Введение в конституционное право

· либо в прошлом рабы - свои преступники [140] и лентяи-неудачники.

Т.е. рабы в силу разных причин не способны к самостоятельной жизни в цивилизованном на принципах либерализма обществе свободных людей, в силу чего и являются рабами, а добронравные хозяева должны заботиться о них точно так же, как они заботятся о своей скотине и прочем имуществе, а рабы должны быть благодарны хозяевам за заботу, организацию их жизни и труда, поскольку без этого они жить не смогли бы жить [141]. При этом нормальный рабовладелец не будет издеваться над рабами точно так же, как нормальный человек не издевается над животными, прежде всего - над домашними животными.

Ну а наказания, - они неизбежны и необходимы, если раб не понимает слов хозяина или отлынивает от порученной ему работы. Также неизбежна выбраковка (вплоть до уничтожения за ненадобностью) из рабского сообщества тех рабов, которые не поддаются дрессировке или не пригодны для работы по иным причинам, что должно служить для прочих рабов стимулом к покорности. То же касается и изначально свободных членов общества, которые по своей лени или вследствие пристрастия к иным порокам, не желают трудиться ни в качестве предпринимателей, ни в качестве наёмных работников, ни в качестве военнослужащих или иных государственных служащих: они подлежат изоляции от общества и наказанию за антисоциальное поведение - вплоть до смертной казни [142].

При этом в эпоху становления капитализма на основе буржуазно-либеральной идеологии предприниматели в своём большинстве желали продолжать заниматься своим бизнесом, что не позволяло им участвовать в работе государственного аппарата непосредственно из-за нехватки времени или отсутствия такого желания. Из этого обстоятельства проистекает идея «наёмного государства» как нормы, которое обязано служить тем, кто платит налоги, на том основании, что налогоплательщики являются работодателями для всех представителей государственного аппарата (включая и глав монархий, переживших буржуазные революции). И соответственно главная задача государства - не мешать свободе предпринимательства и защищать принципы либерализма и развитую на их основе культуру как высшие достижения человеческой цивилизации.

В историческом развитии этой культуры в результате отмены рабства потомки бывших рабов стали свободными гражданами; все граждане по мере ликвидации имущественных, образовательных и иных цензов, признания равноправия женщин и мужчин, признания равноправия представителей разных рас и народов, обрели юридические права так или иначе участвовать в формировании органов государственной власти на основе так называемых «процедур осуществления демократии».

И в принципе каждый может подняться на высшие ступени социальной пирамиды, если будет целенаправленно работать, а не бездельничать, примерами чему: Г.Форд I (1863 - 1947, автопромышленник), сенатор Р.К.Берд, президент Б.Х.Обама, бывшие госсекретари США Мадлен Олбрайт, Колин Пауэлл (до этого успел состояться как военный деятель) и Кондолиза Райс [143], Билл Гейтс - только некоторые примеры последних десятилетий того, что люди даже из самых низов могут войти в политическую и в бизнес- «элиту» страны. Но так было и в прошлом.

Т.е. с позиций приверженцев такого рода воззрений в либеральном обществе всё объективно справедливо, только каждому надо научиться жить в этой системе в соответствии с библейскими заповедями и аналогичными по сути нормами светской трудовой и торгово-либеральной этики для того, чтобы найти в этой системе своё - достойное его место и реализовать себя на пользу себе и обществу. [144]

* *

*

Поэтому приводившееся ранее в разделе 2.2 возражение И.В.Сталина Р.Говарду, обеспокоенному обеспечением личных свобод в СССР, о том, что ему «трудно представить себе, какая может быть “личная свобода” у безработного, который ходит голодным и не находит применения своего труда. Настоящая свобода имеется только там, где уничтожена эксплуатация,где нет угнетения одних людей другими (выделено нами жирным при цитировании), где нет безработицы и нищенства, где человек не дрожит за то, что завтра может потерять работу, жилище, хлеб. Только в таком обществе возможна настоящая, а не бумажная, личная и всякая другая свобода» - для подавляющего большинства идейно убеждённых либералов в принципе непонятно.

