Криминальный кураж

Грезы восточного легендарного животного оказались банальны — гамбургеры и пицца с пивом. Или с кофе. На выбор. Я предпочла кофе с пиццей, Герман — чай и гамбургер.

— Танечка, я успел по тебе соскучиться, — до обидного банально заявил Мародерский, но мне все равно стало приятно. И я улыбнулась.

В окно виднелась машина янтарноглазого мачо — золотистого цвета «Мерседес», в который я так неуважительно прицепила «жучок». Поодаль возвышалось здание «Спешл Техно», надменно сияя окнами.

— У тебя менты не появлялись? — озабоченно поинтересовалась я, расправившись с пиццей, закурив и отпив сравнительно неплохого кофе из чашки.

— А что? — насторожился Герман. Его чуть загорелая рука скользнула по темным волосам, устраняя несуществующие недостатки прически. А глаза остро полыхнули. С чего бы это?

— Да ничего особенного, — пожала я плечами, высокомерно вскинув брови, тем самым как бы подчеркнув — мол, что такого в моем вопросе? И сочла необходимым развеять все возможные подозрения: — Просто ко мне сегодня с утра заявился следователь и часа два мурыжил меня. Причем ничего полезного не узнал. Я же не убивала этого несчастного Перцевого! — виртуозно завершила я сообщение.

— Бедная девочка, — с явным облегчением прошептал Мародерский, погладив мои пальцы своими.

Я затянулась и, едва не закашлявшись от неожиданно крепкого дыма, усмехнулась:

— А почему ты занервничал?

— Вся эта история дико неприятна, и она может отразиться на моей карьере, — быстро, я бы сказала даже, что слишком быстро, словно он долгое время репетировал ответ, произнес Герман. Мои подозрения относительно него множились, разрастаясь, подобно снежному кому, сползающему с горы. — Вообще-то, мне звонили, придется вечером ехать в отделение. Наверное, тоже замучают глупыми вопросами.

— Можешь не переживать, — успокоила я его, — следователь больше всего подозревает Сидоренко. Мне так показалось, во всяком случае.

— Согласен, Иван отличился, — фыркнул Мародерский, по-кошачьи щуря глаза и с тонким намеком на толстые обстоятельства разглядывая меня. — Надо же было упасть в самый неподходящий момент.

— Он напоминает мне Пьера Ришара в комедийных ролях, — поддержала я тему, надеясь перевести ее на другого работника НИИ ЭКТ, на Перцевого. — Умеет оказаться в неподходящее время в неподходящем месте.

— Это точно, — подтвердив свои слова кивком, заметил Мародерский. — А ты с ним давно знакома?

— Достаточно. А ты?

— Достаточно, — передразнил Мародерский. — А если честно, видел пару раз, когда заходил в отдел и к Насте.

— А с Перцевым? — наконец приступила я к наиболее интересной теме. — С ним ты общался до пикника с шашлыком?

— Да в общем-то, не сказать, чтобы часто… Просто одно время наша фирма хотела спонсировать этот их чертов НИИ, но ребята отыскали более удобных спонсоров — столичных.

Настороженность в глазах моего шикарного спутника, появившаяся с самого начала беседы о Перцевом и иже с ним, все разрасталась. И я перевела разговор в иное русло:

— Ты там и работаешь? — кивнув на красовавшееся за окном здание «Спешл Техно», поинтересовалась я с видимой небрежностью. И очаровательно улыбнулась.

Мародерский тут же расслабился, на чувственных, с четко очерченным контуром губах его, словно высеченных искусной рукой ваятеля, появилась восхитительная улыбка, обнажившая полоску ровных, ослепительно белых, как с рекламы зубной пасты, зубов.

— Да, — ответил он, и низкий голос его, исходящий, казалось, из глубин большого мужского сердца, заставил мое бедное девичье сердечко встрепенуться, пульс бешено отбивал ритм. — Как тебе здание?

— Снаружи симпатичное, — засмеялась я, допивая наконец кофе и притушивая сигарету в пепельнице. — Внутри — понятия не имею. Может быть, как-нибудь пригласишь?

