия и эвакуации с фронта раненых.
Так, задержанные 17 июня на участке 86-го погранотряда Белорусского погранокруга нарушители границы Станкевич, Точеловский, Якимчиц, Гальчинский, Зелинский и Волосевич показали, что окончили школу агентов-диверсантов в местечке Ламсдорф близ Берлина, где, кроме них, обучалось еще 50 человек.
По окончании учебы они были переброшены к границе СССР и получили задание скрытно перейти границу и провести диверсионные акты на следующих стратегических пунктах: диверсантам Волосевичу и Зелинскому дано задание взорвать железнодорожное полотно на перегоне Столбцы – Барановичи; Станкевичу и Гальчинскому – взорвать железнодорожное полотно на перегоне Лида – Молодечно; Точеловскому – провести такие же диверсионные акты в районе ст. Лунинец.
Для выполнения задания они были снабжены поддельными документами, оружием, необходимым количеством взрывчатки, бикфордовым шнуром и взрывателями…
Таких групп в ходе войны было выловлено особистами-смершевцами огромное количество. Надо отметить, что с началом войны на нашей территории оказались не только группы диверсантов от двух до шести человек, но и целое диверсионное соединение фашистской Германии «Бранденбург-800», что явилось тогда полной неожиданностью для советских органов военной контрразведки и нашего командования. Это была новая практика подрывных действий, не имевшая аналогов в истории войн.
Первые серьезные успехи в борьбе с диверсантами были достигнуты лишь в ноябре – декабре 41-го года, особенно в зоне развернувшейся Московской битвы.
Вот один из эпизодов этой борьбы.
На одном из участков действий 30-й армии Калининского фронта перешли на нашу сторону и явились с повинной бывший командир взвода 301-го стрелкового полка 48-й стрелковой дивизии Заливин И.П. и бывший командир роты 784-го стрелкового полка 227-й стрелковой дивизии Шульский Г.Н.
Оба эти бывшие командиры заявили, что являются агентами германской военной разведки, и сдали: два револьвера системы «Наган», две жестяные банки с магнием, 18 шашек взрывчатого вещества, спрятанных в двух противогазных коробках, 6 взрывателей, 4 м бикфордова шнура, 15 тысяч рублей советскими знаками, фиктивные паспорта, удостоверения об освобождении от военной службы по болезни, воинские книжки и командировочные предписания.
Заливин и Шульский на допросе показали, что, находясь в плену у немцев, они, в числе других отобранных военнопленных, прошли срочные курсы обучения в Яблуневской школе близ Люблина по подготовке диверсантов и были переброшены в район городов Клин и Солнечногорск с заданием взрывать железнодорожные мосты и линии, склады и предприятия, поджигать на полях хлеб, разрушать телефонную и телеграфную связь и осуществлять террористические акты над работниками НКВД, вычисляя их по синим тульям на фуражках…
Интересно, что это осиное гнездо – Яблуневскую школу – уничтожили советские диверсанты, заброшенные в Польшу в 1944 году в составе разведывательно-диверсионной группы под руководством сотрудника 4-го отдела НКГБ УССР майора Александра Пантелеймоновича Святогорова, действовавшего под псевдонимом «майора Зорича».
Общеизвестно, что победа советского народа в годы Великой Отечественной войны, и в частности под Москвой, слагалась не только из героических подвигов на полях сражений, на заводах и фабриках в тылу, но и на фронтах «незримого противоборства». Порой именно успехом или неуспехом на невидимых полях сражений определялась победа в той или иной стратегической операции на фронтах минувшей войны.
Наряду с традиционными боевыми действиями на суше, на море и в воздухе разыгрывались настоящие битвы в радиоэфире. Именно в битве под Москвой родились и потом совершенствовались радиоигры с противником по обезглавливанию его «непрошеных гостей» и организации дезинформации гитлеровских спецслужб и военного командования – вермахта относительно планов Красной Армии.