Это - тот случай, который описывается словами Козьмы Пруткова «мы не понимаем некоторые вещи не потому, что наши понятия слабы, а потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий».

– О чём это Сталин? - какая «эксплуатация человека человеком», когда феодализм с его неравноправием представителей разных сословий и жизнью в роскоши на всём готовом высших сословий за счёт низших - в да-а-лёком прошлом; рабовладение - тоже давно отменено; проблемы расовых и национальных взаимоотношений - решаются; все равны в своих правах и равны перед законом? - Каждый волен обустраивать свою жизнь, как хочет, на основе применения своих способностей. Что мы виноваты в том, что у разных людей разные способности и потому не все могут выдержать конкуренцию, стать успешными предпринимателями и государственными деятелями или работать в престижных профессиях? Но работать-то в других сферах могут почти все, даже инвалиды [145]…

И почему общество тружеников - предпринимателей, наёмных рабочих, государственных служащих и носителей свободных профессий - должно содержать лентяев, винящих во всех своих бедах и несчастьях других, но не желающих работать и домогающихся социальных пособий у благотворителей и государства? Почему общество должно ограничивать предпринимательскую инициативу и возлагать бремя содержания этих паразитов, прежде всего, на предпринимателей?

Это было бы несправедливостью по отношению ко всем этим труженикам и насаждением тирании, подавлением личных свобод и демократии, под предлогом ликвидации - несуществующей!!! - «эксплуатации человека человеком». Это - очень плохо. У всякого тирана свои отговорки: у Сталина - искоренение «эксплуатации человека человеком», у Гитлера - «евреи как мировое зло», и потому никакой разницы между СССР и фашистскими диктатурами нет.

* *

*

В чём-то подобном убеждены многие: таковы последствия их собственного бездумного верхоглядства, воздействия СМИ и системы образования на миропонимание людей.

С такого рода аргументацией, может быть, Свыше было бы позволено и согласиться, если бы человек рождался в полноте своих качеств (как комар вылупляется из личинки полноценным комаром) и не нуждался бы в воспитании и образовании, которые должны быть содержательно таким, чтобы обеспечить освоение его врождённого потенциала развития в полной мере, на основе которого он бы действовал в дальнейшей жизни.

Но не всякое воспитание и образование способно решить эту задачу - становления человека человеком путём полного освоения врождённого потенциала развития и наращивания этого потенциала в преемственности поколений.

И это имеет следствия, определяющие и характер воспроизводства населения, и качество жизни обществ и человечества в целом, включая и порождение государственности и взаимоотношения государственности и остального общества. Следствия же эти таковы, что эксплуатация «человека человеком» может осуществляться способами, отличными от беззастенчиво обнаженного рабовладения и неравноправия представителей разных каст и сословий в сословно-кастовом обществе (в частности, в феодальном). Но это всё лежит вне системы воззрений либерализма на жизнь общества и вне её представлений об экономическом обеспечении благоденствия общества в целом и каждого из его членов.

Главная ошибка интеллектуального процесса, породившего идеологию буржуазного либерализма, - в том, что в нём игнорируется процесс личностного развития, начиная от предыстории зачатия до вступления во взрослость, а начинается он с рассмотрения общества взрослых людей - после того, как их сформировала толпо-«элитарная» культура и когда многое в людях уже? невозможно изменить.

Вторая ошибка в том, что игнорируется предыстория общества, которая продолжает оказывать своё воздействие на его жизнь.

Из этих обстоятельств проистекают все умолчания, которые делают жизненно несостоятельными практически все оглашения либерализма, и прежде всего - его декларации о равных возможностях, свободе и правах человека, обращая их в политиканскую демагогию, покрывающую систему эксплуатации «человека человеком», уничтожающую права и свободы подавляющего большинства людей в либеральной культуре.

