Звезда творения

— Достаточно! — провозгласил Старший Брат — видимо, все нужные точки были заняты. Он откуда-то извлек остро блеснувшую под светом софита булавку — по крайней мере, издали мне показалось, что это булавка, длинная, с головкой в виде большого страза. — Готов ли ты, брат Михаил, принять нашу помощь?

— Готов, — ответил бухгалтер и сглотнул.

— Твой помощник с тобой?

— Да, — Михаил вытащил из-под рубашки какую-то фигурку на шнурке. И тут подвески…

— Готовы ли вы, братья и сестры, помочь вашему брату в беде?

— Готовы, — нестройно отозвались сектанты.

— Да приидет Хаос! — театрально воскликнул Старший Брат и начал новый обход октаграммы. Адепты протягивали ему руки — с трепетом, с восторгом. Он брал каждого за кисть и сильно ударял булавкой в кончик пальца — примерно так же, как делает медсестра, когда берет анализ крови. Булавка была на всех одна. По-моему, адепты очень рисковали получить какую-нибудь передающуюся с кровью заразу. Но никто и не думал возражать!

Каждый, кого уколол Старший Брат, стряхивал с пальца капли крови на линии октаграммы. Они взмахивали руками в медленном, четком, только ими ощущаемом ритме. Поначалу это выглядело просто ритуальными действиями, и я даже подумала, а не уйти ли мне сейчас, пока внимание оставшихся зрителей привлечено к сцене. Но потом началось такое…

В зале стало совсем душно. Темнота сгустилась, а тонкие линии октаграммы засветились белым светом. Стал ясно виден каждый завиток рисунка, каждый значок. На лице брата Михаила, стоящего в центре, застыло выражение страха, но он крепко сжимал в руках свою папку. Амулет на шнурке, так и висящий поверх рубашки, тоже засветился. Темные капельки крови продолжали срываться с рук — и впитываться в светящиеся линии. Как они это делают?! Я вскочила с места, стараясь разглядеть происходящее получше, — и тут тусклое сияние окутало всех находящихся в октаграмме: и Михаила, и других сектантов, и Старшего Брата, который встал позади Михаила. Переливчатый камень на его лбу тоже налился светом, только бледным, призрачным, отчего становилось еще страшнее. Лицо его исказилось, словно от боли. Послышалось тихое гудение, становившееся все громче. От сцены теперь исходило волнами то же тошнотворное ощущение, что и от виденной мною в поезде звезды. Словно там пробудилась еще одна сила, исходившая теперь из фигуры на полу. Когда первый шок прошел, я обратила внимание, что сектанты взмахивают руками реже и с усилием, словно светящаяся дымка мешает им. А дымка сконцентрировалась в двух местах: возле амулета, висящего на шее брата Михаила (по лицу которого теперь ручьями струился пот), и камня Старшего Брата. Она втягивалась в амулеты, как настоящий дым! Открыв рот, я несколько секунд глядела на это, пока дымка полностью не исчезла, а гудение не прекратилось. По залу пронесся вздох облегчения. Старший Брат улыбнулся и поддержал за плечи несчастного бухгалтера, который, похоже, был вне себя от счастья, что все закончилось.

Однако фигура на полу хоть и потускнела, но совсем не угасла. Члены секты продолжали стоять на своих местах, покачиваясь, словно в трансе. По лицу Ольги Николаевны блуждала рассеянная улыбка. Так вот как она, значит, пыталась обеспечить успех своему предприятию по продаже картины… Только магия что-то не сработала!

— Я вижу в зале человека, который пришел сюда впервые, — произнес вдруг Старший Брат, и звук его голоса развеял наваждение. Люди на сцене открывали глаза и озирались, но с места никто не сдвинулся.

Старший Брат указал на меня и ободряюще улыбнулся. Я похолодела.

— Я вижу, сестра, что ты, как и все мы, страдаешь в этом мире и ищешь помощи. Не бойся, здесь тебе помогут. Поднимись к нам. Ну же, иди!