При помощи радиоигр советской военной контрразведке удалось решить сразу несколько задач. Это прежде всего – эффективно дезинформировать германскую разведку, оказывая тем самым большую помощь командованию Красной Армии на полях сражений; перехватывать каналы связи разведки противника со своей агентурой, заброшенной в советский тыл, и тем самым парализовывать подрывную деятельность его агентуры в прифронтовой полосе и глубоком тылу; вызывать на нашу территорию агентов Абвера и СД с последующей нейтрализацией или перевербовкой; «подставлять» германской разведке наших агентов под видом содержателей явочных квартир или других лиц; внедрять своих агентов непосредственно в разведорганы противника, в том числе в школы по подготовке разведчиков-диверсантов и радистов; своевременно выявлять действующие в советском тылу резидентуры врага, созданные как в довоенный период, так и в годы войны; создавать необходимые условия для проведения контрразведывательной работы в выгодном для советской разведки направлении и др.
Радиовойнами с весны 1942 года занимались исключительно два подразделения в НКВД: 4-е Управление под руководством П.А.Судоплатова и 1-й (немецкий) отдел 2-го Управления, возглавляемого П.П.Тимофеевым, в составе которого функционировало специальное отделение по радиоиграм. Его начальником был Н.М.Ендаков.
С образованием ГУКР СМЕРШ НКО СССР все радиоигры, за исключением «Монастырь» и связанных с нею «Курьеры» и «Березино», были переданы по указанию Сталина в руки военной контрразведки и ее руководителя В.С.Абакумова.
Первой глубокой по содержанию и широкой по масштабам работой по противодействию спецслужбам противника в годы войны явилась книга сотрудника СМЕРШа Дмитрия Петровича Тарасова – «Большая игра СМЕРШа». Полковник Тарасов лично участвовал в лучших операциях военной контрразведки, очистивших наш тыл от немецкой агентуры, и в непревзойденных радиоиграх по стратегической дезинформации противника. Кстати, дезинформация такого уровня всегда проводилась совместно с командованием и с санкции высокого руководства Генерального штаба Красной Армии.
Только с мая 1942 года по май 1943 года военные контрразведчики захватили 243 немецкие агентурные радиостанции и 80 из них использовали в радиоиграх, дезинформируя противника. Главная роль в успехах радиосражений принадлежала руководителю Управления особых отделов НКВД СССР, а потом легендарного СМЕРШа Виктору Семеновичу Абакумову. Именно он пошел против существовавшего тогда уголовного законодательства, трактовавшего, что согласие советского человека на сотрудничество с иностранной разведкой есть законченный состав преступления, трактуемый изменой Родине.
По этому острому во время войны вопросу он не убоялся доложить Сталину. Верховный согласился с доводами военного контрразведчика. После этого Абакумов часто освобождал явившихся с повинной немецких агентов от уголовной ответственности, что резко поднимало эффективность борьбы с Абвером.
Подобные действия Виктора Семеновича безумно раздражали его шефа Лаврентия Берию и других «сверхбдительных» товарищей, которые неоднократно направляли в ГКО жалобы на начальника Управления особых отделов НКВД СССР, а потом СМЕРШа, проявляющего «либерализм к предателям и вражеским агентам».
Однако в этом оперативном вопросе Абакумов, можно без натяжки с высоты сегодняшних дней отметить, намного опередил время. Только в 1960 году Верховный Совет СССР принял дополнение к статье 1 Закона об уголовной ответственности за государственные преступления: «Не подлежит уголовной ответственности гражданин, завербованный иностранной разведкой, если он во исполнение преступного задания никаких действий не совершал и добровольно заявил органам власти о своей связи с иностранной разведкой».
Невидимая война
Степень участия подразделений военной контрразведки СМЕРШ в годы войны так велика, так масштабна, так всеохватна, что описать подвиги моих старших коллег даже в десятках и сотнях книг было бы не по силам всей сейчас пишущей братии. А сколько материалов, до сих пор не рассекреченных, – тома! Они ждут своего часа! А сколько тайн унесли с собой в могилы павшие на поле боя и в ходе репрессий наши коллеги…
– Да, специфика работы спецслужб и привычка к секретности, – говорил мэтр «радиоигр» и участник многих лучших операций военной контрразведки Дмитрий Петрович Тарасов, – несовместимы с полной гласностью. Поэтому неудивительно, что ветераны СМЕРШа неохотно дают интервью.