Обусловленность воспроизводства толпо-«элитаризма» в преемственности поколений биологическими предпосылками и социокультурными факторами (культурологичекими скрепами) рассмотрена в работе ВП СССР «Основы социологии» (Часть 3, глава 10). Тема организации эксплуатации «человека человеком» обстоятельно рассмотрена в работе ВП СССР «Разрешение проблем национальных взаимоотношений в русле Концепции общественной безопасности. О ликвидации системы эксплуатации «человека человеком» во многонациональном обществе». Поэтому в настоящей работе мы осветим эту тематику предельно кратко.

Если начинать рассмотрение процесса личностного становления с предыстории зачатия, то все толпо-«элитарные» культуры таковы, что на всём протяжении этого процесса от предыстории зачатия до вступления во взрослость индивид находится под воздействием разнородных поражающих факторов, которые:

· снижают биологический потенциал возможностей взрослого - как вследствие нарушений генетики в предыстории зачатия и самого зачатия, так и вследствие подавления и извращения генетической программы развития организма в ходе беременности и взросления организма;

· подавляют и извращают процесс формирования психики личности как информационно-алгоритмической системы, в результате чего подавляющее большинство не достигают не только к началу юности, но и к концу жизни (подчас в глубокой старости) той специфической структуры алгоритмики психики, которая отличает человека состоявшегося от не состоявшихся в таковом качестве более или менее человекообразных членов общества - подневольных инстинктам стадно-стайных «бандерлогов» и «скотов», «волков» или «акул» одиночек; запрограммированных теми или иными предубеждениями «зомби», не способных выйти из-под их власти самостоятельно; демонов, живучих по принципу «что хочу - то и ворочу, а если кто не согласен - покажите, что вы круче» [146].

Всё это характерно для всех толпо-«элитарных» обществ, а их культуры отличаются друг от друга только специфическими наборами факторов, которые подавляют и извращают биологию членов обществ и развитие их психики, а также - статистическим распределением такого рода факторов по социальным группам и этапам личностного развития от предыстории зачатия до вступления во взрослость в том или ином обществе и в той или иной социальной группе в его составе. Т.е. воздействие разного рода поражающих факторов в пределах национальной или конфессиональной толпо-«элитарной» по-разному распределено между её социальными группами, а во многонациональных и мультиконфессиональных обществах - по-разному распределено между его культурно своеобразными группами.

Когда всё это отработало и индивид, которому Свыше была открыта возможность стать Человеком, стал взрослым, выясняется, что:

· в одном «хвосте» статистического распределения сосредоточились те, результаты чьих трудов будут определять судьбы сфер деятельности, народов и человечества в целом на десятилетия и столетия вперёд;

· в другом «хвосте» статистического распределения сосредоточились те, кто только и способен, что «сидеть на наркотиках», плодить себе подобных биологических и моральных уродов, обвинять в своих бедах кого угодно, только не себя и требовать от окружающих и государства обслуживания его «великой персоны» и тех дегенератов, которых он успел наплодить.

Описанное некоторым специфическим образом имеет место и во всех культурах, сложившихся на основе идеологии буржуазного либерализма.

Но именно после того, как статистическое распределение некогда зачатых и ставших взрослыми, включая и его «хвосты», сформировалось под воздействием поражающих факторов культуры, то появляются идеологи от либерализма и заявляют:

· у разных людей разные способности, и потому не все могут выдержать конкуренцию, стать успешными предпринимателями и государственными деятелями или работать в престижных профессиях;

· тем не менее, у всех возможности реализовать свой потенциал - равные, поскольку все равны перед законом (то, что предшествующее воздействие поражающих факторов к тому же на протяжении нескольких поколений было не равномерно распределено по социальным группам, в силу чего равенства возможностей изначально не было, - это остаётся в умолчаниях);

· все свободны в приложении своего трудового потенциала;

· всё в жизни общества объективно справедливо регулируется рынком.

В крайнем случае они, скривившись и пряча взгляд либо с наглостью во взоре, вспомнят афоризм: «Демократия - наихудшая форма правления, за исключением всех остальных, которые пробовались время от времени» [147], дабы дать понять оппонентам, что буржуазно-либеральная демократия при всех её недостатках - безальтернативное благо при всех её пороках и недостатках [148].

