ПОКОЛЕНИЕ «NET»

— Мишенька, но стабильность же… — попыталась возразить ему матушка, убирая русые волосы за уши и нервно оглядываясь. — Не кричи только…

— Пенсия в 6 000 рублей при квартплате в 4 000, вот тебе стабильность! — мальчик чуть ли не топал нога от возмущения. — Хватит это терпеть!

Женя подавился смешком, услышав всем известный лозунг Жириновского, у парня не осталось сомнений в том, за кого отдаст свой голос эта семья. Оно и к лучшему, думалось Жене, потому что взрослые люди с трудом понимали мнения и идеи молодежи. Если против разрухи в стране нужно заставить голосовать силой, парень не мог найти причин, почему стоит протестовать против этого.

Отвлекшись на голосистого мальчика, Женя почти пропустил момент, когда, подхватив две имеющиеся на участке урны для выездного голосования, трое членов избирательной комиссии бодро направились к выходу из здания школы. Встрепенувшись, он побежал за ними, прикидывая, обвинят ли эти тетки его в изнасиловании, если он кого-нибудь из них попытается схватить хотя бы за локоть.

— Простите, а вы куда?? — позвал он уже в коридоре. Те сначала даже не обернулись. — Постойте!

К его несчастью, одной из теток была та самая женщина, с которой у него случилось неприятное столкновение с утра, и которой пришлось пустить его, когда он силой пробивался на участок.

— Голосование на дому, — буркнула она, помахав списком перед его носом, но тут же спрятав его в папку, а после и в сумку.

— Но председатель должен был объявить об этом за 30 минут до выхода. — попытался возразить Женя.

— Молодой человек, вы меня сегодня уже достали, — совсем не поучительски выразила свое недовольство дама с начесом. — Тут взрослые люди работают, заслуженные учителя. Вы серьезно считаете, что им больше нечем заняться в такой загруженный день, кроме как вас информировать о всякой ерунде? Голосование на дому и так должно быть обязательно, это происходит каждые 4 года. Так чего уведомлять кого-то об очевидном факте?

— Так по закону же… — промямлил Женя.

— По закону и зарплаты должны быть нормальные, а получается, что премии только за выборы и дают, — неожиданно и с не меньшим раздражением подала голос вторая женщина. — Не мешайте отрабатывать.

Женя, в шоке, наблюдал, как они уходят. Он мог бы пойти с ними, имел право, но что он хотел сделать? Людям надо заслужить премии, которые они, очевидно, не получат, если Женя будет лезть не в свое дело. Осознание порочности круга в отношении выборов давило на виски, парень схватился за голову.

Внезапно, со стороны помещения для голосования, раздался крик. Женя резко развернулся и, забыв про теток с их надомным голосованием, бросился назад.

Рядом со столами, на которых находились списки голосующих, практически билась в истерике молодая девушка в голубой шапочке и бежевом пуховике. На ее руках был кот в шлейке, затравленно озирающийся по сторонам. Вокруг скандалистки собралось уже немало народа.

— Я не голосовала!! Говорю вам, кто-то сделал это за меня! — кричала она. — Что это значит??

— Случилось что-то? — Женя, включив камеру на телефоне, протиснулся через толпу. — Пропустите, я наблюдатель!!!

— Да, наблюдателя сюда! — разнеслось по толпе.

Запинаясь и глотая слезы, девушка рассказала о том, как впервые за много лет, подталкиваемая нестабильной ситуацией в стране, она захотела пойти и исполнить свой гражданский долг голосованием. Каково же было ее удивление, когда, придя на участок, избирательница обнаружила, что за нее уже проголосовали?

— Вот тут, смотрите, — дрожащими от возмущения руками, девушка вырвала список избирателей у сидевшей над ним учительницы, пытавшейся оттолкнуть ее от стола. — Перцева Анна Владимировна, смотрите, прописка есть… — она раскрыла паспорт, сунув его под нос Жене, не опускавшему телефон в режиме съемки. — А в списке уже отмечено, что я голосовала, подпись, правда, не моя.

— Охренеть! — разнеслось над столпившей группой людей. — Доходили, конечно, слухи о том, что будут голоса воровать, но что бы это еще и правдой оказалось…

— И что теперь делать? — заламывала руки госпожа Перцева, не убирая паспорт. — За кого я хоть проголосовала-то?

