Мракобесы

Она указала Матвею рукой на кресло:

– Может быть, кофе?

– Нет, спасибо.

Софья Павловна опустилась напротив.

– Красиво, – Матвей показал взглядом на картины.

– Это писал мой отец, – с гордостью сказала женщина.

– Он был художник?

– Посол…

«Интересно», – хмыкнул Матвей, размышляя, как перейти к главной теме. Он надеялся, что Софья Павловна сама подскажет или задаст вопрос. Но женщина ждала.

– Вчера вечером совершено покушение на журналистку Званцеву, – следя за выражением ее лица, заговорил он.

Женщина внешне не отреагировала на новость. Однако он уловил, как изменился ее взгляд. Он потемнел, а в глубине его на мгновение мелькнули какие-то огоньки досады.

– Надеюсь, она жива? – сухо спросила Софья Павловна.

– К счастью, да, – сказал он, отметив про себя, что известие не оказалось для нее неожиданностью.

Взгляд Софьи Павловны сделался мягче.

– Среди ее вещей я нашел вашу визитку, – наблюдая за выражением ее лица, продолжал Матвей.

– Я уже догадалась, как вы узнали о моем существовании, – успокоила она его. – Позвольте спросить, – Софья Павловна выдержала паузу, словно пытаясь сосредоточиться, – вы представились родственником Званцевой. Но по тому, как ведете себя, могу утверждать, что это не так.

– А как я себя веду? – спросил Матвей, уверенный, что ответ лежит на поверхности.

– Вы формулируете вопросы как человек, который скорее проводит какое-то расследование. Но не милиционер, – она прищурилась. – Это ваша невеста?

– Нет, – покачал головой Матвей. – Просто у нас товарищеские отношения.

– В наше время товарищеские отношения между мужчиной и женщиной – понятие туманное. – Софья Павловна выжидающе уставилась ему в глаза.

– Моя жена ей дальняя родственница, – соврал он.

– В таком случае позвольте еще один вопрос, – взгляд женщины сделался подозрительным. – Судя по тому, что вы сидите сейчас здесь, со Званцевой вам поговорить не удалось?

– Она в коме, – ожидая этого, ответил он.

– Какой ужас! – испуганно пробормотала Софья Павловна. – Бедная девочка!

– Может, воды? – насторожился Матвей, видя, как побледнела женщина.

Однако Софья Павловна проигнорировала вопрос. Она вдруг резко подалась вперед:

– А я предупреждала ее!

– О чем? – насторожился Матвей.

– Не надо было ей лезть в это дело! – перешла она на громкий шепот.

Взгляд женщины вдруг потемнел.

– Какое дело? – насторожился Матвей, догадавшись, что пришел не зря и Софья Павловна может пролить свет на многое в деле Званцевой. Одновременно он чувствовал, что женщина напряжена его визитом и не горит желанием откровенничать.

– Вы совсем ничего не знаете? – нахмурилась она.

– Я знаю лишь, что она перед покушением ездила в Екатеринбург, – пожал он плечами.

– Значит, все-таки поехала! – испуганно проговорила Софья Павловна. – Могу предположить, как далеко она зашла!

– Вы так говорите, будто не имеете к этой поездке никакого отношения, – насторожился Матвей. – Я думал, наоборот.

– И да и нет, – пожала она плечами. – Ольга обратилась ко мне с просьбой рассказать о моем бывшем муже.

– А кто ваш бывший муж? – насторожился Матвей.

– Радован Захарович Гамов, – она выдержала паузу, давая Матвею возможность переварить услышанное.

– Один из бывших лидеров оппозиционной партии, – силясь вспомнить, что он слышал об этом человеке, проговорил Матвей. – Кажется, «В ногу со временем»?

– Правильно кажется, – улыбнулась Софья Павловна. – Только в отношении его лучше сказать «в протез со временем».

– Почему? – удивился Матвей.

– Он инвалид, – без сожаления сказала Софья Павловна. – Обе ноги ампутированы. Результат автомобильной аварии, в которой погиб наш общий сын, а вместе с ним и любовь, – она всхлипнула. – Радован сел за руль пьяный…

– Понимаю, – вздохнул Матвей. – Почему Званцеву заинтересовала его персона?

– До нее дошли слухи, что движение, которое он возглавлял, тесно связано с сектой «Новая раса»…

Договорить не дал звонок в дверь.

– Газовщик! – она подняла выпрямленный палец вверх и встала. – Извините.

Матвей задумался. По всему выходило, что в сферу расследования Званцевой вошел бывший муж Гремпель. Интерес, который Ольга проявила к этому человеку, связан с сектой. Кое-что становится понятно. Тем более журналистка специализировалась на религиозной теме. Они с ней познакомились, когда она работала над фильмом про старообрядцев.

