Поляна №1 (3), февраль 2013

– Валер, пора вставать, через пару километров наша остановка…

Валерка вздрогнул от Юркиного голоса и проснулся. На улице было темно.

Юрка стал пробираться с рюкзаком в руках к выходу. Валерка натянул на себя рюкзачные лямки и еле-еле оторвал тяжеленный мешок от пола. Негромко выругался и поспешил к передней двери. Задние двери в те времена в рейсовых автобусах, курсирующих по дорогам Кировской области, открывались почему-то очень редко и то только по просьбам пассажиров-пенсионеров. Автобус остановился, и ребята благополучно покинули салон. Дверь закрылась, машина отъехала. Валерка устал держать в руках на весу рюкзак. Он огляделся и, найдя у дороги место, сплошь покрытое прошлогодней сухой травой, поставил туда мешок.

– Промокнет! – Юрка, пока они выходили и стояли, каким-то образом умудрился рюкзак забросить на спину.

– Черт с ним. Помоги лучше, – попросил Валерка. – Тяжелый.

Юрка приблизился и потянул на себя рюкзак за шнуровку. Валерка присел, изловчился и накинул на руки лямки. Взялся за них пальцами, подтолкнул мешок спиной.

– Ап! – крикнул он и согнулся под его тяжестью. – Как тут и был. Пошли, что ли.

Ребята двинулись по неосвещенной деревенской улице к дому, где жила с дочкой Юркина жена Татьяна.

Дошли и постучали в дверь. Таня ждала. Телеграмма об их приезде была отправлена заранее. Они сняли верхнюю одежду и сели ужинать, благо все уже было готово. Дочь спала в соседней комнате, и ребята старались говорить шепотом, чтобы не разбудить ребенка. Таня спрашивала, что нового в областном центре, в институте; Юрка и Валерка в свою очередь расспрашивали ее о деревенской жизни. Выпили и закусили соленой капустой и огурцами. Ели жареную картошку вперемешку с куриными яйцами.

– Лопай, Валерик, нам сейчас перед весновкой белок особенно нужен. Жить в тайге у костра непросто. Мяса у охотоведов нет. Смешно! – выговаривал Юрка. – Значит, будем яичками куриными наслаждаться. Дожили… Я без мяса из леса не выйду, – говорил он.

Валерка молчал, слушая товарища, медленно пережевывая пищу. Тот вел разговор о неправильной жизни парней-охотоведов, которые не в состоянии прокормить свою семью. Не могут добыть кусок мяса. Ладно, он сам не ест. Он взрослый. А вот его маленький ребенок просто обязан ежедневно кушать дичину, пусть даже получая ее через материнское молоко.

Юрка разошелся. Водочка, тепло дома и еда сделали свое дело. Его было не остановить.

– Жена, ты в меня веришь? – спрашивал и спрашивал он Татьяну. – В нас веришь? Мы добытчики?

Она улыбалась.

– Добытчики. Охотоведы все добытчики.

– Все, да не все. Многие с охот кроме бороды ничего не приносят. А борода – это еще не признак ума. У них руки в задницу затянуло. Правда? – Юрка слегка толкнул Валерку.

– Угу! – ответил тот.

– Посмотрим, что вы с охоты через неделю домой принесете, – Татьяна встала со стула. – Валерке я на полу постелила. Захочет, пусть ложится. Мне завтра рано вставать. На работу нужно.

– Нам еще собираться, – Юрка посмотрел на часы. – Второй час ночи. Ты иди.

Татьяна ушла спать, а Юрка достал из-за печки старенькое охотничье ружье ТОЗ-БМ 16-го калибра. Передал Валерке.

– Ружьишко, наверное, еще Ленина знало, – ухмыльнулся тот. – Он, видно, с ним зайчишек по весне в Шушенском долбил.

Валерка переложил двустволку и заглянул в стволы.

– Ого! – воскликнул он. – Картошечку, которую только что мы ели, не на этом огороде вырастили?

Юрка обиделся и забрал ружье.

– Много ты понимаешь. Ленина знало! – передразнил он Валерку. – Я его у местного вятского охотника еще на первом курсе отнял. Ходил я тогда по весне, крыши на куницу рубил. А он идет навстречу и рябчиков свистит. Представляешь, весной! Браконьер! Я ему корки общественного охотинспектора под нос сунул и сказал, что его приветствует Кировская госохотинспекция, – Юрка умолк, выдерживая паузу в разговоре.

