Космическая странность

Когда очередь сдавать зачеты и экзамены дошла до нас с Денисом, сменился директор школы. Прежний уволился, резко приняв решение о переезде к родственникам в Канаду, а новый пришел из другой школы. Незамороченный, вот в чем дело. Тех, кто свои экстернаты сдал, отпустили с миром, а от нас потребовали подробное обоснование отказа от обучения по очной форме. За подписью родителей. Мы сначала обалдели, а потом поняли: началось.

Нет, правдоподобные объяснения были. Я перешла в десятый класс, Денис — в одиннадцатый, а в выпускных классах, по слухам, оказался громадный недобор учеников, что в свете подушевого финансирования крайне нервировало руководство школы. На всякий случай мы пригрозили, что вообще заберем документы и найдем школу посговорчивее.

Какие-то заявления мы все же сочинили, их подписали его мама и моя бабушка, и даже сдали по несколько предметов — тех, которые попали в график раньше, но на этом все остановилось. Мы ждали. Не решения школьного руководства, конечно же, нет.

«Мистификатор» отправился на Остров без нас.

Мы пришли в бухту к отплытию и рассказали Капитану-Командору, что произошло. Он посмотрел на нас обоих неестественно сощуренными глазами и побледнел аж до второго слоя кожи.

— Я мог бы и догадаться! — с досадой произнес он, глядя на Дениса.

— Ты меня за это осуждаешь? — спокойно спросил Денис.

— Риск возрос в три раза, — сказал Капитан-Командор. — Вместо одного мы можем потерять троих, и это меня не радует. Вы хоть понимаете, что собираетесь отвечать за чужие поступки? Это было наше дело, мое и Германа.

Мы, разумеется, молчали. Нет такого закона, который запрещал бы забирать чужой рок, если очень захочется. «Ну, накажи нас за это, что ли», — не без ехидства подумала я.

Он увидел, что в наших аурах не присутствует тень раскаянья, и решил:

— Ладно, оставайтесь.

Может, он считал, что в Солнечном Берегу (по причине холодной зимы название поселку в тот момент совсем не подходило) мы будем в большей безопасности, а, может быть, он надеялся, что хоть что-то от него зависит?

Мы все тогда еще так думали.

Лену Денис отправил с Алешкой на Остров. Для нее это было не первое посещение Острова, кстати: будучи капитаном шхуны, Денис ее уже привозил. Девочки встретили Лену очень даже благосклонно, а жила она то в моем домике, то у Юли. Собственное жилье ей было ни к чему, она не собиралась проводить там больше каникулярного времени, считая Остров курортом.

Денис был убежден, что нам нужно держаться рядом. В тот же вечер, как «Мистификатор» увез моих братьев, он сложил вещи и переселился ко мне, известив родителей, что вновь отправляется в свой спортивный лагерь. После этого, естественно, нос из моего дома ему уже было не высунуть, соответственно, и мои передвижения резко ограничились. Надо сказать, соседство друг друга нас напрягало. Денис шарился в Сети или играл в стрелялки на компьютере, смотрел телевизор, а я читала или смотрела телевизор. И хотя телевизоров и компьютеров в доме моих родителей хватало, мы все равно ухитрялись сталкиваться. Ему категорически не нравилось то, что я готовлю, а меня бесила его манера мыть, то есть, не мыть посуду и разбрасывать по дому свои вещи.

В конце концов мы поссорились и от души подрались, причем в процессе драки я поняла, что таланты Дениса в этом направлении сильно развились. Он просто играл со мной, как кошка с мышкой. Можно было сколько угодно утешаться тем, что я дралась не так, как обычно в бою, когда двигаюсь и реагирую на все инстинктивно, подчиняясь командам просыпающегося воина, а Денис не перестает быть воином никогда, — но результат не изменить: я, абсолютно без сил, была придавлена всем его нелегким телом к полу. Второй раз в жизни я оказалась в такой позиции, и счастье, что оба раза меня победили не враги. А если бы враги? Лежа тонкой прослойкой между полом и Денисом, я глубоко задумалась.

Денис смотрел на меня сверху и тоже о чем-то думал.

— Ну да… — сказал он, отвечая каким-то своим мыслям. — Герман, наверное, уже сошел с ума от ревности.