«Смерть шпионам!» – в годы военного лихолетья военным контрразведчикам удалось воплотить в жизнь этот лозунг, уничтожив или нейтрализовав практически всю агентуру противника.
«Количественные и качественные показатели работы СМЕРШа даже после самой их тщательной партийно-прокурорской ревизии на предмет соответствия истине и закону, – писал доктор юридических наук А.Г. Шаваев, – остались непревзойденными ни одной из спецслужб времен Второй мировой войны: 43 477 разоблаченных агентов противника, 183 радиоигры…»
Советскими военачальниками Великой Отечественной войны при подсказке и непременной цензуре партийных органов сочинено немало воспоминаний, где с восхищением говорится о математически четкой, прецизионной и слаженной деятельности Генерального штаба как высшего органа управления войсками.
Но нигде не упоминается о том, что на протяжении войны 646 сотрудников центрального аппарата Главного управления контрразведки СМЕРШ не менее четко, чем Генштаб, круглосуточно, скрупулезно и кропотливо обеспечивали безупречное управление организаторской деятельностью и функционирование управлений военной контрразведки фронтов и отделов военных округов. Они вели тщательный анализ оперативной обстановки, выявляя тенденции ее развития, определяли текущие и перспективные задачи военной контрразведки в спектре задач, поставленных Ставкой перед обслуживаемыми войсками. Разрабатывали директивы по организации работы по линиям и направлениям контрразведки (чего стоит одна только «Инструкция по организации и проведению радиоигр с противником»!), отрабатывали меры по координации и взаимодействию с тем же Генштабом, осуществляли контроль за соблюдением социалистической законности…
Как писали газеты, «переиграть» сотрудников СМЕРШа удалось лишь Джеймсу Бонду, да и то только в кино. В реальности же его коллегам из разведывательных служб Третьего рейха пришлось признать собственное поражение, сдаться на милость победителей и отправиться в сибирские лагеря или бежать на Запад, заразив его страхом перед советской военной контрразведкой.
И еще много лет после окончания страшной войны и расформирования СМЕРШа в 1946 году само это хлесткое, как выстрел, слово наводило ужас на врагов. Кстати, тот же Джеймс Бонд продолжал бороться со «смершевцами» до начала семидесятых!
Мой старший коллега, участник минувших битв на незримом фронте и автор книги «Трагедия СМЕРШа» Борис Сыромятников в откровениях писал, что в годы Великой Отечественной войны легендарный СМЕРШ завоевал право считаться самой заслуженной и эффективной контрразведкой в истории, разгромив спецслужбы гитлеровской Германии – Абвер и РСХА.
За годы войны военными чекистами было обезврежено более 30 тысяч шпионов, около 3,5 тысячи диверсантов и свыше 6 тысяч террористов. Эти цифры выверены через архивы и подтверждены руководителями военной контрразведки разных времен.
О некоторых конкретных эпизодах этой борьбы в системе СМЕРШа, руководимого В.С.Абакумовым, и пойдет речь в этой главе. Любая армия в войне боится двух вещей – слепоты о состоянии войск противника и предательства с осведомленностью о своих планах. С учетом того, что в первые месяцы войны в плен к немцам попало большое количество наших солдат и офицеров, фашистские спецслужбы располагали широкой вербовочной базой в концлагерях.
Все подобранные для вербовки кандидаты разбивались на две группы: боевую и политическую. В первую – боевую группу – набирались лица из уголовного элемента, обиженные советской властью, судимые за различные уголовные преступления, люди с ограниченным общекультурным кругозором, не имеющие достаточного образования и прочие. Для второй – политической группы – подыскивались кандидаты из репрессированных Советской властью. В первую очередь немцев интересовали лица, имеющие неполное среднее и высшее образование, с большим кругозором, хорошо знающие военные объекты СССР. Привечали представители спецслужб также имеющих широкие связи среди лиц, подвергшихся репрессиям после революции и особенно в тридцатые годы, в силу этого отрицательно настроенных к советской власти.