Валерка не удержался.

– А он что?

– Сдался без боя. Ружье я забрал, а документов у него при себе все равно никаких не было. Я у него все карманы вывернул. Убитых рябчиков ему оставил. По-честному поступил. Ружьишко мне, а диетическое мясо мужику. Пусть покушает. А про пушку ты зря. Хорошее ружье, – Юрка приложил приклад ТОЗовки к плечу и прицелился в лампочку.

– Бух! – сказал он. – Бой кучный. Правда, после выстрела, бывает, само переламывается. Но это ерунда. А то, что курки иногда срываются, это хуже. Но к таким мелочам я давно привык.

– Может, ружьишко почистить? – предложил Валерка.

– Зачем? Почистим стволы выстрелами, на охоте.

– Хозяин – барин, – Валерка разложил на полу свои вещи из рюкзака и стал их перебирать. – Патроны, соль, сахар, консервы…

Юрка собирал свое, но Валерку контролировал, помогал советами.

– Ты не спеши. Еще раз все проверь и аккуратно сложи. Дорога нам предстоит дальняя. Думаю, километров пятнадцать отмахаем. Никак не меньше. Делай так, чтобы спине было удобно. Лезвие топора обязательно запасными портянками обмотай. Консервы в свитер заверни. Под спину сменную одежду подложим. Брюки, носки и все остальное. Можешь бушлат сверху засунуть. Иди в одной штормовке и тельняшке. Хоть сейчас и холодно на улице, но поверь, мы не замерзнем. Ведь охота это спорт, а спортсмены, когда тренируются, потеют. Это факт. Вот и мы завтра попотеем. – Юрка в очередной раз взглянул на часы. – Хотя уже сегодня. И спать уже смысла нет. Пораньше выйдем, быстрее на месте будем. Как ты на это смотришь? – обратился он к Валерке.

– Я согласен! – Он сидел и пересыпал патроны из пачки в шерстяной носок.

– И это правильно. – Юрка подбросил на ладони пару круглых пуль «Спутник». – Вдруг пригодятся, – сказал он и положил пули в карман рюкзака.

На улице светало…

Татьяну будить ребята не стали.

– Пусть спит, – говорил Юрка. – Ей завтра поднимать отечественное скотоводство. Она знает, что мы на охоту пошли, и этого ей достаточно. Сидит дома и ждет мужа. Такая у них, у женщин, главная семейная задача. А мы уходим за добычей. – Они погасили в доме свет и, прикрыв входную дверь, вышли на улицу.

– Правильно говорю?

– Ага! Им, женщинам, что? Им на охоту не нужно. – Валерка наступил в лужу посреди деревенской улицы. Под ногами захрустел лед.

– Ты давай осторожней. Не дай бог, перед охотой утопнешь в этом водоеме или сапоги льдом разрежешь. Придется потом десять дней мокрыми в лесу жить. Радости мало. – Юрка обошел лужу и двинулся по обочине дороги. – За мной иди.

Наконец последние деревенские дома остались позади. Парни шли деревенской поскотиной. Идти было не трудно. Утоптанная из года в год скотом земля так и не разбухла под стоявшим снегом. Мешали только кочки и тяжелые рюкзаки за спиной. Юрка оказался прав. Не прошли они и пары километров, как стало жарко. От пота намокла одежда. Валерка то и дело вытирал пот рукавом со лба. Вдруг прямо из-под его ног вылетела утка-кряква.

– Кря, кря, кря! – закричала она и стала разворачиваться над ним. Валерка проследил взглядом за птицей.

– Ух! – выстрел раздался прямо у него над головой. От неожиданности он присел.

– Что не стрелял? – Юрка заменил стреляный патрон на новый.

– Я и не думал, что охота уже началась. – Валерка стоял чуть согнувшись и наклонившись вперед всем телом.

– Как только мы из дома вышли, так охота и началась. – Юрка забросил ружье за плечо.

– Жалко, что мазанул. Неплохо было бы вечерком свежей утятинки отведать.

– Неплохо. Это мясо не из институтской столовой. Но только стрелок оказался хреновый.

Не снимая рюкзаков, ребята стояли, курили и отдыхали. Наконец двинулись дальше. За лесом вышли к полю, где были посеяны озимые. И тут началось. Ноги сразу стали проваливаться в разбухшую от весенней воды пахоту по колено. Вытащить их из вязкой, липкой вятской глины было совсем не просто. Каждый шаг теперь требовал огромных усилий.