— Вам виднее, — злобно прошипела взявшаяся из ниоткуда секретарь комиссии. — Я уверена, что это именно вы хотите тут что-то фальсифицировать.

— И каким же образом? — резко повернул камеру на нее Евгений.

— Уберите телефон! — взвизгнула секретарь. — Я не разрешала себя снимать. Пошли все вон!

«Кажется, секретарь избирательного участка сошла с ума», — пояснил для камеры Женя, не думая прекращать съемку. «Пытается выгнать в демократической стране граждан от урн для голосования в день выборов!».

Тут подошли полицейские, которые до этого не выказывали интереса к происходящему рядом с ними. Женя понял, что они реагируют только на требования руководства избирательного участка. В тот же момент секретарь ручкой с длинными ногтями ударила по камере телефона, так что парень чуть не выронил ее на пол. Анну Перцову, все еще стоящую с паспортом в руках, подхватили под локоть и попытались увести.

— Что происходит? Вы куда? — не прекращая снимать, парень попытался влезть между девушкой и полицейскими. — У нее жалоба, я должен ее зафиксировать!

— Это у нас не нее жалоба, — не унималась секретарь. — Она пыталась проголосовать два раза! Фальсификаторша!

— Я? — ошалело переспросила Перцова, даже не пытаясь вырываться из хватки стражей правопорядка. — Я же только приехала… столько лет на выборы не ходила… и не пойду больше…

Женя в ужасе наблюдал за происходящим. Толи гражданка очень хорошая актриса, толи он окончательно потерял контроль над ситуацией. Действительно, можно проголосовать дважды, поток народа на участке достаточно плотный. Проблема была только в одном — Женя отмечал всех, кто бросал бюллетень в избирательную урну и мог поклясться головой, что Перцова до этого голосовать не приходила. Симпатичная женщина, такую трудно пропустить, а Женя смотрел очень внимательно.

— Подождите! — закричал он, хотя полицейские и Анна уже скрылись за дверьми в коридоре. — Продежурьте за меня, — попросил он первого попавшегося наблюдателя, тот лишь кивнул, молча. — Стойте!

Женя подхватил несколько листов чистой бумаги, ручку и бросился вон с участка. Анну Перцову нужно было остановить и заставить ее написать жалобу, которую сам Женя позднее зафиксирует. На телефоне у него сохранился файл с видеосъемкой, а в голове плотно засело желание припереть к стенке скандальную тетку, работающую секретарем избирательной комиссии, за ее бесчинства.

О масштабах идиотизма, с которым парню пришлось столкнуться за последние несколько часов, он старался не думать. Нужно было просто как можно лучше выполнить свою работу, «переваривать» все произошедшее придется позднее.

После завершения выборов в декабре 2011-го года, в российском Интернете стала популярна картинка, на которой маленькая девочка в советском школьном переднике закрывала рот руками в порыве страха. Глаза у девочки были, словно блюдца, на лице читалась печать ужаса. Под картинкой на темном фоне находилась надпись «Я была наблюдателем на этих выборах». Не смотря на гротеск образа, картинку признали наилучшим отражением эмоций, которые наблюдатели получили, работая на выборах в Думу[23]. В течение нескольких недель Интернет заполняли подробные отчеты о бесчинствах, творившихся на участках, часто подкрепленные видео и аудиозаписями в качестве доказательств. Многие до сих пор не понимают, как на основании такой доказательной базы выборы можно было признать прошедшими «без существенных нарушений».

Большинство претендентов лишь претендуют на претендентство.

(с) Владимир Плетинский

Питер. День Х. 18:15

Юля смотрела на себя в зеркало, улавливая в отражении какую-то не слишком нормальную холодную решимость. Будто она не на выборы собралась, а на войну. Тим из коридора просил поторапливаться, ему после голосования в Невском районе нужно было еще успеть забрать на другом конце города родителей и поставить галочки в бюллетенях на своем участке.