— Обязательно, — протянул Мародерский со странным выражением лица. Из его уст это простенькое словечко прозвучало как предложение совместно провести ночь.

А я продолжила «добивать» его, потому как очень хотела попасть в кабинет и установить там прослушку, ведь вчера это не получилось из-за сидоренковской неуклюжести:

— А как насчет сегодня? Я особа любопытная…

— С удовольствием, вот допьем кофе здесь — и пойдем ко мне в кабинет. Кстати, моя секретарша варит замечательный кофе.

В глазах Германа вновь появилось настороженное выражение, но уже не касающееся меня, и он пробормотал словно бы про себя:

— Представляешь, сегодня ночью кто-то пытался проникнуть в фирму. Интересно, кому это надо?

— Воры? — пошире распахнув глаза и приоткрыв рот, что наверняка сделало меня похожей на форменную блаженную дурочку, ужаснулась я.

— Не знаю, — тревожно покачал головой Герман. — Но украсть ничего не успели — сторож вовремя спохватился. Он говорит, их было человека три-четыре, и все — жутко накачанные типы.

Я едва не рассмеялась — у бедняги-охранника явно со сна в глазах двоилось.

— Надеюсь, их арестовали? — мысленно скрестив пальцы и постучав по дереву, полюбопытствовала я. — А то бродят всякие по ночам…

— Нет, и даже не нашли, — грустно констатировал Мародерский. — Охранник попытался догнать, но, наверное, у них машина неподалеку стояла. И остались мы ни с чем. Ну да ладно, охрану усилим. Скорее всего, пробрались они через задний ход.

Мы глубокомысленно помолчали, при этом я старательно демонстрировала легкую грусть и законный испуг. Герман же о чем-то напряженно размышлял, что отразилось на его красивом лбу появлением тонких горизонтальных морщинок. Брови его хмурились.

— Ну что, пойдем? — предложил Герман через несколько секунд, поднимаясь и расплачиваясь по счету. — Посетишь мой кабинет?

— Разумеется, — кивнула я, вставая с не слишком удобного стула и расслабляя мышцы. — Ты же обещал хороший кофе.

Мы вышли на солнечно сияющую улицу и перешли широкую серую дорогу, располосованную белой разметкой, что придавало трассе некую фантасмагорическую зебристость. Галантно распахнув тяжелую даже на вид дверь, Герман пропустил меня вперед. Я вошла в холл и поежилась от пристального взгляда вчерашнего охранника-сторожа, которому мы с Ванькой — вот негодяи! — дали спокойно выспаться на детективе. Нет, на любовном романе, присмотревшись к обложке аляповатой книги, сделала вывод я. Может быть, бедняге снились эротические сны, а мы…

Ну да ладно.

— Здравствуйте, — кивнула я ему максимально вежливо. Тот в ответ изобразил на физиономии улыбку и мотнул головой.

— Идем, Таня, — пригласил Мародерский и бросил охраннику с царственной небрежностью: — Эта девушка со мной.

Тот взглянул на меня с сочувственным уважением, не удивившись реплике Германа, а я внутренне хмыкнула — видимо, мой прекрасный принц нередко водит дамочек в свой офис, «на чашечку кофе, рюмочку коньяка и полчасика на диване». Ох, с каждым днем я становлюсь все более циничной.

Впереди расстилался коридор, в котором этой ночью происходили драматические события. Я едва заметно поежилась, представляя себе, что бы произошло, догони нас охранник. Не наслаждалась бы детектив Таня Иванова чудесным майским днем, солнцем и обществом привлекательнейшего мужчины, а сидела бы сейчас в камере в обществе личностей уголовного вида и такого же поведения.

Но в коридор мы не пошли, свернув, не доходя до него, к лифту. Это замечательное достижение цивилизации с зеркальными стенами и белоснежной кнопочной панелью стремительно и бесшумно вознесло нас… нет, не к небесам, а всего лишь на девятый этаж.