Задача же искоренения эксплуатации «человека человеком» предполагает: 1) искоренение из культуры общества всего набора поражающих факторов, отрицательно воздействующих на биологию человека и становление его психики в процессе взросления именно как психики человеческой и 2) защиту политики искоренения эксплуатации человека человеком и предпосылок к ней как от воздействия социальной стихии и предыстории общества, так и целенаправленного противодействия такой политике со стороны тех, кто заинтересован в силу нравственной порочности несостоявшегося Человека в поддержании и совершенствовании системы эксплуатации «человека человеком».

Если бы Р.Говард осознавал всё изложенное выше о личностном становлении, а также и то, как всё описанное выше происходит в конкретике буржуазно-либеральной демократии, то он не задал бы И.В.Сталину вопроса о том, что общей чертой фашистских диктатур и СССР якобы является «нарушение свободы личности и другие лишения в интересах государства». Он бы признал, что государственные ограничения в отношении «свобод и прав личности»:

· в фашистских диктатурах направлены на то, чтобы сохранить поражающие факторы и не дать людям стать человеками;

· а в СССР при всех ошибках и злоупотреблениях власти они направлены на то, чтобы искоренить их и построить культуру, в которой все будут достигать полноты достоинства человека к началу юности и потому все люди общество в целом будут свободны.

· И соответственно есть объективная общность между буржуазно-либеральными демократиями и фашистскими диктатурами, а не между фашистскими диктатурами и СССР, и эта общность состоит в том, что и буржуазно-либеральные демократии, и фашистские диктатуры поддерживают и воспроизводят культуры, поражающие факторы которых не позволяют людям состояться человеками - носителями специфически человеческой организации личностной психики и коллективной психики общества (по-русски - соборности).

Суть фашизма не в диктатуре, и не в терроре, а в том, чтобы не дать человеку стать человеком, и в этом нет принципиальной разницы между тираниями и буржуазно-либеральными демократиями: разница только в средствах достижения ими этой общей для них цели. Т.е. буржуазный либерализм и как идеология, и как политическая и экономическая практика - разновидность фашизма.

А если бы он задал свой вопрос как вопрос «риторический», то согласился бы с ответом И.В.Сталина, и развил бы его. - Конечно, при условии, если сам он не был подлецом, которому комфортно в буржуазно-либеральной системе, и он, в отличие от Г.Форда, Дж.К.Гэлбрейта, возводил её в ранг безальтернативной, подобно У.Черчиллю [149] и другим, дабы сохранить и усовершенствовать систему эксплуатации «человека человеком».

Тем не менее, статистика воздействия поражающих факторов, свойственных культурно своеобразным обществам и культурно своеобразным социальным группам в их составе, формирует статистику дееспособности взрослых. И в результате одни обречены быть эксплуатируемыми, а другие эксплуататорами. И редко кто из обеих групп оказывается способен к тому, чтобы вырваться из этой системы духом (т.е. нравственностью, мыслью и волей), и, продолжая пребывать в ней телом, сделать что-то полезное для грядущего освобождения человечества.

Реальность такова, что при достигнутом человечеством в целом и культурно своеобразными обществами в его составе качестве нравственно-этического развития и личностного в целом развития, ни одно общество не в состоянии обходиться без того, чтобы вести хозяйственную деятельность, так или иначе объединяющую всё общество, а по мере развития глобализации - и всё человечество. И порождённые поражающими факторами, свойственными культурам, статистики распределения взрослых по степеням их личностного развития выражаются и в экономической деятельности. И они выражаются в ней не только как эксплуатация одних другими с целью достижения потребительских и иных экономических и социально-статусных преимуществ эксплуататоров над прочими, но и как экономическое обеспечение поддержания устойчивости и расширения набора поражающих факторов, воспроизводящих толпо-«элитаризм» в будущем и, соответственно, - систему эксплуатации «человека человеком».

