– Они не смогли приехать, и на то есть причины, – опасаясь, что Учитель почувствует запах «выхлопа», ответил за Гарпуна Лентяй.
– Вы как никто другой доказали преданность нашему делу, – говорил спустя час Арчи, устроившись в кресле директора комплекса. – Вы пошли до конца, и это особенно трогательно… Я бы хотел повысить ваш статус и предложить кроме всего прочего выполнять мои особые поручения.
– В принципе, мы этим уже и так занимаемся, – негромко, почти не дыша, сказал Гарпун.
– Я знаю о вас все, – одними глазами улыбнулся Арчи.
Отчего-то Лентяю стало не по себе. Он вдруг вспомнил грязный, заставленный бутылками стол, пьяного Камыша с проституткой на коленях…
– Благодарю за доверие, – пролепетал Гарпун.
– Вот как раз к вам у меня оно пропало, – неожиданно взгляд Учителя потемнел. – Вы позволили себе провести ночь в пьяном угаре, с грязными женщинами…
Переменившись в лице, Гарпун весь затрясся, словно к нему подвели электрический провод.
– Как результат, пострадал один из адептов, – не мигая, глядя на Гарпуна, продолжал американец голосом, от которого по коже бежали мурашки. – Вы в курсе, что ваш художник доставлен в ожоговый центр?
– Нет, – выдавил из себя Гарпун. – Но поверьте, на тот момент от меня ничего не зависело.
– Вам поручили подготовить и провести акцию, вы все провалили.
– Я все сделаю как надо, – пролепетал Гарпун.
– После всего случившегося наверняка полиция вспомнит про взрыв баллона с краской и быстро выйдет на ваш след, – не дал договорить ему Арчи.
– Весь город знает, что Микеланджело занимается граффити, – залепетал Гарпун. – Тем более он будет еще в больнице.
– Вы ненормальный или на вас так действует алкоголь? – внимательно глядя на Гарпуна, Арчи склонил голову набок. – Неужели вы считаете, что полиция не установила, кто покинул квартиру спустя несколько минут после взрыва?
Гарпун закрыл глаза, словно приготовившись к тому, что его сейчас ударят чем-то тяжелым по голове.
– Я не могу тебя просто выставить за дверь, – Арчи Вайт резко встал со своего места, подошел к Гарпуну, враз сделавшемуся каким-то жалким и маленьким. – У нас есть только вход, – беря его за руку, продолжал он вдруг изменившимся и ставшим странным, чужим, проникающим в каждую клеточку организма голосом. – Алкоголь развязывает язык, заставляет человека делать ошибки. Когда ты много выпьешь… Твои веки тяжелеют, – неожиданно сменил он тон. – На счет «три» ты станешь изваянием из камня, которое не услышит ничего, «раз», кроме фразы: «Проснись, Гарпун», «два», «три»!
Арчи Вайт стал пятиться от Гарпуна, застывшего с поднятой на уровень груди рукой и закрытыми глазами.
– Может, поставить его во дворе своего дома? – В глазах Учителя мелькнули озорные огоньки. – Покрасить краской, и пусть стоит.
– Не надо, – ошеломленный увиденным, одними губами проговорил Лентяй.
– Сегодня ночью вы поедете на кладбище и кое-что там сделаете, а завтра ты ликвидируешь этот нарыв.
– Какой нарыв? – не сразу понял, о чем речь, Лентяй.
– Все звено – отработанный материал, – пояснил Арчи. – Тебе дадут других, нормальных людей. А эти, – он посмотрел на Гарпуна, – свое отжили.
– Но как мне это сделать в одиночку?
– Не волнуйся, и все получится, – Арчи потрепал Лентяя за плечо, от чего показалось, будто они оба слегка приподнялись над землей. – Утром от Гамова поступит команда вывести к одному из озер мангал и установить палатку для встречи вновь посвященными рассвета… Это место надо обильно полить кровью. Я подъеду чуть позже и помогу тебе решить этот вопрос…
Отправив незадачливого Гарпуна и Лентяя готовиться к следующей акции, Арчи распорядился вызвать к нему Гамова и задумался над состоявшейся утром мини-пресс-конференцией. Однако попытка проанализировать собственные ответы журналистам сошла на нет. Мысли снова и снова сползали к сегодняшней службе, а вернее сказать, к одной из присутствующих на ней последовательнице, к которой все это время, словно магнитом, притягивался его взгляд. Это была подружка психотерапевта, который стал приставать к нему в ресторане. Даже в сумраке зала Арчи видел ее зеленые глаза! У него захватывало дух, когда эта женщина с восторгом приветствовала его. Арчи впервые захотелось закричать что-нибудь в ответ. Женщина, как и в ресторане, была с психотерапевтом. Однако за всю проповедь она ни разу не взглянула на своего друга, с восторгом ловя каждое слово Арчи.
