Суть Времени 2013 № 18 (6 марта 2013)

Креативный псевдоинтеллигентный класс не хочет отвечать ни по каким своим обязательствам. Примерам этой безответственности числа нет

Мария Мамиконян

Когда-то считалось — было такое заблуждение — что отечественный интеллигент — существо мечтательное, сродни идеалисту. Дескать, «жизни он не знает», ориентируется в ней, исходя из сугубо книжных истин, и тем заведомо проигрывает «гегемону». Тогда как рабочий и иной выходец из народа, конечно, попроще, мысль его покондовее, зато близок к земле и потому на мякине его не проведешь. Что провели в перестройку на мякине именно эти слои, сколь доверчиво и беззащитно оказалось как раз народное большинство, всем давно очевидно. И ему, большинству — прежде всего. Это можно только с горечью констатировать. Но что же позволило «мечтательной» (или якобы мечтательной) прослойке так лихо оседлать процесс, который «пошел»? Увести его в гибельное для страны русло? Вы будете смеяться, но… представьте, в каком-то смысле, как раз идеальное. Уверенность в идеале — идеале свободы. И привычка к определенному «изводу» этого идеала и специфическому — довольно прагматичному! — пользованию им. То есть привычка к его «превращенной форме». Что такое превращенная форма «свободы», стоит разобрать.

Хочешь не хочешь, опять придется процитировать классика современности, господина поэта Быкова. Совсем на днях он, давая оценку Съезду родителей, назвал собравшихся 9 февраля в Колонном зале «полуинтеллигентами». И — что важно — уточнил, почему считает таковыми молодых, образованных, вполне современных людей, явно заряженных некими общими идеями, более того, идеалами. Он не стал городить ерунду, подобно своим собратьям по журналистскому цеху, и утверждать, будто если организатор мероприятия и явный лидер собравшихся Кургинян — то это Поклонка с ее «совками-бюджетниками». Нет, он четко выделил тот параметр, по которому контингент «Сути времени» не дотягивает до понятия «интеллигенция». Оказывается, всё вроде при них, но они лишены основного определяющего признака, без которого интеллигент не может. Этот признак — потребность в свободе.

Вот в этом месте (благодаря Д. Быкову, который все время подкидывает нам «онлайн» с написанием данного цикла статей важные мысли) и начинается самое интересное. Оно касается детального рассмотрения понятия «свобода». Поскольку Быков совсем не лжет и не преувеличивает: действительно, именно зацикленность на идее свободы есть характернейшая черта нашей интеллигенции. По этому признаку — не перепутаешь. Но… начнем с простейшего… И признаем, что свобода — штука коварная. И что, как любая другая такая коварная штука, она немедленно взыскует чего-то дополнительного. Прямо-таки по принципу «инь и янь». Впрочем, кого не устраивает адресация к даосизму, те могут обнаружить то же самое в квантовой механике. Где это так и называется — «принципом дополнительности». Свобода адресует к дополнительности под названием «ответственность». Хочешь быть свободным — бери на себя ответственность. Чем большей свободой стремишься обладать, тем больший груз ответственности должен взять на себя.

Есть вещи, которые нельзя обмусоливать в статье. Либо они принимаются в качестве очевидного, либо требуется не публицистика, а научные доказательства. Которые все равно в итоге никого из инакомыслящих, а главное, инакочувствующих ни в чем не убедят. А потому давайте признаем на уровне очевидного, что Быков — человек безответственный. И даже, если так можно сказать, соткан из этой самой субстанции безответственности. И, увы, не только он — это коллективное свойство нашего креативного класса (не хочется порочить слово «интеллигенция»). Как только мы начинаем зондировать «креаклов» на ответственность, сразу же обнаруживается, что наш креативный, псевдоинтеллигентный класс — это интеллигенция наизнанку. То есть нечто диаметрально противоположное нашей традиционной интеллигенции. То же самое мы уже обнаружили, когда рассматривали ее отношение к народу. И вот опять! На что ни глянешь, везде это самое «шиворот-навыворот». Ведь что такое была классическая интеллигенция? «Я отвечаю за все», «человек, которому до всего есть дело», «мы стали полностью в ответе за все на свете до конца», «каюсь, это я во всем виноват»… и так далее.