Анализируя роль культуры в жизни общества и, в особенности, последствия и характер появления в культуре той или иной ранее не известной в ней информации и алгоритмики, можно придти к выводу, что исторически сложившиеся цивилизованные толпо-«элитарные» общества порождают три уровня несвободы индивидов, обусловленных в предыстории личностного становления каждого из них среди всего прочего и экономическим обеспечением их воспитания и образования (хотя наряду с экономическими в это внесли свой вклад и внеэкономические по их существу факторы).

Уровень первый. На нём пребывают освоившие некий минимум общеупотребительных социально значимых знаний и навыков и не умеющие самостоятельно осваивать (на основе литературы и иных источников информации) и производить «с нуля» новые для них знания и навыки, тем более - сложные знания и навыки, выработка и освоение которых требуют как личностной дисциплины, так и определённых трудозатрат на протяжении подчас весьма продолжительного времени, а в ряде случаев - и инвестиций, подчас не малых.

Такие люди способны работать только в профессиях, не требующих какой-либо специализированной квалификации, или в массовых профессиях, которые можно без особых затрат труда и времени освоить на основе всеобщего образовательного минимума, характеризующего всякое культурно своеобразное общество в любую эпоху. Они - наиболее несвободны, поскольку практически не имеют свободного времени и не способны войти в иные сферы деятельности кроме тех, которые так или иначе освоили и в которых оказались, возможно, не по своей воле. Их доходы на минимальном уровне, большей частью не достаточном для личностного развития членов их семьи в последующих поколениях.

Уровень второй. Освоившие знания и навыки «престижных» профессий, в которых относительно непродолжительная занятость (каждодневная или эпизодическая) обеспечивает достаточно высокий доход, что позволяет иметь некоторое количество свободного времени и распоряжаться им по своему усмотрению. Они в своём большинстве также не умеют самостоятельно осваивать и производить «с нуля» новые для них знания и навыки, и в особенности - вне сферы их профессиональной деятельности. Поэтому их несвобода начинается тогда, когда освоенная ими профессия обесценивается, а они, не умея быстро освоить какую-либо иную достаточно высокодоходную профессию, скатываются в первую группу.

На этом уровне в культурах большинства цивилизованных обществ предоставляется доступ к знаниям и навыкам, позволяющим войти в сферу управления общественной в целом значимости, однако - не быть при этом концептуально властным.

Уровень третий. Умеющие самостоятельно осваивать ранее выработанные и производить «с нуля» новые для них и общества знания и навыки общественной в целом значимости и эксплуатировать их на коммерческой или какой-либо иной социально-статусной основе.

Их несвобода начинается тогда, когда они, не задумываясь об объективности Добра и Зла, о различии их смысла (и соответственно - целеустремлённости), впадают осознанно или неосознанно во вседозволенность и начинают творить объективно недопустимое Зло, в результате чего сталкиваются с потоком сдерживающих их активность тех или иных неподвластных им обстоятельств - вплоть до убийственных. Эти факторы могут быть как внутрисоциальными, так и общеприродными, и могут иметь масштаб как личностный, так и более широкий - вплоть до глобального; это - всё то, что относится к ноосферному воздействию на цивилизацию, которое многие, не понимая нравственно-этического характер взаимодействия людей и обществ с ноосферой, относят к «мистическому» невезению, не обусловленному чем-либо, объективно свойственным его жертвам (т.е. причины невезения - в них самих).

Выход на этот уровень обусловлен освоением, в том числе, и управленческих знаний и навыков, включая и те, которые необходимы для обретения и осуществления концептуальной властности.

В условиях обществ, в которых население подразделяется на простонародье и правящую «элиту», в которой из поколения в поколение воспроизводится ещё более узкая социальная группа, несущая ту или иную эзотерическую традицию, выход на этот уровень блокируется системой как всеобщего, так и «элитарного» воспитания и образования. Выход на этот уровень в таких обществах возможен либо самочинно (к этому способны редкие самоучки), либо вследствие принадлежности к определённым кланам эзотеристов или избрания этими кланами индивида для включения его в свои ряды.