Они специально тянули с походом на выборы практически целый день. По мнению тех, кто активно занимался информированием граждан о том, как не дать украсть свой голос, это был самый простой способ «поймать» нечистых на руку работников избирательных комиссий в случае преднамеренной фальсификации. По негласному регламенту мошенников, чем ближе подходило время к закрытию участков, тем больше был шанс, что за не явившихся избирателей можно проголосовать. Юленька такого допустить не могла, это были первые выборы, в которых она участвовала в жизни (после совершеннолетия не до того было, все по загранице моталась), важность мероприятия в ее глазах зашкаливала.

— Все, идем, — наконец, они покинули квартиру с видом, будто могут и не вернуться. Примерно в это же время за пределами Российской Федерации должны были голосовать ее родители, которых ей удалось убедить в том, что голос нужно отдать за какую угодно партию, кроме «Единой России». Небольшая победа вселяла уверенность в том, что каждый неравнодушный человек, как Юля или Тим, перед выборами смог сделать то же самое — обосновать для кого-то свою политическую позицию.

В школьные двери сновали, как муравьи, дюжины избирателей. В здании располагалось несколько избирательных участков, высокая явка граждан радовала. На крыльце их остановила тощенькая девочка с папкой бумаг, криво исписанных шариковой ручкой.

— Простите, а вы сможете на выходе сказать, за кого проголосовали? — робко поинтересовалась она, кутаясь в шарф. Стоять на улице было холодно.

— Без проблем, — кивнула Юля.

— А вы? — обратилась она к Тимофею, держащему Юлю за руку.

— А я голосую в другом районе, — покачал головой парень, и оба скрылись за деревянной дверью в школьный холл.

Избирательный участок, к которому была «привязана» Юленька, находился на последнем этаже здания, его легко было найти по большому количеству распечатанных указателей «УИК 1136» со стрелочками куда-то наверх. Перед тем, как зайти внутрь, молодые люди тщательно осмотрели прилегающую к школе территорию. У Юли, у которой нервы были на взводе, тут же вызвала подозрения парочка микроавтобусов, стоящих припаркованными возле ограды. Из авто никто не выходил, стекла были затемнены. Несколько минут Юля напряженно смотрела в их сторону, но ничего не произошло.

— Ты прямо ищешь нарушения, — заметил Тим, когда он встал рядом с ней в очередь на выдачу избирательных бюллетеней. — Не найдешь, так расстроишься?

— Возможно, я перегибаю, — согласилась Юля. — Но чем черт не шутит?

На ее взгляд в столь поздний час на участке было очень много народа. Люди толкались, пытаясь соблюсти тайну голосования в кабинках, больше напоминавших современные будки для моментального фото. Занавеска, за которой находился стол и ручки, едва прикрывала находящемуся в кабинке человеку колени. Это противоречило телевизионной рекламе, оплаченной партией «Единая Россия» с целью привлечь молодежь на выборы: в ролике парень с девушкой занимались сексом прямо в кабинке для голосования, что им чрезвычайно нравилось[24]. Ради такого, по смыслу ролика, стоит прийти и проголосовать. Однако в кабинках на Юлином участке сексом заняться бы не получилось, да и не слишком хотелось.

— Опять обманули, — пробормотала девушка, но довести свое возмущение до Тимофея она не успела. Подошла ее очередь получать бюллетень.

— Добрый день, — не отрывая глаз от списков избирателей, поприветствовала ее член избирательной комиссии. — Паспорт, пожалуйста?

Юля протянула паспорт в обложке, на которой был изображен Ёжик в Тумане. Взгляд девушки упал на списки, в которых дама за столом нашла ее имя и фамилию. В этом году голосование проходило по экспериментальной схеме: столы разделялись не по номерам домов в районе, а по алфавиту. Вписывать приходилось не только паспортные данные, но и сличать адрес прописки с тем, что был указан в соответствии с избирательным списком.

— Распишитесь, — скомандовала женщина, протягивая ей ручку. Юля быстро проверила, все ли данные внесены верно. Рядом с ее собственной фамилией на следующих строчках значились данные ее родителей, много лет живущих за границей и не принимавших участие в голосовании на этом участке. Юля с облегчением отметила, что напротив их имен никаких пометок поставлено не было, значит, их голоса еще никто себе не присвоил. Все ее семья шла подряд, под одной фамилией и значилась проживающей в доме номер 6, в квартире 90. Это был небольшой дом, где их апартаменты шли последними по счету, выше них жильцов не было. Однако в списке, к удивлению Юленьки, стояло указание на какого-то человека, проживающего в их доме, в квартире 90 «а». Юля в шоке несколько минут смотрела на список перед собой. Кто-то прописан на их чердаке?