– Вот оно, советское Нечерноземье, – хрипел Валерка и старался идти там, где не было воды, выбирал более-менее сухие участки земли. Шел, оставляя за собой глубокие следы, некоторые из которых тут же заполнялись водой.

– Заметь, неперспективное, – поддержал его Юрка.

– Спрашивается, что они тут сеют и зачем? Лучше бы скотину пасли. Как по пастбищу легко было идти!

Юрка остановился.

– Гуси! Слышишь?

Над полем летел гусиный косяк. До птиц было далеко.

– Шли бы над нами, можно было бы попытаться пулями достать. – Парни следили за птицами.

– Тут у них самый пролет. Река Вятка, река Великая и Хвощевица. – Юрка покрутил головой.

– Давай, товарищ, резко влево забирать. Поле это преодолеть мы, конечно, сможем, но сил наших тут оставим столько, что до бобров вряд ли дойдем. Там дорога есть, по ней и пойдем.

– А чего сразу по дороге не пошли?

– Ты, Валерка, даешь! Потому и не пошли, что по дороге иногда люди едут или идут. Может иногда и охотинспекция проехать или милиция, или рыбинспекция. Сейчас весна, у них самые рейды по борьбе с браконьерством. Или не знаешь? Ты же «Волощинец». А тут мы, два голубка. С ружьями, капканами и десятком пачек соли в рюкзаках. Думаешь, нам бы кто-нибудь поверил, что мы на вальдшнепов идем?

– Думаю, нет! – Валерка вздохнул и потопал за Юркой.

Шел и вспоминал, как неделю назад, декан факультета выступал на комсомольском собрании:

– Вы, ребята, во все, что движется, на охоте не стреляйте. А то потом будете в милиции доказывать: «Я думал, что это гусь плыл. Гусь!» – Валерка улыбнулся.

Только сейчас он понял, к чему такое говорил декан факультета охотоведения Евгений Петрович, дядя Женя. Дело о браконьерстве кировских студентов-«бобрятников» еще не забылось. Он нас таким образом предупреждал об осторожности. Декан прекрасно понимал, что студенты-охотоведы по-прежнему продолжают уважать бобрищек-кастеришек и делать на них деньги. Дядя Женя – Человек с большой буквы. Золотой и мудрый. За это и уважаем.

Они выбрались с засеянного озимыми поля на дорогу. Юрка лег на обочине, а Валерка, скинув с плеч рюкзак, сел рядом, прислонившись спиной к вещмешку. Достал сигарету и, размяв ее пальцами, прикурил. Глубоко затянулся. Рассвело окончательно. Над ребятами летел очередной гусиный косяк. «Га-га-га!» – переговаривались между собой птицы. Парни курили, молчали и смотрели на гусей. Каждый думал о чем-то своем…

Прошло с полчаса. Первым с земли поднялся Юрка.

– Застыл малость, – сказал он. Нам нужно поосторожнее, не стоит разгоряченными-то на холодную землю бухаться. Не дай бог, радикулит хватанет, буду всю весновку раком по лесу ползать. Тебя спина еще не беспокоит? – он посмотрел на Валерку.

– Нет!

– Счастливчик. Тогда помоги мне вещички на спину закинуть. Меня радикулит уже не раз прихватывал. Такое всегда бывает в самый неподходящий момент. Прострел как даст. Особенно обидно, когда это происходит в туалете, от напряжения, – Юрка засмеялся, – или когда семью укрепляю.

– И как ты из такого положения выходишь? – Валерка поднял с земли Юркин рюкзак и помог товарищу влезть руками в лямки.

– Как выхожу? Жду, когда отпустит.

– До реки сколько километров? – Валерка шел за напарником.

– Пятерка точно. Хорошо, что еще дорога не разбита. А то дороги в Кировской области – это когда по ним идешь, а голова торчит из колеи.

– Знаю, попадал, – согласился Валерка. Идти с каждым шагом становилось все тяжелее и тяжелее, и ребята вскоре замолкли. Навстречу им никто не попадался, как никто их и не обгонял. Это радовало.

– А вот и мост, – сказал Юрка. Валерка поднял голову и пригляделся. Действительно, впереди был мост, и до него оставалось с сотню метров.

– Прибывает вода или уже на убыль идет? – Юрка закрутил головой.

– Река разлилась до леса. – Валерка остановился на мосту и облокотился на перила. Плюнул воду.