«А вдруг меня снова увлечет страсть, и я превращу эту милашку в окровавленную куклу?» – неожиданно подумал он.
Отчего-то на этот раз ему стало страшно.
Двери распахнулись, и на пороге появился собственной персоной Григорий Яковлевич, человек, чье кресло Арчи сейчас бессовестно занимал.
– Добрый день, – расплылся в слащавой улыбке директор.
Арчи лишь кивнул. Он даже не приподнялся из кресла. Из-за непомерных цен спортивный комплекс большей частью пустовал, а он заплатил за аренду хорошие деньги и теперь чувствовал себя в чужом кабинете, как в своем собственном.
– Я вот по какому вопросу пришел, – Григорий Яковлевич осторожно выдвинул стул, на котором утром сидела журналистка «Огней Урала», с затаенным страхом посмотрел на Арчи и сел.
– Можно побыстрее? – решив, что директор пришел сообщить, что пересмотрел в одностороннем порядке порядок и размеры оплаты аренды, поторопил Арчи. – У меня сейчас встреча.
Однако, как выяснилось, причина была в другом.
– Вы меня извините, со своей стороны я к вашей организации никаких претензий не имею, – директор затравленно оглянулся на двери и, заговорщицки наклонившись к Арчи, тихим голосом продолжил: – Утром ко мне домой приходили два странных человека. Один помахал перед носом раскрытым документом в красной корочке. Однако по причине слабого зрения я не смог разобрать, чье ведомство он представляет. Могу сказать одно: второй, тот, что поменьше, обращался к нему по имени-отчеству и не иначе как Леонид Васильевич.
– И что? – делая вид, будто ему абсолютно безразлично, кто совал под нос директору удостоверение, со скучным видом вздохнул Арчи.
На самом деле внутри все напряглось, а по спине пробежал неприятный холодок. Он догадался, что это были за посетители, и понял, чего они хотели от Григория Яковлевича.
– Я знаю, вы ничего противозаконного в этих стенах не совершаете, – он почему-то посмотрел на потолок и снова уставился на Арчи. – Но вот они озабочены тем, что я пошел вам навстречу.
– Не пошли бы вы, пошел бы кто-то другой, – Арчи отвернулся к окну, за которым ярко светило солнце. – С помещениями, подобным вашему, проблем в городе нет.
– Вы не поняли меня, – еще тише заговорил директор. – Эти люди пытались вынудить меня пронести с собой небольшое записывающее устройство и установить так, чтобы оно фиксировало все происходящее в зале…
– Почему отказались? – Арчи перевел на него взгляд.
– Не знаю, – пожал плечами директор. – Да и охрана у вас здесь. – Он поежился. – Как посмотрит, словно рентгеном просветит.
Размышляя, каким теперь путем пойдут представители ФСБ, чтобы установить над ним контроль, Арчи передернул плечами:
– Мы не любим, когда в наши дела суют носы кто попало.
– Правильно, – часто закивал директор.
Неожиданно Арчи показалось, что гость чего-то недоговаривает, но между тем это нечто тяготит его.
– Вы не все мне сказали, – он уставился ему в глаза.
– Не все, – наконец признался директор и полез в карман пиджака.
Арчи решил, что тот сейчас выложит перед ним миниатюрную камеру. Однако директор вынул носовой платок, тщательно вытер лоб, снова сунул его обратно.
– Так что вы хотели мне сказать? – начал терять терпение Арчи.
– Я в принципе не отказал им, и эта штука лежит сейчас у меня дома.
– Так, – протянул Арчи, размышляя, как использовать столь щедрый подарок в своих интересах. – А почему вы ее не принесли?
– Леонид Васильевич сказал, что сначала я должен под каким-либо предлогом просто пройти к вам. Он опасался, что на входе меня обыщут. Если охрана пропустит без досмотра, то завтра навестить заведение уже с ней.
– И куда они рекомендовали ее установить?
– На галерке…
– Где, простите? – не понял Арчи, у которого нередко вызывали затруднения русские слова, имеющие двойное значение.
– На втором ярусе, над верхним рядом кресел, имеются ниши, – директор сложил указательные и большие пальцы рук и посмотрел на Арчи в образовавшийся круг: – Примерно такого размера. Туда надо просто всунуть, и все. У нее большой угол обзора…
– Хорошо, – кивнул Арчи. – Чтобы у вас в последующем не было проблем, делайте, как он сказал. Ничего противозаконного мы здесь не совершаем.
Едва директор ушел, как на пороге наконец возник запыхавшийся Гамов.
– Ты что, на протезах уже бегаешь? – удивился Арчи.
– Хожу, – утирая со лба пот, выдохнул Гамов. – Просто тяжело…
– Извини, – дожидаясь, пока помощник придет в себя, Арчи с задумчивым видом стал перебирать четки.
– Что-то случилось? – наконец спросил Гамов.