Тетка из избирательной комиссии многозначительно откашлялась, возвращая Юлю к реальности. Ее толстый палец указал на графу для подписи, которую девушка, все еще размышляя о несуществующей квартире, поставила автоматически. Удовлетворившись полученной закорючкой, дама выдала ей 2 бюллетеня — для голосования за кандидатов в петербургское законодательное собрание и в Государственную Думу в Москве. Юля свой выбор давно сделала, теперь хотелось поставить «галочку».

Девушка, сжимая в руках бланки для голосования, юрко протискивалась между очередями, стоящими в направлении других столов. Взгляд зацепился за дремлющую у урны для голосования бабушку, на вид ей было лет 85, не меньше. Глаза у старушки были закрыты, худая грудь с бейджиком «наблюдатель» медленно вздымалась. Юля отметила, что в качестве контролирующей стороны бабуля была более чем бесполезна. Оглянувшись в поисках других наблюдателей, она никого не увидела.

— Одна бабушка на участке? — почти в ужасе прошептала Юля. — Это же бред какой-то…

Через минуту второй наблюдатель все-таки нашелся — тощий, сгорбленный паренек с рыжими волосами, забито стоявший в дальнем углу помещения. Он пытался следить за порядком, но получалось у него не очень, ведь он даже не передвигался по залу. Юля наградила его осуждающим взглядом, под которым он съежился окончательно. Идиот, чего стоять-то? Парочка наблюдателей на участке была невероятно колоритной. Такие герои любую фальсификацию остановят, если осмелятся, конечно, или когда проснутся.

Девушка не слишком заботилась о сохранении тайны голосования, даже наоборот, ей хотелось, чтобы все знали, за кого она отдает свой голос, а вернее, за кого она его не отдает. Однако Юля все-таки вошла в кабинку и, вытащив собственную ручку (ходили слухи, что для фальсификаций в ручках, лежащих на избирательных участках, использовались исчезающие чернила), поставила крест в нужном квадрате на обоих бланках, как можно дальше от строчки, указывающей на партию «Единая Россия». Подумав немного, девушка снова взялась на ручку и, рядом со своим крестиком, написала, чтобы никто не мог поставить под сомнение ее выбор, фразу «только за выбранную партию». Ни то чтобы крест в нужной клетке можно было интерпретировать, как голос за какого-либо другого кандидата, но с дополнительными комментариями было как-то спокойнее.

Свернув бюллетени несколько раз, Юля покинула кабинку для голосования и, молча, опустила их в непрозрачную урну, которая выглядел так, будто несколько раз попадала под бомбежку. Картонные стенки были склеены липкой лентой, на одном боку был прилеплен вырезанный из бумаги герб Российской Федерации. Урна вполне могла бы быть символом проходящих выборов: такая же нелепая.

— Все… — с чувством выполненного долга, Юля подошла к Тиму, потянув его к выходу. — Теперь твоя очередь. На участке бардак.

— Я уже заметил, — усмехнулся парень. — Напишешь гневный пост в livejournal, привлечешь внимание общественности.

На самом деле, девушка не сказала ему, что уже послала «тревожную смску» в ассоциацию «ГОЛОС», занимавшуюся проблемой нарушений процедуры выборов с 2000-го года. «ГОЛОС» Юле не ответил, но, возможно, данные о малом количестве наблюдателей на участке приняли к сведению. Не являясь членом избирательной комиссии, девушка могла сделать только это. «Надо было идти наблюдателем», подумала она, тут же вспомнив о Диме, который в тот момент работал на своем собственном участке, изредка присылая сообщения возмущенного содержания о своих трудных отношениях с руководством комиссии на выборах.

— Езжай голосовать, — молодые люди покинули здание школы, на улице Юля выполнила обещание и поучаствовала в опросе от девушки с исписанными листами. Успев взглянуть на результаты, Юля заметила, что из 10-ти опрошенных людей четверо отдали голоса за «ЕР». — Вечером увидимся.