Эта блокировка носит не спонтанно-естественный характер, а представляет собой целенаправленно выстроенный системообразующий культурологический фактор, в действии которого выражается защита своей монополии на концептуальную властность тех или иных клановых группировок, которая позволяет им эксплуатировать остальное - управленчески недееспособное - общество в своих интересах.

Уровень обретениясвободы- один единственный: человек, действуя по совести, осознаёт объективное различие Добра и Зла, их смысл, и на этой основе, приняв сторону Добра, обретает способность осваивать самостоятельно и производить «с нуля» новые для него и общества знания и навыки любого характера заблаговременно или же в темпе развития ситуации. На этой основе он обретает независимость от корпораций, монополизировавших те или иные социально значимые знания и навыки, на которых основывается как социально-статусное превосходство их представителей, так и униженное положение остального - подавляющего большинства - населения. На этом же уровне достигается и концептуальная властность в русле Промысла - власть жреческая, надгосударственная, по представлениям всех категорий несвободных - «мистическая».

Отметим, что в религиозном миропонимании совесть - врождённое религиозное чувство человека, «подключённое» к его бессознательным уровням психики; на её основе строится диалог человека и Бога, если человек не уклоняется от этого диалога сам; и в этом диалоге Бог даёт каждому персонально адресно соответственно его развитию доказательство Своего бытия в полном соответствии с принципом «практика - критерий истины».

Именно по этой причине совесть в религиозном миропонимании является средством разграничения объективных Добра и Зла в конкретике непрестанно текущей жизни общества, а добрый человек - человек живущей под властью диктатуры совести. И только он - свободен: объективно так сложилось, что слово «свобода» в русском языке является аббревиатурой - С-овестью ВО-дитетельство, БО-гом ДА-нное. [150]

Выход на этот уровень свободы обеспечивает освоение диалектики в изначальном значении этого слова: диалектика - искусство постижения истины путём постановки определённых вопросов и нахождения ответов на каждый из них [151].

Искусство диалектики - не поддаётся формализации в силу того, что всякий раз оно выражается в нюансах неповторимой конкретики жизненных обстоятельств его применения. Тем не менее, именно оно, вне зависимости от степени его осознанности индивидом, является основой познания и творчества. По причине дискретного характера мировоззрения и миропонимания людей, включающих в себя конечный набор образов и понятий, именно оно лежит в основе выработки всех знаний и навыков, в том числе и необходимых для освоения концептуальной власти, направленной на освобождение остального общества из-под власти невежества на трёх выше названных уровнях несвободы. Т.е. владение им запрограммировано генетически, хотя является не автоматически развивающимся навыком, а навыком индивидуально востребуемым [152].

Индивид, не владеющий им, обречён жить в режиме невольника - автомата, чьё поведение программируется чужими мнениями и волей, которые в силу разных причин стали достоянием его психики. Хотя он может быть многознающим и много чего умеющим, но всё же его творческий потенциал не реализован, в силу чего по структуре психики его скорее можно уподобить запрограммированному роботу, нежели признать состоявшимся человеком.

Вне диктатуры совести искусство диалектики вырождается в так называемую «дьявольскую логику», в которой аксиоматика и правила меняются по мере необходимости в тех пределах, которые допускают оппоненты приверженца «дьявольской логики».

Если же говорить о праведных тенденциях общественного развития, то они направлены на то, чтобы все люди к началу юности выходили на уровень свободы в том смысле, как это определено выше. На это должна быть направлена и политика государства, и прежде всего, - в сфере образования и воспитания подрастающих поколений. В противном случае общество людей без стыда и совести, пребывающих на трёх уровнях несвободы, не может быть ни демократическим, ни суверенным. Оно не способно к познанию и творчеству на благо Мира, обречено быть не хозяином самому себе, а заложником обстоятельств, возникающих помимо его воли, в том числе и по воле тех, кто по своему порочно нравственно обусловленному усмотрению целенаправленно формирует убеждения массы людей, чьё поведение подчинено либо животным инстинктам, либо заложенными в их психику извне убеждениям и поведенческим программам.