С советскими военнопленными, попавшими в концлагеря, обращались, как со скотом. Их мучили голодом и холодом, издевательствами и другими тяготами плена. Поэтому нередко такие люди соглашались на вербовку в национальные легионы и на службу в немецкой разведке. Соглашались наши люди только с одной целью – вырваться из ада. А дальше прийти с повинной в правоохранительные органы и с оружием в руках сражаться с ненавистным врагом Отечества.
И действительно, даже в первые годы войны, не говоря о последних, много вражеской агентуры, перешедшей через линию фронта, искали военных контрразведчиков – особистов, чтобы рассказать о своем горе и грехе и обрести пути его искупления.
Это косвенно подтвердил, находясь у нас в плену, заместитель главы Абвера адмирала Канариса, генерал-лейтенант Пикенброк. На одном из допросов на Лубянке он заявил:
«…Россия – самая тяжелая страна для внедрения агентов вражеской разведки… После вторжения германских войск на территорию СССР мы приступили к подбору агентов из числа военнопленных. Но трудно было распознать, имеют ли они действительно желание работать в качестве агентов или намеревались таким путем вернуться в ряды Красной Армии… Многие агенты после переброски в тыл советских войск никаких донесений нам не присылали».
В литературе на эту тему подтверждается, что в первой половине 1942 года каждый третий германский агент после перехода линии фронта спешил добровольно сдаться представителям советских властей. Вскоре немцы вскрыли причины этой «болезни» и создали условия по предварительной компрометации агентов накануне переброски их за линию фронта. Их заставляли писать расписки о желании бороться с большевизмом, заниматься слежкой и провокациями против других военнопленных, участвовать в карательных операциях против партизан и прочее.
Армейские чекисты, почувствовав изменения в подходе руководителей подразделений Абвера и РСХА к своей агентуре, стали тоже перестраиваться и увереннее проводить острые контрразведывательные операции. Они начали смелее обращаться с агентурой, добровольно явившейся с повинной. При этом, как уже отмечалось, органы военной контрразведки добились правовой возможности освобождать таких лиц от ответственности за шпионаж. Шире применялась перевербовка немецких агентов и внедрение их в разведорганы противника. Особое место в оперативной работе армейских чекистов заняли радиоигры, решавшие задачи по оказанию помощи Красной Армии на полях невиданных сражений путем систематической передачи врагу военной как тактической, так и стратегической дезинформации.
По указанию В.С.Абакумова руководству 3-го отдела ГУКР СМЕРШ было поручено разработать «Инструкцию по организации и проведению радиоигр с противником». Она была подготовлена и выпущена летом 1943 года, как раз накануне Курской битвы. Она во многом стала подспорьем для оперсостава, занимающегося этими острыми мероприятиями.
Надо отметить, что с весны 1943 года все радиоигры, кроме игр «Монастырь» и вытекающих из нее «Курьеры» и «Березино», оставленных за 4-м Управлением НКВД, возглавляемым генерал-лейтенантом П.А.Судоплатовым, были переданы в ведение 3-го отдела ГУКР СМЕРШ. Это подразделение возглавлял Владимир Яковлевич Барышников – высокий профессионал и уравновешенный человек. Большую помощь ему оказывали асы борьбы с врагом в эфире: Д.Тарасов, Г.Григоренко, И.Лебедев, С.Елина, В.Фролов и другие.
Продвижение стратегической дезинформации в немецкие разведцентры сотрудники 3-го отдела ГУКР СМЕРШ осуществляли в тесном контакте с руководством Генерального штаба РККА в лице А.М.Василевского, А.И.Антонова, С.М.Штеменко, а также начальника Разведупра Красной Армии Ф.Ф.Кузнецова.