Что мы наблюдаем сейчас? Наш передовой класс в оные годы совершил перестройку. Несет ли он за нее ответственность? Нет! Ни за что, кроме хорошего, он ответственности категорически не несет! Он даже постоянно устраивает конференции, чтобы объяснить, КАК он хотел всего хорошего, и как КТО-ТО — не он, разумеется — сделал все плохо. Значит, налицо отрыв свободы от ответственности. А что такое свобода без ответственности? Это разнузданность. Ребенок освобожден от ответственности (хотя его постепенно к ней приучают). Но и свобода его ограничена. «Спички детям не игрушка!» Если ребенка не приучить к ответственности, вырастет инфантил, лишенный всех обаятельных черт ребенка, а также не могущий, в отличие от ребенка, быть оправданным тем, что в дальнейшем, когда вырастет, станет ответственным. Извините, уже вырос! И имеем то, что имеем — ровно то, что в науке именуется «социально опасный тип».

Креативный псевдоинтеллигентный класс не хочет отвечать ни по каким своим обязательствам. Он их сначала берет, а потом не выполняет и считает, что «с гуся вода, а с Димочки вся худоба». Примерам этой безответственности числа нет. Когда инфантилу на то указывают и говорят: «Вы, между прочим, профессионал: профессиональный литератор, профессиональный журналист и так далее — и потому ответственны как перед совестью, так и по закону», — что отвечает инфантил? Известно что! «Вы меня хотите лишить свободы высказывания, видимо, по указке тиранической власти!» Извини, ты взрослый человек, если бы был медик — ты бы свободно самовыражался на хирургическом столе? Если бы физик — на атомном реакторе? Вам на это отвечают, что во всех сферах деятельности, кроме одной, самовыражение ограничивается профессиональной ответственностью за результат, а в сфере, связанной с написанием разного рода текстов и прочего, этой ответственности нет. Поелику — свобода слова! Самая священная из всех свобод. Чем это сразу же отдает? Все тем же запоздалым ребячеством, шалостями. Делают пакость, а потом говорят: «Мы ж пошалили, а вы к нам по-взрослому! Это несправедливо, тоталитаризм!» К чему это приводит? Оставим в стороне проблему тех, так сказать, традиционных людей, которые должны сносить бесконечные хулиганские шалости инфантилов. И задумаемся о самом главном. О том, что такая «технология» все говоримое, самое СЛОВО превращает в шалость, то есть обесценивает.

И это опять то же самое шиворот-навыворот. Если классическая интеллигенция постоянно наращивала цену слова, его роль и значение («глаголом жги сердца людей», «но мы сохраним тебя, русская речь» и т. д.), то этот ее антипод занят обесценением слова. А что такое мир, в котором идет постоянное обесценение слова? Это страшная штука. Населяющие его люди быстро начинают делиться на тех, кто «шалит» — на заборе, в интернете, в ведущих газетах — и тех, кто оторопело наблюдает за этим. И известно, как это называется. Это называется смерть культуры. Но она же не сама умирает, потому что, дескать, время пришло! Это внушают, что сей процесс неизбежен, но на самом деле в процессе есть субъект, есть киллер. Быков и другие — это киллеры культуры. Причем как бы даже своей культуры, в любви к которой похотливо исповедуются.

Что раздражает такого киллера? Взирающий на него антипод, классический интеллигент. И если интеллигент начнет говорить на языке ответственности, или же если впрямую прозвучит неприличное слово «ответственность» — как сигнал, поступающий из лона классики и будоражащий сердца, — возникает очень яростная реакция. Она обнажает последние глубины исследуемого нами субъекта, он же антипод классической интеллигенции. Казалось бы, коли ты шалун и обижаешься, когда к шалостям твоим относятся болезненно те, кому ты их адресовал, то реакция на чужие слова должна быть мягкой и иронической: «Подумаешь, мы же все шалим, эпоха шалостей и так далее!». Но ничего подобного. Реакция на тех, кто направляет бумеранг «шалости» обратно на самих шалунов — очень яростная. Безнаказанно шалить могут только они одни. Остальных — к стенке! Однако ведь даже у самых заядлых шалунов должно быть свое объяснение данного, для них очевидного, обстоятельства. Почему я могу шалить, а другой нет?

Дитя ответит: «Потому что я ребенок». А что отвечает наш инфантил? Между прочим, ответ на такой вопрос называется легитимацией. Как легитимирует инфантил именно свое право на шалости? Почему он наделяет себя этим правом и отнимает его у других? Потому что он — прогрессор. Он причастен чему-то высшему, что это право дает. И что же это такое? Нет, не ищите слишком сложного ответа. Тут мы сталкиваемся с еще одним слагаемым все того же инфантилизма. Как только в песочнице один ребенок заденет другого, задетый апеллирует к папе: «Вот мой папа сейчас придет!». В ответ — симметричный аргумент и… «тендер пап». Дело известное.