– По какому берегу пойдем?

Думаю, той стороной легче идти. Она более пологая. Снега там меньше, и там люди живут. Видишь деревню? А раз местные живут, то и дорога есть. Ты лучше туда посмотри. Видишь? – он показал рукой на залитый водой ивовый куст.

– Что там? – Валерка не понял, к чему это Юрка клонит.

– Палочку белую видишь? Свеженькую!

– Вижу! – небольшая, без коры, веточка лежала на куче весеннего мусора, прибитого речным течением под куст.

– Это, Валера, бобрик кушал. Палочка – свежак!

– Здесь грыз?

– Скорее всего, нет. Больше погрызов не видно. Течением сверху принесло. Туда и пойдем, видно у них, бобров, там и есть поселение. Хороший нам знак. Почапали!

Юрка по мосту перешел реку, спустился с дороги и направился урезом воды к деревенским домам.

– Через деревню пойдем? – поинтересовался Валерка.

– Улицей и внаглую. Мы же с тобой парни вятские, значит, чего нам бояться.

Но на единственной деревенской улице никого не было. Ребята прошли мимо нескольких серых, покосившихся от времени домов.

– Не жилая, наверное? – Валерка оглянулся.

– Один дом точно жилой. Бабулька там в окне смотрела. И дым из печной трубы поднимался, – сообщил Юрка.

– А я и не заметил.

– Молодой еще. Научишься. – Юрка заматерился.

– Ты чего?

– Ручей, что в Хвощевицу впадает, нужно здесь перейти.

– Так мост же перед тобой. – Валерка не понимал, в чем проблема и почему товарищ не идет вперед.

– А ты попробуй, пройди, – предложил Юрка.

Тот, не долго думая, ступил на бревна. Первое, второе, и вдруг одно из них закрутилось под ногами. Он прыгнул дальше. Закружилось следующее, и Валерка провалился между ними. Хорошо, что успел ухватиться за бревна руками и лечь животом на все оставшиеся. Одежда быстро намокла от весенней холодной речной воды.

– Не шевелись, – рассмеялся Юрка. – Теперь я тебя спасать буду.

Понял, что бревна всплыли и не закреплены. Летом ручей мелкий и мост держит. А сейчас весна, воды вал, вот мост и всплыл.

Юрка достал из рюкзака веревку и стал связывать каждое бревно друг с другом. Наконец добрался до Валерки. Помог стащить с плеч рюкзак и вытащил товарища на получившийся мост-плот. Медленно ребята переползли на берег.

– Ты пока переодевайся, а я мост довяжу.

Валерка сменил мокрую одежду на сухую. Сидел, курил и смотрел, как Юрка работал. Вдалеке зашваркал кряковый селезень. Валерка сжал кулак, поднес его к губам и три раза крякнул.

– Кряк! Кряк! Кряк!

– Неплохо получилось. Похоже, – похвалил Юрка. Он закончил с работой. Валерка крякнул еще раз.

– Хватит манить. Переходим.

Парни, осторожно ступая по бревнам друг за другом, перешли. Увидев сухую площадку земли, остановились.

– Рекой пойдем, а где бобровое поселение найдем, там и лагерь соорудим. Лес рядом, дрова будут, а когда первого бобришку стукнем, тут нам и завтрак, и обед, и ужин.

Кряковой селезень наплыл на ребят по течению. Он оказался рядом с речным берегом, где они отдыхали. До птицы было всего ничего, с десяток метров. Селезень заметил парней, они его. Все произошло одновременно: Юрка схватился за ружье, Валерка полез в карман за патронами, а крякаш поднялся с воды в свечку и благополучно улетел.

– Ни фига себе. Чуть на голову не на… – Юрка опустил двухстволку.

– Наглая птичка. – Валерка держал на ладони пару патронов. – Чего ты его не стрельнул? – спросил он Юрку.

Тот обернулся.

– Пальнул, если бы ружье вовремя зарядил.

– Все как всегда, – выдал Валерка. – То музыки не хватает, то яйца мешают.

– А ведь он на твои кряки приплыл. – Юрка улыбался. – Весна, ничего тут не сделаешь. Все пробуждается, и оттого палка на щепку лезет. Двинули. Где поселение, один пока Бог знает.

Валерка кивнул.