Не знаю, как это у него получилось, но ноги мои двигались против воли, как во сне. Я прошла между креслами и остановилась перед сценой, чувствуя устремленные на себя взгляды. Старший Брат покинул октаграмму и стоял на краю сцены, с улыбкой глядя на меня. Снизу он казался таким высоким, таким недоступным, таким… святым. Если бы я не ощущала так хорошо средоточие его могущества, находившееся у него аккурат над бровями, я бы, наверное, замерла от восторга. Потому я как могла старалась воспротивиться воздействию этой силы. Я же видела, что его личное обаяние — только часть образа, что здесь замешано что-то еще, непонятное и страшное. Куда лично я предпочла бы не лезть.

— Поднимайся же, — повелел Старший Брат. Я спиной ощутила недовольство сектантов: эта новенькая заставляет себя ждать. С удивлением я обнаружила, что зубы у меня сжаты изо всех сил. С трудом я заставила себя открыть рот.

— Спасибо, нет, — я набрала побольше воздуха и заставила зубы не стучать. — Я передумала. Мне не нужна помощь.

Зал затих. Если бы Старший Брат приказал, эти люди, наверное, растерзали бы меня на месте. Но в планы предводителя самосуд не входил.

— Жаль, — промолвил он и присел на краю сцены, оказавшись гораздо ближе ко мне. Мощь, излучаемая его амулетом, стала почти осязаемой. После ритуала с кровью она выросла, и выросла сильно. От нее мне становилось плохо, кружилась голова. Как же они это проделывают?..

Но гораздо больше любопытства меня терзало сейчас желание оказаться как можно дальше отсюда. И никогда, никогда больше этого не видеть.

— Я уверен, что мы еще встретимся. — Старший Брат поднял руку, и не успела я отдернуться, как он коснулся благословляющим жестом моего лба. Я вздрогнула, повернулась и, не чуя под собой ног, выскочила из зала. Надеюсь, бежала я не очень быстро…

На пороге дома культуры я немного отдышалась. Уже заметно вечерело, в небе сгустилась сиреневая пелена, пахнущая дымом. Где-то недалеко от города горел лес. Дождей не было уже давно…

Я села на скамейку и попыталась обдумать то, что сейчас увидела. Разумеется, Братство Хаоса — всего лишь оккультная секта, а ее руководитель — мошенник, каких поискать. Но я ничем не могла объяснить спецэффекты, которыми Старший Брат привлекал свою паству. Если бы это было кино! Но в том-то и дело, что и светящуюся октаграмму, и дымку, которая была скорее сгустившимся светом, и дымящуюся черную кровь — все это я видела наяву. Разве что в воздух зала подмешали какой-то галлюциноген?.. Но тогда у всех присутствующих были бы разные видения. Ну или схожие, но все-таки — разные.

А этот переливчатый камень… И эта звезда, которую я видела в поезде… Я ничем, ничем не могла объяснить впечатления, которое они производили. Легче было признать, что я сошла с ума. Но ведь я же могу видеть ауру давно умершего художника на картине и отличать ее от других? И это не морок, я этим деньги зарабатываю… Так почему же не быть каким-то другим вещам, к которым я восприимчива, в отличие от остальных людей?

От сумбурных мыслей меня отвлек телефон. Звонил Майк.

— Галка, ты где? Все еще в своем музее?

Я объяснила, где я. Братец понимающе хмыкнул — у меня создалось впечатление, что он откуда-то знал, где я только что побывала.

— Забрать тебя оттуда?

— Да уж, пожалуйста!

— Тогда жди. Ты как, не очень еще устала? Может, покатаемся на сон грядущий?

— Ну покатаемся… — без энтузиазма согласилась я. Честно говоря, я устала. Но и домой не хотелось — что я буду там делать?

Только пилить себя за то, что ни на шаг не приблизилась к решению своей главной проблемы. За все время, что я провела в ДК, я ни разу даже не вспомнила о картине. Напротив, я сбежала, бросив Ольгу Николаевну, не заручившись ее поддержкой… а ведь она могла бы по-настоящему помочь.

Чтобы немного успокоиться, я прошлась вдоль фасада ДК, а потом встала на углу. Наверняка эти самопровозглашенные маги Хаоса скоро повалят на улицу — не хотелось бы мозолить им глаза. Но через минуту я услышала далекий рев — как будто сюда мчался рой разъяренных ос, и каждая размером с хорошего быка.