Дверь его кабинета находилась прямо напротив лифта, на ней и красовалась шикарная красно-коричневая табличка с золотой гравировкой «Мародерский Г. В., замдиректора». По обе стороны от этой двери шли две достаточно потрепанные, с нашлепками дамской туфельки и мужского ботинка.

Герман распахнул свою шикарную дверь. Войдя, я огляделась — роскошная приемная была отделана в серебристо-синих тонах. Синее ковровое покрытие на полу, серебристые стены, светлая, с серебристым оттенком мебель — стол с компьютером на нем, кресло, несколько стульев для посетителей. За столом — секретарша, словно специально подобранная под интерьер. Хрупкая пепельная блондинка с огромными голубыми глазами на фарфоровом личике, фигуру которой изящно облегал строгий синий костюм. На бейдже, прилепившемся к нему над девичьим сердцем, было имя: Марина.

— Здравствуйте, — вежливо произнесла Марина хорошо поставленным нежным голосом. И обратилась к Мародерскому: — Герман Вадимович, вам…

— Потом, Мариночка, со всеми делами разберусь немного позднее. Принесите нам кофе, мы будем в кабинете, — обрезал Герман, не дожидаясь продолжения реплики. И распахнул массивную темную дверь.

Кабинет Мародерского был великолепен и отлично подчеркивал его мужественность. Темная, массивная даже с виду мебель, книжные шкафы с затемненными стеклами, компьютер. И кожаный диван у стены, на который я и опустилась. Перед диваном стоял низкий столик, и на него буквально через пару минут опустились изящные фарфоровые чашечки с дымящимся напитком, принесенные Мариной. Девушка, доставив нам ароматный кофе (она и впрямь великолепно его варила), скромно удалилась и бесшумно прикрыла за собой дверь.

— Ну и как тебе? — поинтересовался Герман.

Я честно призналась, что замечательно. Мне его кабинет действительно очень понравился. Я поднялась, как бы желая пройтись, и нащупала в кармане «жучок». Замерла у окна, любуясь на природу, — из окна распахивался замечательный вид на начинающуюся стройку с подъемными кранами, раскуроченными деревьями, грудами кирпичей и прочей романтикой. После чего подошла к столу, заинтересованно-оценивающим взглядом окинула компьютер, даже на вид выглядевший лучше, чем вчерашний в чьем-то кабинете на первом этаже, где ночью мы с Ванькой побывали, и присобачила «жучок» под столешницу. Он с неслышным чмоканьем впился в деревянную поверхность, готовый к труду и обороне, а я с чувством выполненного долга вернулась на диван. Мародерский поглядывал на меня с искренним эстетическим наслаждением, словно дегустируя определенно понравившийся напиток. А я завела небрежную беседу.

Мы общались достаточно долго, и прервала нас секретарша, которая заглянула в кабинет.

— Простите, Герман Вадимович, вам звонят. Говорят, очень срочно.

— Хорошо, соедините, — досадливо вздохнул Мародерский, подходя к столу и снимая трубку с черно-перламутрового телефона.

Я же закурила, отвернувшись и скользя взглядом по книжным корешкам, как если бы беседа Германа меня ни чуточки не интересовала. Тем не менее я слышала каждую его реплику.

— Да, слушаю, — досадливо, словно отмахиваясь от чересчур назойливой мухи, буркнул Герман. — Извини, я занят, — сказал он через минуту, выслушав отклик собеседника. — Ну хорошо, хорошо, — тяжко вздохнул он еще через несколько секунд. — Ладно, раз это так срочно…

Затем он опустил трубку на рычаги, не попрощавшись.

— Извини, — с искренним сожалением посмотрев на меня, смущенно пробормотал Герман. — У меня срочная встреча, но, если хочешь, могу подбросить до дома.

— Нет, спасибо, — улыбнулась я с облегчением — сама вот уже минут пятнадцать выискивала повод уйти, не обидев Мародерского. — У меня машина на стоянке у кафе, не пешком же я сюда добиралась.