Бобров ребята обнаружили, прошагав по реке не один километр. Время было далеко за полдень. Они шли и шли вверх по течению. Где могли, подходили к воде и искали бобровые погрызы. Кое-где им попадались отдельные веточки. Это радовало. А массово поваленные животными деревья они обнаружили, только перейдя вторую дорогу, сразу после небольшого отдыха и перекуса. Зашли за речной поворот – и вот она, огромная осина, поваленная бобрами. Упала, судя по ее виду, давно, еще в прошлом году.

– Так, – сказал Юрка и сел на поваленное дерево. – Добрались. Это начало поселения. А дальше река до леса дошла и его подтопила. Придется нам тайгой ползти, – он усмехнулся. – А снегу, Валерчик, в той тайге по самые помидоры.

Каждый шаг в лесу давался ребятам с огромным трудом. Идти по плотному, подтаявшему весеннему снегу было очень тяжело. Они проваливались в снег до колен. Секунда-другая на отдых, и начиналось вытаскивание ноги, обутой в высокий резиновый сапог. Шаг, перенос веса тела на свободную ногу, и она тут же уходит в снег на всю его глубину. Затем следует вытаскивание другой ноги. Снег утаптывается, и ты стоишь. Снова и снова процедура повторяется. Полтора километра пути ими были пройдены часа за три. А когда Валерка принял севшего рядом с ним на дерево рябчика за глухаря, он взорвался. Отбросил от себя рюкзак, ружье и заорал на весь лес, что он дурак, так как выбрал профессию охотоведа. Шел бы лучше учиться на инженера. Сидел бы сейчас в теплой, уютной комнате общаги и не шлялся бы по лесам. Юрка, услышав крики товарища, медленно подошел к нему. Сел рядом на снег, закурил и стал внимательно слушать Валеркин монолог о его тяжелой охотоведческой доле. А когда тот успокоился и истерика прошла, спокойно спросил:

– Все?

– Ага! – ответил Валерка.

– Лагерь ставим здесь. Бери рюкзак, ружье и топаем как можно ближе к реке. Я там подходящую поляну видел. Дрова готовим и нары строим. В этом месте весновку и проведем. Тут бобры живут, и мы с тобой поживем.

До полной темноты парни успели из жердей сколотить нары, наложить на них лапнику, а сверху это сооружение укрыть целлофановой пленкой, которая крепилась к длинной жерди и стволам двух деревьев.

– Отлично получилось. Теперь непогода нам не страшна, – порадовался Юрка и поставил на нары рюкзаки. Достал ножовку и пошел пилить стоявшие рядом сухие пихтовые безвершинки. Валерка таскал пиленые дрова.

– Плохо, что пихта. Костер угольниками стрелять будет. Сосна – она лучше. Но ее рядом нет. Не сгореть бы. – Юрка положил два бревна рядом. Третье на них сверху. Получилась нодья.

– Как сооружение? – он смотрел на Валерку.

– Слов нет! Одни эмоции. Красота! – ответил тот.

– А раз слов нет, то иди и руби сухие сучья. В руку толщиной желательно. – Юрка раскатал нодью.

– Зачем ты это? – удивил Валерка.

– Учись, мой юный друг. На костре мы харчи приготовим. Для этого нарубленные тобой сучья и нужны. А когда углей нажжем то на них бревна положим.

Пока чифирить и чифанить будем, бревна и займутся. Спать легче сытыми. Животики супчик и чаек согреют, а спинки – костерок. Глядишь, ночка весенняя и пролетит незаметно. Ясно?

– Угу! – Валерка взял топор и отправился рубить сучья.

Проблем с заготовкой на ночь дров-сучьев не было. Все рядом. Полчаса делов – и у охотничьего табора лежала внушительная куча дров. Когда Валерка занимался дровами, Юрка построил из длинной жердины и рогульки подобие колодезного журавля и повесил над костром на конец той жерди котелок для чая. Вода закипала, а ребята сидели у огня, курили и беседовали.

– С рассветом на охоту? – Валерка посмотрел на товарища.

– Спешить не надо. Времени у нас навалом. Спешка нужна при поносе. – Юрка усмехнулся. – Выспимся, отдохнем – и за дело.

– Чему улыбаешься?

– Да так, вспомнил, как ты орал, что нужно было идти на гинеколога. Как говорил: и руки в тепле, и при деньгах. – Юрка подмигнул.

– На какого еще гинеколога? Я орал про инженера!

– Один черт. И те, и те на работе чего-то делают. А мы на своей работе-охоте отдыхаем.