Ничего не чувствую. То есть, кроме того, как трещат ребра, ничего. Хотя, вообще-то, я бы не хотела, чтобы Герман застал меня в таком положении относительно Дениса. А почему, собственно? Он же сам от меня отказался! Что для него этот вопрос решен окончательно, прямо-таки сквозило из того, как он со мной обращался, и это, честно говоря, было настолько неприятно, что последние полгода я старалась с ним не встречаться. Но его ревность — особая тема. Она издалека, прошибая по несколько времен-пространств за раз, диктовала мне, как себя вести: общаясь с мужчинами, я всегда представляла всю сцену со стороны, глазами Германа, и никогда не позволяла даже легкого флирта. Из-за этого, несмотря на уже долгую разлуку, я никак не могла с ним развязаться. Я-то сама так и не отказалась от него.

Но Денис — не тот же случай, что другие мужчины. Он, как часть моего тела, всегда находится в границах моей суверенной территории, куда самоуверенным гениям хода нет! То, что сейчас между нами происходит — вовсе не ранжировка на сильного и слабого. Денису необходим контакт с девушкой, и не обязательно сексуальный, но со всеми, кроме меня, тесное общение чревато появлением лишних эмоций и последующих претензий, а это ему совсем не нужно. Он все еще любит Ту девушку, и не смотря на то, что прожил после ее гибели почти год, вряд ли был хотя бы день, когда он про нее не вспомнил. Он не говорил о ней, искренне стараясь пережить наконец это прошлое, но временами на его лицо ложилась очень красноречивая тень.

В этом мы были похожи: нам обоим болезненно не хватало самого важного в жизни человека, мы понимали друг друга. Поэтому я подозревала, что вся затея с роком Германа имеет для Дениса глубокий личный смысл: он хотел, чтобы хоть у кого-то получилось уберечь любимого от злой судьбы; он сводил счеты со смертью. Только это и удерживало меня от третьей «рокировки рока», которую я вполне могла бы провести втихушку и сразу удрать от него подальше.

Тем не менее, тяжело. Ребра слиплись, сплющив сердце и легкие.

— Слезай, — пискнула я.

Денис плотоядно улыбнулся.

— Только если пообещаешь жарить картошку с луком, а мясо — с чесноком, и не совать в пиццу маринованные огурцы. И перестать цепляться из-за посуды.

Ага, может, еще и носки ему стирать?

— Ну и лежи, если тебе удобно, — смирилась я.

Ему было неудобно. Он вытащил у меня из-под спины руку и через мое плечо оперся локтем об пол.

— Съезжаю с катушек, — виновато констатировал он, больше не двигаясь. — Есть соображения, откуда ждать беды?

Не было! Что-то действительно опасное происходило с нами только в наколдованных мирках или на Острове, что почти одно и то же. Возможно, беда придет оттуда… Но это очень маловероятно. Недавно по моей вине случилось проникновение в наш мир целой боевой бригантины: я уводила от преследования королевской эскадры шлюп с восставшими колонистами, и не нашла другого выхода, как сбежать через морской портал в расчете на способность небольших парусников проникать в пространственные дыры. Еще я очень надеялась, что этот маневр никто на Острове не заметит. Я просчиталась два раза. Во-первых, в составе эскадры в числе фрегатов и баркентин оказалась сумасшедшая бригантина, тоже проскочившая в пространство Острова, а во-вторых, произошло это все перед ясными перископами «Каравеллы». Что тут было! От геморроя в виде бригантины меня с радостью избавили «Мистификатор» и поднятая (то есть опущенная) по тревоге «Тайна», но что конкретно Капитан-Командор с ней сделал, я, к сожалению, не увидела, поскольку в это время «Каравелла» провожала шлюп к другому сквозняку, на побережье, где несчастные колонисты получили шанс остаться в живых на свободе. Меня за такую «разминку» благодарили все, кроме Германа, но я-то знала, что прокололась, ведь первоначальный мой план был совсем другой. Да и то, что я сама не справилась — плохо.

В общем, где-то в чужом мире шарашится по океану беспризорная бригантина, проклиная меня на чем свет стоит. Да и кроме нее, есть кому проклинать. По большому счету, вполне возможно, что кто-то из нажитых за полсотни приключений врагов обозлился настолько, чтобы искать меня в пересечении времен и пространств.

Ждать беды приходилось ото всюду и в любой момент. Даже супер- физическая подготовка Дениса может оказаться бессильной.

— Ты всегда в форме? — на всякий случай уточнила я.

— Угу, — с нотками самодовольства отозвался он.

За такую нескромность хотелось его поддеть.

— Великий и ужасный! — округлив глаза, патетически воскликнула я.

Он легко согласился и произнес непонятную фразу:

— Твоя кровь! — таким тоном, как будто это все объясняло.

— Что — моя кровь? — спросила я.

Снисходительно-покровительственное выражение исчезло с его лица. Он изволил с меня подняться, и я тут же забыла о его загадочных словах, наслаждаясь неожиданной легкостью.