Вскоре из-за поворота вылетела группа мотоциклистов, впереди которых мчался Майк на своем желто-черном байке. Правда, назвать байкерами их всех я бы не смогла. Примерно у половины ребят вместо мотоциклов были скутеры и мопеды — впрочем, это никого не смущало. Зато почти все носили полагающуюся экипировку: куртки, специальные штаны, наколенники, шлемы… Видно, что к своему занятию ребята относятся серьезно. Но все же один байк из всех оказался настоящим колесным монстром: черный, массивный, расписанный устрашающей аэрографией, на котором восседал бородатый коротышка в темных очках.

Вся компания — а их было около десятка — остановилась в отдалении, не выключая моторов. Только Майк на своей желто-черной «Хонде» лихо тормознул возле самых моих ног.

— Привет, — сказала я, не в силах сдержать улыбку. Вообще-то я не заказывала группу сопровождения, но поглядеть на друзей моего братца было интересно.

Майк снял шлем — темные волосы растрепались под теплым ветерком. Улыбнулся в ответ.

— Ну что, полюбовалась на Братство магов? Быстро осваиваешься.

— Не жалуюсь, — я пожала плечами. Впрочем, что я удивляюсь? Город же маленький. Здесь все про всех знают.

— Поехали? — Майк кивнул на пассажирское место.

— Далеко?

— Увидишь, — Майк загадочно улыбнулся. — Уж это будет поинтереснее Старшего Брата, я тебе обещаю.

— А откуда ты…

— Да об этом все знают, — засмеялся Майк. — Кто хочет, вступает в Братство, но по мне, так их покупают дешевыми эффектами.

У меня возникло такое же чувство, но я не удержалась от замечания:

— Майк, там на самом деле происходит нечто странное…

— Странное? — Майк сплюнул. — Ну да. Магия. Она здесь работает — мы же близко к лабиринту.

— Близко к чему?

— Поехали, покажу.

Он протянул мне шлем, а сам махнул рукой кому-то из приятелей. К нам подкатил тот самый черный мотоцикл непонятной марки. Он больше походил на чужого, прикинувшегося транспортным средством. Трансформер, точно. Коротышка, восседающий на нем, приглушил двигатель.

— Галя, познакомься, это Кварц, мой друг и соратник. На самом деле его, конечно, зовут по-другому… но это не важно. Кварц, это моя двоюродная сестра Галя.

Бородач приветственно поднял руку в кожаной перчатке. Я шутливо поклонилась. При ближайшем рассмотрении Кварц выглядел уж очень чудно: вроде бы не карлик и в то же время ненормально низкий и плотный человек. На вид ему можно было дать лет сорок пять — пятьдесят, в бороде уже мелькали седые пряди. Борода — загляденье, причесанная, частично заплетенная в косицы, ее так и хотелось потрогать. К мотоциклетному шлему были приварены рога, украшенные чеканным орнаментом. Вот бы не подумала, что в таком медвежьем углу, как Северо-Каменск, можно встретить столь необычных типов!

— Ну что, прокатим мою сестричку по местным достопримечательностям?

— С ветерком! — охотно согласился Кварц.

Возражать ему не очень-то хотелось. К тому же в поездке я буду иметь полное право игнорировать истеричные звонки от Антона. А я предчувствовала, что вскоре он начнет мне названивать и спрашивать, как движется поиск «Хаоса».

«Хаос»… и в Братстве тоже Хаос. Как интересно!

Впрочем, связано ли одно с другим, я успею додумать позже. Майк уже совал мне в руки шлем. Я без разговоров надела его и села на пассажирское место. Кавалькада дружно взревела моторами и тронулась. Ехать куда-то с группой незнакомых парней — не самое разумное решение, но эта мысль пришла мне в голову слишком поздно. Впрочем, в компании были и девушки, сидевшие за спинами своих приятелей на мопедах, но это не особенно утешало.

Я покрепче ухватила Майка за кожаную куртку. Ха, кто бы переживал… Эти ребята понятия не имеют, чем я зарабатываю на жизнь. Так что кто из нас более добропорядочен — еще вопрос.