Если это осознавать не только лексико-теоретически, но и видеть в реальной жизни проявления всего изложенного, то либерализм это - подмена свободы как диктатуры совести, вседозволенностью, которую ограничивает только кое-как осмысленный отрицательный опыт прошлого, находящий своё выражение в юридической системе общества соответственно принципу «что не запрещено законом, то разрешено» и принуждению к соблюдению бессовестной законности различными средствами.

Но поскольку отрицательный опыт ограничен, и его осмысление также носит ограниченный характер (к тому же подцензурный - на основе принципа «кто деньги платит - тот и теории заказывает»), то либерализм в политической и экономической практике оказывается под властью множества умолчаний, превращающих его декларации о правах человека и свободах в пустую демагогию.

Реально приверженность идеологии либерализма - не свобода, а рабство, характеризуемое словами И.В.Гёте: «Самое большое рабство - не обладая свободой, считать себя свободным».

А либерально-рыночная экономическая модель - один из инструментов порабощения и поддержания устойчивости системы анонимного (не персонифицированного) рабовладения, осуществляемого большей частью не грубо-силовыми средствами. И поскольку экономическая деятельность в жизни глобальной цивилизации и культурно своеобразных обществ в её составе играет особую роль, обратимся к рассмотрению умолчаний либерально-рыночной экономической модели и их следствий.

2.3.3. Либерально-рыночная экономическая модель - блеф для порабощения идиотов [153]

Главных экономических тезисов буржуазного либерализма три:

· Частная собственность священна.

· Всё продаётся и всё покупается прямо или опосредованно, и деньги - эквивалент стоимости всего: вопрос только в цене, а также - в законности либо в незаконности сделки купли-продажи.

· «Невидимая рука рынка» отрегулирует всё в экономике наилучшим возможным образом, если ей не мешать.

Всё остальное в их воззрениях - пояснения и детализация этих положений.

Считается, что принципы построения либерально-рыночной экономики в наши дни лучше всего выражаются в так называемом «Вашингтонском консенсусе».

Термин «Вашингтонский консенсус» был введён в 1989 г. американским экономистом Джоном Уильямсоном [154]. Общепринятых формулировок «Вашингтонского консенсуса» нет, поскольку в произведениях самого? Дж.Уильямсона, его последователей и комментаторов формулировки видоизменялись с течением времени [155]. Тем не менее, вне зависимости от вариаций конкретных формулировок, именно дух «Вашингтонского консенсуса» задолго до того, как Дж.Уильямсон его выразил лексически, на протяжении всей второй половины ХХ века определял принципы вовлечения в процесс глобализации экономических систем государств - «проблемных» для США и Запада в целом (главным образом развивающихся и постсоциалистических). К их числу, а также и к числу его жертв можно отнести и постсоветскую РФ, прочие постсоветские государства, а не только страны Латинской Америки, по отношению к которым «Вашингтонский консенсус» был впервые сформулирован Дж.Уильямсоном в последние годы существования СССР.

____________________

Не греша против духа «Вашингтонского консенсуса», его принципы можно выразить так [156]:

1. Бюджетная дисциплина. Государства должны бюджетный дефицит если не ликвидировать, то свести к такому минимуму, который был бы приемлем для частного капитала.

2. Особая направленность расходов госбюджета. Субсидии потребителям и дотации производителям должны быть сведены до минимума. Правительство должно расходовать деньги лишь на первоочередную медицинскую помощь, на начальное образование и на развитие инфраструктуры [157].

3. Налоговая политика. База налогообложения должна быть как можно более широкой [158], но ставки налогов - умеренными.

4. Процентные ставки. Процентные ставки по кредиту должны складываться на внутренних финансовых рынках, и государство не должно вмешиваться в этот процесс. Предлагаемый вкладчикам процент должен стимулировать их вклады в банки и сдерживать бегство капиталов.