Это — детский вариант. А как называется его взрослый аналог? «Тендер крыш». Инфантил выбирает для себя самую мощную крышу. Или — если кому-то хочется большей благозвучности — наиболее мощного «папу». Кстати, вроде бы именно так называют на языке «спецухи» оперативника, ведущего агента-инфантила. Так инфантильность и есть лоно любой вербовки! Вербуемый — всегда инфантил. Он не верит в свои собственные возможности. Он не хочет обладать тем, чего он сам добился. Он хочет большего и при этом не хочет отвечать ни за что, даже за себя. В этом смысле его «свобода» — антипод независимости. Он хочет «крышу» и «халяву», «халяву» и «крышу». Индульгенция на шалость — вот что нужно инфантилу. Ему нужен заказчик, который и заплатит за шалость, и покроет шалость (потому как и шалость не в радость, если потом отшлепают), и защитит право на шалость, и наделит возможностями для эскалации шалостей.

Именно этот симбиоз амбициозного инфантила, ни за что не желающего отвечать, но все желающего порушить, потому как «даешь свободу!», и совокупного заказчика — он же оперативник, умело оперирующий такого типа «социально опасными личностями», вообразившими себя интеллигентами, — и привел в свое время к победе перестройки. А также к постперестройке, в ходе которой реализовались все самые смелые мечтания нашей псевдоинтеллигенции. Вседозволенность приняла воистину гротескные формы, а отсутствие наказания превратило для «бенефициаров» оную в подлинный праздник без берегов. Ну, а об аутсайдерах процесса никто из бенефициаров думать и не собирался. Поскольку, как известно, «новых нарожают» (мысль, достойная истинного прогрессора!). Если бы инфантилы были хоть с каким-то чувством ответственности, они бы остановились на полпути и задумались: а то ли происходит? Если бы они стремились к подлинной свободе, они бы задумались изначально — возможна ли свобода при наличии «заказчика»? И не стали бы вступать в обязывающие связи. Но… и в том, и в другом случае это были бы уже не они. Не инфантилы, то есть.

Как поступает инфантил (он же «полный интеллигент» в принятой им самим системе мер и весов, он же «псевдоинтеллигент» — в нашей), нам только что продемонстрировал сам г-н Быков. Буквально на днях интернет от души зубоскалил по поводу розыгрыша, затеянного и успешно проведенного неким средней руки бизнесменом из уральского города Качканар. Уралец на спор (на ящик виски) сумел договориться о приезде в родной город именитого москвича — с концертом на 23 февраля и якобы в рамках его, уральца, выборной депутатской кампании. Тут если что важно, то это последнее. Потому что артист он и есть артист — ну, гастролирует… ну, бабки стрижет… ну, немалые… ну, пожрать и всякий комфорт любит… Это само по себе ерунда, не стоящая обсуждения. А вот то, что наш «гражданин» и, более того, политический деятель, и, более того, деятель оппозиционный попался в ловушку, расставленную самым наикондовейшим способом — что мог сговориться по телефону с незнакомцем за 30 тысяч долларов заняться его пиаром… Это — извините! Это диагноз! Взяться пиарить в депутаты (не интересуясь, какой партии) незнамо кого? — может, он бандит-рецидивист, может, наркодилер или фашист с репутацией? — зато оговорить в деталях качество гостиницы и выпивки!.. На такое способен только абсолютно безответственный инфантил, он же, простите, феерический «полный интеллигент».

И когда некоторые комментаторы начинают лепетать что-то про «подставу», организованную чекистами, то уж молчали бы лучше. Поскольку данная история как раз и может служить хрестоматийным примером «этого самого» (чем бы она ни была на деле). Глядя на такого рода фортели «гражданина поэта» и его самого, вдруг понимаешь, что Быков-то и есть олицетворение мутации нашей интеллигенции (причем, крайне образное олицетворение), ее полный конец.

Есть такой анекдот. Звонок в дверь. Хозяин открывает. За дверью огромного размера невероятно толстый мужик. Хозяин: «Вы кто?» Мужик: «Я — твой конец». Хозяин (оторопело): «А… почему такой толстый?» Мужик (с достоинством): «Я не толстый, я полный».

Диффузные сепаратистские войны

Сибирский сепаратизм под масками оппозиции, новых концепций и… шуток

Если не взять за руку всех этих «шутников» и фальсификаторов, то завтра мы можем снова потерять страну

Эдуард Крюков

В предыдущей статье мы начали разбирать деятельность отдельных представителей сибирского сепаратистского движения. В значительной степени эта деятельность достаточно активно развивается на различных тематических интернет-ресурсах. В некоторых крупных городах Сибири существуют также сообщества блогеров, продвигающих сепаратистские идеи через серии статей, «научно-популярную» и «художественную» литературу, документальные фильмы.