– Ага! Отдыхаем. – Валерка бросил окурок в костер. – Вода кипит… Чай? Может, суп сначала сварим?

– Давай суп, – ответил Юрка. – Уха из рыбы тебя устроит? – Он полез в рюкзак за консервами. Достал пару банок. – Килька в томате. Хорошо. Тут нам и килька и томаты. Все в одном флаконе. – Взял нож и открыл банки.

Валерка нарезал черного хлеба.

– Плохо, картошечки, нет, – пожалел он.

– Для картошечки тебе пришлось бы ишака нанимать. И так еле все барахло доперли. Когда кастера шлепнем, тогда и отъедимся.

– Юр, расскажи, как все-таки охотиться будем? Я же еще ни разу бобров не добывал. Мне их видеть не доводилось, тем более стрелять.

Юрка вывалил содержимое банок в котелок. Кинул в кипящую воду пару горстей пшена. – Эх, рюмку бы водки в нашу уху вылить.

– Размечтался. Ты давай рассказывай, – еще раз попросил Валерка.

– Слушай. Завтра с утречка тихо по речному берегу походим, погуляем и по сторонам посмотрим. Ты, главное, не топай по земле и не кричи громко. В лесу вообще лучше громко не разговаривать, тем более на охоте, а на такой браконьерской особенно. Топать нельзя, так как мы можем по бобровым норам ходить. Прямо по их головам. Подшумим зверенышей, а они возьмут и вечером кормиться не выйдут. Сейчас весна, это хорошо. Бобры активные, вода прибывает, норы их подтапливает, поэтому они могут не только ночью, но и весь день плавать. Если завтра утром и днем не попадутся, то вечером точно должны выплыть. Найдем по подходящему плесику, бобры такие места обожают, обязательно там появятся. Сядешь ты, Валера, под деревом на берегу плеса широкого, и сразу замирай. А как к берегу подходить, я тебе завтра покажу.

Валерка сидел и внимательно слушал. Юрка помешал ложкой варево. Продолжил:

– На такой охоте кругом одна наука. Тем более для тебя, ты в первый раз. Из наших студентов, парней-охотоведов, сейчас чуть меньше половины на факультете пытаются зверюшек различных добывать. Кто-то уточек, кто-то рябчиков и глухарей, а кто-то бобров и ондатру Каждому свое. Мы же с тобой будем стрелять все, что на глаза попадется.

Многие учатся в институте не по одному году, а не знают, как кастера взять. Особенно весной. Ведь лекции о таком способе добычи наш любимый преподаватель дядя Саша не читает на своем предмете. Тоже мне «техника добычи»! В учебниках такая охота не прописана, так как запрещена правилами охоты, а значит браконьерская. Попадемся мы с тобой за этим занятием – наш дом будет тюрьма. Усек?

Юрка внимательно посмотрел Валерке в глаза.

– Не дрейфишь?

Тот пожал плечами.

– Не осознал пока! Еще ничего не грохнули. Стремно, конечно. Из института вылетать не хочется, тем более прямиком в тюрьму.

Валерка достал сигарету и прикурил. Посмотрел на огонь.

– Хотя от тюрьмы и от сумы не зарекайся, так, кажется, в народе говорят.

Юрка ухмыльнулся.

– А еще говорят: кто не рискует, тот не пьет шампанского. Шкура кастера на черном рынке за 200–300 рублей – и шампанское наше. Я уже не первую весновку бобров стреляю и, как видишь, не попался. Хотя у нас в Магадане такие звери не водятся, и, как их стрелять, мне никто не показывал. До всего дошел сам, умишком своим. А вот многие стрелять бобров не умеют. Тонут звери зря.

– Почему?

– Без мозгов. Долбят в бобров из ружей пулями. Еще из мелкашек стреляют. На берегу стараются бить, абсолютно не понимая, что такого зверя нужно мочить только на плаву, на воде. Чем ближе зверь на выстрел от тебя плывет, тем лучше. Стрелять только дробью. Лучше всего двумя нолями, и по голове. Я все перепробовал. Понял точно, что к чему. Когда ты замер на берегу, то рюкзак пустой под зад подложи, так сидеть на холодной земле удобнее. Ружье заряженное пусть на коленях лежит. Дальше остается только сидеть и смотреть на воду. От такой охоты не устанешь, ведь человек не устает смотреть на что? – Юрка сделал в разговоре паузу.

– На огонь и воду! – ответил Валерка.