Майк возглавлял группу. Город, освещенный низким солнцем, летел нам навстречу, тополя и фонари только мелькали мимо. Мотор рычал, мотоцикл трясся и подпрыгивал, словно от избытка энергии. Ветер продувал меня насквозь, но после знойного дня это было приятно. Кварц на своем черном монстре шел следом за Вжиком, ребята на мопедах не отставали. Рев двигателей взрывал тишину вечерних улиц, я видела, как вздрагивали и оборачивались редкие прохожие и как морщились стоящие на балконах граждане. В какой-то мере я понимала Майка и его друзей — в этом сонном городе, наверное, очень хотелось похулиганить, раскачать его, побыть в центре внимания. В мегаполисе это гораздо труднее сделать… да и не так хочется. Там и так все, кому не лень, стремятся выделиться из толпы.

Байкеры промчались почти до конца центральной улицы, повернули направо, на пустынную аллею между длинной чугунной оградой и заросшим парком, попетляли по району хрущевских пятиэтажек, а потом, когда у меня голова уже окончательно закружилась от мельтешения улиц и дворов, оказались в знакомых местах. Я узнала старинные, вросшие в землю домики улицы Мира, сонные березы и тополя. Вот и музей — над входной дверью уже мигает красный глазок сигнализации. Но группа мчалась дальше, до самого пустыря. Потом мотоциклы запрыгали по проселочной дороге, и я сильнее вцепилась Майку в бока. Рюкзачок чувствительно долбил меня по спине. К счастью, продолжалось это недолго — байкеры как по команде развернулись, остановились и выключили двигатели. В уши мне ударила тишина.

— Приехали, — приглушенно сообщил Майк и снял шлем.

Я последовала его примеру. Мы стояли на том самом пустыре, с которого полдня назад директор музея прогонял строительную технику. Только сейчас, кроме нас, здесь никого не было. Частные домики в отдалении выглядели нежилыми. Низкое солнце насквозь простреливало лучами редкий лес на кладбище и золотило травы. А прямо у колес мотоциклов лежали, поблескивая в вечернем свете, гладкие, словно отполированные, камни Вагранского лабиринта.

— Я здесь сегодня уже была, — заметила я.

— Но не с нами, — загадочно ответил Майк.

Ребята и девушки слезли со своих мопедов и столпились возле лабиринта. Я обратила внимание, что они хоть и разговаривали между собой, и перешучивались, но старались особенно не шуметь, словно находились рядом со спящей опасностью. Да уж, место здесь было особенное… от него мурашки по коже бегали, несмотря на все еще сохранившееся дневное тепло.

Коротышка Кварц тоже спрыгнул с байка. Кварц оказался ростом мне по плечо, но телосложения он был совершенно квадратного. Причем толщину ему придавал не жир, а мышцы, угрожающе бугрившиеся под футболкой. Темных очков он не снял. На поясе, украшенном блестящими заклепками, висел нож с изогнутым лезвием и небольшой, игрушечный на вид топорик. Я поняла, что этот тип меня пугает — уж очень необычно он выглядел. Не по-человечески.

— Смотри, — Майк обвел рукой пустырь. — Как ты думаешь, что это?

— Пустырь и археологический памятник на нем, — искренне ответила я.

Столпившиеся вокруг байкеры захихикали, но Майк строго глянул на них, и они притихли. Я почувствовала, что происходящее нравится мне все меньше. Что, черт побери, происходит в этом городишке? Куда ни ткнись, везде какая-то нездоровая таинственность. И какой леший занес меня сюда именно сейчас?

— В чем-то ты права, — тем временем продолжал Майк, — но какая нам разница, что здесь было давным-давно? Да никакой. Главное — что происходит сейчас. А сейчас мы стоим возле ворот, которые с первого взгляда не похожи на врата. Но они ведут к истинной свободе.

Ох, что-то подобное я слышала совсем недавно…

— Не в том смысле, — ухмыльнулся Майк, поняв, о чем я думаю. — Забудь про Братство Хаоса. Это все дешевые фокусы. Истинная свобода — здесь. Пойдем, я помогу тебе найти ее.

— Зачем это? — не было у меня никакого желания обретать дополнительную свободу.

— Ты пока даже не знаешь, что тебя там ждет, — засмеялся Майк. — Поверь, увидев однажды другие миры, ты уже не захочешь возвращаться. А там, за вратами — бездна других миров. И все они будут нашими.

Я медленно обвела взглядом собравшихся. Они слушали Майка внимательно, и видно было, что они верят ему. Совсем так же час назад слушали Старшего Брата адепты оккультной секты… Что, у них тоже — коллективное умопомешательство, как у этих самых магов Хаоса? Или здесь весь город спятил?..