Творя в мире виртуальном, отдельные такие авторы продолжают свою разрушительную работу и в реальности, оказываясь в одной компании с теми лидерами системной и внесистемной оппозиции, для которых целостность России является, по сути, лишь разменной картой в политической игре.

Например, упоминаемый в предыдущем материале новосибирский блогер и художник Артём Лоскутов осенью 2012 года собирался выдвигаться на выборы в Координационный Совет оппозиции (КС) под лозунгом «Долой Россию!». До этого в августе местные оппозиционеры в новосибирском лагере «Оккупайлес» выясняли отношения с депутатом И. Пономаревым и координатором «Левого фронта» С. Удальцовым, требуя для регионов 50%-ной квоты в КС. Московские соратники даже обвинялись в «желании подмять весь протест под себя и диктовать регионам свою политику».

Не сумев тогда договориться, некоторые регионалы просто не стали выдвигаться в КС, рассчитывая найти другие возможности для участия в политической жизни. Что касается Лоскутова, то эта возможность у него появилась уже в 2011 году, когда он стал участвовать в культурных проектах партийных соратников М. Прохорова (тогда еще — партии «Правое дело»).

Надо отметить, что пока сибирские сепаратисты основную работу ведут в информационном и культурном пространстве.

Тот же А. Лоскутов осенью 2012 года совместно с другим крупным новосибирским блогером Дмитрием Марголиным выпустил документальный фильм «Нефть в обмен на ничего». В этой работе, выполненной в виде многочисленных интервью, обсуждается тема недостаточной развитости дорожно-транспортной инфраструктуры Сибири.

Ключевые тезисы такие.

Тезис № 1. В Сибири сосредоточены основные богатства России. Здесь добывают до 90% природного газа и около 70% нефти, сосредоточено порядка 80% угля, более 40% запасов золота и серебра, значительная часть цветных и редкоземельных металлов.

Тезис № 2. Большая часть федерального бюджета формируется за счет продажи этих ресурсов, но на развитие сибирских регионов выделяется только незначительная часть доходов.

Тезис № 3. Из-за слабого финансирования «сибирские города находятся фактически во взаимной транспортной недоступности». Отсутствует современная дорожная сеть, отвечающая потребностям региона.

Делается вывод, что «Сибирь могла бы и сама построить скоростные магистрали, но метрополия собирает непомерную дань, не оставляя региону возможности это делать».

Это — классический ход авторов, работающих на сепаратистскую тематику и обычно противопоставляющих Центр и регионы. По этой схеме в «метрополии» (в столице) за счет «ограбления колонии» (т. е. провинции) концентрируются все финансовые ресурсы, большая часть которых оседает на счетах столичных олигархов.

Но эти авторы почему-то «не видят» в провинции таких же олигархов и «грабителей» местного масштаба, на протяжении более чем 20 лет делающих себе миллиардные состояния (чаще всего) на паях со своими столичными патронами. «Не видят», как происходит деградация промышленной инфраструктуры и обнищание большинства населения по всей стране, в том числе и в центральных регионах России.

Не хотят видеть, потому что тогда не получается очень простой пропагандистской схемы, необходимой для работы с сознанием разочаровавшихся во всем людей, для работы на развал страны.

Познакомимся подробнее с одним из авторов данного фильма. Известный новосибирский блогер-тысячник Дмитрий Марголин — сторонник радикальных либеральных взглядов, входит в сепаратистскую интернет-группу «Сибирское движение».

Д. Марголин активно общается в интернете с соратниками-неообластниками. Вот один из его характерных постов: «Сибири от России ничего не надо. Земли в Сибири полно. Воды полно. Нефть есть. Газ есть. Людские и научные ресурсы есть. Полезные ископаемые — есть. То, чего нет в Сибири, это свободы от бандитского режима, который нас грабит и вывозит составами наши природные ресурсы, ничего не давая взамен. Так в своё время поступала Фашистская Германия с Белоруссией».

Такое сравнение не мешает Марголину называть себя «классическим фашистом». А репутация ярого антисоветчика и критика руководства КПРФ не помешала ему весной 2012 года получить как лучшему политическому блогеру премию «Красная строка»… от новосибирской организации коммунистов.