Передача в эфир военной дезинформации проводилась только после утверждения Генштабом текстов радиограмм, подготовленных контрразведчиками с учетом почерка каждого агента и легенды о его разведывательных возможностях.Первыми дуэлями в эфире наших военных контрразведчиков с Абвером были «Ястреб» и «Львов», начатые еще весной 1942 года. Они являлись начальными робкими шагами в организации контактов армейских чекистов через свою агентуру с разрастающимися разведцентрами, школами и курсами опытных спецслужб противника.
А потом, выражаясь спортивным языком, мяч в игре двух спецслужб все чаще стал появляться у ворот противника. Все ярче возникали, как фейерверк на мрачном небосводе войны, разноцветные по исполнению гроздья советских радиоигр. За время войны сотрудниками СМЕРШа их было проведено около двухсот. В золотые страницы истории военной контрразведки наши отцы и деды вписали такие блестяще проведенные оперативные разработки и комбинации, как «Опыт», «Салават», «Пешеходы», «Двина», «Семен», «Друзья», «Кафедра», «Связисты», «Сапожники», «Михайлов», «Борисов», «Развод», «Контролеры», «Загадка», «Дуэт», «Фисгармония», «Подрывники», «Лесники», «Десант», «Уголовники», «Туман», «Филиал», «Янус», «Разгром», «Тростники», «Трезуб», «Антенна», «Волна», «Коммерсанты», «Странники», «Туристы», «Костры», «Братья», «Приятели», «Бега», «Дуэль» и многие другие.
В этих дуэлях смершевцы выстояли, достойно, не сгибаясь, вынесли тяжесть борьбы с зубрами тайных операций врага, наверное, понимая, что, сгибаясь под ношей, ты только увеличиваешь ее тяжесть через удлинение рычага.
Архивы, как отечественные, так и противника, свидетельства военных контрразведчиков подтверждают, что в ходе Великой Отечественной войны органы безопасности СССР и прежде всего армейские контрразведчики, руководимые генералом Абакумовым, одержали убедительную победу над опытным и коварным противником в лице Абвера и Главного управления имперской безопасности (РСХА). А ведь во главе них стояли зубры разведки и контрразведки: Канарис, Гиммлер, Гейдрих, Кальтенбруннер и Шелленберг и другие.
Как известно, агентуре, действовавшей в прифронтовой полосе, спецслужбы противника ставили сравнительно узкие задачи, требуя их быстрого выполнения: перешли линию, собрали информацию и вернулись для доклада. Те, кого забрасывали поглубже с радиостанциями, практически выполняли те же задачи, только с временной растяжкой и с использованием курьеров для доставки шпионской экипировки воздушным путем.
Это произошло в ночь с 8 на 9 мая 1943 года, как раз перед битвой на Курской дуге. В районе деревни Ключи, около станции Касторное Курской области, с самолета были выброшены три агента-парашютиста. После приземления они с рацией добрались до Курска, нашли воинскую часть и, выйдя на сотрудника военной контрразведки, признались, что являются агентами Абвера и решили прийти с повинной и покаяться…
Дежурный по УКР СМЕРШ Центрального фронта доложил своему начальнику информацию, полученную из Курска.
– Товарищ генерал, звонили из Курска, там пришли с повинной трое немецких агентов. С ними сейчас ведут беседу наши коллеги, – торопливо сообщал важную новость дежурный офицер.
– Передайте «нашим коллегам», – ухмыльнулся Александр Анатольевич, – чтобы как можно скорее их доставили к нам.
– Есть, товарищ генерал, – последовал ответ.
Через некоторое время в кабинете генерал-майора Вадиса поочередно побывали все трое посланцев с неба. Со слов подследственных их задание состояло в выяснении мест сосредоточения советских войск и боевой техники в районах Касторное, Щигры, Курск, Льгов, сборе первичных установочных данных на командиров воинских частей, установлении состояния транспортных путей и мостов. Особый интерес они должны были проявить к грузопотоку по железнодорожному полотну и грунтовым дорогам в сторону Курска.