Пугаться я уже устала, но сбежать захотелось немедленно. Какого лешего я здесь делаю? Мне, в конце концов, надо картину искать.

— Пойдем, — Майк мягко взял меня за руку. — Ты приехала сюда с нами, ты теперь одна из нас. Каждый из этих ребят проходил через врата… пойдем.

Да… Сбежать вряд ли получится, да еще и разозлю братца с его компанией. Отговориться — тоже вряд ли. Очень уж они все похожи на психов. К тому же, возможно, добрые отношения с Майком и его приятелями мне вскоре пригодятся. Ведь я никого больше здесь не знаю… В конце концов, решила я, пройду как-нибудь этими «вратами» — стояла же я рядом с нарисованной звездой во время обряда Братства Хаоса, и ничего, не пострадала.

На вид каменный лабиринт ничего особенного собой не представлял: обычный для древнего мира лабиринт, такие еще называют критскими лабиринтами. По форме он напоминал каменное древо со стволом-крестом и полукруглой кроной из параллельных линий-ходов — эту форму удачно обыграл в своих картинах Порфирий Бесчастный. Единственная, пожалуй, странность: черные камни выглядели гладкими и блестящими, словно лабиринт был выложен вчера, а не сотни лет назад. Ни мох, ни лишайники не росли на камнях, и время не оставило ни одной отметины… Сооружений, подобных этому, довольно много в Скандинавии и по берегам Белого моря, но здесь, на Урале, лабиринт один. Так, по крайней мере, было написано на сайте местного музея. Это еще ни о чем не говорит — может быть, есть и другие, просто их пока не нашли. В прочих каменных лабиринтах, насколько мне было известно, никакой чертовщины не водится, несмотря на разные поверья. Понадеюсь, что и в этом ничего страшного нет, но при малейшей опасности буду бежать без оглядки…

Майк нетерпеливо посмотрел на меня.

— Хорошо, сейчас, — я сбросила рюкзачок и пристроила его на сиденье Вжика. Мне показалось, что мотор его чуть слышно мурлычет. Потом Майк взял меня за руку, и мы вместе подошли к лабиринту.

Возле самого входа я ощутила странное, все возрастающее напряжение. Почему-то вспомнился школьный учебник физики, раздел «Электромагнитные явления». Был там рисунок электромагнита с линиями магнитного поля, которые становились тем гуще, чем ближе к магниту располагались. Напряженность возрастала. Что-то подобное я почувствовала и сейчас. Как будто от лабиринта тоже исходило некое поле, напряженность которого возле камней стала особенно велика. Вот почему мне здесь так неуютно…

Но, прежде чем я решила, та ли это ситуация, когда надо спасаться, или еще не та, Майк внезапно толкнул меня вперед. Я по инерции пробежала несколько шагов по траве между двумя линиями камней и остановилась.

Ничего вокруг не изменилось, только щекочущее чувство напряженного поля стало очень сильным, словно сквозь меня протянулись тысячи и тысячи тонких нитей. Наверное, я могла бы проследить направление каждой из них, толщину, структуру — если как следует сосредоточилась бы. От этого ощущения меня едва не затошнило. Я стояла, боясь пошевелиться. Столпившиеся вокруг лабиринта байкеры захлопали, как будто я совершила невесть какой подвиг. И что, это все?..

— Сейчас… — пробормотал Майк, роясь в кармане. Наконец он нашел, что искал. — Дай руку.

Я протянула ему руку — он вдруг крепко схватил меня за запястье, вывернул его и сильно ударил чем-то в подушечку большого пальца. Палец пронзила боль.

— Ты что, идиот?! Больно же… — я попыталась вырвать руку, но безуспешно — братец сжимал ее мертвой хваткой. А в другой руке он держал небольшой нож с испачканным кровью лезвием. Моей, между прочим, кровью! Нет, они здесь все психи, это точно!..

— Терпи, — Майк выпустил наконец мою руку и ободряюще похлопал меня по плечу. Я отшатнулась. — Врата открывает кровь, Галя. Только кровь. Ты же понимаешь, я не мог тебя предупредить заранее… Ну, и потом, вспомни Братство — они активируют магию точно так же. И ничего, никому плохо не становится.