Обратим внимание на то, что 23–24 февраля 2013 года на XV съезде КПРФ Г. Зюганов заявил о скорой подготовке сотен «красных блогеров», которые будут «разрушать антикоммунистические стереотипы и прорывать информационную блокаду» в социальных сетях. Некоторые эксперты, ссылаясь на очевидные факты взаимодействия коммунистов и «белоленточников» в регионах в 2011–2012 гг., предполагают, что эта «дружба» давно наладилась и в интернете. И если это так, то «красные блогеры» будут бороться не за реабилитацию коммунистических идей. Тем более, если у них в «учителях» будут ультралибералы, приверженцы сепаратизма.

Марголин, имеющий большое количество почитателей, в том числе и среди представителей внесистемной оппозиции, «просвещает» свою аудиторию разными способами. Например, он пишет художественные произведения. В одном из его рассказов «руководители Новосибирской области… принимают декларацию независимости от Российской Федерации и объявляют суверенитет Свободной Сибирской Республики».

Свои «художественные образы» Марголин попытался воплотить и в программный документ. Но здесь известный блогер наткнулся на сопротивление со стороны… своих же соратников. Что же произошло?

Весной 2011 года Марголин вывешивает на сайте «Сибирского движения» текст, где описывает первый этап на пути к получению «независимости Сибири».

Вот небольшой фрагмент из текста под названием «Сибирская Республика в составе Российской Федерации»: «В рамках этого этапа необходимо добиться введения института заксобрания сибирской республики, введения института главы республики, который будет назначаться по механизму нынешних губернаторов в РФ… Все налоги, за исключением небольшой части, которая пойдёт в Москву в качестве платы за содержание силовых структур, структур обеспечения работы федеральных органов и небольшой надбавки, остаются в Сибири… На федерации остаются только силовики, юстиция, суды… То есть контролирующие органы… Отмечу, что для такого этапа не требуется изменение российской конституции».

С резкой критикой этого текста сразу же выступил один из активистов «Сибирского движения», эксперт Дмитрий Верхотуров, обвинив Марголина в некомпетентности и невежестве, в пассивности его программы. Цитата: «…Столь глупого и плохо продуманного проекта давно не доводилось видеть… Россия (в лице федерального руководства)… делает ставку на выкачивание нефти, газа, вывоз угля, экспорт электроэнергии, стали, алюминия, леса, причем все социальные и экологические последствия перекладываются на плечи сибиряков… Россия как государство добровольно отказалось от этих богатств, от их охраны и рационального использования».

Этот ответ и дальнейшая полемика положили начало расколу в стане сторонников «сибирской самостоятельности». По мнению экспертов, выходец из Красноярского края, автор книг и множества публикаций Д. Верхотуров претендует на роль основного идеолога сибирского неообластничества. И эти «лавры» он не захотел уступать некомпетентному, по его мнению, соратнику. Началась борьба за сообщество обитателей интернета, интересующихся сибирской тематикой.

Ситуация усугубилась в сентябре 2012 года, когда Д. Марголин в своем блоге предложил собрать в Тель-Авиве конгресс сибиряков для обсуждения «проблемы демократии в Сибири, финансовые вопросы, вопросы создания боевого крыла движения». По одной из версий, блогер-тысячник, служивший и учившийся в Израиле, и имеющий немало сторонников как в России, так и за ее пределами, решил оформить свое лидерство среди знакомых ему «сибирских самостийников». В обращении он обратился к «представителям движения из Новосибирска и Сургута, Сибирского движения за рубежом, к ближневосточной ячейке, юристам, бизнесменам, блогерам, … сибирской аристократии».

В ответ на эту акцию Верхотуров и его соратники обвинили Марголина в «дискредитации «сибирского народа»… и работе на Израиль». В свою очередь, Марголин заявил, что Верхотуров «сотрудничает с властями и правоохранительными органами».

Конечно, важно понять, на кого работает блогер-сепаратист, имеющий связи за рубежом и знакомый с такими оппозиционными лидерами, как Б. Немцов и И. Хакамада.

Но не менее интересен и круг элитных контактов Д. Верхотурова, ибо без высокопоставленных покровителей вряд ли возможна та бурная деятельность на ниве сибирского неообластничества, которую он ведет с начала 2000-х годов. И подчеркнем, что от этой деятельности вряд ли следует ждать чего-то хорошего жителям Сибири.

Верхотуров по образованию историк, с 2001 года стал активно заниматься публицистической деятельностью, на узких московских тусовках известен как эксперт по экономическим вопросам. В свои 32 года он является автором книг и множества статей на тему сепаратизма.