Дождавшись, пока Тим скроется из виду, Юля бросила последний взгляд на школьное здание, мысленно понадеялась, что ее голос сможет хоть что-то изменить в идущих выборах, а затем, поняв, что делать ей решительно нечего, набрала номер Дмитрия. Из кроткого разговора стало ясно, что он на участке «часов до 4-х утра, можно приезжать в любое время», а так же то, что там «какой-то полный маразм». Оставалось только заехать его навестить, прихватив с собой пирожки с мясом. Кормление наблюдателей есть еще один способ выполнить свой гражданский долг.

Перед проведением выборов в Государственную Думу в декабре 2011-го года стал популярным и получил большое распространение обучающий алгоритм, устанавливающий правила проведения для избирателей, в том числе, о том, какими способами может производиться «кража голосов», или если избиратель получил предложение проголосовать за деньги за определенную партию. Правила рассказывали о ручках с исчезающими чернилами, о продаже голоса за 100 рублей, а так же о возможности обмануть самих обманщиков, сфальсифицировав фальсификацию при помощи ненастоящей галочки из черной нитки.

На основании подобных правил, многие избиратели самостоятельно находили и фиксировали нарушения, которые уже 5-го декабря 2011 года наводнили Интернет. Некоторые из разоблачительных видео, впрочем, оказались инсценированными, что лишь подтвердило, насколько сильной была истерия и страх по поводу возможных фальсификаций.

Политика делает людей подозрительными и заставляет их ненавидеть себя.

(с) из сериала «Criminal Minds»

Москва. День Х. 18:45

Егор устало потер лоб, сняв растянутую, вязаную шапку черного цвета. День казался ему бесконечным, слишком много всего произошло с самого утра, когда его, а так же еще пару десятков молодых людей, девушек и мужиков в 9:00 собрали в каком-то сквере, в районе, где он ни разу не был. Саша, несколько дней назад исполнивший свое обещание и передавший ему деньги в обмен на одно только согласие «поработать в день выборов» и паспортные данные, организовывал их разношерстную компанию.

— Сегодня вечером все получат минимум по 300 рублей. Для этого, — говорил он, протискиваясь в толпе. — Нужно обойти не менее 3-х участков, это недолго и не страшно. У всех списки с собой?

До начала инструктажа всем действительно раздали листы формата А4, на которых были указаны адреса и отпечатаны крохотные карты с указанием маршрута проезда к избирательным участкам. Каждое место находилось в новом районе и ни разу не повторялось. В списке было указано гораздо больше трех участков, на что Саша, помахивая пачкой бумаг, обратил всеобщее внимание.

— Хотите заработать больше, потребуется потрудиться в четырех, пяти или более районах, — информировал молодой человек. — Приходите, предъявляете открепительное удостоверение, голосуете в кабинке. Предварительно потребуется сфотографировать бюллетень, а только потом бросить его в урну. Всем понятно?

— А как передвигаться по городу? — спросил какой-то парень, чуть старше Егора, кутаясь в большой серый свитер из застиранного материала. Саша вопрос не проигнорировал, он вообще терпеливо отвечал всем интересующимся, очевидно, сильно желая, чтобы они хорошо выполнили свою задачу. — Проезд оплачивается?

— Те, кто едут сегодня с нами на автобусах, за проезд не платят. Но двигаться мы будем медленно, народу много, более трех участков за день посетить не получится. Если кого-то это устраивает, тогда занимаем места, а если нет, то придется двигаться своим ходом. — в ответ на его слова люди недовольно заворчали, переглядываясь между собой. — Зато есть реальный шанс заработать больше денег. У меня есть контакты каждого из вас, в обмен на фотографии бюллетеней голосования выдаются наличные.

— Когда? — снова послышался вопрос из толпы.

— Часов в 9 вечера, не позже, — деловито ответил Саша. — Еще уточнения будут? — ответом ему стала тишина. Каждому из присутствующих еще при первой встрече были поведаны все тонкости однодневной «работы», а за этим последовал контрольный звонок на мобильный телефон за день до выборов, чтобы напомнить об обязательстве прийти и проверить, не забыли ли участники акции то, что им придется сделать.