При себе агенты имели портативную коротковолновую радиостанцию, 120 000 рублей, топографические карты районов действия группы и фиктивные документы офицеров Красной Армии.
Генерал Вадис А.А. доложил в Москву шифровкой:
Начальнику ГУКР СМЕРШ НКО СССР
генерал-лейтенанту
тов. Абакумову В.С.
УКР СМЕРШ Центрального фронта арестованы три агента-парашютиста в форме офицеров Красной Армии, сброшенные с самолета в районе Касторное Курской области в ночь с 8 на 9 мая с.г. и пришедшие с повинной в органы госбезопасности.
У задержанных изъяты: радиостанция, крупная сумма денег в рублях (120 000), шифры, коды, топографическая карта и оружие.
Есть все основания для проведения радиоигры с противником.
Жду Ваших указаний.
Начальник УКР СМЕРШ Центрального фронтагенерал-майор Вадис А.А.
Указания не заставили долго ждать – санкция вскоре была получена. Так родилась радиоигра на Центральном фронте под кодовым названием «Опыт». Передача велась от имени трех агентов германской разведки: радиста «Шадрина», разведчиков «Юденича» и «Сурикова».
Как писал об этих событиях участник многих радиоигр полковник в отставке Дмитрий Тарасов, соратник легендарного начальника 3-го отдела, руководимого подполковником В.Я.Барышниковым:
«Район действия агентов представлял для советской стороны исключительно важное значение, так как по указанию Генерального штаба ранее по десяти радиоточкам, работавшим под контролем советской разведки в близлежащих пунктах, немецкой разведке была передана дезинформация, имевшая целью скрыть готовившееся наступление советских войск на Курской дуге. Задача радиоигры «Опыт» поэтому была очень ответственной. Она заключалась в том, чтобы агенты, выброшенные непосредственно в район Курской дуги, подтвердили правильность переданных по другим рациям дезинформационных данных. С этой целью в разведывательный орган противника, через каждых два-три дня, по указанию Генерального штаба Красной Армии, передавались радиограммы, содержащие выгодную для нашей армии информацию».
Дезинформация по каналу радиоигры утверждалась заместителем начальника Генштаба генерал-полковником А.И.Антоновым и начальником оперативного управления Генштаба генерал-лейтенантом С.М.Штеменко. За неполный месяц противнику сотрудники СМЕРШа передали все, что Генштаб считал целесообразным передать. А дальше возник вопрос: в каком направлении вести игру дальше? Вмешался Абакумов, предложивший немного снизить активность выхода в эфир, подождать, чтобы выяснить, как немцами «переварится» большой ком информации, и узнать их реакцию, а потом создать условия для вызова на нашу территорию курьеров. И вот вскоре пришла успокоительная радиограмма:
– Значит, клюнул Абвер, поверил нам, – улыбнулся Александр Анатольевич Вадис после срочного доклада ему начальником отдела немецкой шифровки. – Думаю, надо срочно выводить из игры «Юденича» и «Сурикова». Радиста следует оставить «сиротой». Это позволит еще кое-кого вытащить из-за линии фронта. – Решение есть, товарищ генерал, – ответил начальник отдела. – Так как радист «Шадрин», кстати, он перевербован под псевдонимом «Николаев», находится в 150 километрах от Новосиля, он для сбора сведений по заданию «отправит» своих подельников, которые могут и не вернуться.
– Что ж, рациональное зерно есть, – хмыкнул генерал. – Действуйте в этом ключе.
На следующий день в эфир полетел ответ из органа советской контрразведки:
Как и было условлено, «Николаев» в начале августа передал, что его друзья не вернулись, что он один и есть проблемы в пропитании, батареях для рации и деньгах. Противник 4 августа 1943 года радировал:
Ему радиоточка «Опыт» ответила:
7 августа от немцев пришла радиограмма такого содержания:
Свое слово немецкая спецслужба сдержала. Через двое суток на явочной квартире военные контрразведчики арестовали матерого агента-связника – некого Подкопытова, выпускника Борисовской разведшколы, у которого имелся трехмесячный опыт работы в тылу Красной Армии.