Вот, например, книга «Идея сибирской самостоятельности вчера и сегодня», вышедшая в московском издательстве в 2009 году. Уже в разделе «От издателя» читаем строки, явно адресующие к тому, что в творчестве этого молодого автора кто-то явно заинтересован: «В книге Д. Верхотурова развенчиваются мифы, что Сибирь — это только и исключительно неотъемлемая часть России. Сибирь — громадная самостоятельная страна, имевшая до русских богатую, многообразную историю, ныне практически неизвестную. Многонациональный сибирский народ говорит в основном по-русски, но имеет не так уж много общего с народом остальной России. Верхотуров красиво и точно показывает, что самому русскому народу не было и нет никакого толку от владения Сибирью. Сибирь — это сырьевой придаток для империи, и только».

А далее еще более интересно, ибо касается не только Сибири: «Впрочем, такова же роль других регионов страны: Северо-Запада, Евросии, Урала, Кубани. Это, по сути, разные страны, с разной историко-экономической логикой и направлением развития. И все они — при всем их многообразии — колониальные народы пресловутого имперского Центра. Автор считает: по-настоящему Сибирь станет самостоятельной в составе России только тогда, когда все остальные регионы также станут самостоятельными».

То есть автор выступает от лица не только сибирского народа, который он, конечно же, не дискредитирует…

Верхотуров подчеркивает, что он «сторонник развития сибирской нации» и в 2011 году после конфликта с Марголиным окончательно размежевался с сибирскими сепаратистами. Но он же и признается в своих статьях, что для создания «концепции сибирской нации» ему вначале «не на что было опереться». И тогда он выдвинул теорию, что «сибиряки отличаются от русских и это два разных народа». Другим краеугольным камнем его «концепции» стало «восстановление сибирского языка», проделанное его соратником Ярославом Золотаревым.

То есть Верхотуров, дабы избежать обвинений в сепаратизме, начал сам конструировать «сибирский регионалистский миф». Тем же самым занимался и идеолог Уральской республики бизнесмен А. Баков, изучавший труды основателей сибирского областничества…

В одном из интервью лингвист Я. Золотарев признался, что «создал сибирский язык в шутку»: «В 2005 году, во время общения в Живом Журнале со сторонниками «сибирской независимости», появилась идея: сделать «сибирский язык». Я набросал его конструкцию в шутку, брал татарские слова, арабские… Язык пришлось переделать, шуточные конструкции убрать, заменить их на подлинные, взятые из словарей сибирских и поморских, уральских диалектов. После этого сформировалось интернет-сообщество «сибирская вольгота», эти люди и занимались активно агитацией во время переписи».

Кто-то шутит…

Кто-то, пытаясь отбить обвинения в сепаратизме, изобретает свою «концепцию новой нации»…

Выходят книги, обосновывающие новый «регионалистский миф»…

Кто-то эти книги и авторов активно лоббирует…

Эти книги и статьи начинают читать, забывая свою настоящую историю…

Если на этом этапе не взять за руку всех этих «шутников» и фальсификаторов, то завтра мы можем снова потерять страну.

Поэтому в следующих статьях мы продолжим изучение деятельности теоретиков сибирского сепаратизма.

Культурная война

Провинция и «креативщики»

В деревне, в селе, в глубинке идет незаметная, каждодневная, не связанная напрямую с политикой и при этом подлинная народная жизнь

Мария Рыжова

В русской истории и культуре провинция всегда играла важную роль. В ряде европейских стран провинция — просто название государственной территориальной единицы. В России, где одно время также существовало деление на провинции, это понятие переросло в нечто большее. В XVIII веке, когда Петербург стал средоточием европейского духа, провинция оставалась в роли консервативной защитницы традиционного уклада. Весь XIX век шла дискуссия между западниками и славянофилами. Первые видели в провинции отсталость и подражательность, а последние — подлинную народность. Не вдаваясь в подробности этого спора, отметим важную вещь.

Все помнят хрестоматийные строчки Пушкина, посвященные его няне Арине Родионовне, и понимают, как важна была для поэта сопричастность народной культуре. Лев Толстой в «Войне и мире» говорит о провинции, подчеркивая, что в ее жизни есть содержание, которого Петербург лишен. Писатель с любовью дополняет образ Наташи Ростовой сценой ее поездки к дяде, когда оказалось, что «эта графинечка, воспитанная в шелку и бархате эмигранткой-француженкой… умела понять все то, что было… во всяком русском человеке».

В деревне, в селе, в глубинке идет то, что испанский философ Мигель де Унамуно охарактеризовал как интраисторию. В отличие от обычной истории, это незаметная, каждодневная, не связанная напрямую с политикой и при этом подлинная народная жизнь. Жизнь, которую может разрушить грубое вмешательство. Именно поэтому Унамуно последовательно выступал против европеизации Испании.