Основной причиной, которую Саша и такие же, как он молодые люди-организаторы приводили в объяснение надобности множественного голосования, являлась низкая явка избирателей на выборы, что, по словам Александра, не способствует развитию и поддержанию демократии в великой стране России. При этом Егор, круг общения которого составлял, пусть и поверхностно, самых разных людей, от взрослых родителей до несовершеннолетних работниц бутиков, утверждающих, что им 19 лет, не думал, что людям не интересны выборы. Большинство знакомых собирались идти голосовать 4-го декабря, откуда же недостаток явки?

Организаторы очень часто говорили о том, что на выборах с большим отрывом победит «Единая Россия», потому что это народная партия, которая за все время у власти подняла страну с колен, сделав ее бесспорно лидирующим участником евразийского политического сектора. Егор все эти разговоры пропускал мимо ушей, ему было плевать на «Единую Россию» и все те достижения, которые партия записала на свой счет, все равно лично парень на своей шкуре их не чувствовал. Однако аргумент Саши о том, что, поскольку «Единая Россия» все равно выиграет, можно спокойно осуществлять «дополнительное голосование» именно за нее, чтобы не повлиять на результат, казалась Егору логичной. Наверняка, организаторы лично «болели» за правящую парию, но и это не вызывало у парня никакого интереса, самое главное было получить деньги.

— Ты на автобусе поедешь, или своим ходом? — задал Егору вопрос незнакомый мужик в черном пальто, небритый, с авоськой в руке.

Егор ответил, что будет ездить сам, намекая на то, что не стоит даже пробовать увязаться за ним. На улице было холодно, но перспектива покататься по городу в теплом автобусе была менее заманчивой, чем возможность закупить дополнительную порцию лекарств для маленькой сестры. Полученные от Саши несколько дней назад 500 рублей пришлись очень кстати, жар у девочки спал после приема купленных таблеток, но ребенку следовало отлежаться. уже дома, и принимать витамины.

И вот, парень стоял в очереди на пятом по счету избирательном участке, сжимая в руке открепительное удостоверение. Голова раскалывалась, вокруг было слишком много народа, все толкались, обсуждали, за кого нужно голосовать, по периметру участка сновали наблюдатели, подозрительно косящиеся на каждого, кто голосовал по открепительным талонам.

— Слишком много людей, не зарегистрированных в этом районе, — донеслось до ушей Егора со стороны урн для голосования. По телефону говорил кто-то из наблюдателей. — Нам говорили, что это плохой показатель, что мне делать?

Егор отвернулся обратно к столу со списками голосующих, шумно вздыхая. Вот ведь людям делать нечего. Что это за парень и сколько ему, лет 18? Он нигде не работает? У него нет зачетов? Зачем он встал в 6 утра, чтобы бесплатно убить весь день, исходя на нервы, подозревая всех и каждого в том, что они что-то замышляют? У самого Егора на такую ерунду времени не было. Нужно было зарабатывать деньги, крутиться, жить. Кто он такой, чтобы думать, будто может самолично, путем присутствия на участке в течение 20-ти часов, вылечить прогнившую государственную систему? Для того чтобы заниматься подобным «лечением», нужно вообще не иметь бытовых проблем, которых у самого Егора было предостаточно. Все они стоят тут, на участке: столько людей, которым не нужно никого кормить, лечить, не требуется ни с кем сидеть, развлекать или утешать кого-то. Они теряют время.

С чего это парень взял, что большой поток людей с открепительными удостоверениями — это обязательно массовая фальсификация? Сам Егор, конечно, голосовал уже в пятый раз, но что значит лишние 4 голоса в огромной стране? Он делал это ради денег, зла никому не желал, да и на этом участке он был такой один, других знакомых из группы, которые «работали» с Сашей, в очереди не стояло. А наблюдатели что же? Столько в них паники, подозрительности и даже злобы без какой-то существенной на то причины, думал Егор. Они борются за честность выборов, которые конкретно им ничего не дают. Парень не был готов тратить свое время на подобные занятия.

До очереди Егора, оставалось еще 3 человека. Член избирательной комиссии работала медленно, ей на участке постоянно мешала пара девчонок, наблюдавших за ее работой. Каждое открепительное удостоверение они брали в руки, вертели, задавали голосующим вопросы о том, почему они не пошли на выборы по месту прописки. Егор к допросу готов не был, а девчонки уже заприметили его в очереди, все чаще поднимая глаза и смотря именно на него. На других участках таких активных наблюдателей не было.