— Может быть, оставишь мне свой телефон? — попросил Герман осторожно, словно был стопроцентно уверен в отказе и поинтересовался лишь в наивной надежде на удачу. И удача ему улыбнулась. Я достала из сумочки ручку и листок бумаги, аккуратно вырисовала шесть цифр на листе, размашисто подписалась и отдала ему. Мужчина весь прямо-таки засиял.

И я, простившись с ним, выскользнула из офиса. Спустилась к машине, отогнала ее за хлипкое укрытие в виде кустарника, из которого замечательно просматривался вход в фирму, и принялась ждать, настроив колесико прослушки на офис Мародерского.

Ничего интересного я не услышала — он лишь дал «цэ-у» своей очаровательной секретарше Марине, заявив, что скоро вернется.

Я же продолжила ожидание.

Герман выскочил из офиса и галопом рванул к машине, я завела двигатель, и моя бежевая «девяточка» ласково заурчала, готовая к прогулке. Люблю, когда вещи меня слушаются.

Мародерский уселся в свой шикарный «мерс» и, стремительно тронувшись с места, вывернул на дорогу. Дождавшись, пока между его и моей машиной появится пара средств передвижения — ими оказались затасканный «Запорожец» и более свеженькая бледно-голубая, как кафель для ванной комнаты, «Нива», — я пристроилась в «очередь». Вести слежку в принципе не так сложно, но следить за знакомым человеком — слежка в квадрате, в кубе, в геометрической прогрессии. Терпеть этого не могу, но если надо…

Герман спешил. Дважды он проехал перекресток, когда уже на светофоре включился желтый свет, разок свернул, вообще забыв о правилах, потом «подрезал» автобус. В такой ситуации следовать за ним было весьма непросто, но я умудрилась не влезть ни в одну аварийную ситуацию.

Зато едва успела притормозить, не попавшись Мародерскому на глаза, когда он резко остановился и сразу выскочил из салона.

Я поставила тачку за углом, выпрыгнула из нее вслед за Германом и щелкнула сигнализацией.

Торопилась я зря. Герман дошел до довольно пыльной на вид лавочки в тихом уютном скверике, примостился на нее, жертвуя элегантным костюмом, и закурил, выудив из пачки сигарету и щелкнув своей зипповской зажигалкой.

Я пристроилась поодаль, скрывшись за листвой кустарника и шуганув из кустов пушистую черно-белую кошку. Та, возмущенно мявкнув, освободила мне место наблюдения и одним махом вскочила на березу поблизости.

Ждали мы недолго. Я даже не успела разозлиться на ветки, нахально щекотавшие мою шею, и на комаров, невесть откуда взявшихся и выводивших рулады прямо у моего лица. В дальнем конце аллейки появилась хрупкая изящная фигурка. Когда она приблизилась, я узнала Светлану, секретаршу отдела Перцевого, называвшую свой родимый НИИ ЭКТ «шарашкой». Светка заметно нервничала. Она подбежала к Мародерскому и испуганно затрещала что-то. Тот медленно и основательно объяснял ей нечто, оставшееся мне, к сожалению, неизвестным. Потом они разошлись в разные стороны, а я наметила план дальнейших действий.

Пообщаться со Светланой — вот чем я собиралась заняться. Что-то она подозрительно боится. Скорее всего, ее напугали менты. Только с чего, интересно, на нее напал такой панический страх? С ума можно сойти с этой компанией, одним словом. Неужели так очевидно, что скорбящая по любовнику секретарша его и убила? Да-а, господа присяжные заседатели, в такой цинизм даже мне поверить сложновато.

За Светкой я следить не стала — все равно в свой НИИ несчастный отправится, ведь у нее же рабочий день в самом разгаре. А преспокойненько вернулась в машину, уселась за руль и отправилась к научно-исследовательскому институту по развитию электроники и компьютерных технологий.