Нечто сходное с «интраисторией» Унамуно имел в виду Карл Густав Юнг, говоря о культурных архетипах, то есть о «коллективном бессознательном», в котором хранятся культурные коды народа, его культурная традиция.

Эта народная культурная традиция и есть, по сути, ядро культуры. А где проще сохранять традицию? В столице, живущей своей особенной жизнью, напоминающей проходной двор, или в провинции? Конечно, в провинции. И именно поэтому в нее рвутся наши «креативщики». Им скучно эпатировать столичного жителя, равнодушно воспринимающего любой разврат, изврат и перформанс.

Стремясь представить читателю не только череду отдельных случаев, но и емкую модель происходящего, я напоминаю ему фразу, сказанную Пьером Безуховым Анатолю Курагину: «Забавляйтесь с женщинами, подобными моей супруге, — с этими вы в своем праве, они знают, чего вы хотите от них. Они вооружены против вас тем же опытом разврата». Нашим постмодернистским туристам следовало бы сказать: «Упражняйтесь в своем разврате в таком городе, как Москва, в котором многие защищены от вас броней своего цинизма. И относятся к вам так же, как вы относитесь к себе. Но не смейте лезть в провинцию, где все приобретает совсем другой характер». Какой же именно?

В том-то и дело, что в провинции к постмодернизму и прочим пакостям относятся не как подобает, а как к чему-то, с чем надо серьезно взаимодействовать. Используя слова наших высоколобых циников, провинция относится к постмодернизму со звериной серьезностью. Но на самом деле эта серьезность носит не звериный, а нутряной характер.

Провинция, во всяком случае, часть ее доверяет постмодернизму так же, как она доверяла всему, что привозили и привозят «креативщики», считая, что ее хотят к чему-то приобщить. «Креативщики» от этого гогочут. Потому что они-то знают, что их псевдоискусство основано на взаимном недоверии: я как художник не доверяю зрителю, а зритель не доверяет мне. И всё хорошо, всё, как в отношениях между Элен и Анатолем Курагиным.

Постмодернисты точно знают, что когда они придут в провинцию, то часть провинции их просто отторгнет, а часть начнет с ними взаимодействовать, как Наташа Ростова с Анатолем Курагиным. И понимая, что это и хохма, и разрушение традиционного уклада, глубинных кодов, наслаждаются.

Чуть ниже я приведу вам конкретные случаи подобных развлечений. Сейчас же скажу, забегая вперед, что как бы ни были скверны маленькие девчонки и мальчишки из богатых семей, они лучше тех, кто их фотографирует. Или, точнее, хуже тех, кто их фотографирует, быть нельзя.

Вооружившись определенной моделью, рассмотрим факты.

6 февраля 2013 года в Челябинском краеведческом музее открылась выставка немецкого фотографа Анны Складманн «Маленькие взрослые». Выставка состоит из фотографий маленьких «новых русских». Или, как обтекаемо называется это в анонсах, «портретов детей из семей российской творческой и бизнес-элиты — актеров и режиссеров, рестораторов, олигархов».

Все мы не раз видели тесно понатыканные «дворцы», «замки» и «каменные палаты». Раньше их обитатели, как правило, разумно предпочитали не позировать в роскошных интерьерах. Но лиха беда начало… Так как «креативный класс» уже вышел на тропу войны, то стеснение уходит. И уже не на столичных, а на региональных выставках представлены фотографии детей нуворишей во дворцах.

Дети, поскольку они дети и, судя по их виду, не слишком счастливые, вызывают, скорее, сострадание. А вот вопросы к взрослым появляются серьезные. Вы бы разрешили девятилетней девочке позировать в ночной рубашке на кровати? Вряд ли. Так же, как и сидеть на столе, на медведе у камина, на книгах на кровати и опять же на столе в антикварной лавке.

Но большинство детей на фотографиях — то ли благодаря собственным представлениям о гламуре, то ли в связи с особо изощренной фантазией взрослых — предпочли сфотографироваться, сидя на столах или лежа на кроватях (в лучшем случае — диванах).

Как на такое зрелище должны реагировать провинциальные зрители?

Неуемную деятельность в новом, 2013 году, развил Марат Гельман. Во-первых, он с радостью заявил, что «коллекция музея PERMM уже на балансе Минкульта, так что скептики посрамлены». А в пермском музее современного искусства с 25 января по 10 марта 2013 года будет идти выставка под названием «Первая коллекция. Причины и связи». Предполагается, что выставка положит начало постоянной экспозиции в пермском музее. Более того, заявляется, что экспозиция — это прообраз культурного наследия, способного стать мировым достоянием.

Так что представлено на выставке?

Работы небезызвестного Олега Кулика, который от образа собаки, олицетворявшего, по его словам, животную природу человека, перешел к проблеме терроризма. В Перми находится его «Остановка». Обычная остановка, но с табличкой «Маршрут — Россия» и рекламным плакатом, на котором изображена женщина, обвязанная тротилом.

На выставке есть работы арт-группы «Синие носы». Если кто не помнит, то это авторы скандальной картины «Эра милосердия», на которой изображены целующиеся милиционеры. В 2007 году Министерство культуры во главе с Александром Соколовым оценило картину как «позор» и «порнографию» и не разрешило везти ее на выставку соц-арта в Париж.

В Перми художники представили свои супрематические композиции. Художественное направление, суть которого заключается в использовании в работе комбинаций из простых геометрических фигур, переосмыслено художниками весьма своеобразно. Зрители могут увидеть, например, крест, сложенный из кусков колбасы.

На выставке также представлены творения художников из группы Recycle. В том числе, саркофаг, «стилизованный» под мусорный контейнер.

Куратор проекта Михаил Сурков заявляет, что мнение зрителей его интересует, но не настолько, чтобы убрать или оставить в коллекции те или иные экспонаты. Мнение зрителей — это просто «социология», не имеющая отношения к «чистому искусству».

Осенью 2013 года Марат Гельман готовится снова начать наступление на Юг России, в том числе на Краснодар. Речь идет о проекте «Южнорусская волна». Почему Краснодар? Потому что «несмотря на кондовость власти и на вот такой образ самого такого архаичного, домостроевского региона, там очень большое количество интересных художников. Ну, мы знаем, группа Recycle оттуда…»

Надеюсь, что губернатор области Александр Ткачев, казаки и «Суть времени» готовы к новому пришествию Гельмана! Здесь же я обращаю внимание читателя на характеристику Краснодарского края, как «домостроевского региона», раскрывающую желание Гельмана ударить своим «искусством» именно по традиционному укладу жизни провинции.

Помимо отечественных представителей современного искусства, по городам и весям России идут выставки и западных постмодернистов. Так, в Волгограде в январе 2013 года прошла выставка немецкого художника-постмодерниста Зигмара Польке. Он широко известен своим увлечением цветом, но в Волгограде упор сделан главным образом не на художественную, а содержательную сторону творчества художника. На выставке представлены картины со следующими подписями: «Пересоленную еду можно сделать снова съедобной, если подстелить под нее газетный лист», «Какая вкусная весна!», «Ковер хорошо очищается кислой капустой» и так далее.

Атака современного «креативного искусства» на провинцию не ограничивается изобразительной сферой. В конце января 2013 года в Челябинске прошел I фестиваль авторского кино под названием «Полный артхаус». Звездой фестиваля стала Рената Литвинова, которая привезла свой фильм «Последняя сказка Риты». О фильме мы подробно писали в третьем номере газеты «Суть времени». Не хочется придираться к словам, но как можно назвать фестиваль «Полный артхаус»?

Мода на скабрезные названия, кстати, развивается полным ходом. В Ростове в бывшем здании макаронной фабрики появилась творческая площадка для «креативных художников» и театральных деятелей. Первым ее стал осваивать театр «18+». При взгляде на происходящее в голову приходят слова чеховской героини из рассказа «Ионыч»: «Мороз крепчал…» И остается только сожалеть, что, в отличие от героини рассказа, «креативщики» ваяют свою «нетленку» не в ящик письменного стола, а для широкой аудитории.

Завершая краткий обзор наступления «креатива» на провинцию, хочется сделать небольшое отступление. Оно может быть не столь важное, но добавляет еще один штрих к идущему процессу.

С 1 февраля по 31 мая 2013 года по всей России проходит конкурс — нужно придумать оригинальное применение клейким листочкам Post-it®. Впечатляющие результаты конкурса можно посмотреть в «Фейсбуке» и «ВКонтакте» (facebook.com/postitru; vk.com/postitru). Каково задание, таковы, собственно, и результаты. То есть, — дурацкие. Стикеры предлагают использовать в качестве «подставки» для булки или для игры в «угадайку». Игра заключается в следующем. На лоб человека наклеивается клейкая бумажка с именем персонажа, и по наводящим вопросам надо угадать, чье имя написано на бумажке. Любопытная идея, да? Выглядит это вот так.

Компания, торгующая клейкими листочками, получает прибыль, а участвующий народ с удовольствием изображает идиотов.