Внезапно, в кармане завибрировал телефон: старая и добрая «Nokia», побывавшая не в одной переделке. Аппарат много раз падал, но никогда не переставал работать, держа заряд аккумулятора больше недели без подпитки. Егор увидел на экране номер Саши, вот уж не думал парень, что организатор его запомнил, или что он решит позвонить лично.

— Привет, это Саша, помнишь меня? — раздалось из телефонной трубки. От энтузиазма звонившего Егор аж фыркнул, ему так собственная мама никогда не радовалась. — Ты где находишься? — Егор в ответ назвал адрес и номер избирательного участка. — Да это же просто отлично! — почти закричал Александр. — Хочешь заработать еще 500 рублей? Естественно, без учета того, что тебе и так сегодня причитается?

— Не откажусь, — спокойно ответил Егор. — Но могу не успеть на другой…

— Тише, друг мой, мы не об этом, участок покидать не нужно, — резко перебил его Саша. — Выйди из очереди пока, ты же еще не проголосовал? Найди место, где тихо, я объясню тебе, что делать.

Егор отошел от стола, где выдавали бюллетени, встал в углу, на выходе с избирательного участка, и продолжил разговор. Саша говорил минут 5, четко, словно инструкцию зазубрил, как детский стишок. Он постоянно переспрашивал, уточняя о том, понял ли Егор, что от него хотят. Тот выдавал монотонное «угу», в инструкциях не было ничего трудного.

— На мне куртка, в общем-то, из внутреннего кармана ничего не видно будет. Я, правда, не понимаю, зачем это, ты же говорил, что таких экстренных мер не требуется. Или у нас совсем все плохо с явкой? На участке куча народа… — когда Саша закончил, Егор в последний раз подтвердил, что сможет выполнить указания.

— Это тебе так кажется, а до твоего прихода, по нашим данным, очень мало людей проголосовало, ужас, — вздохнул в трубку Александр. — Если тебе трудно, мы попросим еще кого-нибудь, тогда ты заработаешь свои 350 рублей вместо 850, и…

— Я все сделаю, — огрызнулся Егор, нажимая на кнопку отмены вызова. Такие деньги могли в данный период жизни парня ему только сниться.

Он вышел из коридора, чтобы вернуться в помещение избирательного участка. Народу все еще было много, но поток у стола, занимающегося открепительными удостоверениями, почти иссяк. Впрочем, голосование по талону больше не интересовало Егора. Он прошел мимо стола, от избирательных урн, через все помещение к противоположной стене, в которой находился вход в туалеты.

Две крошечные кабинки были заняты, потом освободилась левая, из которой вышла девочка-наблюдатель, одна из тех, которая глазела на него около «открепительного стола». Егор подумал, что столь долгое нахождение на участке одного и того же человека может выглядеть подозрительно, но девушка явно была слишком измотана, все свое внимание она распылила на поиск нарушителей с открепительными талонами. Наблюдатель его даже не узнала, просто вышла из туалета и вернулась на свою позицию.

Однако левая кабинка Егору, в соответствии с инструкциями организатора «подработки» Саши, была не нужна. Пришлось пропустить вперед себя толстую тетку с сумкой, которая уже за кого-то проголосовала. Наконец, открылась правая дверь, и Егор быстро шмыгнул внутрь.

Когда-то давно, Егор смотрел шпионский фильм, где герои проделывали, примерно, те же манипуляции, что и он сам: отодвинуть мусорную корзину в правой туалетной кабинке, найти под ней 6 бюллетеней для голосования с уже проставленными «галочками», все за одну партию… Парень поставил корзину на место, свернул бланки пополам и засунул их, как и обещал Александру, во внутренний карман своей куртки. Они пробыли там ровно 5 секунд, потом Егор снова вытащил их, подумав, что бросить в урну хоть что-то, вытащенное из собственного кармана, не является хорошей идеей, так никто не делает.

Потребовалось несколько минут, чтобы Егор заставил себя покинуть туалетную кабинку, вернувшись в зал. Смотря прямо перед собой, парень спокойным шагом прошел по участку до урн для голосования и, ни разу не оглянувшись по сторонам, молча, опустил в одну из них 6 бюллетеней. Урна была непрозрачной, поэтому он не увидел, как тонкая пачка разлетелась, смешавшись с другими бланками.