Господи, дурдом какой-то. Кругом весна, птички поют, природа цветет, деревья зеленеют и даже солнышко блестит, а я вынуждена носиться по городу как угорелая, занимаясь расследованием смерти практически неизвестного мне человека, чтобы спасти приятеля от тюрьмы. Ну и жизнь вы себе выбрали, Татьяна Александровна! Сейчас бы сидеть в летнем кафе, которых на Проспекте развелось, как грибов после дождя, наслаждаться кофе с круассанами, холодным пивом с фисташками или бокалом мартини и не думать ни о каких убийцах. Так нет, надо спасать человека от тюрьмы.

Добравшись до старого здания НИИ, которое при солнечном свете выглядело не столь уж мрачным, зато гораздо более потрепанным годами и людьми, я вышла из машины и вошла в холл. Несмотря на жару, царившую на улице, в холле института было промозгло и отчего-то припахивало плесенью. Охранник невозмутимо посмотрел на меня своими глазами-рентгенами, и я беспрепятственно прошла к древнему лифту с решеткой и прозрачными дверями, несмазанно визжавшими, когда их потревожишь. Добралась до третьего этажа, с облегчением вышла из этого прадедушки всех подъемно-транспортных устройств и прошла в отдел, не так давно трудившийся под руководством Перцевого, а теперь ожидавший нового начальника, которым станет, скорее всего, Саша Лавкин.

Светка как ни в чем не бывало восседала за своим секретарским столом и общалась с кем-то по телефону, напряженно хмурясь. При виде меня лицо ее расплылось в улыбке, и девушка взмахнула рукой, радушно указывая на стул. Я присела, закурила, а секретарша быстренько свернула разговор.

— Привет, здорово, что ты зашла, а то здесь тоскливо, — грустновато произнесла Светлана. — К тебе мент приходил?

— Ага, — кивнула я. — Чуть ли не с самого утра заявился и долго-долго задавал дурацкие вопросы, — разразилась я тирадой по поводу несовершенства следственного аппарата. Светка слушала с интересом и кивала в такт моим словам.

— Ко мне тоже заявился, с ума можно сойти. Только разбередил все, гад такой, — застенчиво опустив глазки, добавила девушка утомленно. — И без него тошно, жить не хочется!

— Да уж, — сочла нужным согласиться я. Жизнь нас и в самом деле не слишком радует своими светлыми сторонами. — Что еще нового? — поинтересовалась я небрежно.

— Лавкин уже чуть не переезжает в кабинет Андрея, — чуть не плача, пожаловалась Светлана. — Уже ходит весь такой важный… фу-ты, ну-ты… Взял сегодня объяснительную с Сидоренко. Иван Царевич обнаглел совершенно, опоздал на работу часа на полтора. — При этих ее словах я улыбнулась, представив, как после моего ухода Ванька собирался на службу, сметая и круша все вокруг. — Еще Ванька — чтоб его! — чуть не разбил мой монитор и уронил пепельницу на пол. Пришлось убирать завалы пепла и бычков.

На полу и впрямь красовалась темно-мокрая затертость. Пепельница, симпатичная стеклянная штучка, уже с новыми окурками стояла на столе Светланы.

— А как Гала отреагировала на возможное повышение мужа? — полюбопытствовала я, когда Светка устала жаловаться на мир-фигню и людей-гадов.

— А что Гала? — распахнула глазищи Светлана, выудила из пачки сигарету и закурила, словно готовясь к длинной тираде. — Гале по барабану. Эта дамочка любую шлюху за пояс заткнет. И в деньгах она недостатка не испытывает.

— Мне не показалось, что она такая уж плохая, — осторожно заметила я. — Неужели на самом деле…

Договорить мне не удалось. Светка вцепилась в интересную тему, и теперь ее за уши не оторвать от нее. Действительно, сплетни у женщин в крови, а мне полезно послушать.