С другой стороны, почему мы ждем постороннего вторжения? Рок — что он такое? Ведь это может быть и болезнь какая-нибудь. Мы можем сойти с ума, или у нас просто остановятся сердца.

— Ты ничем не болен? — нетактично поинтересовалась я.

Денис отрицательно покачал головой.

— Я с раннего детства ничем не болею. Как и ты, кстати. Нас выводят из строя только ранения.

Да уж! Я поежилась, вспомнив про «огненные стрелы» — единственное, чего боялась.

Опять же, рок — дар… Что на уме у этих богов?

— Ты когда-нибудь жила при королевском дворе? — вдруг спросил Денис, но мне показалось, что он не очень-то жаждет услышать ответ.

— Ну да. В некоторых мирах по королевскому двору на каждый гектар земли, один другого беднее.

— А при сильном и богатом жила?

Была как-то представлена одному монарху в качестве «диковинки»: слишком увлеклась целительством, пользуясь тем, что это там не преследуется, и еще чем-то удивила, не помню уже, чем. Меня разодели в разноцветные складчатые одежды и даже собственные покои отвели со слугами и поварами. А потом начали сторожить, и допускали до меня только важных и богатых. Пришлось приложить немало усилий, чтобы сбежать, целое представление устроить, изображая какую-то разгневанную жрицу какой-то богини… Повеселилась, в общем.

— Жила, — подтвердила я.

— Тебе нигде не хотелось остаться? Навсегда?

Я села на полу, ощутив холодок от мысли, что Денис может остаться где-нибудь навсегда.

— Не хотелось. Не только при богатом и сильном королевском дворе, но даже и там, где мне действительно было хорошо. Потому что мой дом — здесь. Я должна сюда возвращаться. А что? Тебе хотелось?

Он заложил руки под голову и в своей любимой расслабленной позе уставился в потолок.

— Иногда, но это проходило. А еще… У тебя нигде не возникало подозрения, что ты на другой планете?

— Возникало. В одном мирке я видела слишком много необычного. И время. Я там провела двенадцать дней, а тут прошло двадцать. Тогда я подумала, что, возможно, попала на другую планету. Но это было до того, как я ознакомилась с воспоминаниями Капитана-Командора. Другие планеты — они другие и есть.

— Ну почему же? Наверняка существуют планеты, похожие на Землю, хотя бы составом атмосферы и почвы. Вряд ли Капитан-Командор успел посетить все… Почему я ни разу не догадался его об этом спросить? Мы мало встречались последние полгода.

Он помолчал, разглядывая идеально белый потолок. Потом продолжил странный разговор:

— Значит, у тебя нигде не было чувства, что какой-то мир тебе роднее, чем этот?

Настолько нигде и никогда, что я даже не посчитала нужным отвечать на его вопрос, и задала свой:

— Ты это все к чему?

Он не двигался довольно долго. Потом, поняв, что на этот раз сбить меня с толку не удастся, резко сел и подвинулся вплотную, словно боялся упустить хоть что-то из моей реакции.

— Ты — необычный для Земли человек. Ты делаешь то, что другим не под силу. То, до чего другие даже не додумались бы. Даже твоя внешность и то, как одно твое присутствие действует на людей и животных — необычно. Как ты такой получилась? Я вижу, что ты не можешь ответить на этот вопрос, но ведь должно быть какое-то объяснение?

А еще у меня нет слезных желез. Ну и что? У некоторых с рождения не хватает одной почки, но не перестают же они от этого быть людьми!

— Можно подумать, ты знаешь всех людей Земли, — натужно улыбнулась я. — Возможно, какой-то ген мутировал в процессе эволюции, что такого? Внешность у меня обычная. Делаю то, что другим не под силу… Да просто никто не пытался делать то, что я! Я же полдетства провела почти в изоляции, я не знала, что обычно люди делают, а что нет.

— А твои способности? — даже видя, что я завожусь, Денис не отступал. Наверное, он давно хотел все это выяснить, и перед возможной смертью откладывать больше не мог.

— Ты можешь то же самое! — победно заявила я. — Что-то лучше, а что-то хуже.

Он чуть заметно поморщился.

— Это не совсем то… Ладно, об этом в другой раз поговорим, если он будет. Просто поверь, что меня, в отличие от тебя, необычным не считают.

— Меня считают ненормальной?! — перебила я, и жуткая обида застлала мне глаза.

Нет, я замечала, что со мной обращаются как-то осторожно. Все, кроме Толи. Точно! Просто он единственный, кто не стеснялся указывать мне на мои недостатки… Я хотела вскочить и уйти от Дениса в свою комнату, но он удержал меня на полу.