– Помнишь психотерапевта, который проводил год назад у нас тренинги? – Арчи выжидающе уставился на Гамова.
– Виктор Лукин, – кивнул Гамов и оттянул ворот рубашки. – Кличка Лука. Он сегодня ко мне подходил.
– Зачем?
– Сказал, что хочет поговорить.
– На тему?
– Не знаю, я к вам спешил и назначил ему на вечер. А что?
– Он появляется в компании женщины, которая мне нужна, – следя за реакцией Гамова, ответил Арчи.
– Кто она?
– Это тебе предстоит выяснить. – Арчи посмотрел на часы. – А по поводу того, что Лука желает со мной поговорить… – Он поднял на Гамова скучный взгляд. – Знаешь, нет желания. Я с ним уже имел возможность пообщаться, думаю, ничего серьезного. Поэтому скажи этому доктору, что я поручил решить с ним вопросы тебе.
– Будет сделано, – Гамов едва заметно скривился, поднимаясь на своих ногах-протезах, и направился к выходу.
Лентяй прижал трафарет к памятнику и слегка отстранился:
– Валяй!
Камыш растряс баллончик и надавил на кнопку. Струя аэрозольной краски с шипением обдала резким запахом ацетона. Секунда-другая, и Камыш выпрямился:
– Готово.
Лентяй убрал трафарет.
Гарпун включил фонарь и направил свет на памятник. Под закрашенной черной краской фотографией усопшего, сделанной на керамической плитке, на зеленом фоне красовался белый полумесяц.
– Интересно, ототрут? – придавив тыльной стороной ладони впившегося в скулу комара, спросил Лентяй.
– С верхним слоем мрамора, – уверенно заявил Камыш. – По крайней мере, Микки так утверждал.
Они перешли к следующему памятнику. Лентяй достал из кармана баллон с аэрозолем черной краски, привычно встряхнул и тщательно закрасил фотографию. Из второго баллона сделал зеленый фон. С минуту подождав, приложил трафарет. Гарпун на пару с Ротаном двигались параллельно в соседнем ряду. Приехав около полуночи, они за пару часов испортили внешний вид нескольких сотен надгробных плит и памятников, которые были установлены за последние несколько месяцев. На остальные могилы люди приходят реже, да и расположены они дальше от центрального входа.
Руки уже ныли, плечи ломило, в горле першило от краски, а глаза слезились.
– Давай теперь ты на трафарет, – не выдержал Лентяй и выпрямился.
– Держи. – Камыш снял через голову ремень сумки, в которую они уложили баллоны с краской. Чтобы не перепутать их в темноте, зеленую обвязали тряпкой, белую обмотали куском проволоки.
– Чего это они? – раздался сзади голос.
Лентяй обернулся. Три силуэта замерли в паре десятков шагов. Ночь была лунная, но росшие вдоль аллеи деревья практически не пропускали сквозь листву свет. Неожиданно в руке одного силуэта вспыхнул фонарь. Лентяй прикрылся локтем.
– Выключи! – потребовал Камыш.
Светлое пятно переползло ниже, скользнуло по коленям Лентяя и уперлось в только что выкрашенный, сделанный в виде креста, мраморный памятник.
– Охренеть! – присвистнул кто-то из парней. – Вандалы…
– Это мюсли совсем охренели! – сказал, пятясь, другой. – Валим!
– Стоять! – крикнул Лентяй и бросился за парнями следом.
Он не преследовал цели заставить их замолчать. Нет, напротив, их появление было как раз кстати. Во-первых, Гарпуну ничего не останется делать, как давать команду срочно уезжать, поскольку парни могут позвонить в полицию. А так осточертела эта работа! Второй плюс – это то, что вся троица, как один уверены, что застали здесь глумившихся над православными могилами мусульман. Ведь на молодежном сленге «мюсли» вовсе не еда для завтрака, приготовленная из злаков, сухофруктов, орехов, специй и меда, а представители национальностей, исповедующих ислам, – мусульмане.
Парни бежали так, словно за ними гнался не вандал, которого они застали за непристойным занятием, а восставший из гроба покойник. Уже было видно арку выезда с территории кладбища, и Лентяй пожалел, что бросился их догонять, когда несшийся первым парень с фонарем споткнулся и полетел на асфальт. Бежавший следом охнул и, перелетев через дружка, тоже упал. Лишь третий продолжил свой бег.
Когда Лентяй оказался рядом с парнями, один уже встал на ноги. Он мог броситься наутек, но не решился оставить корчившегося и стонущего на земле дружка:
– Серый, ты чего?
– Нога! – обхватив колено руками, простонал Серый. – Беги, Вульф!
Лентяй рванул всунутый за пояс пистолет. Однако спринтерский рывок и волнение сделали свое дело. Он выронил оружие. Услышав звук выпавшего на асфальт металлического предмета, Вульф направил под ноги Лентяю луч света.