— Да вы тут все с ума посходили… — начала я и споткнулась на середине фразы. Чертовщина в лабиринте все-таки имелась…

Капли моей крови падали на черные камни и впитывались в них без следа — так же, как совсем недавно впитывалась кровь в лучи нарисованной октаграммы. Воздух вокруг лабиринта сгустился, подернулся мутной дымкой. Я теперь с трудом различала фигуру Майка, а компанию байкеров, стоящую за пределами каменного круга, и вовсе перестала видеть. Кажется, братец что-то мне кричал, но из-за оглушительного стука сердца я его не слышала. А потом дымка образовала что-то вроде вихря, облачно-грозового, плотного, медленного. Тут мне стало совсем дурно. Я подняла голову и чуть не упала: в сердце вихря надо мной уже не было бледно-голубого вечернего неба. Небо потемнело, и сквозь него проступили… даже не звезды, целые сферы, мягко сияющие где-то в неизмеримой высоте. Их было бесчисленное множество. И все они двигались. И все они издавали едва слышный, мелодичный, хрустальный перезвон.

«Я брежу, — растерянно подумала я. — У меня галлюцинации. Может, у него лезвие ножа было чем-то таким смазано… или это от недостатка кислорода».

Дышать и вправду стало трудно. Поле, напряжение которого я ощущала как тысячи протянутых сквозь меня нитей, стало скручиваться, растягиваться, изгибаться — словом, делало все, чтобы меня стошнило прямо тут же. Лабиринт показался мне огромной штопкой, сшивающей вместе пространство и время, а заодно пришпиливающей к ним и меня.

Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не упасть на колени и не вывернуться наизнанку. Мгла сгустилась вокруг, я уже не видела ничего, кроме нескольких камней впереди и нескольких камней позади. Стоять на месте было невыносимо. Лучше уж идти… Мне показалось, что так будет правильно. Как будто лабиринт сам подталкивал меня. И я пошла вперед, кое-как переставляя ноги.

До конца линии, поворот, обратно по тропинке более длинной, опять поворот, потом — по более короткой… Кровь стучала в ушах. Мгла сжималась вокруг все плотнее. Я была слишком занята тем, чтобы не упасть, и не считала ряды, поэтому кончились они неожиданно. Я остановилась в центре лабиринта, на круглой площадке внутри маленького каменного кольца. Вихрь не исчез — он словно уплотнился, обрел материальность и при внимательном рассмотрении внезапно оказался стеной, плотно сложенной из темных гладких камней. Я почувствовала, как тошнота медленно отступает. Гул в ушах затих, и я услышала тишину, свист ветра, далекий металлический стук, словно кто-то работал молотком. Где-то вдалеке перелаивались собаки. Небо было усыпано тысячами звезд, а ближе к зениту серебряной монеткой лежала полная луна. Но и луна, и ночное небо отделены были от меня частой сеткой из колючей проволоки — откуда-то снаружи на нее падал красноватый отсвет, делая ее заметной. Воздух пах печным дымом, мазутом и чем-то неуловимо горьким, незнакомым. А еще было холодно.

Что, к лешему, происходит? Где я?

— Майк!.. — слабо позвала я, но никто не ответил.

Я машинально взглянула под ноги — трава исчезла, сменилась мелким гравием. Я потрясла головой. Нет, это уж слишком… Что обычно делают в таких случаях в кино? Рыдают? Зовут на помощь? Бьются головой о стену? Я ущипнула себя за локоть — больно! Но это еще не означало, что я по-прежнему в здравом уме.

Где-то близко раздался шорох — словно кто-то крался за стеной.

— Майк?.. — снова позвала я и тут же об этом пожалела. Если уж в первый раз никто не откликнулся, вряд ли откликнется во второй. А еще было совершенно ясно, что Майка тут нет.

Шорох повторился. Почему-то дольше гадать о том, что происходит, мне не хотелось — хотелось бежать, как можно скорее и как можно дальше. Я сделала шаг и осторожно выглянула из-за угла. Там был узкий коридор, через десяток метров плавно куда-то поворачивавший. А в конце коридора…

В конце коридора черной тенью обозначилась тварюга, очень напомнившая мне Роки массивностью и тускло светящимися красными глазками. Завидев меня, тварь поднялась на мощные лапы и неторопливо потрусила навстречу. Вряд ли для того, чтобы в восторге облизать мне лицо…