От размышлений отвлекла странная тишина. Матвей лишь слышал, как Софья Павловна открыла двери, и все. Больше ни звука. Он осторожно поднялся со своего места и вышел из комнаты. В груди шевельнулась, заерзала пушистым, когтистым зверьком тревога. Матвей прошел по коридору и толкнул дверь, которая отделяла его от прихожей. Женщина лежала на залитом кровью полу у закрытых входных дверей, глядя в потолок ничего не видящим взглядом.

– Ешкин кот! – протянул Матвей, ошарашенный таким развитием событий.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: Софье Павловне уже не поможешь. Однако на всякий случай Матвей все же присел рядом с ней на корточки и прижал палец к сонной артерии. Пульс не прощупывался. Он выпрямился и огляделся по сторонам. На глаза попался платок, лежавший на полочке у зеркальца. Он схватил его. Стараясь не наступить на увеличивающуюся лужу крови, Матвей перешагнул через труп и надавил платком на дверную ручку.

На площадке никого не было. Внизу раздавались шаги, идущего по лестнице человека. Оставив двери открытыми, Матвей устремился следом. Разрыв был в несколько этажей. Наверняка у подъезда машина. Смешно надеяться на то, что удастся догнать.

На лестничной клетке он выглянул в окно. Как раз хлопнула дверь подъезда. Во двор вышел невысокого роста, уже немолодой мужчина в синей спецовке. В правой руке небольшой чемоданчик.

Не увидев машины, Матвей рванул вниз. Добежав до середины лестничного пролета, он перемахнул через перила сразу на следующий. Так, в несколько прыжков, достиг второго этажа. Здесь вышла заминка. Приземлившись на ступеньку, он слегка не рассчитал и завалился на бок. Почти одновременно сзади раздался шум. Выпрямляясь, Матвей оглянулся и увидел стоявшую в дверях квартиры молодую женщину.

– Сумасшедший! – выдохнула она, натягивая поводок с маленькой собачкой.

– Вызовите в сорок девятую «Скорую» и милицию, там убийство! – сказал Матвей и устремился дальше.

Мужчины в униформе сотрудника газовой компании во дворе уже не было. Он и не надеялся его увидеть. Бросившись к выезду на улицу, примерно попытался просчитать действия убийцы. Наверняка он не знал, что в доме посторонний, а весь расчет строился на том, что Гремпель живет одна. Значит, не исключено, что убийца не торопится покинуть район. Спешка по-своему тоже не нужна. Она выдает человека, выделяет его из толпы. Зная об этом, профессионалы никогда не суетятся и обладают крепкой выдержкой. Гремпель умерла быстро и тихо, без единого звука. И это говорило о том, что в ее квартире побывал специалист своего дела. Матвею было достаточно увидеть труп, чтобы стало ясно: работал человек, который много убивал. Он, как говорится, «сделал» женщину в два счета. Она даже испугаться не успела. Матвей примерно понял, как повел себя «газовщик», когда она открыла двери. Негодяй дождался, когда женщина впустит его в квартиру, а оказавшись за ее спиной, зажал одной рукой рот и ударил под лопатку ножом. С одной стороны, ничего сложного, но это на первый взгляд. Любой, даже очень слабый человек, поняв, что ему грозит смертельная опасность, в состоянии оказать нешуточное сопротивление и поднять крик. Поэтому, кроме ловкости, убийца должен обладать недюжинной силой. Но главное все же подготовка. Не каждый вот так вот хладнокровно предупредит, что придет газовщик, а потом преспокойно войдет в квартиру и разделается с ее хозяйкой. Для этого нужны крепкие нервы. Решившегося на убийство может выдать волнение, взгляд, трясущиеся руки или суетливые движения. Судя по тому, как киллер уходил, с выдержкой у него было все в порядке.

Матвей выбежал на улицу и огляделся по сторонам. Газовщика и след простыл.

* * *

Давясь водкой, Ленька с трудом осушил пластиковый стаканчик до дна и замотал головой при виде заботливо протянутого ему Камышом яблока. Закусывать он не хотел. В горло ничего не лезло. Просто с шумом втянул в себя воздух, навалился спиной на ствол березы и, запрокинув голову вверх, зарычал.

– Ну что, отпустило? – тихо спросил сидевший на корточках Глобус.

– Такое разве отпустит? – осуждающе цокнул языком Камыш, который держал в одной руке початую бутылку, а в другой так и не тронутое яблоко.

Они с трудом удержали в машине Леньку, который так закричал, что заставил обоих вздрогнуть. Оказавшиеся поблизости прохожие наверняка подумали, что снова резвится и дурачится молодежь. Потом Ленька порывался бежать в полицию. Известие, что его подозревают в убийстве Зайки, в буквальном смысле взорвало его мозг. Опасаясь, что Ленька выкинет какой-нибудь фокус, Камыш пересел к нему, и они рванули на всех парах за город. Здесь, в лесу, на берегу небольшой речушки, Ленька дал волю чувствам. Он, не стесняясь, долго ползал по земле и рыдал.

Камыш и Глобус тихо сидели в сторонке и молчали.