— Ася! — прорычал он таким низким голосом, что я услышала даже сквозь обиду. — Тебя обожают за твою ненормальность! Ты бы знала, сколько людей ждет твоего возвращения на Остров во время каждой твоей вылазки в наколдованные мирки! Они боятся за тебя, и отпускают только потому, что так велит Королева, а не ходят с тобой — потому что после истории с Женькой на это существует прямой запрет. Ты бы знала, сколько парней мечтают называться твоим другом! Если бы ты дала им понять, что они тебе нравятся, ты и минуты не провела бы на Острове в одиночестве! Ты думаешь, только Герман в тебя влюблен?! Нет, просто сила его любви вне конкуренции, другим такое не дано!.. Даже непрошибаемый Капитан-Командор окрестил тебя не иначе как «волшебным котенком», уж такой лирики я от него не ожидал. Ты как огонь, но ты излучаешь не свет и тепло, а нечто другое, к чему многим хочется быть причастными, такое же важное. Вот это необычно. И бесконечно ценно, поверь.

Бредит, не иначе. Чтобы это понять, достаточно вспомнить, каким пыткам меня не единожды подвергали и как совершенно искренне желали спалить на костре. Я перестала слушать Дениса на третьей или четвертой фразе, любуясь экспрессией, с которой он все это говорил. Великий актер, мающийся от безделья, вот он кто.

— Ладно, мир, — поспешно согласилась я. — Между прочим, ни картошки, ни мяса у нас не осталось. Если не отпустишь меня в магазин, будешь есть одну гречу.

На миг в его глазах полыхнул огонь, сравняв цвета, но тут же угас, и он отпустил мои колени.

— Ладно, иди. Но только в тот, который видно из окна второго этажа, и не задерживайся.

Надо запомнить угрозу про гречку, уж больно она эффективная. А главное, зашел в тупик разговор, вызывавший у меня безотчетную тревогу.

Впрочем, я и без него была встревожена: обычно я гораздо спокойнее делаю покупки. Меня угораздило забыть о мясе напрочь, зато прихватить незапланированные банку маринованных огурцов и копченый сыр. Про мясо я вспомнила уже на кассе, но, чего сама от себя не ожидала, за ним не вернулась, а, экономя время, взяла с полки уже упакованную и взвешенную гирлянду сосисок.

Дома, свирепо оглядев содержимое сумок, за готовку принялся Денис.

Я села к компьютеру, пошарилась в новостях, а потом открыла почту. Ничего, кроме одного письма от Дины. Так…

От текста у меня сжало виски: «Дина Лаврова пропала в ночь на 1 января. Если Вам что-либо известно о ее возможном местонахождении, пожалуйста, сообщите».

Я судорожно вдохнула. Наверное, письма с таким содержанием получили все, кто значится в Дининой книге контактов. Где же она живет? Ах да, в Челябинске. Туда рвануть, что ли? Прошло уже две недели…

— Мне надо в Челябинск! — заявила я Денису, в один прыжок со второго на первый этаж оказавшись на кухне.

Он отвлекся от сковородки и удивленно посмотрел на меня.

— Давай сначала поедим, — осторожно предложил он. — Что там случилось?

— Не знаю! — выпалила я. — Дина пропала!

Кто такая Дина, он знал, отчет «Как я провела лето» ему уже представлялся. Ну, конкретно был важен эпизод с проснувшимися у меня антицелительскими способностями, а попутно были обрисованы и все действующие лица.

— Ты не думаешь, что это может быть связано с… — орудуя лопаткой в огромной сковороде, начал Денис.

— Не думаю! Нутром чую!

Он закрыл сковороду крышкой и выключил газ.

— Почему?

— Потому что четыре месяца назад при очень странных обстоятельствах погиб ее брат-близнец. Очень странное совпадение, учитывая, что ни им, ни нам с Димкой и Тимкой в том лагере было не место.

— Такие события трудно подтасовать…

— Кому? Богу? Ты не видел, какое землетрясение он устроил у себя дома!

Денис конкретно «завис», пытаясь втиснуть путешествие в Челябинск в свои ближайшие планы. Все же он старше и опытнее меня.

— Если исчезновение Дины и гибель ее брата связаны с нашим роком, то нам дергаться смысла нет. Рок найдет и на печке.

Безупречно логично. Но тогда…

— А если мое нутро подводит с перепугу? Если исчезновение Дины не связано с нашим роком? Мне надо в Челябинск! Я должна ее найти!

Денис налил воду в электрический чайник и включил его. Достал из шкафа тарелки и чашки. Нарезал хлеб. Я не заметила, что начала барабанить пальцами по перилам лестницы.