— Да она ни одних штанов не пропустила! Помнишь Мародерского? Симпатичный такой мужчина, был с Астраханцевой, — пояснила Светка, а я кивнула: как такого мужчину не запомнить? — Так вот, — продолжила секретарша, глубоко затянувшись и выпустив к потолку струйку голубоватого дыма, — представь себе: как-то Мародерский заходил к Астраханцевой со своим приятелем, тоже шикарным типом, только тот блондин был. А Гала как раз у начальства была, выговор ей устраивали. Так она этого молодчика — Михаил его звали, что ли, — подцепила, и понеслась душа в рай! — воскликнула Светлана эмоционально. — Ей по барабану, что человек — почти конкурент. Ей наплевать, что муж работает рядышком. Вот такая она «неплохая», — передразнила она меня.

Я улыбнулась, переваривая услышанное. Значит, Гала Лавкина крутила любовь с другом Мародерского, и через цепочку «Галина — Михаил» фирма «Спешл Техно» вполне могла заполучить последнюю разработку отдела. Ну вот, еще одна версия. Я, правда, уже по самые уши дурацкими версиями заросла и при этом, что самое обидное, ни на шаг не продвинулась вперед.

Тут дверь, ведущая в один из кабинетов, распахнулась, и в приемной появился сам предмет нашей беседы — Галина Лавкина. Увидев меня, она засияла как начищенный медный тазик. Это впечатление еще больше усиливалось рыжими локонами женщины. Гала воскликнула:

— Татьяна, привет! Здорово, что ты забежала! Как делишки? Менты мурыжат? Нас достали, будто делать нам больше нечего, только убивать людей.

— Привет, — ответила я. — Ко мне тоже следователь приходил. В самом деле, надоели уже.

Светка вперилась в компьютер и деловито застучала по клавишам, словно не замечая Галину. А та даже не обратила на секретаршу внимания, сыпала слова, словно гулкий горох в стеклянную банку. Рассказывала, как до нее докапывался «мерзкий и противный ментяра с этими его водянистыми фишками», как она была вынуждена повторять одно и то же. Рассыпалась в похвалах мне и моему хладнокровию, проявленному при «этой жуткой истории на Андрюшкиной даче». Сама-то, мол, она растерялась и не знала, что делать.

— Галя, не могла бы ты потише? — поинтересовалась Светлана с тщательно скрываемым высокомерием. — Мне надо работать.

— Ой, Танечка, тогда пошли к нам в кабинет. Сашка против не будет, к тому же скоро он уходит за деталями. А мы с тобой поболтаем, чайку попьем. Скучно в этой дыре целый день! — быстренько нашла выход из ситуации Галина Лавкина.

Я согласилась, бросив в сторону Светки извиняющийся взгляд. Та заговорщицки мне подмигнула, закатив глазки к потолку, и вновь вернулась к терзанию компьютерных клавиш.

Я же оказалась в кабинете Лавкиных. За заваленным всевозможными чертежами столом восседал Сашка, пытавшийся придать своей хитро-лисьей физиономии умный и сосредоточенный вид.

— А, Татьяна, привет, — на миг оторвав взгляд от чертежа, поздоровался он, — рад тебя видеть, — и снова уткнулся в бумажки, небрежным жестом сбросив со стола какой-то толстый томик, грохнувшийся при этом на пол и раскинувший поверженные листы, как руки.

Гала же усадила меня на стул, налила чаю, поставила под нос тарелку с печеньем и продолжила трещать. Я с трудом улавливала в ее речах смысл, если честно, хотя вслушивалась очень даже внимательно.

Странное дело попалось. Хожу, со всеми участниками событий общаюсь. И со мной все общаются с удовольствием. Такое случается очень редко. Чаще приходится выдумывать поводы для посещения того или иного подозреваемого. С другой стороны, обычно я пользуюсь давно просроченными «корочками» работника прокуратуры, чей красно-пролетарский цвет магически действует на обывателей, и люди с готовностью отвечают на все мои вопросы, какими бы странными они ни были. Здесь же приходится лавировать, направлять беседу в нужное мне русло, что стоит иногда немалого труда.

— Слушай, а труп Перцевого до сих пор не нашли? — прервала я Галину, когда наконец смогла вставить слово в нескончаемый поток ее речи. — Мент ничего не говорит.