5. Обменный курс. Страны должны ввести такой обменный курс своей валюты, который способствовал бы их экспорту, делая экспортные цены их продукции более конкурентоспособными.

6. Торговый либерализм. Квоты на импорт должны быть отменены и заменены таможенными тарифами. Таможенные тарифы на импорт должны быть минимальными и не должны вводиться на те товары, импорт которых необходим для производства товаров в стране для последующего экспорта из неё [159].

7. Прямые иностранные капиталовложения. Должна быть принята политика поощрения и привлечения капитала и технологических знаний из-за рубежа. Условия конкуренции для иностранных и местных фирм должны быть одинаковыми.

8. Приватизация. Должна всячески поощряться приватизация государственных предприятий [160].

9. Дерегуляция. Излишнее государственное регулирование порождает лишь коррупцию и дискриминацию в отношении участников рынка, не имеющих возможности пробиться к высшим слоям бюрократии. Следует стремиться к тому, чтобы в перспективе покончить с государственным регулированием экономики и с государственным сектором.

10. Права частной собственности. Эти права должны быть гарантированы при постоянном усилении их защиты. Этому должна быть подчинена и законодательная база, и правоприменительная практика.

____________________

Принципы «Вашингтонского консенсуса» (за исключением регулирования экспортно-импортных операция и валютного обмена) лежали в основе экономических систем буржуазно-либеральных государств до «великой депрессии», организованной Федеральной резервной системой США вопреки декларациям о целях её организации. После неё развитые в научно-техническом отношении страны стали развивать системы государственного регулирования экономики на протяжении всего времени, пока в 1970-е не была создана мода на «монетаризм» и не началась новая волна борьбы с государственным регулирование («рейганомика», политика приватизации М.Тэтчер в «Великобратании», реформы Пиночета в Чили и т.п.). После второй мировой войны принципы «Вашингтонского консенсуса» лежали в основе политики МВФ и экономических отношений США с «проблемными» государствами и со странами «третьего мира» уже задолго до того, как Дж.Уильямсон впервые их сформулировал. Но после этого «Вашингтонский консенсус» стал подаваться обществу, политикам и экономистам как научно обоснованный свод гарантий успеха экономического развития государства, которые якобы столь же безальтернативны, как и законы природы. Сам Дж.Уильямсон был убеждён, что экономические проблемы могут иметь столь же несомненные решения, как проблемы естественнонаучные. На этом основании он по сути ставил вопрос о признании положений «Вашингтонского консенсуса» в качестве аксиом и об их выведении за рамки «политической повестки дня», аргументируя это тем, что «никто не чувствует себя ущемлённым из-за того, что в политических дебатах не представлена партия, настаивающая на том, что земля плоская» [161].

В действительности ссылки на Дж.Уильямсона на его несогласие с тем, что «земля плоская», - политиканская демагогия, а «Вашингтонский консенсус» ничего общего с выражением научного знания не имеет.

Авангардом либерально-экономических воззрений в наши дни является появившийся в 1950-е гг. монетаризм, развитый Чикагской экономической школой, олицетворяемой М.Фридманом (1912 - 2006), и к началу 1970-х гг. достаточно широко распространившийся в политической и в бизнес- «элите» развитых и не очень развитых [162] государств Запада. О научно-методологической состоятельности воззрений монетаристов М.Л.Хазин высказал совершенно правильное мнение, охарактеризовав монетаристов как международную тоталитарную секту:

«Вопросы о том, что такое экономическая теория, как она соотносится с реальностью, границы и возможности её применения, способы верификации и т.д., и т.п. являлись важной частью философии с самых давних времён. Концепций на эту тему разработано множество, и все они направлены на то, чтобы дать возможность более или менее стороннему наблюдателю понять, насколько та или иная теория объективно отражает мир. К сожалению, как только речь заходит об общественных науках, все умные теории заканчиваются и начинается голая пропаганда. (…)