– Вы, мужики, меня не поймете, – простонал Ленька, глядя на первые звезды. – Я ведь мучил все это время и себя, и ее… Разве стала бы она проституткой…

Он не договорил и в сердцах махнул рукой:

– Дурак!

– Найдем и накажем, – Камыш отбросил в сторону бутылку и положил ему на плечо руку. – Верь, брат!

– Точно найдем? – ухватился за ниточку Ленька.

– Точнее не бывает, – хмыкнул Глобус. – Мы же не менты.

– Ее что, клиент замочил?

– Если бы, – Камыш бросил короткий взгляд на Глобуса.

– Ты что-то знаешь? – Ленька уставился ему в глаза.

– Могу пока только догадываться. – Камыш достал сигарету, повертел ее в руках и тоже отбросил в сторону. – Понимаешь, Зайка твоя в организации серьезной состояла…

– «Новая раса»? – осенило Леньку. – Так я сегодня на собрании был. Погоди, – нахмурился он, пытаясь не упустить вдруг возникшую в голове мысль, – так это, значит, ее там проституцией заставляли заниматься?

Он оттолкнулся от березы и шагнул к Камышу.

– Ты чего? – запоздало вскочил с земли Глобус.

Но Камыш, опрокинутый мощным ударом в подбородок, уже летел спиной вперед, ломая мелкий кустарник.

Глобус успел сделать лишь шаг, как согнулся и рухнул на колени от мощного удара в живот.

– За что? – перевернувшись на бок и подгребая под себя прошлогоднюю листву, просипел Камыш.

– Ты, сука, все знал и молчал! – Ленька шагнул к ставшему ненавистным другу с намерением добить его. Перед глазами встала картина их первой встречи. Ведь еще тогда он спросил Камыша, где Зоя, на что Камыш ответил, будто не знает.

В этот момент оказавшемуся за спиной Леньки Глобусу удалось встать и наброситься на него сзади. Он, как заправский борец, обхватил Леньку, прижав его руки к туловищу.

– Не была твоя Зойка никакой проституткой, – Камыш встал на четвереньки, потрогал челюсть. – Считай, разыграли тебя так. Она хотела, чтобы ты к нам пришел, в организацию… Проверяли тебя…

– Что? – не поверил своим ушам Ленька. – А сутенеры?

– Наши бойцы…

– А Санек? Откуда у него телефон?

– Он тоже из наших…

– Не понял. – Леньку до того поразила новость, что он даже забыл, что стоит с прижатыми к туловищу руками.

– Нас почти половина города. – Камыш наконец встал. – А скоро будет половина страны, и мы возьмем власть… Ты помнишь, я тебе рассказывал про наш класс? Кто мы сейчас? Нас травят водкой и наркотиками, лишь бы мы не мешали жить… А нужен новый порядок!

Глобус наконец отпустил Леньку.

– Что за новый порядок?

– Чтобы все по справедливости было. – Камыш снова потрогал челюсть. – Твоя мать на двух работах горбатится, и что?

– Что? – эхом повторил Ленька, до которого с трудом доходил тот вал информации, который обрушился за этот вечер.

– Она пашет как ломовая лошадь, а получает фигу, зато сынок того же директора авиазавода, который на работе-то не появляется, каждый месяц на Канары летает. Выходит, она его рабыня… Понимаешь?

– Так вы что, революционеры? – захлопал глазами Ленька.

– Можно сказать и так, – хмыкнул Глобус.

– Теперь принимай решение, ты с нами или как? – Камыш испытующе уставился в лицо Леньке.

– Так ты мне толком и не сказал, кто Зайку завалил, – проигнорировав вопрос, напомнил Ленька.

– А завалили ее, брат, те, кто не хочет со своих тепленьких местечек уходить и с народом делиться, – хлопнул его по плечу Глобус.

* * *

Наблюдая через стекло за тем, как полицейский заполняет журнал посетителей и вписывает в пропуск его данные, Матвей пытался представить, как на этот раз отреагирует на его новость Дешин. Они знакомы со следователем уже второй год, и тот кажется, перестал удивляться, что уже дважды вел дела, в которых прямо или косвенно был замешан Матвей. В принципе, их знакомство и не состоялось бы, не возьмись Матвей за собственное расследование по просьбе матери, у которой пропала взрослая дочь. Нет, сегодня он еще не собирается рассказывать майору о том, что, по сути, стал свидетелем убийства Софьи Павловны Гремпель. Конечно, он не боится, а Дешин вряд ли станет его в чем-то подозревать. Но головной боли полицейскому это прибавит уж точно. Стоит только начальству узнать о таком совпадении, и проблем Матвею не избежать. Да и Дешина по головке не погладят за общение с такой личностью, как он. Сегодня Матвей лишь передаст следователю найденные в сумочке Званцевой визитки и заострит его внимание на той, где золотом на синем кусочке пластика, витиеватыми буквами написано «Гремпель Софья Павловна». Если Дешину поручено заниматься расследованием убийства этой женщины, то теперь у него появится возможность объединить два дела в одно.