В задачу Подкопытова входило – передать радисту 96 000 рублей, фиктивные документы, батареи для рации, продовольствие и остаться в распоряжении «Шадрина» в качестве помощника. Прибытие связника – это всегда акт доверия к агенту. Немцы же прекрасно понимали один профессиональный принцип – рыба, которая в каждом червяке видит крючок, долго не проживет, хотя червяка изучали долго.
С учетом недоверия к личности этого связника радист сообщил в разведцентр, что курьер не прибыл и продолжает испытывать затруднения.Буквально на следующий день пришел ответ:
Встал вопрос – на встречу с новым курьером стоит ли посылать радиста? Дело в том, что перед этим был случай, когда во время подобного контакта сбежал радист Орлов. Вадис решил послать на встречу своего офицера – начальника 2-го отделения 2-го отдела УКР фронта капитана Мурзина под видом «Шадрина». Запросили Центр. Подполковник В.Я.Барышников, позвонив по ВЧ, высказал сомнение:
– А если курьер окажется знакомым с радистом, что тогда?
– Не беспокойтесь, Владимир Яковлевич, оперработник не растеряется, найдет выход. В крайнем случае заявит, что он завербован «Шадриным».
– Ладно, действуйте, только как следует прикройте работника, – потребовал начальник 3-го отдела ГУКР СМЕРШ.
– Обязательно сделаем, Владимир Яковлевич, все будет нормально, – успокоил московское начальство генерал.
И вот переоблачившийся в форму радиста чекист прибыл на подставной адрес для курьера в село Березовские Выселки. Предупрежденная хозяйка дома Кудрявцева приняла капитана.
– Может, чайку, сынок, – предложила селянка.
– Нет, спасибо, бабуля, только попил…
Примерно в полдень 24 августа 1943 года капитану доложили, что в направлении дома Кудрявцевой идет неизвестный в форме старшего сержанта.
Чекист вышел из дома и, имитируя занятость, стал поправлять покосившуюся калитку. Проходя мимо, неизвестный спросил:
– Это дом колхозницы Кудрявцевой?
– Да, – последовал ответ. – А вы не от доктора?
– Привет от доктора, – оскалил зубы неизвестный.
Курьер назвался Матвеевым и рассказал, что выброшен в ночь на 23 августа вместе с напарником, который ждет его на окраине села. Мешок с грузом, к сожалению, не нашли.
– А почему напарник не пришел? – спросил военный контрразведчик.
– Это для страховки.
– Выходит, Фурман не верит вам?
– Нет, он этого не говорил.
– Ну а что вы должны делать после выполнения этого задания?
– Я должен остаться помогать вам, а напарнику надо вернуться обратно.
– Мне приятно, что хоть один останется со мной – будет помогать. А теперь пошли за напарником – деньги и документы позарез нужны. Они у него?
– Да, он ходячий сейф.
Вскоре оба агента были арестованы. У них изъяли: 75 тысяч рублей, чистые бланки командировочных предписаний с печатью «АХО штаба 13-й армии», 20 штук чистых бланков продовольственных аттестатов с печатью «АХО штаба 13-й армии», 15 штук чистых бланков продовольственных аттестатов с печатью «Оперативная группа минометных частей Западного фронта Ставки Верховного Главного Командования», 20 штук удостоверений, отпечатанных на машинке с печатью и штампом «123-го отдельного батальона связи».
25 и 27 августа немцам было сообщено соответственно датам:29 августа последовало указание:
Ответ отправили на следующий же день:
После этого «Шадрин» отправил несколько радиограмм с дезинформацией, рекомендованной Генеральным штабом, а потом военные контрразведчики через радиста начали легендировать политическую неустойчивость Матвеева. Радиограмма в Центр:
Ответ Центра – «Шадрину»:
Поделиться книгой: