Мила Рудик и Магический Синод

— Нет, не подвергался.

— Эту процедуру можно провести прямо здесь, — сказал Защитник. — Сейчас. Есть возражения?

На некоторое время в зале воцарилось молчание.

— Обвинение не возражает, — не скрывая досады, сквозь зубы произнесла Злата.

Владыка Мстислав загадочно хмыкнул и с неиссякаемым ледяным спокойствием заявил:

— У суда возражений нет. Вы можете провести проверку перстня, Защитник. Прошу вас.

Защитник быстрым шагом подошел к Миле и протянул к ней раскрытую ладонь.

— Нужен твой перстень. И пароль к нему.

Мила сглотнула и непроизвольно согнула пальцы правой руки в кулак. Однажды Альбина говорила, что если сказать пароль своего перстня, то он перестанет быть твоим магическим проводником. Ей до боли не хотелось расставаться со своим карбункулом.

— Доверься мне, — негромко сказал Защитник и ободряюще улыбнулся.

Возможно, этих двух слов Миле было бы недостаточно, чтобы расстаться со своим карбункулом. Но в голосе стоящего перед ней молодого человека было что-то до странности знакомое и почти забытое.

— Я знаю, что делаю.

Она чувствовала это знание — спокойную уверенность в своих действиях. Нечеловечески спокойную.

Мила кивнула и, боясь даже дышать, сняла с руки перстень.

— Пароль: Аликорн, — подавленно пробормотала она.

Когда малиново-красный карбункул оказался на ладони ее Защитника, Мила бессильно откинулась на спинку стула и выдохнула. На душе было гадко — как будто она пожертвовала другом ради собственного спасения.

— Мне понадобится помощь, — произнес ее Защитник. — Господин секретарь, не могли бы вы?..

Получив разрешение Мстислава в виде едва заметного кивка головой, Жавель поднялся со своего секретарского места и подошел к Защитнику, который тем временем уже надевал перстень с карбункулом Милы на средний палец правой руки. Мила не слышала, как он произнес пароль, но, судя по тому, что перстень оказался ему впору, было очевидно, что слово «Аликорн» прозвучало.

— Господин секретарь, будьте любезны, создайте Попятный Круг. Вы же знаете, как это делается?

— Ну разумеется! — на высокой ноте оскорбился Жавель.

— Прекрасно.

Господин Жавель изобразил легкий бросок рукой и воскликнул:

— Ана Хронос!

Вспышка магического света — и тотчас между ним и Защитником Милы прямо в воздухе возник прозрачный, словно созданный из воды, часовой механизм. За циферблатом беззвучно крутились колесики и сжимались-разжимались пружинки, а впереди него двигались две стрелки: минутная и часовая. Двигались в обратную сторону — назад. Всё — каждая деталь — водянисто-прозрачное.

— Благодарю, — вежливо кивнул Защитник.

Он поднял руку с надетым на палец перстнем Милы и погрузил ее в циферблат прозрачных часов. И как только он это сделал, карбункул ярко засиял малиново-алым светом. Медленно этот свет начал растекаться по прозрачному часовому механизму тонкими струйками, пока весь Попятный Круг не окрасился в красный свет. Стрелки — минутная и часовая — побежали назад быстрее. Когда часовая дважды обернулась вокруг своей оси, Защитник произнес:

— Сутки.

Все присутствующие внимательно следили за происходящим. Стрелки бежали назад, прозрачные часы разбрасывали по огромному залу Светозариума алые блики. Но больше ничего не происходило.

Еще два полных оборота…

— Два дня назад.

Еще два…

— Три дня назад.

Мила почти ощущала, как некоторые из присутствующих затаили дыхание.

Часовая стрелка обернулась вокруг центра циферблата еще раз, потом еще… Когда она пробегала мимо отметки «семь», по ободку прозрачного циферблата вдруг, проявляясь постепенно, скользнуло такое же прозрачное слово «Апертус» и тотчас исчезло.

— Четыре дня назад.

Защитник вынул руку из сияющих алым светом больших прозрачных часов. Мила увидела на лице Златы Соболь разочарование. Господин Жавель скривился, как от зубной боли. Платина украдкой улыбнулась Миле. Владыка Мстислав остался невозмутим.

— Как вы видите, — громко провозгласил Защитник, — заклинание, которым был убит Мантик Некропулос, а также то, которым теоретически могли атаковать Гурия Безродного, были произведены без помощи этого перстня, поскольку в течение четырех последних суток карбункул, который я держу в руках, произвел всего одно-единственное заклинание «Апертус». Оно отпирает то, что заперто, и, думаю, все со мной согласятся, убить кого бы то ни было этим заклинанием весьма затруднительно.

— Постойте! — вдруг воскликнула Злата, вновь вскакивая со стула. — У обвиняемой был найден перстень Гурия Безродного… — Она взяла в руки папку с бумагами, пролистнула две страницы и, видимо, обнаружив то, что искала, добавила: — Чароит из Внешнего мира, заговоренный заклинателем. Не слишком могущественный магический проводник, но вполне пригодный для использованных во время преступления заклинаний. Если госпожа Рудик смогла завладеть перстнем, то могла завладеть и паролем к нему, а, значит, имела возможность им воспользоваться.

Защитник снисходительно улыбнулся.

— Следует ли мне напомнить Обвинителю, что это допущение, а не доказательство. Обвинение не может быть построено на допущениях.

Он повернулся к Миле.

— Госпожа Рудик, известен ли вам пароль чароита, принадлежащего Гурию Безродному?

Мила покачала головой.

— Я не знаю пароль.

Защитник вновь обернулся к Мстиславу.

— Без знания пароля мы не можем проверить перстень Гурия Безродного. То есть мы не сможем этого сделать до того момента, пока владелец чароита находится без сознания. И так как в результате сегодняшнего разбирательства мы выяснили, что против моей подопечной нет других улик, кроме косвенных, я хочу повторить свое ходатайство об освобождении Милы Рудик из-под стражи с последующим нахождением на свободе до полного выяснения дела.

Взгляды присутствующих устремились к Владыке. Мстислав тем временем опустил глаза на скрещенные в замок руки, лежащие на столе перед ним. Молчание длилось от силы минуту. Прервав размышления, Владыка поднял голову и невозмутимо объявил:

— Ходатайство Защитника удовлетворено. Обвиняемая Мила Рудик освобождается из-под стражи и на время процесса может находиться на свободе.

Мила искала на лице Мстислава хотя бы тень недовольства, но в его чертах и во взгляде не было ничего, кроме ледяного спокойствия. Если Владыка и был недоволен таким поворотом дела, то он ничем не выдал своих чувств.

— Однако обвиняемой запрещается покидать пределы Троллинбурга до вынесения приговора, — добавил Мстислав. — Если запрет будет нарушен, обвиняемая снова будет заключена под стражу без права на освобождение до завершения судебного процесса.

Он холодно посмотрел на Милу. Она вздохнула. Можно было догадаться, что свобода в понимании Мстислава непременно имеет границы.

— Есть ли у Защитника и Обвинителя что сказать суду в дополнение к уже сказанному?

Злата неуверенно покосилась на Владыку, потом на Защитника Милы, кашлянула, словно пытаясь скрыть неловкость, и отрицательно качнула головой.

— Защитник? — обратил к молодому темноволосому человеку свой взор Мстислав.

— Да, у меня есть обращение к суду, — живо отозвался тот.

— Ну так озвучьте его, — с едва слышимым раздражением произнес главный судья.

Защитник почтительно кивнул.

— Хочу обратить внимание присутствующих на то, что обстоятельства дела крайне необычны. Мантик Некропулос, в смерти которого обвиняется госпожа Рудик, был беглым некромантом и пособником колдуна, который на данный момент объявлен самым опасным преступником Таврики и находится в розыске. Я говорю об Игнатии Воранте, известном также под именем Лукой Многолик. Вполне вероятно, что в ходе дела могут выясниться обстоятельства, связанные с личностью и деятельностью последнего. Исходя из этой крайне важной особенности дела, я намерен подать прошение Триумвирату.

— О каком прошении речь? — подозрительно вглядываясь в лицо Защитника, спросил Владыка.

— Я намерен настаивать на том, чтобы дело моей подзащитной Милы Рудик, — повысив интонацию на пару тонов, провозгласил Защитник, — рассматривал Магический Синод.

Мила видела, как Злата удивленно приоткрыла рот, а глаза Платины заметно округлились. Господин Жавель уставился на Защитника в ужасе, словно тот сказал что-то возмутительное и неприемлемое. Что касается Мстислава — тот лишь едва заметно сузил глаза в темных пещерах глазниц, не отрывая взгляда от молодого человека, стоящего перед ним.

— Вы понимаете, о чем просите, господин Нобиль? — с тихим гневом вопросил Владыка. — Магический Синод рассматривает дела исключительной важности. Его собирают раз в несколько лет. И только тогда, когда результат дела может повлиять не на судьбу одного человека, а на судьбы многих подданных Таврики. Дело же обвиняемой…

— Представляет собой значительную важность, раз вы, многоуважаемый Владыка, решили присутствовать на нем в качестве главного судьи, — невозмутимо закончил предложение Мстислава Защитник. — Насколько мне известно, глава Судебной палаты возглавляет суд почти так же редко, как собирается Магический Синод — в особых случаях. Исходя из моих собственных соображений, которые я изложил ранее, и вашего непосредственного внимания к этому делу, я считаю его делом исключительной важности. В таких случаях одна из сторон — либо Защитник, либо Обвинитель — имеет все основания настаивать на поручении дела Магическому Синоду.

На некоторое время в Светозариуме воцарилось молчание. Владыка Мстислав и Защитник смотрели друг на друга, почти не мигая. Один с мрачным недовольством, другой — с невинной почтительностью.

— Хорошо, — наконец произнес Мстислав. — Вы можете подать прошение Триумвирату. У Защитника и Обвинителя всё? В таком случае предварительное слушание объявляется закрытым. О дне следующего слушания будет объявлено в течение недели.

* * *

За те три дня, которые Мила провела взаперти, она успела возненавидеть замкнутое пространство, поэтому сейчас, стоя под округлым козырьком одного из многочисленных выходов из Менгира, она ощущала себя почти счастливой оттого, что может идти, куда ей захочется. И ее при этом ничуть не расстраивало, что с неба лило, как из ведра. Перспектива промокнуть до нитки не внушала никаких неприятных мыслей — это казалось мелочью.

Краем уха Мила слышала, как у нее за спиной Платина в восторге благодарит Защитника за предложение вести это дело вместе с ним в качестве помощницы. Исчерпав все благодарственные слова, Платина подошла к Миле.

— Тебе очень-очень повезло с Защитником! — с горящими от восторга глазами прошептала она. — Он лучший в своем деле, поверь мне!

Добавив второпях «Скоро увидимся!», девушка нырнула обратно — в темный арочный проем Менгира. Защитник Милы стал рядом с ней, огляделся по сторонам и шагнул из-под карниза прямо под дождь.

— Мне кажется, нам нужно наконец познакомиться, — раскрывая над головой желтый, в тон плащу, зонт, сказал он, одновременно повернувшись к Миле лицом.

С трудом оторвав взгляд от зонта, казавшегося неправдоподобно ярким в этот дождливый серый день, Мила посмотрела в улыбающееся лицо молодого человека.

— Виртангель Нобиль младший, — иронично-официальным тоном представился он.

— Виртангель? — переспросила Мила. — Необычное имя.

— Да нет, как раз вполне типичное эльфийское имя для наших широт, — небрежным тоном ответил он.

Мила почувствовала, как ее лицо удивленно вытягивается.

— Эльфийское?

Она с жадным вниманием уставилась на стоящего рядом юношу.

— Но давай договоримся, — продолжал тем временем он. — Мое полное имя вызывает у меня сильнейший душевный диссонанс, поскольку вступает в противоречие с моим представлением о себе. Так что, если тебе не трудно, называй меня просто Вирт. Договорились?

Мила тупо кивнула. Она наконец поняла, почему в его внешности ей сразу почудилось что-то непривычное и в то же время смутно знакомое. Сейчас она уже не сомневалась, что черные волосы, казавшиеся растрепанными, довольно давно не подвергались стрижке намеренно — чтобы легче было скрыть под длинными прядями острые кончики ушей. Мила сделала глубокий вдох — второй раз в жизни она стояла рядом с эльфом. И совершенно не знала, как к этому относиться.

— Ты… правда, эльф? — неуклюже спросила она.

— Правда. Чистокровный. Высокородный. С такой родословной, что самому завидно.

Миле показалось нарочитым то пренебрежение, с которым это было произнесено.

— Виртангель… — осторожно обратилась к нему Мила.

— Вирт.

— Да, извини… Вирт, а почему Платина сказала, что ты лучший в своем деле?

— А что тебя удивляет? — улыбнулся он.

— Ну… чтобы стать лучшим, нужно время и… опыт. А откуда у тебя опыт? Только не обижайся, но… ты же еще совсем молодой.

Вирт улыбнулся.

— Сколько мне лет, по-твоему?

Мила неуверенно изогнула бровь.

— Ну… двадцать два. Может быть, двадцать пять… — И тут же с сомнением покачала головой. — Хотя нет, двадцать пять, это… слишком…

— Действительно, двадцать пять — это слишком, — фыркнул Вирт. — Слишком мало, потому что на самом деле мне семьдесят три года.

— Быть не может! — недоверчиво воскликнула Мила, но тут же прикусила язык. Она все еще не свыклась с мыслью, что перед ней не человек. Судя по всему, эльфы сохраняли свою молодость намного дольше людей.

— Может, — заверил ее Вирт и улыбнулся: — Никогда не верь тому, как мы выглядим. Внешность эльфов обманчива.

— Э-э-э, — промычала Мила, — тогда мне, наверное, нужно обращаться к тебе… к вам… на «вы»?

Вирт окинул ее снисходительным взглядом, пытаясь изобразить высокомерие, но веселые угольки его глаз в этот момент лучились мальчишеским озорством.

— Так уж и быть, можешь мне «тыкать», разрешаю.

Мила улыбнулась, но тут же посерьезнела от новой мысли.

— Еще один вопрос, — сказала она.